Часть 1.

Драко не очень-то любил праздники. Его не особо интересовали толпы людей, веселье или какие-либо обязанности. И если бы не явное приглашение от некой кудрявой ведьмы, от которой он в данный момент был — и совершенно — без ума, ноги его бы не было в этом проклятом пабе. Она назвала это встречей выпускников. Драко задохнулся от перспективы провести ночь с худшими гриффиндорцами в истории мира. Но еще до того, как он подумал сказать «нет», он согласился. Он винил в начале своей тоски их сближение в офисе министра. Вот уже почти пять лет они работали бок о бок. После окончания Хогвартса она поднялась по служебной лестнице, пока не стала старшим заместителем министра Шеклболта. Министерство магии не могло работать без нее, и, поскольку он возглавлял Департамент по регулированию зелий, они, казалось, всегда кружили друг вокруг друга. То, что начиналось как пассивно-агрессивное взаимодействие, вскоре превратилось в профессиональное, а затем в сердечное. Вскоре они стали… ну, они были друзьями — в некотором роде. У них было много рабочих ланчей, и иногда ему даже удавалось рассмешить ее, хотя обычно это было только над ним. Затем, прошлой осенью, в день ее рождения, его осенило с силой своенравного бладжера. На самом деле ведьма ему чертовски нравилась. Если бы на ее месте была любая другая ведьма в мире, он бы уже начал очаровывать ее единственным известным ему способом: харизмой и любой роскошью, которую могли позволить его галеоны. Но на нее, казалось, не действовали его чары, она всегда смеялась над ним, когда он пытался быть обходительным. И она, похоже, была не из тех, кто любит изысканные ужины и подарки. Чаще всего у нее в руках был увядший салат, когда она стремительно пересекала атриум. Таким образом, его способы ухаживания за ведьмой ограничивались бесстыдным флиртом на рабочем месте и холодными обедами в ее офисе. Он был не в своей стихии. Когда появилась возможность посетить встречу выпускников, он знал, что воспользуется ею. Это был вечер — с алкоголем — в ее присутствии. Но почти сразу, как только он добрался до «Трех метел» и увидел толпу идиотов, ему захотелось поджать хвост и убежать. К счастью, в поле его зрения появилась копна кудрей в красном свитере, и гравитация изменилась. — Малфой, вот и ты! — Грейнджер потянулась к нему, ее улыбка была яркой, когда она обхватила его за руку. Это было самое легкое прикосновение, которое он видел, как она делала с дюжиной других людей, но от этого его сердце подпрыгнуло. — Послушай, я знаю, что у тебя есть предложение по регулированию контроля за некоторыми ингредиентами зелий, находящимися под угрозой исчезновения, в Визенгамоте. Невилл здесь, и я думаю, он даст отличные показания. Если ты хочешь, чтобы я… — Ты прекрасно выглядишь, — выпалил он, и румянец окрасил его щеки от собственной откровенности. — Извини, я не хотел перебивать, но я подумал, что ты, возможно, захочешь знать. Медленная улыбка появилась на ее губах, и впервые с момента их прибытия она по-настоящему посмотрела на него. — Ты и сам не так уж плохо выглядишь, Малфой. Тряхнув головой, он отогнал мысли о том, чтобы заключить ее в объятия и поцеловать, затаив дыхание. — Хорошо, значит, Лонгботтом… — Да, — она с трудом сглотнула и повернулась к толпе. — Лонгботтом. хХх Из всех способов, которыми Гермиона-чертова-Грейнджер могла пытать Драко, казалось, она нашла самый болезненный. Слушать, как этот мерзавец без умолку твердит об опасностях нерационального сбора урожая и консервации, было одним из самых тяжелых моментов в жизни Драко. И ему досталась неплохая доля, если быть честным. Наконец, когда Лавгуд утащила многословного Лонгботтома для других форм веселья, Драко расслабился. Его пристальный взгляд блуждал по вечеринке, и, хотя раздалось несколько насмешек (спасибо за это, Уизел), казалось, что Драко