Часть 1

— Нет, ты посмотри! Посмотри! — настаивал Кроули. — Я уже посмотрел и проанализировал. Ничего интересного. Простой пептид. — Азирафаэль фыркнул через динамики и отвернулся. Кроули по привычке начал быстро жестикулировать, приглашая ангела посмотреть в древний электронный микроскоп. — Нет, ты не посмотрел. Оно живое! — Кроули, не смеши меня. Живым оно быть не может. Белковые организмы перестали существовать на Земле две сотни лет назад. И то, что ты так яростно машешь руками, — всего-навсего лишь голограмма. — А ты посмотри, иначе... иначе я с тобой разговаривать не буду! И новую противовирусную программу не установлю! — Да ладно, Кроули. Не думай, что напугал меня, но так уж и быть... Кроули с любовью наблюдал, как голограмма его ангела внимательно просочилась в микроскоп и из его окуляров полился неземной свет. Ангел, как всегда, что-то путал: это не Кроули был голограммой, а он сам. — Пептид как пептид. Один он ничего не сделает. Ты бы еще про прионы вспомнил. — Ангел, не брюзжи. Я такую штуку придумал... И ангелу был явлен в пятиграфичной осязаемой инсталляции цикл трикарбоновых кислот Кроули*, как он это называл. — ...чистая математика, восторг логика... Возьмем электрон отсюда, перекинем сюда, потом сюда... И вуаля! Энергия у нас в кармане. Навертим по бокам еще три подцикла, и схема почти вечного двигателя готова. Ну там оболочку придумать; можно, кстати, и не из фосфолипидов, а частично силикатами заменить. Ну или из чего не жалко. Делать из праха — так делать! Ангел скептично рассматривал инсталляцию. Кроули понял, что сейчас его буду бить хоть и словом, но, возможно, больно. — Друг мой... Это все сказки. Где ты видел, чтобы это работало в полевых условиях? Вот смотри. Нет кислорода, и вся твоя конструкция... — ангел кончиками голограммных пальцев сбил с каждой «ветки» схемы большую часть электронов и стер одним взмахом пару подциклов — как не осуществимых при данном дефиците энергии, — пала прахом. Ну, дорогой, ты же не мальчик уже. Не фырчи. Тебе напомнить, что кислород запрещен на Земле сто сорок лет назад как очень огнеопасный элемент? — Ангел, ну нет чтобы поддержать? Как будто это мне одному нужно, — почти обиделся Кроули и одним мановением руки распустил изображение схемы. — Ты что хочешь сказать, что до всего этого не было организмов, которые жили без твоего кислорода? — Я этого не говорил, но ты хочешь, чтобы человечество вернулось к своей, э-э-э, изначальной конструкции из... — Плоти и крови, да. Потому что это самое логичное для них строение из всего, что они с собой сотворили. — Они получили почти бессмертие. — И стали от этого счастливы? — О счастье никто и не говорил, мой дорогой, но цели своей они достигли. Когда случится Апокалипсис, окажется, что разрушать уже нечего, все человеческое само исчезло. — Ничего не исчезло, а перешло на другой уровень. — Кроули, ты — романтик. — Ничего подобного! Мне это тоже очень не понравилось, как и тебе. Только я не стал сбегать во временное бесплотное существование, а остался тут, чтобы помочь вернуть все как должно было быть. Это же ты у нас всегда оправдываешься, что на тебе все электросинапсы коротит, аж до искр во все стороны. Кстати, ни разу такого от тебя не видел! Ангел обиделся и замолчал. — Ангел? Азирафаэль, ну прости. Я не хотел, — Кроули сильно расстроился и собрался выходить из камеры тоннельного микроскопа. — Я просто соскучился по старым временам. — Ты соскучился по нашим встречам? — заинтересовался ангел. — По нашим симпозиумам**? — И по ним тоже. Я лица человеческого не видел лет сто восемьдесят. И оказалось, что это очень тяжело. — Кроули, ты и сейчас неплохо устроен. Тебя уважают, принимают в расчет твои изобретения... — Я для них всего лишь источник вдохновения и творческого безумия. От которого временами может быть польза. При этом они до сих пор верят в возможность вечного двигателя. Ну хоть что-то в них не изменилось. Ангел, тебе, кстати, не кажется, что, отказавшись от своей изначальной формы, люди стали немного, хм, не тем, чем они были раньше? — Нет, не кажется. Они никогда не меняются, что доказано историей. — Ты каким был легкомысленным, таким и остался, — Кроули нажал на панель доступа и вышел через открытую дверь. Черный комбинезон он расстегнул уже в дезактивационной камере. — Ангел, я от них тоже сбежал. Мне с ними стало скучно, а нормальная лаборатория теперь возможна только вне Земли. — Поэтому ты крутишься, как идиот, вокруг Луны уже полгода. Между прочим, я тебя дома жду уже полтора года, а ты все не возвращаешься. — Ангел, ты не представляешь, как я по тебе соскучился. Но работа не может ждать. Осталась всего неделя. — И как только ты убедишься, что твой эксперимент провалился, ты вернешься домой? — Да, — Кроули удалялся по коридору станции, разговаривая с движущейся за ним голограммой. — Мой дорогой, ты не забыл, что сегодня пятница? — Шахматный клуб? — хитро улыбнулся Кроули. — Проиграть не боишься? — Где наша не пропадала, — рассмеялся ангел, и оба собеседника завернули за угол коридора. — Ой, Кроули, только не говори, что везде!.. А в это время в герметичной камере сам собой включился компьютер и выдал серию цифровых строк на мониторе. В секции с образцом пептида что-то ослепительно засияло. ______________________________ * Цикл Кребса, цитратный цикл, цикл лимонной кислоты — Цикл трикарбоновых кислот — это ключевой этап дыхания всех клеток, использующих кислород, центр пересечения множества метаболических путей в организме, промежуточный этап между гликолизом и электрон-транспортной цепью. (с) ** Симпо́зиум лат. symposium от др.-греч. συμπόσιον — «пиршество». Симпосий (др.-греч. συμ-πόσιον — попойка, пиршество, пир от συμ- — приставка со значением совместности действия, соучастия и πόσις — питьё, напиток) — ритуализированное пиршество в Древней Греции, сопровождавшееся буйным весельем.