Спасение

Лето, теплая пора. Легкая одежда в моде, пот льется в три ручья, а некоторые растительные культуры погибают под палящим солнцем. Не менее жарко в это время и в Москве, где в отдаленном от посторонних глаз месте расположился служебный вокзал. Сравнительно маленькая платформа, окруженная цветущей зеленью, здесь-же припаркован и паровоз с тремя вагонами. Первый из них представлял собой жилое купе с большим количеством тесных закрытых комнаток. Второй – просторная полупустая железнодорожная платформа с несколькими укрытиями и отделанная оградой по пояс. Третий же являлся грузовым отсеком, на борт которого было загружено большое количество ценного товара, что превращало его носителя в сундук с золотом. О качестве данного транспорта можно не волноваться, несколько десятков цехов СССР корпели до седьмого пота, наделив эту кроху лучшими технологиями государства. Единственный его минус – отсутствие какого бы то ни было оружия. Это сделано, чтобы поезд нельзя было расценить как боевой, и не возникло проблем с пересечением границ отдельных регионов. В это же время, вблизи станции стояло шесть человек, каждый из них обладал своими уникальными чертами. Все они отличались по национальности, внешними признаками, возрастом, но в одном они сходились – все были мужчинами. Никто из них, кроме одного, не понимал зачем их здесь собрали, но всем было ясно что ничем хорошим это не кончится. – Должно быть вам интересно, зачем вас всех здесь собрали? – проговорил самый старший из них, выдыхая дым из курительной трубки. – Хотелось бы знать. – ответил грубым голосом мужчина, чье лицо было скрыто за черными армейскими очками. – На расстрел? – предположил блондин, стоящий на противоположной части строя. – Конечно-же нет, вы слишком ценны для страны чтобы так растрачивать. – возразил старик. – Кажется я понял. – ворвался в разговор толстяк с щетиной. – Семён, дай интригу подержать. – мужчина виновато поклонился, и больше ничего не говорил. – Если не на расстрел, то зачем? – не унимался очкастый. – Пожалуй, начну с начала. После Второй Мировой войны, пострадало и было обречено на голод огромное количество наших западных земель, а в частности земли Прибалтики: Латвия, Литва и Эстония. – курящий специально оборвал фразу на этом, чтобы дать собеседникам ответить. – И как мы можем им помочь? – наигранно сказал блондин. – ДКвБ – Дохлые Кабаны в Банках, лучшая разработка СССР. – от этих слов все впали в ступор, кроме Семёна. – Не может быть… И значит это они погружены в поезд? – предположил первый в ряду. – Верно. И вы уже сами поняли почему здесь находитесь. Невероятный стрелок Владимир Вист, телепат Семён Пахомов, сверхчеловек Никита, грациозный шофер Михаэль Шумахер и гениальный механик Алексей Фюрер. Вместе мы образуем отряд с именем Макрушники, а нашим транспортом станет поезд «Вьючный», и вместе с тем, начнется наша Миссия: спасти Прибалтику. – и как уже стало очевидно, возглавит новообразованный отряд лично Йосиф Виссарионович. 21 августа 1948 года, здесь и начинается наше судьбоносное путешествие. Немного ошеломленные такой новостью, новый отряд погрузился на «Вьючного». Каждый из вышеупомянутых занял отдельную для себя каюту, некоторые даже боролись за право находится в той или иной, хотя отличий в их строении не было. В этом же вагоне находилось немного свободного пространства с большим столом между каютами для общего сбора. Первое заседание было открыто почти сразу, его целью стало разъяснение маршрута. Йосиф Виссарионович, не понятно откуда, достал свернутую карту и выкатил ее на стол. На ней красовались ровные линии, вместе со стоящими на них разноцветными точками – метками важных мест. – Товарищ Сталин, извиняюсь за нескромный вопрос, но почему маршрут такой странный? Нам же нужно в Прибалтику, так зачем мы едем через Беларусь и Польшу? – возмутился затянутой дорогой Алексей. – На это есть свои причины, в виду конфиденциальности я не могу их разглашать. – Ладно. Значит, первым делом мы направимся к границе Беларуси, в Серый Камень? Где это вообще? – На карте же отмечено. – внедрился Вист. – Точно. – блондин быстро исправил ошибку, найдя отметины с соответствующим названием. В той зоне на довольно маленьком расстоянии находилось целых пять пунктов: Серый Камень, Струженка, Душатин, Красный Камень и Гомель. Пока что цель ясна, поэтому, весь экипаж разбрелся кто-куда. Алексей и Михаэль в первый вагон, по соответствующим местам; Никита отправился на стражу продукта в последний; Вова и Семён стояли на платформе, дабы в случае нападения быстро оповестить команду; а их лидер по-прежнему находился в месте заседаний, вдыхая пар из трубки и смотря в окно, виды из которого проносились на безумной скорости. Несмотря на то, что ДКвБ являются крайне ценным и востребованным в стране товаром, Никита нисколечко не желал отведать деликатеса втихую. Скорее всего, виной тому его низкий показатель IQ. Алексею же тем временем повезло, ведь у него было немного свободного пространства в двигательном отсеке, что позволило ему с комфортом обосноваться, ибо сам он человек не требовательный и сдержанный. Чего нельзя сказать про его напарника по вагону, пусть он и выполнял свою работу безупречно, это не мешало ему все время жаловался и требовать выпивки, но кто бы пустил его пьяным за руль? А в это же время, Вова и Семён стояли в неловкой паузе, даже не контактируя друг с другом. Первым на контакт пошел стрелок. – Сём, товарищ Сталин вроде говорил, что ты телепат, это правда? – Да. – он сказал это как нечто обыденное. – Серьезно? Тогда, о чем я сейчас думаю? На внезапную просьбу союзника, толстяк поднес указательный и средний пальцы к виску и напрягся. Ежесекундно с выполнением процедуры, голову телепата начали заполнять мысли другого человека. «Да не может быть чтобы в реальности были телепаты, такое только в книгах бывает». – Может Вова, может. – внезапно ответил на мысль Семён. – А? – Владимир немного не понял к чему это было сказано. «Ладно, может у него интуиция хорошая, главное, чтобы он не узнал, что я горохом стреляю». – В смысле горохом стреляешь? – такая новость искреннее удивила мужчину, от чего тот аж убрал пальцы от головы. – Да ёк-макарёк, реально телепат. – Так, а что про горох? – Это… Потом увидишь. Я надеюсь, ты не будешь читать наши мысли без ведома? – Нет конечно, я-то знаю, что у вас молодежи на уме, сам тоже таким был. – Семён просто подшучивал над собеседником, ведь разница в их возрасте не такая уж и большая, четыре года. – В СССР секса нет. – «с женщинами тем более» – подумал про себя Вова. – Тьфу, сплюнь три раза, не дай бог с ними ещё таким заниматься. На самом деле способности Семёна не заканчиваются лишь на чтении мыслей, он также способен и посылать другим свои мысли, что делает его неким связующим центром всей команды, и незаменимым союзником. Что же касается Виста, про горох это правда, но стреляет он им в не совсем привычном нам понимании. Так или иначе, дорога от Москвы до Серого Камня заняла бы больше дня точно, а это ещё и при условии, что они едут по прямой дороге. Вскоре за горизонтом взошел закат, а половина Земли вместе с тем погрузилась во тьму. К этому моменту из своих точек, как тараканы, повылазили все члены отряда. Чумазый Алексей, недовольный Михаэль, уставшие Вова и Семён и расслабленный громила Никита. Сталин ждал их, ведь знал, что всех их сейчас объединяет одно чувство – голод. Не то чтобы это ощущение было непривычным для советских граждан, просто в их ситуации хотелось бы