II

Тирион официально утвердил день свадьбы. Томмену оставалась неделя в статусе вдовца. Перед свадьбой с Маргери он не волновался, он доверял ей и ждал церемонию с нетерпением. Теперь же, свадьба с Дейенерис означала её полное вступление на престол в качестве Королевы Семи Королевств. — Ваш дядюшка-карлик взял на себя подготовку к церемонии, а ваша невеста согласилась её оплатить, — Квиберн сообщал королю все важные новости. — Спасибо за информацию, мейстер Квиберн. Вы свободны, — пробормотал Томмен. Старик взглянул на государя. Тот, погруженный в свои мысли, смотрел в окно, не отводя взгляда. Что-то волновало его. — Я понимаю, Ваше Величество, вы, наверное, волнуетесь. Мне жаль, что ваших родителей в этот раз нет, чтобы разделить с вами этот момент… — начал старик, пытаясь подобрать нужные слова. За прошедшие несколько недель они заметно сблизились, но главной темой их разговоров оставалось управление государством, лишь изредка мейстер заговаривал о покойной матушке Томмена. — Родителей? Вы имеете ввиду мою мать? — переспросил Томмен, хотя в данный момент он думал вовсе не о маме. Если бы здесь была она, не было бы никакой свадьбы. Но Серсея Ланнистер умерла, и Дейенерис Таргариен готовилась к восходу на престол. Квиберн вновь вырвал Томмена из его раздумий. — Нет, Ваше Величество, я всё правильно сказал. Ваши родители, Серсея и Джейме Ланнистеры. Думаю больше нет смысла скрывать от вас правду. К тому же в вашем положении, играя против вашего дяди, лучше владеть всей информацией. То есть, все слухи — правда. Он действительно бастард своего дяди. И как бы странно это ни звучало, он с легкостью поверил в это. Серсея и Джейме Ланнистеры — золотые львы Кастерли Рок, словно давно принятая всеми истина, которую наконец-то произнесли вслух. Томмен никогда не видел в Роберте своего отца. Они с Мирцеллой боялись короля. Джейме же, в редкие дни, когда долг позволял ему свободное время, часто заходил к ним и улыбался, наблюдая за их играми. И опять он догадался позже всех. — Как вы узнали об этом? — «Она вам сказала?» — хотел спросить он. Квиберн улыбнулся юному монарху и наградил его взглядом, каким обычно старики смотрят на молодых, ещё так мало знающих о жизни людей. — Их связь было не сложно заметить. У меня появились подозрения еще по дороге в Королевскую Гавань. Сир Джейме любил рассказывать о своей сестре. Иногда мне казалось, что он забывал о моем присутствии рядом. Он смотрел на звёздное небо и говорил о ней. — Мейстер подошел ближе к Томмену. — А потом я познакомился с вашей матерью. Сложная женщина, но, когда она говорила о тех, кого любила, ее глаза загорались. Она тогда не соврала, Ее Величество действительно проводила все вечера, выбирая дизайн золотой руки для вашего отца. Как просто всё это было для Квиберна, думал Томмен. Для него же любовь была чем-то загадочным и неизвестным. Он думал, что любил Маргери, когда, на самом деле, был лишь очарован ее сладкой ложью. Как-то Мирцелла, послушав очередной рассказ своей септы, сказала, что любовь не настоящая, если она не взаимная. Должно быть, сестра была права, но это был явно не его случай… * * * Мысли о предстоящей свадьбе продолжали терзать Томмена и во сне. Его пугали мысли о том, что станет с ним после грандиозного пиршества. Дейенерис и её люди возьмут власть в свои руки. Ему придется противостоять им. Однажды он уже позволил всем желающим управлять королевством, манипулируя им. Дейенерис Таргариен была опасной. Он представал львом перед ней, но глупо было отрицать её навыки в игре. К тому же с ней были Варис и Тирион. Он по-прежнему не доверял дяде, хоть тот и поклялся в том, что не убивал Джоффри. Томмен решил прогуляться по замку. Сир Попрыгунчик куда-то убежал, и переворачиваться с боку на бок одному в постели не доставляло ему удовольствия. Красный замок выглядел красивее при свете луны. Серебряный свет заливал его коридоры, придавая им загадочности. Он дошёл до главного зала и посмотрел на железный трон. В детстве Томмен даже не задумывался, что однажды он сможет сидеть на нем. Престол предназначался для таких людей, как Эйгон Завоеватель или Роберт Баратеон. Томмен никогда не считал себя таким. Теперь он и вовсе презирал это железное кресло, и тот факт, что оно было единственным, что защищало его от смерти. Он сел на ступени перед троном. Его пребывание в тишине нарушили звуки приближающихся шагов. В проеме показался силуэт Дейенерис Таргариен. Её платиновые волосы были распущены и плавно струились по ее плечам. В шелковом ночном платье она выглядела иначе. Трудно было не отметить её красоту. — Добрый вечер, леди Дейенерис, — обратился к ней Томмен. В ответ она поджала губы и стиснула зубы. За те несколько лет в Эссосе Дейенерис Таргариен привыкла, что каждый, кто ей не враг, называл её «Ваше Величество». Она села рядом с Томменом. — Вам не холодно? — спросил он, смотря на её покрытые мурашками руки. — Я спала на более холодных камнях, — усмехнулась она. — Не знаю, что тебе рассказывал о нас Король-Узурпатор, но в Эссосе мы с братом хорошо познали бедность. Дейенерис встала и обернулась, чтобы видеть трон. — Ты ведь понимаешь, почему это так важно? Он отобрал у моей семьи всё, и теперь я верну это. Томмен ничего не слышал о ней до ее высадки в Вестеросе. Как и большинство не осведомленных об интригах в Эссосе людей, Томмен считал, что последние Таргариены были убиты в ходе Восстания. Ему даже стало её жаль. Он потерял всю семью, тем не менее у него оставалась власть, дворец и, хоть в первые дни после трагедии еда и не лезла ему в рот, слуги продолжали подавать королю разнообразные яства. — Я сожалею о том, что король Роберт сделал с вашими родственниками, — он подошел к ней. — Спасибо, — она заглянула ему в глаза. — Ты не виноват в этом, Томмен. — Нам обоим не повезло с отцами. — Впервые он почувствовал облегчение, говоря это, ведь Роберт вовсе не был его отцом. — Через неделю мы поженимся и вы станете королевой… Дейенерис взяла Томмена за руку. — Да будем мы править долго, — она гордо улыбнулась королю. В её глазах играли языки пламени, разгоравшегося, чтобы сжечь всё на пути к своей цели. И как бы он ни старался, выиграть у Королевы Драконов Молодому Льву пока не удавалось.