в основном приспособился к представителям светлой стороны. Они почти не замечали, что он больше не прячется, и это позволяло ему без стыда наблюдать за ведьмой. Она почти порхала, практикуясь, легкий смех слетал с ее губ, когда она переходила от гостя к гостю. Пока, совсем ненадолго, ее внимание не привлек он. Ее улыбка заставила его желудок странно сжаться, и как раз в тот момент, когда он намеревался еще на несколько минут продлить это ощущение, появился призрак прошлого. — Вот услада для моих глаз, — промурлыкал знакомый голос у него за плечом. Его шерсть встала дыбом, когда он повернулся, чтобы взглянуть на ведьму. Астория Гринграсс. — А, — протянул он, слегка скривив губы. — Привет. Эта ведьма была зловредной. Он заплатил целое состояние, чтобы оспорить брачный контракт, который его родители подписали от его имени, когда он был несовершеннолетним; это казалось довольно весомым признаком того, что он не был заинтересован в отношениях с младшей Гринграсс. Она, однако, не восприняла это как таковое. В течение пяти чертовых лет она периодически появлялась рядом. Это сводило с ума. Избавиться от нее было все равно, что попытаться загнать корнуэльского пикси обратно в банку. — Забавно видеть тебя здесь, — сказала она, подходя и становясь перед ним. Она была одета, как обычно, бесстыдно. Ее миниатюрная фигурка была выставлена на всеобщее обозрение и сильно разодета. Большинство людей были в джинсах и джемперах, а она была одета так, как будто была в поисках мужчины на ночь. Астория Гринграсс не вращалась в этих кругах и была на несколько лет моложе, поэтому вероятность того, что она каким-то образом получила приглашение, казалась маловероятной. — Правда? — сказал он ровным голосом. С ее губ сорвался скрежещущий смех, и Драко вздрогнул от этого звука. Она шагнула вперед, ее пальцы прошлись по пуговицам его рубашки, и он усмехнулся ей. — Я просто хотела лично поздравить тебя с Рождеством. Я полагаю, это не совпадение, что ты знаешь, что я здесь, раз уж ты выбрал это место. Драко мягко убрал ее пальцы. — О чем ты, Астория? Мне не нравятся твои загадки. Уголки ее глаз изогнулись в хищной улыбке, и она указала пальцем вверх, на столб, о который он опирался. Конечно же, там был пучок зеленой омелы, перевязанный золотой лентой. Поперхнувшись, Драко начал качать головой. — Нет. Я ни хрена не выбирал, ясно? Лонгботтом поймал меня… Астория потянула его вниз за воротник, пока ее губы не прижались к его губам. Его руки инстинктивно опустились на ее бедра, и на краткий миг замешательства его глаза закрылись. Потребовалось всего одно биение сердца, чтобы его глаза распахнулись и остановились на единственном человеке, которого он на самом деле хотел поцеловать. Единственная женщина смотрела прямо на него, ее челюсть раскрылась, а в глазах застыло страдальческое выражение. Драко оттолкнул Асторию и вытер рот, как будто на ее губах было приворотное зелье, которое на него не подействовало бы. Затем его губы скривились, и он прищурился, глядя на нее. — Позволь мне сказать это прямо, Гринграсс. Я не хочу тебя. И никогда не захочу. И если ты еще раз дотронешься до меня, клянусь, ты пожалеешь о том дне, когда твои родители хотя бы упомянули при тебе мое имя. Усмехнувшись, ведьма раздраженно топнула ногой, а затем показала ему изящный, накрашенный средний палец. — Ты дурак, Малфой. — Ты язва, Гринграсс. Драко протопал мимо нее, высматривая в толпе кудрявую ведьму. Как только дверь захлопнулась, его сердце упало, и он протолкался через переполненный зал, пока не ввалился в дверь и не упал в снег. Он вытянул шею, чтобы заглянуть в переулок, а затем мотнул головой в сторону дорожки, ведущей к замку. Она, конечно, была там, энергично прокладывая себе путь по свежевыпавшему снегу. — Грейнджер! — крикнул он, бросаясь за ней, не удивленный, что она не