хоть еду получать, раз работают они за спасибо. – Шеф, а че у нас по еде? А то жрать охота, а Вован как на зло где-то шароебится. – в своей привычной грубой манере спросил Михаэль. – Да здесь я, здесь! – крикнул стрелок из-за широкой спины Никиты. – Ну так, че яйца мнем? Налетайте на жеребца, пока я все самое вкусное не захапал. – с этими словами он начал двигаться к объекту вожделения. Все остальные были удивлены действиями Шумахера, благо капитан вовремя предпринял меры и остановил мужчину от греха. Водитель сначала не понял с какого перепугу на него распускают руки, но, когда препятствие достало из-за пазухи пять сух-пайков, злость сменилась на полный ахуй. – Это ещё что за срань?! Уберите ее от меня нахуй! – Шумахер был ужасно недоволен таким раскладом, ведь подобной еды он вдоволь насытился ещё на войне, и сейчас ему даже сухарь оттуда в горло не полезет. – Знаю, что вы все не очень рады видеть такой ужин, но пока других вариантов нет, как только приедем в Минск, подобных проблем не будет. – заверил всех товарищ Сталин. С разочарованием, отряд таки сел за стол, и начал медленно поглощать питательную массу, содержавшуюся внутри коробок. Ради справедливости, сух-пайки были премиальными, потому на вкус они гораздо лучше обычных, что не мешало Михаэлю плеваться от них. Первые две-три ложки каши ещё хоть как-то он смог осилить, но от остальных уклонялся либо сам затворник, либо рука с ложкой неосознанно мазала мимо рта. – Как на вкус? – спросил Джугашвили у Шумахера. Вместо ответа, тот решил показать, насколько ему «понравилась» такого рода еда. Для этого он широко открыл рот и сунул туда два пальца… – Я б также сделал. – прокомментировал выходку своего напарника Семён. – Мне не хватает слов для описания той боли и унижения, что я испытал, поедая это. – добавил Алексей. Пилот не мог вынести такого отношения к себе, из-за чего выкинул всю коробку в окно на съедение собакам, хоть и знал, что после подобной трапезы они с большой вероятностью сгинут на месте. – Мишаня, а что мы есть то будем?! – воскликнул Владимир. – Извини Вова, твоя жертва не будет забыта, ты станешь героем Советского Союза… В результате никто никого не съел, а вот остальные, сквозь боль и слезы, всё же расправились со своими продуктами. На такой ноте и закончился первый день спасательной операции Макрушников и все отправились в занятые ранее каюты. *** Утро следующего дня началось не с чего-то там, а с поисков Михаэля. Как оказалось, после вчерашней ночи никто его не видел, а на борту поезда его также не обнаружили. Это сильно озадачило весь экипаж, даже Семён с телепатией едва ли мог что-то сделать. Никто не знал, что делать, ведь без водителя у них попросту не было возможности продолжать дорогу. По этой же причине они глушили двигатель на прошедшую ночь. Но проблема была кратковременной, ведь вскоре «Вьючный» сам начал движение по рельсам. Это вызвало ещё больше вопросов, но самые догадливые Вова и Алекс сразу после этого начали стучатся в кабину пилота с грубыми криками, насколько это мог позволить их лексикон. Но их многочисленные и голословные попытки прервало одно выражение, хорошо характеризующее находящегося по ту сторону: – Ещё раз стукнешь, и я твое еблище об парашу раскатаю как тесто и подотрусь им! Жаргон и интонация легко выдавали в говорящем виновника сего торжества. У всего экипажа отлегло от души, когда он подал голос. – Миха, выходи давай. – не унимался Вист. – В еблетку стукнуть? – Не надо. – Тогда ебало в трубочку, и дал пахану поспать перед дорогой. – Какой дрыхнуть, нам двигать надо уже! – возмутился Алексей. – Двигай отсюда нахуй, или мне тебя на «пиздюльной тяге» в полет отправить? – Это бесполезно, давайте просто оставим его, все равно он запустил поезд. – предложил Семён. – Во! Телетрах… Телепарт… Теле… Да бля, не важно, короче, Сёма дело говорит! Поняв, что их старания не имели смысла, вся команда направилась в комнату общего сбора, где на стене была бережно вывешена карта. – А нам точно хватит топлива на всю эту дорогу? – усомнился Алексей. – Не сомневайся. – заверил Сталин. – В Сером Камне есть какие-то ориентиры, чтобы мы поняли, что пересекли границу? – внедрился Вова. – Нас остановят чтобы проверить документы. – А они у нас есть? – А у нас есть я. – Это точно сработает? – Меня вся страна знает. – Вот пускай вся страна и найдет нам документы. В ходе недолгой словесной перепалки, удалось выбить из старика факт наличия необходимых бумаг на выезд. Хотя Йосиф продолжает внушать что их пропустят и так. Несколько часов дороги промелькнули за какие-то секунды, и вот наши бараны уже находятся на границе с Беларусью. Несмотря на свою непослушность, сейчас Михаэль все сделал как надо и заглушил двигатель. – Предъявите документы. – возник перед героями, стоящими на платформе, сторож с автоматом на ремне. Его экипировка была серьезной и вызывала некоторое чувство внушения, а лицо заслоняла черная сварочная маска. Судя по нему, снаряжения этому пункту явно недодали. Вновь откуда не пойми командир достал корочку паспорта, внутри которой были изображены все члены отряда и раскрыл ее перед проверяющим. – Разрешите. – сказал он после недлительно вглядывания в текст. Сталин без вопросов отдал тому документ на рассмотрение, уведя обе руки за спину, при этом все ещё вдыхая дым из трубки. – А этот где? – он указал на фотографию Михаэля. – За рулем. – ответил лидер. – Извините, но приведите его сюда, по-другому нельзя. – В данный момент мы не в состоянии его вывести. – Тогда… – Внезапно со стороны паровоза послышался довольно громкий крик, это звали охранника. Его товарищ жестами показал, что мужчина за рулем все предъявил. Поняв всё без слов, первый сторож вернул корочку обратно владельцу. – Теперь мы можем ехать? – Ну… Он слегка замялся и странно замолчал, при этом тянув руки к поясу с автоматом. Семёну не составило трудностей залезть тому в голову и узнать истинные помыслы. И то, что он узнал ему совсем не нравилось, поэтому всё так же телепатически отдал команду Владимиру готовится, а Никите нападать. Ввиду не великого интеллекта, рыжий громила воспринял мысли Пахомова как свои, потому без вопросов схватил проверяющего за голову и вытянул на платформу. После этого он с силой бросил его об пол, погнул автомат и начал бить в уязвимые места, то есть, просто куда может. Под катастрофической силой громилы прогнулась даже стальная маска, а через несколько секунд мужчина оказался без сознания. «Свяжи его чем-нибудь и перенеси в купе» – всплыла в голове Никиты чужая мысль, которую он незамедлительно начал выполнять. «Вова, заряжай» – отдал команду Семён на этот раз стрелку. Тому не потребовалось много времени на реакцию, да и он уже был наготове. На ремне мужчина всегда носит мешочек с горохом, никто не понимает зачем, но это удивительная вещь в его руках. Сняв носитель с пояса, он отсыпал небольшую часть содержимого себе в пасть. Однако пережевывать еду он не собирался, от чего был похож на хомяка с набитыми щеками. Хорошо прицелившись, Вист открыл огонь, если его можно так назвать, по товарищам этого охранника. Горох на безумных скоростях начал очередями вылетать из рта Владимира, подобно пулям. Вопрос эффективности такой стрельбы ставить некорректно, ведь такие снаряды способны пробивать листы металла, не говоря уже про людей. Это и есть способность стрелка – Вовы Виста. Поняв, что запахло жареным, Шумахер также вновь привел в чувство двигатель «Вьючного» и всего через несколько минут они набрали приличную скорость. Пока транспорт разгонялся, Вист в одиночку отстреливал новых нападавших, не давая им и шанса чтобы подойти, словно он стал стационарным пулеметом. – Сём, так, а зачем ты сказал стрелять? – Владимир решил спросить об этом только сейчас. – Да почудить охота была. Эти придурки бы так и так на нас напасть бы захотели. – И то верно. – проходя вперёд пассажирского вагона, Вова ненароком споткнулся об тело лежавшего без сознания и связанного заложника, чуть ранее пойманного Никитой. – А это чё за хер моржовый? – Допросим его чуть позже, когда оклемается. К слову, Алексей при первой же возможности побежал в двигательный отсек, поэтому никак не помог, хотя и не в его это специальности. – Так это мы уже что получается, в Беларуси? – только понял стрелок. – Истинно так. – подтвердил Сталин. – Ни хрена себе, я первый раз здесь. – Все бывает в первый раз. – с небольшой гомосексуальной интонацией пошутил Пахомов. – Да кто такому как ты в жопу даст. – Лучше бы я молчал… Прошло несколько часов, в это время Вова сидел на страже связанного читая занимательную книгу без названия. Страницы же ее не пустые, как можно было подумать, а наполнены вполне глубоким смыслом, который читателю, к сожалению, не было уготовано понять, ввиду его занятости. «Сильно конечно Никитка его прижучил, сколько времени прошло, а до сих пор с Морфеем спорит» – пронеслось в голове стрелка. Внезапно, спящее тело начало двигаться. Вист уже было подумал бить тревогу, испугавшись что труп ожил в результате действия американских вирусов, но быстро откинул эту затею, а вместе с ней и свое чтиво. Держа наготове жменю гороха, мужчина подскочил к сидевшему на полу человеку, пристально смотря ему в глаза. Подобное давление запустило процесс ускоренного пробуждения и вскоре спящий открыл глаза. Сквозь размытость и чрезмерную яркость, к которой зрачки потерпевшего не привыкли, можно было различить лишь одно – убийственный взгляд Виста, которого в одиночку хватит для испепеления всей немецкой армии. – НЕ ПРАВДА, ХРУЩЕВ НЕ ЕЛ КУКУРУЗУ, НЕ-Е-Е-ЕТ!!! – завопил тот, едва придя в сознание. Владимиру такой расклад не нравился, от чего пришлось применить универсальное средство успокоения – пиздюли. Хоть Вист и не мог сполна отыграться на заложнике, пару мощных затрещин он таки обеспечил, после чего всё же закрыл орущему рот ладонью, издавая тихое шипение как змея. Убедившись, что пойманный кричать более не намерен, макрушник убрал руку. – Твою ж за ногу! – неприятное чувство настигло удерживающего. А именно, заложник обслюнявил ему ладонь. Ещё секунда и расстреляли бы лже-военного на месте, благо вовремя подоспел Семён, уберегший человека от столь неблагородной участи. – Чё у вас здесь происходит? – толстяк непонимающе глядел то на заложника, то на Вову. – Он мне руку обслюнявил! – кричал Владимир. – Он меня отхуячил! – крикнул следом военнослужащий. – Не кукарекай, петушок! – Вист демонстративно поднял руку, показывая, что ещё хоть слово и связанный пощады может не ждать. – По порядку, Вова, что произошло? – продолжал попытки разобраться телепат. – Этот хворост значится, спал-спал и как начал в себя приходить, а я к нему сразу подскакиваю, смотрю на него смотрю, чтобы ни одного движения не упустить, а он как завопит: «Хрущев не ел кукурузу!», ну и я ему по шапке треснул за такое, чтобы кукарекал поменьше, и что ты думаешь? Этот мракобес мне руку обслюнявил! – Все ясно, кокаин, марихуана, крэк. – вынес вердикт толстяк. – Нет, только аптечный героин! – перед тем как сказать это, Вова аж вскочил и ненамеренно начал отдавать честь. – А вы что скажете, наш подсудимый, какие наркотики принимаете? – фокус судьи резко сменился на сидящего на полу. – Я-я не принимаю эту гадость! – он немного занервничал при ответе. – А глазки то бегают. Вот только честно, мы всё понимаем, давай ты нам партию на пробу отправишь, а мы тебя отпустим? – Семён решил использовать стратегию подкупа, но зачем? – Да говорю же, нет у меня наркотиков! – А ну-ка, Вова, пропылесось его карманы. – приказал судья. Стрелок в тот же миг приступил к выполнению указания. Порыскав по всем карманам, ничего кроме зажигалки и полупустой пачки сигарет найти не удалось, пока сыщик не перешел к карманам на торсе. В первых же трех находились приличного размера белые коробочки в которые были погружены маленькие пакеты. – А что это тут у нас? – Владимир игриво покрутил находку перед лицом контрабандиста, ехидно улыбаясь. – Это мука! Мне ее поварам отнести нужно было! – Мука у него, ага, у всех вас мука. – проговорил Вист, подходя к столу, за которым недавно сидел. На него он поставил две из трех коробок, а последнюю вскрыл и высыпал немного содержимого на стол. После этого, увесистой книгой мужчина подровнял всю кучку под одну дорожку, а дальнейшие его действия описывать не имеет смысла. – И что, это все ещё просто мука? – надменно спросил Пахомов. На его лице красовалась такая гримаса, ровно до того момента пока напарник не упал на пол, не давая лишь руками окончательно свалится. Он чрезвычайно громко и активно кашлял, пытаясь выплюнуть что-то инородное. Поняв всю сложившуюся ситуацию, телепат подскочил к товарищу, пытаясь как-то помочь, но все было тщетно. – Да кто ж тебя нанял, хуебес?! – яростно прокричал здоровый, в обоих смыслах, макрушник. – Хах, кто спрашиваешь… – Он явно не собирался отвечать, но ему и не нужно было. Как только он усыпил бдительность, Вова выпустил ему в голову пару шальных горошин, от которых тот без шансов скопытился на месте. Всё это было лишь умелым спектаклем построенным нашим телепатом. Этот якобы запретный порошок и вправду является обычной мукой, только вот стрелок ее не занюхивал, а лишь сделал вид. Поскольку заложник сидел слишком низко, он не мог увидеть, что происходит на столе, потому дело осталось лишь за актерскими способностями ребят. И выполнили они свою работу безупречно, благодаря последнему вопросу, толстяк с помощью телепатии все же узнал истинные мотивы связанного, после чего Владимир его и добил. – Мы же его вроде допросить должны были? – Всю нужную информацию я у него телепатией вынюхал. Оказывается, всю их шайку наняли какие-то турецкие налётчики, где они сейчас я в душе не знаю, но ребята они опасные, я бы с ними встретится не хотел. – А с этим дубнем что делать? – Как что? За руки, за ноги и сбрасываем лишний балласт. – они так и поступили. Выброшенный труп быстро скрылся из поля видимости, дальнейшая судьба неизвестна. Товарищ Сталин молча наблюдал за данной ситуацией, за дымом трубки он едва-ли заметил избавление от тела, но ему ли делать замечания по этому поводу. Тем временем в пароходке. – Мих, сколько там дороги осталось? – Я ебу? – А где мы знаешь? – Хуй его знает. – Понятно… Расспросы единственного в своем роде водителя результатов не дали. Всё что сейчас точно известно – кордон Беларуси пересечен. Блондин думал, что сопротивление будет куда страшнее, а факт того, что им предстоит преодолеть ещё три таких же, пугал парня до усрачки. Но к счастью, обошлось. Остаётся лишь надеяться, что вся последующая дорога прошла также налегке. Вопрос качества восстановления неизвестных населённых пунктов территории, что была подвергнута активному террору во время войны скорее риторический. Подобные места действительно выглядят так, будто в них есть жильцы, только вот кто эти люди. В какой-то степени даже удивительно, что ни один из постояльцев здешней общины не пытается запрыгнуть на проносящийся мимо поезд. Хотя не похоже, что у кого-то есть