замедлила шаг. — Грейнджер, подожди! Его пальцы сомкнулись на ее локте, и она отшатнулась от него, смесь отвращения, гнева и печали отразилась на ее тонких чертах. Хотя именно слезы лишили его дара речи. — Что, Малфой? Ему не хватило слов. — Куда ты идешь? Она возмущенно выдохнула и отдернула руку обратно. — Знаешь, для того, кого я считала довольно блестящим, ты действительно глупый. Драко моргнул, глядя на нее. — Извини? — Ты что самый глупый человек на планете? С невеселым смешком он развел руками в знак поражения. — Я не считал себя таковым. — Я приглашаю тебя сюда, пойти со мной, и попытаюсь убедиться, что ты не будешь чувствовать себя некомфортно, установив для тебя важные связи с людьми, с которыми можно поговорить, а потом ты идешь и целуешь эту скользкую маленькую… — Подожди… — его сердце забилось в бешеном ритме. — Что значит «пойти с тобой»? Как…как свидание? Она усмехнулась. — По-видимому, нет. По-видимому, все мои тонкие сигналы и явный флирт были потрачены на тебя впустую, поскольку очевидно, что для тебя это ещё не пройденный этап. Его плечи поникли в знак поражения. — Ты, блядь, с ума сошла? — Извини? — Ты не флиртуешь, Грейнджер. Я флиртую. Я тот, кто месяцами пытался привлечь твое внимание, и я вынужден прятаться в тени твоего унылого маленького офиса, если хочу провести с тобой время, потому что ты, похоже, никак не можешь понять, что после стольких лет я чертовски без ума от тебя. Грейнджер выпрямилась в полный рост. — Ты… ты без ума от меня? — она покачала головой. — Нет, это невозможно, потому что я та, кто совершенно очевидно без ума от тебя, и ты никогда не приглашаешь меня даже на чашку чая. — Я знаю, — невозмутимо ответил он. — Это потому, что я просто приношу этот чертов чай, Грейнджер. Сколько раз, по-твоему, мне действительно нужно заходить в кабинет проклятого министра и просто случайно принести с собой чашку чая без сахара? Смаргивая слезы, Грейнджер сделала маленький шаг к нему. — Так тебе— тебе не нравится Астория? Потому что я ее не приглашала, понимаешь. Она представляет угрозу. Мерлин, какими же глупыми они были. Драко мрачно рассмеялся и обхватил ее щеки своими холодными ладонями, вытирая слезы подушечками больших пальцев. — Я ненавижу эту ведьму. Я пришел из-за тебя. Это всегда была ты, Грейнджер. Счастливое рыдание вырвалось у нее, и она потянулась к его куртке, чтобы притянуть ближе. Вокруг них начался медленный снегопад, и она посмотрела на него так, словно он принадлежал ей. — Я не могу поверить, что ты не знал, что я пригласила тебя пойти со мной. Иначе зачем бы мне приглашать тебя на рождественскую вечеринку Гриффиндора? Ухмыляясь, Драко приблизил свои губы к ее губам. — Я предположил, что просто для того, чтобы помучить меня. Она пожала плечами и растворилась в нем. — Это могло быть частью этого. Драко сократил бесконечно малое расстояние между ними, и впервые его губы прижались к ее губам. Несмотря на декабрьский холод и снег, пропитавший их брюки, жар пробежал по его телу, окрашивая зрение в багровый цвет. Ее язычок высунулся наружу, удивив его, когда она провела им по изгибу его губ, умоляя о входе. Он свободно раскрылся, одна рука глубже погрузилась в ее кудри, в то время как другая обхватила ее за талию и крепко притянула к себе. Он целовал ее снова, и снова, и снова, пока у них не перехватило дыхание, и они не прижались лбами друг к другу. — Пойдём, — выдохнула она, переплетая их пальцы и увлекая его за собой. — А как же вечеринка? — С меня хватит их всех. Я спланировала это только для того, чтобы заставить тебя пойти со мной, так что моя работа выполнена. Они могут проваливать. Драко весело рассмеялся и последовал за маленькой ведьмой. — Ты действительно больше слизеринка, чем сама о себе думаешь, знаешь? Она подмигнула, когда они остановились в точке аппарации. — Да, я знаю.