свободное время, чтобы проделывать попытки захвата грузового транспорта. За проносящимися видами из окна наблюдало двое оболдуев, по совместительству, виновников недавней перепалки. – Как думаешь, много времени ушло у них на то, чтобы отстроить все это? – развеял мертвую атмосферу Вова. – Не знаю, но определенно немало. Все эти люди трудятся каждый день не покладая рук, на благо своего села, в этом проявляется весь советский дух… – Начал философско-патриотическую мысль Семён, но был перебит энергичным стрелком. – Да насрать на них, ты гляди, коровы! Коровы, шатать его бочку! – он словно маленький ребенок тыкал пальцем в стекло, указывая на цветущий луг, где паслась стая крупных парнокопытных. – Еман, в натуре. – согласился телепат. Вист совсем вышел из своего образа и сверкал как школьник, впервые увидевший запуск ракеты. Он прислонился к стеклу всем лицом и практически не моргал. Редкое явление для него это было, живые коровы, ведь до этого он пол жизнь пробыл в месте, где какое-либо живое существо, кроме людей, являлось чем-то запредельным. Смотря на реакцию товарища, Пахомов шутки ради предложил глупый спор. – Спорим, ты не сможешь попасть в пяти коров пятью горошинами с этого расстояния? – Кто, я не смогу? Да меня на зоне называли Вова-Мастер! – Какой там, максимум Вова-Фломастер и то, если переоценивать. – эти слова сильно разозлили его собеседника, но в ответ мастер-фломастер лишь пригрозил кулаком и начал доставать из мешка снаряды. Погрузив первый в свою пасть, стрелок опустил стекло вниз, от чего ему в лицо ударил заряд бодрости. Но это ему никак не мешало, ведь его глаза защищали стильные армейские визоры, которые на деле не обладали сверхъестественными технологиями обнаружения. Зажав шарик в одной точке, Владимир начал просчитывать траекторию полета, сопротивление воздуха, скорость движения поезда и прочее. Приготовления заняли у мужчины меньше секунды и первый залп был произведен. Увидев, с какой силой горошина вылетела изо рта стрелка, толстяк слегка удивился, он никак не мог привыкнуть к способности своего напарника. Тем не менее, выстрел был точным и не менее смертоносным чем у снайперской винтовки, а возможно даже лучше. Бездыханное тело первой пятнистой повалилось на землю, а кровь вытекала из «пулевого» отверстия. Следом последовал второй пуск, за ним и третий. Вскоре все изъятые из мешка снаряды были исчерпаны, а на траве валялось пять туш. – Круто я их, а? – похвастался горохострел. Все произошло настолько быстро, что Семён не сразу выкупил, что вообще случилось. Ему потребовалось несколько секунд на переваривание всех событий, но, когда время раздумий закончилось, тот начал хлопать. – Нормально так. Может и не зря тебя мастером называли. – А то! – мужчина продолжал выпендриваться стоя в пафосной стойке. И продолжалось бы это долго, если бы коровий-убийца не заметил одну неприятную вещь. Стоило ему ее завидеть, как мгновенно поднял стекло в исходное положение, а сам нырнул к полу. И не зря, какой-то объект прилетел четко в одно из колес паровоза. Только Семён подумал, что опасность миновала и начал подходить к лежачему Владимиру, как тот резко сбил его с ног. Пахомов изрядно под охуел от непонятных действий напарника, но не успел ничего возразить, ведь прямо в закрытое окно вонзилась фермерская вила, да так, что половина инструмента прошла внутрь. – Ну нихуя се ты даешь Вован. – Сталкерская чуйка. Немного успокоившись, парни начали подниматься. На середине стрелок решил помочь своему увесистому товарищу, ведь думал, что в одиночку тот, как бочка, не сможет подняться. – Давай лапу. – он протянул пузачу руку помощи. – Я ж не три тонны вешу. – несмотря на такой ответ, Пахомов помощь принял. – Скорее уж десять… – Сказал Вист через силу, ведь тянул на себя громадную тушу, весящую не менее центнера. Не рассчитав усилий, горохострел ударился затылком об все-еще торчащую в стекле вилу. – С-с-с… Наставят всякой чепухи, что б простой люд ходить не смог. – прокомментировал столкновение Вова, хватаясь за больное место. – Ебаный в рот, это ж у нас теперь сквозняк по ночам будет. – Лучше уже сквозняк, чем душняк. Пока двое дебилов пытались вытянуть сторонний объект, Алексей только понял, что в колесо что-то ударилось. Выйдя из двигательного отсека, парень выглянул в ближайшее окно, но даже так, этого было достаточно чтобы увидеть, как фермерскую приблуду штормит на крутящемся колесе. – Ай карамба! – выругался Алексей. Увидев неприятность, он поспешил к кабине пилота и постучал по двери. Ответа не было. – Михалыч, тормози поезд! – отчаянно крикнул Фюрер. – Ебнулся? Ты в своей конуре уже каких-то газов нанюхался? – У нас авария, колесо пробито. – Та и похуй, у нас ещё есть. – Да нет же, если так все оставить, то у нас поезд может с рельс наебнуться! – Может-то он может, а вот яиц ли хватит. – Так остановишь поезд? – Хуй тебе. Описать эмоциональное состояние блондина в этот момент не представляется возможным. Лишь одно ему было понятно – «Водяному» пиздец. В апатии, Фюрер вернулся на свое место. Будь у него водка, он бы хлестал ее как не в себя. Никто кроме него не осознает всей опасности, а ведь в этом виноват даже не он, а горе стрелок, на пару с горе телепатом. Не ясно даже кто из них виноват в большей степени. Всё что остаётся теперь – молиться всем когда-либо существующим богам, дабы оттянуть это событие до лучших времен. Впрочем, он, наверное излишне драматизирует по этому поводу. Всё, произошедшее после, особой ценности не несет, важно лишь то, что ещё один день миновал, а потому все вновь завалились дрыхнуть. Время отбоя – один из немногих моментов, когда Михаэль выбирается из своего убежища. Естественно, Йосиф предварительно выдал всем их заслуженные сух-пайки, но Шумахер сразу выкинул свой в окно и пошел в каюту, оставаясь вторые сутки голодным. Хотя может пока механик уходит на перерыв, он подворовывает топливо и питается им? Кто ж его знает… *** А вот следующее утро началось довольно спонтанно. – Бля, чё-то срать охота, только ж вроде вчера срал. – выразительно проговорил Шумахер, направляясь в уборную. Его шаги были подобно грому, а аура, исходящая от него в тот момент была несоизмеримо величественна. Через каких-то несколько секунд он уже находился на пороге в заветную комнату. Не церемонясь, мужчина дёрнул за дверную ручку, закрыто. В ответ, с другой стороны, послышался намеренный кашель. Михаэль ещё раз попытался отпереть дверь, точно закрыто. – Занято! – возмущённо крикнул Владимир в закрытом помещении. – Да мне и с первого раза похуй было. Вылазь давай, щас батя газовую атаку устроит. – и в третий раз он дёрнул за ручку. – Кто первый встал того и тапки. – Не понял юмора. – слова Вовы разозлили машиниста. Не желая больше трепаться за дверью, одним уверенным пинком дверь слетела с петель. Да так сильно, что та зарядила Висту по голове, от чего он вырубился на месте в неловком положении. – Нахуй с пляжа. – с этими словами тело стрелка было вынесено за пределы тесной кабинки. Бородач немедленно занял освободившееся место. Михаэль, конечно, попытался вставить дверь на место и сделать вид будто так и надо, но вышло это, мягко скажем, так себе. На образовавшийся шум с утра пораньше сбежались Семён и Алексей. – Чё за хуйня у вас здесь происходит? – вопросил толстяк. – О, Сёма, скажешь Лёхе чтобы дверь починил. – Я вообще-то тут. – О, Лёха, починишь дверь потом. – Ты выбил – ты и чини, я вообще-то механик, а не инженер. – Не понял, тебя давно не пиздили что ли? – Намёк понял. – То-то же, моя школа. И продолжалось это… Месиво… Около двадцати минут, после которых довольный Михаэль вышел из параши. За столом тем временем сидел Семён и думал, что ему делать со спящим Вовой, ведь прилетело ему по самый не балуй. – Сынок, я тебе там завтрак оставил. – улыбнулся виновник торжества. – Я заметил, вонь такая, что в соседнем городе бы учуяли. – Это я ещё на пустой желудок сходил, вот если бы я набил пузо… – Можешь не продолжать, я понял. – Куда уже Лёха съебался? Он же дверь чинить должен. – У него вообще-то есть свои обязанности. И тебе бы, кстати, тоже следовало идти и приступить к выполнению своих. – Знаю я чем он там занимается, трубы от движка 24/7 ебёт сто пудов. Только Михаэль начал уходить на свое законное место, как внезапно собеседник окликнул его с просьбой. – А ну-ка стой, помоги Вована разбудить. – Сёма, ну ты ж у нас теларт, или как там тебя. Ты к нему в сон проникни и разбуди. – Не, это так не работает, ты лучше покричи на него, как умеешь. – Затыкай уши ватой, а лучше беги отсюда к хуям. Не дав даже времени на подготовку, пилот начал изливать из себя ораторские речи, похлеще известного австрийского художника, текст которых наполовину состоял из матов и на все 100% из словесного помета, направленного на спящего стрелка. Его выкрики были настолько ужасными, что озвучивать их просто грешно. Продлилось это безумие в районе десяти минут, тяжело было следить за временем в этом потоке выражений. Но тем не менее, Владимир из мира снов не выбрался, зато его товарищ по несчастью, воочию слушавший всю речь от начала до конца, был готов присоединится к царству мертвых. Лицо его было не описать словами, что-то между свидетельством Бабиного Яра и атомной бомбардировкой Хиросимы вместе взятых и то, если приуменьшать. – М-да, спит крепче Добрыни Никитича. Ну ладно, я погнал, мне ещё весь день за рулём пахать. – уходя, Михаэль несколько раз прокашлялся после такой продолжительной «речи». Оставшийся сидеть там Пахомов даже не попрощался, его голова была занята всего одним вопросом: почему Фюрер – Лёха, а родственник Гитлера – Миха? *** – Прием-прием, говорит Москва. – Михаэль проверял громкоговорители поезда. – Алло? – Хуем по лбу не дало? – ответил таки-проснувшийся Вист. – Вова, ты не серчай, но я тебе щас приду и ебло разобью. Но ты это, не обижайся. – Не буду. – Владимир сдал позиции. – Короче, мы сейчас в Минск подваливаем, кто хочет выйти – выходит своими ногами, кто не хочет – того я с ноги в челюсть и за борт. – Мих, ну это не смешно. – ворвался Алексей. – А я что, анекдот рассказал? – Мих, может не надо? – Владимир пошел на подкуп. – Я все сказал. – пилот стоял на своем до последнего. Эта битва могла бы продолжаться ещё долго, только вот остановка и вправду была совсем рядом, поэтому времени осталось в обрез. Зная личность за рулём, он действительно мог бы силой выкинуть пассажиров с транспорта, а чтобы этого избежать – нужно сойти раньше, чем он успеет это сделать. Такая логика была у всех, потому они чуть ли не синхронно выпрыгнули с платформы на вокзальное покрытие. Кто-то смог приземлится на ноги, как например Никита, в виду хороших рефлексов, а кому-то было суждено пройтись зубами по полу, и таких было немало. К тому же, падающие наслаивались друг на друга при приземлении, из-за чего хуже всех было тому, кто в самом низу. И эту роль не повезло получить… – Блядь! Съебитесь вы уже все с меня нахуй! – вопил Владимир под тяжестью тел, взвалившихся на него. В виду недостаточной грубой силы, он не мог просто столкнуть их с себя, а уж тем более поднять. Хотя даже рыжему здоровяку Никите тут было бы непросто, чего уж про Виста говорить. Главной проблемой в этой толпе был Семён, что неудивительно, ведь этот монстр весит килограмм под двести и чёрт знает как они все умещаются в его сравнительно небольшом пузе. И как раз из-за своего веса, телепат долгое время не мог подняться на ноги, катаясь как мячик на теле стрелка. А вот когда у него это вышло, не без помощи всё того же Никиты, Вова уже был не в том состоянии чтобы продолжать дорогу. – Че-то хуево ему. – подметил Алексей, глядя на закатанные глаза и текущую пену изо рта Виста. – Кто-то знает, чё нам с ним делать? – большая часть отрицательно покачала головами. – Хуёво… – Нам стоит оставить Владимира в поезде под присмотром Михаэля, пока мы будем искать доктора. – четко проговорил пожилой Джугашвили. – Товарищ Сталин, я все понимаю, но это точно безопасно? Вы же не забыли, что этот алкоголик недавно творил? – Семён выступил голосом разума в этой потасовке. – Помню, но ничего лучше сейчас сделать мы не можем. – Наверное, вы правы… – На самом деле бородач по-прежнему был не согласен с решением лидера, но он просто побоялся дальше спорить с Йосифом, ведь знал, чем это могло закончится. Так они и поступили. Пострадавшего оставили в собственной каюте, а водитель за чекушку согласился посидеть с бессознательным телом, пока остальные Макрушники не вернутся. Михаэль сидел на стуле в тесной коморке с одним спальным местом, столом и окном. Не сказать, что у живущего здесь было много вещей, точнее их вообще не было, из-за чего его комната выглядела ещё более пусто. Да и у его напарника не сильно больше. В основном всякий хлам, который вызывал приступы ностальгии у их владельца. Например медаль почетного солдата ВСУ, которую он получил за многочисленные сражения и защиту родины; старенький противогаз, оставшийся с ним и после выхода из зоны отчуждения; один из патронов его РП-47, который вывалился во время перестрелки с неким Шрамом, чёрт поймет зачем он носит его с собой. Шумахер спокойно сидел на стуле, опустошая первую попавшуюся бутылку, имеющую процент алкоголя выше 0. Пусть ценителем он и не был, но даже он плевался от качества того бухла, что ему доводилось сейчас пробовать. Однако он был слишком жаден, чтобы просто выкинуть пойло и забыть, как о страшном сне. Ведь в самом деле, это же целая бутылка бухла! Пусть и не крепкого, но все же. От подобного увлечения, бородач вовсе не заметил как, казалось бы, спящий Владимир вдруг начал странно дергаться. Да и если быть откровенным, даже когда изменения были замечены, Михаэлю было на редкость похуй. – Да отъебись от меня, Мэдисон! – выкрикнул Вист посреди своего дрёма, вскакивая с места в холодном поту. – Хули орешь? Я тебя и так слышу. И чё это за Мэдисон? – Шумахер едва не поперхнулся от резкости. – Да так, из прошлого один гаденыш, который меня гранатой подорвал, хорошо, что хоть не насмерть. – Жаль. – в саркастичной манере подметил пилот. – А где это я? – Да ты когда ёбнулся об асфальт, они тебя со мной оставили в каюте, а сами пошли доктора искать. «Да вы с кем меня посадили блядь?!» – мимолётно пролетела мысль в голове Вовы. – Я так понимаю, они ещё не скоро вернутся? – пытаясь скрыть свое удивление и недовольство, вызванное словами собеседника, спросил Вист. – Да если б я ебал. – такой ответ не вызывал ничего, кроме грусти. – Давай на кровать ложись, нехуй на полу валяться третий час. – Я три часа валялся здесь?! – воскликнул мужчина, пока следовал совету алкоголика. – Да не, я прикол тяну с тебя просто. Прошло минут 15 может. – Ясно… Ай блядь, сука, на хуй, ебать!!! – выругался стрелок, от резкой боли в животе. – Да хули ты орёшь-то?! – Ты не видишь?! Я тут умираю блядь! – сквозь зубы проговорил Владимир. – Бля, логично. Ну оно и понятно, у тебя искры из глаз летели пока ты спал. Это, наверное, не очень-то полезно для здоровья. – И чё делать? – Ну, как минимум, лучше не двигаться. Вдруг зараза подумает, что ты умер и уйдет. – хоть это и звучало довольно абсурдно, но альтернатив представлено не было. Лежал Вист в таком положении примерно минут пять, на большее ему не хватило запаса воздуха, но к тому моменту уже стало легче. Михаэлю на самом деле было глубочайше насрать на состояние напарника, ему лишь бы пивка холодного хлебнуть и больше не знать проблем. Помог он Вове лишь затем, чтобы его не отругала команда по возвращению на борт, что могло повлечь за собой ограничение в употреблении алкоголя, а подобное было недопустимо для Шумахера, спирт должен составлять 101% жидкости в его организме, а глоток свежего нефильтрованного должен совершаться каждые 10 секунд. – Слышь. – обратился лежачий к напарнику. – Я тут подумал. Вот ты же поезд водишь, это дело не лёгкое, а на тебя посмотришь и думаешь: "Ты как медкомиссию прошел?». Бородач слегка посмеялся от этого вопроса и даже отставил бутылку в сторону, после чего склонился к товарищу. – Видел бы ты кто нас проверял, не удивился бы слепому в снайперских войсках. – Да уж… *** – Да, вот это Минск при Жданове изменился, прям не узнать. – удивлялся красочным улицам города Алексей. – С виду так и не скажешь, что на войне этот город сровняли с землёй, – согласился Семён. – Отставить разговоры, не забывайте зачем мы сюда пришли. – грозно приказал Йосиф Виссарионович. – Так точно, товарищ Сталин! – все трое синхронно проговорили эту фразу, параллельно отдавая воинскую честь. Тем временем у остальной банды особых успехов не намечалось. За время обхода местности ни одного подобия больницы не обнаружилось, словно они все попрятались от Макрушников. А задерживаться-то нельзя было, ведь жизни Владимира грозила опасность – по крайней мере, отряд так думал. – Может, спросить у прохожих дорогу? – выдвинул предложение Фюрер. – Во, наконец что-то умное выдал. Только чур я буду спрашивать, люди если твою фамилию узнают, то всем городом задушат. – пригрозил Пахомов. – Вопросов нет. – а тот только и рад такому исходу, ведь придется меньше работать. Однако, вопреки ожиданиям, первые три человека отказали в ответе толстяку по разным обстоятельствам. Но поскольку наш макрушник был не абы кем, а телепатом, то он без проблем узнавал местонахождение необходимой больницы, стоило людям только о ней подумать. – Узнал короче. Надо прямо, через два перекрестка налево и через один направо. – он указывал направление пальцем. – Тогда не теряем больше времени. – объявил Джугашвили. И пошли они толпой по дороге, описанной Семёном. И чем ближе они приближались к месту назначения, тем больше вокруг становилось народу. Даже аномально много. Ещё более странным это становилось, когда начал слышаться какой-то громкий звук, отдаленно похожий на мелодию. Пройдя ещё дальше, все четверо заметили огромную толпу людей, стоящих перед пустой сценой. Йосифу такое сразу не понравилось, ведь это было похоже на митинг. – Вы двое. – он указал на Алексея и Никиту. – Пойдите разузнайте, что там к чему, мы в больнице сами разберемся. – Есть! – после приказа оба парня пулей рванули в толпу. Помимо страшной давки ещё и была оглушительная музыка, что неистово долбила по ушам. Благо хоть первую проблему удалось решить при помощи внушительных габаритов Никиты и Фюрер просто сел тому на плечи. Правда вот шум никуда не делся, а к нему прибавилась ещё и восторженная толпа, своими криками ознаменовывая появление главных звёзд этого концерта. Четыре молодых парня, лица которых было невозможно разглядеть, одетые в странные кожаные костюмы и исполняющие странные танцы. – You want me. – You love me. – You hate me. – I don't care. Звонкие голоса исполнителей разносились по округе благодаря большим колонкам. Некоторое время двое макрушников завороженно слушали мелодию, прежде чем Алексей не вспомнил их первоначальную задачу. «Так, ну на митинг это не похоже, скорее концерт какой-то. Я на таких не был, поэтому не знаю». – Никит, ты знаешь кто поёт? – в ответ послышалось только отрицательное фырканье. – Парни, вы чего, не знаете их? Это же Kazaky! Самая популярная группа сейчас в СССР. На их концерты ходят газидрилионы человек! – внезапно сказал неизвестный мужчина где-то рядом. – Газидрилион? Это вообще сколько… Быстро оглядев толпу, блондин заметил говорящего. Им был худощавый короткостриженый парень с мешками под глазами и мутноватой кожей. Одет он был в серую олимпийку с капюшоном и джинсы. – А вы кто? – вежливо спросил механик. – Можете называть меня просто медик, если вам угодно. – тут резко глаза Алексея загорелись. – А вы случаем не доктор? – Он, а что? – Вы нам очень нужны! Прошу, пойдите с нами! – не говоря ни слова, Никита просто схватил медика под руку, выводя из толпы, прежде чем он смог бы что-то сделать. Спустя пару минут, они вышли из скопления людей, где уже ничего не мешало начать бежать, так как отсутствовал риск кого-то сбить. Крепким хватом Никита держал доктора, пока товарищ механик держался уже за его голову, стараясь не слететь от огромной скорости. За считанные несколько минут трое уже вновь оказались перед остановленным поездом. Фюреру чудом удалось успеть спрыгнуть с плеч здоровяка, иначе встретилось бы его лицо с дверным проёмом, что с огромной лопатой. – Опа, а это кто? – с порога их встретил Михаэль. – Мы медика нашли! – прокричал Алексей, который только заходил в поезд. – Просто медика, попрошу заметить. – уточнил просто медик. – Вова, ты как? – Да нормально вроде, глаза не пузырятся, кровь из жопы не течёт. Жить могу. – Стоять. – образовавшийся балаган остановил новоприбывший. – А теперь объясните мне, чё у вас тут творится? – А, ну короче... – Алексей кратко растолковал произошедшую ситуацию, – Ну и вот из-за этого мы искали доктора. – Понял. А-ну, Вова, да? Подняться сможешь? – ничего не ответив, Вист на железной воле встал на ноги через огромную силу. – Ща проведем медосмотр и подлатаем вашего бедолагу. Выпроводив всех непричастных за дверь, просто медик уселся напротив тела Владимира и достал блокнот, в который постепенно вписывал данные о пациенте, но пока что он использовался только чтобы рисовать всякие сиськи, письки и матюки. – На что жалуемся? – В животе ебашит дико, не могу. Иногда попускает и становится легче, но если вжарит, то хоть стой, хоть падай. – Это случилось после того, как на тебя упала та толпа, правильно понимаю? – лицо Виста говорило само за себя. Чтобы найти болевую точку, медик аккуратно стал водить по животу больного, иногда надавливая. И обнаружить её удалось довольно легко, после очередного нажатия, Владимир издал крик, будто в него на мгновение вселился стервятник. – Здесь значит. Вероятно, это растяжение внутренних органов. Такое случается, но это не смертельно, сейчас капнем волшебной жижей и все пройдет. – верхнюю одежду пришлось снять, чтобы обработать повреждение. Вист уже думал, что его просто помажут какой-то фигнёй, или дадут активированного угля бахнуть, как ему на живот просто харкнули. – Это чё ещё за хуйня?! Ты меня лечить собираешься, или слюнями своими кремировать?! – Не ссы, ща оно впитается и будешь как огурчик. – Да не хочу я чтобы эта хуйня в меня впитывалась! – Нравится – не нравится, терпи, моя красавица. – не прошло и пяти секунд, хотя нет, как раз таки прошло, и ротовая жидкость просто медика успешно ушла под кожу Владимира, а в тот же момент пропала и боль. – Нихуя се, это как? – удивлённо вопросил пациент, когда перестал ощущать дискомфорт. – Ловкость рук и мошенничества. – Так ты же плюнул на меня. – Но это же всё равно помогло. – Так, а серьезно, чё это и как оно работает. – Слюни мои это панацея, куда ни плюнь – всё вылечит. – Даже рак? – Да хоть простатит. – Спасибо конечно, а звать тебя как? – Просто медик, просто медик. – А я Вова Вист. – они пожали руки. – А теперь мне пора, дела не ждут. – Стоять! – только стрелок собрался подняться, как в бочину прилетело кулаком, чтоб не рыпался. – Нужно провести медосмотр. – Понял… – Послушно усевшись назад на своё место, медик начал записывать в блокнот данные. – Рост. – 1 метр 80 сантиметров. – Вес. – 76 килограмм. – Где работал. – В Чернобыле, охранял границу. – «ебать… А это где вообще…?» – пронеслось в голове медика. – Ну и последний вопрос, вы гетеросексуал? – этот вопрос вызвал приступ ярости у Виста, он был готов в собаку превратиться и начать лаять от злости. – Да ты чё, Айболит, совсем берега попутал?! – по виду он был готов убить этого доктора. – Все, понял-понял. Держи свою справку и пиздуй отсюда, мне ещё работать. – он всунул Владимиру в руки скомканный лист бумаги с записями на выдуманном языке. – Оп, наконец есть хоть чем жопу вытереть. – в его голове всплыла картина выбитой двери в сортир, что слегка отпугнуло и расстроило мужчину, но после эти чувства сменились безразличием. В конце концов, неудобств такое положение не доставит, кроме, разве что, запаха. Выйдя из купе, в коридоре вагона плотность людей заметно снизилась, Алексей вернулся к двигателю, Михаэль вновь привёл состав в движение, а Никита продолжил сторожить. Лишь Семён одиноко сидел посреди вагона, задумавшись о своём. – О, Вован, жив-здоров уже? – заметил он напарника. – Хуй его знает. Мне тут выписку дали, но ты поди ещё разбери на каком языке она написана. – А по самочувствию как? – Я бы водочки ебанул для уверенности, но в принципе нормально и так. – вдруг Вист осознал, что вообще-то говорит с Пахомовом, от чего в его голове возник логичный вопрос. – А вы когда вернулись-то? – Да нас доктора нахуй послали, мол там у всех дел сейчас выше крыши, так что пришлось возвращаться. Думали, пиздец тебе, а уже всё уладилось. – Я радиацию боярышником лечил, думаешь меня такая херня убьет? – Повторим? – Ладно, пошутили и хватит. Внезапно из каюты, откуда только вышел Вист, выбежал просто медик с читаемым ужасом в лице. Он глядел во все окна вагона, не веря своим глазам. – Какого хуя мы ехать начали?! – Так у нас тут, вообще-то, дела, вот и едем. – А я тут причём? – А ты зайцем проедешь. Если спросят, скажем что на собачьих правах попал. – Ну охуеть теперь… «Вьючный» продолжил свой путь, неся в себе почти с десяток человек на огромной скорости. Оконные пейзажи смазывались в непонятное месиво, и единственное, что можно было отчетливо разглядеть, так это соседние рельсовые дороги. Солнечные блики скакали по серебристому металлу, слегка поддавшемуся ржавчине, изредка отражаясь в окна вагонов, что доставляло некий дискомфорт находящимся внутри. Каждый из макрушников сидел на своем месте, занимаясь своим делом. Кто-то работал, кто-то защищал, а кто-то обдумывал стратегию обороны от дальнейших нападений, если они случатся, конечно. Непростое задание выпало на плечи этим героям, но они знали, что должны справиться, пусть и не знали что будет, если этого не сделать, но проверить это смельчаков не нашлось. Шёл день за днём, а путь не менялся. Поезд уже преодолел с сотню мирных и бедных поселений, люди в которых с неподдельным интересом глядели на мчащиеся вагоны. Хотелось хотя бы разочек побывать внутри, однако их желания так и останутся просто желаниями, ведь миссия Вьючного намного важнее, чем они даже могут себе представить. Стоит вопрос выживания тысячей людей, так что хотелки можно и в одно место засунуть. Тем временем, герои наши подъезжали к границам Польши. Много чего о них говорят приезжающие. Оно и понятно, вспоминая, что СССР сделал с ней, на пару с Третьим Рейхом, не удивляешься их настороженности. Пусть война и закончилась уже как несколько лет, но такой поступок забыть никак нельзя, потому пересекать границу этой страны очень рискованный манёвр, который, тем не менее, необходимо совершить. Хоть рельсовые пути Вьючного и просматриваются специальными людьми, но это только на территориях Советского Союза, а вот в чужой стране с Макрушниками может произойти всё, что угодно. – Слышь, Лёха. – общался Михаэль по рации со своим товарищем по делу. – Что? – Хуевое у меня предчувствие по поводу этого. Мы ведь подъезжаем к границам Польши, а там пиздец по рассказам происходит. – Ты слишком преувеличиваешь. Поляки нас хоть и не любят, но вряд ли будут нападать без причины, ведь это может повлечь начало новой войны, тем более, когда у нас на борту сам Йосиф Виссарионович. – А чё, это разве не дополнительный повод для них? Лучше б мы напрямую в Литву поехали, на хуй эти обходные пути. – Да нет там железных дорог. Немцы всё подорвали и разобрали, а в тех регионах сейчас немного не до ремонта каких-то пограничных рельс. Ответ Алексея хоть и был обоснован, но все же вызывал злость и недовольство внутри его собеседника. Через десять минут раздумий, опасения Михаэля так и не стихли, пока в горло не поступила свежая порция свежего нефильтрованного. Те байки про «непроходимые польские границы» рассказывали ещё с 1939-го и по сей день, так что их актуальность ставится под сомнение. – Кстати, ты видел, что просто медик занял твою каюту? – внезапно спросил Фюрер. – Ага, но мне как-то поебать. – Так и думал… «– Блядь, парни! У нас ЧП!» – внезапно раздался испуганный крик Семёна в головах механика и водителя. – Что там уже? – озадаченно спросил Алексей. «– Нас осадили!» – Кто и чем? – Поляки! Сами собой! – Чё? Ты кукухой окончательно поехал? Опять что ли говна нажрался какого-то? – непонимающе спросил Шумахер. «– Сейчас сами увидите!» Внезапное послание оставило всех в тотальном непонимании, не было ни малейших идей, о чём мог говорить Семён. Тем временем с другого конца поезда доносились какие-то крики и лязги, но они были настолько тихими, что их тяжело было отличить от обычной ходьбы остального отряда. Только когда к локомотиву стал кто-то агрессивно и быстро приближаться, а после долбиться в будку пилота, происходящее слегка прояснилось. Михаэль без церемоний открыл проход перед неизвестным, да так, что тот аж повалился на пол. Из проёма далее в лежачего полетело несколько пустых бутылок, ненадолго оглушая, а когда тот попытался подняться на ноги, Шумахер огрел его со всей силы по башке ещё одной стеклянной ёмкость, тем самым разбив её. От удара человека тут же вырубило, но в кабину Алексея стучался ещё один такой же. Недолго думая, в следующие несколько секунд у него из бока торчала «розочка», оставшаяся в руках Михаэля. Но всё же двигаться нападавший мог, так что сразу сместил центр внимания на атаковавшего его. Но стоило ему только шаг сделать, как дверь, которую он так рьяно старался открыть минутой ранее, распахнулась, заставляя неизвестного потерять равновесие и упасть на колено упираясь рукой о стену. Из двигательной выбежал Алексей с здоровенным гаечным ключом и заехал им по голове. Был бы это бейсбольный мяч, он бы выбил хоум-ран. – В окно его! – крикнул Шумахер, хватая ранено за подмышки. Фюрер тут же понял замысел и поднял ближайшее стекло, запуская в помещение немного свежего воздуха. Образовавшийся проход стал могилой для диверсанта, а следом и для второго. – Пошли глянем, чё там у пацанов происходит. Только дверь прихлопни. – быстро скомандовал Михаэль. По их прибытию, увиденная ими картина шокировала из до безобразия. Хотелось одновременно и плакать и смеяться. Ведь по «Вьючному», в позе солдатика, прилетали поляки, которых со скал в полет запускала воздушная пушка, сделанная из трубы. Большую часть налётчиков отстреливал Владимир самолично, но некоторые все же умудрялись пробираться на борт. – Ёп твою мать! Чё это за хуйня?! – воскликнул пилот от увиденного. – Вот про это я и говорил! – ответил Семён, окружённый соратниками, будто был целью номер один. – Блядь, мужики, шуруйте обратно в свои будки! Если эти уёбки остановят поезд, нам всем тут придёт пиздец! – крикнул Вист прибывшей паре. Контраргументов у них не нашлось, так что два рыла побежали обратно на свои места. – Никита! Давай на крышу! – предложил Владимир напарнику. Без лишних вопросов, тот посадил Вову на плечи и быстро вскарабкался на верхушку. Отсюда гораздо удобнее было вести обстрел, ведь видно всех и сразу. Однако, всё же такому невероятному пулемётчику как Владимиру Висту нужно было перезаряжаться, и в этот момент Никита прикрывал спину. Он ловил прилетевших поляков и забрасывал их в других летящих, иногда, конечно, промахиваясь, но не важно. Это было заметно хуже по эффективности, нежели гороховая стрельба, но всё же лучше так, чем не давать вовсе никакого отпора. А артиллерия все не заканчивалась, там были сотни, если не тысячи человек, запускающие друг друга навстречу поезду, пытаясь нанести хоть какой-то ущерб. И это усугублялось, ведь чем дальше в лес – тем больше дров. Вскоре количество летевших поляков стало столь большим, что Вове приходилось перезаряжаться каждые пару десятков секунд, а патроны у него не бесконечные. Вот и получилось так, что в один момент его мешочек с горохом был вывернут наизнанку, лишь бы найти ещё несколько шариков. Однако, устремлялись все атакующие отнюдь не в стреляющего, несмотря на то, что это он их косил огромными количествами, а на Никиту, видимо из-за того, что он здоровенный, которого они пытались своим весом сбить с ног, чтобы тот упал с поезда. Но Никита не из робкого десятка, держался стойко и не поддавался на их провокации, сколько бы к нему не прикрепилось, десять, двадцать, тридцать человек, он продолжал твердо стоять на своих ногах, принимая все больше. Больше, чем он мог выдержать. В один момент, неудачно прикрепившийся к кому поляк пошатнул совершенное равновесие громилы, отчего вся орава как карточный домик повалилась за борт. Казалось, что это конец для советского мутанта, но нет. Спустя лишь пару секунд он поднялся на ноги, стряхнул с себя всех и побежал за поездом. С виду можно было сказать, что это невозможно. Человек никогда не догонит поезд, каким бы быстрым он не был. Но Никита не обычный человек. Один из удачных экспериментов советских учёных. Опыты даровали ему дьявольские мышцы, заключающие в себе не только силу титана, но и скорость, способную перегнать любой, известный на данный момент, транспорт. С каждым шагом этого чудища земля-матушка содрогалась, боясь, что расколется пополам от топота. А он лишь ускорялся. Всё быстрее и быстрее и быстрее. Он не моргал, несмотря на бьющий по глазам встречный ветер. Он не обращал внимания на окружение, сейчас в его голове был лишь он, и уходящий поезд. Для него это не просто факт, что поезд уходит, для него это цель, как финиш на беговом марафоне. – Masz przejebane, dziwaku! – прокричали все поляки как один. Смертники стали преградой перед бегуном, выстроившись в огромную стену, высотой и шириной в несколько метров, стоя друг у друга на плечах. Если бы Никита врезался в них, то они, как единый организм, окутали бы здоровяка, а после забили до смерти. Но их плану было суждено провалиться, так как Никита именно в этот момент своей жизни, первый раз за всё время, решил применить максимум умственных способностей и мозг подсказал ему подпрыгнуть. И не абы как, он прыгнул почти перелетая верхнюю границу стены, а поляки решили не терпеть происходящего, и попытались схватить мускулистые ноги в воздухе. Но в ответ им по рожам прилетело пятками, как лошадь копытом, а сами их рожи были использованы как площадки для прыжка. Оттолкнувшись от них, тело Никиты полетело дальше, после чего успешно приземлилось на сухую землю. Ньютон в гробу переворачивался от пируэтов Никиты, самой физике не видано то, что он творил, но Никите не видано слово физика. Если он захочет прыгать по полякам-живым-снарядам-смертникам в воздухе, он будет это делать и никто его не остановит, ведь его тупоголовость настолько тупая, что способна крушить камни и мять сталь. А взяв ещё один разбег и совершив не менее невероятный прыжок, чем предыдущий, в результате приземлившись на уступ с артиллерийскими установками, Никита едва ли не взлетел, словно сокол, несясь навстречу кустарных устройств. Трубы гнулись и приходили в нерабочее состояние от шагов огромных ног. С каждой секундой поток смертников, запускаемых на «Вьючного», стремительно сокращался, пока и вовсе не прекратился. Все стоящие на скале поляки шокировано смотрели на уносящуюся мускулистую фигуру советского мутанта, который в одиночку разрушил их стену смерти. Сложно сказать, о чем Никита думал в тот момент, быть может, он вовсе не думал, но это уже неважно. – Ни хуя себе! Никитумба, вот это ты выдал! Молодой, хорош! – хвалебно крикнул Михаэль с другого конца поезда. – Да! Разъебал этих поляков тупорылых, как тузик грелку! – поддержал его Владимир. – Товарищ Сталин, я считаю, что Никиту необходимо наградить званием «Герой Советского Союза» за разгром Вооруженных Сил Польши на границах с Союзом Советских Социалистических Республик! – задорно протараторил Семён, от чего половина слов смазалась в кучу звуков. – Интересная идея. Когда вернёмся в Москву, я рассмотрю её, – ответил Йосиф. – Теперь все пути в Польшу нам открыты! – добавил просто медик. Это была абсолютная победа Макрушников. Теперь Никита обладал неоспоримым авторитетом среди товарищей, и мог задавить им кого угодно. А также, никто теперь не спорил с его заявлениями, даже если он молчал. Все раздавали друг другу пять, бились животами, плечами, задами, да чем угодно. Если бы было возможно, Макрушники бы подняли Никиту на руки, правда в таком случае они бы проломили пол. Глядя на всю эту ситуацию со стороны, Сталин выдувал дым из трубки и с гордостью за своих солдат устремлял взгляд на горизонт. Солнце было ещё в зените. Но их радость закончилась в момент когда во всех вагонах забила тревога с красным светом. Громкий звук впивался под корку головы, едва не полностью заглушая объявление от пилота. – Сейчас же всем забежать внутрь и закрыть все входы и выходы! Сейчас начнётся пиздец! Во время обстрела поляками-смертниками никто за дорогой-то особо и не следил. Почём зря, ведь далее рельсы уходили под громадное озеро, а тормозить было уже поздно. Вот-вот металлические колёса уже намеревались пасть в воду, как в самый последний момент что-то со дна подтолкнуло транспорт. Что-то очень большое и увесистое, сопровождаемое громадными брызгами. И это повторялось раз за разом, создавая под поездом своеобразный мост. Из кают экипаж наблюдал за происходящим из окон. Полной картины они не могли видеть, однако некоторые из этих объектов показались на глаза. – Ебать, это чё, караси?! – от удивления в просто медика защемило рот, а язык едва не вывалился на пол. – Да ну на хуй! – впрочем, не он один отреагировал подобным образом. Огромные, больше раз в десять от обычного, караси подталкивали «Вьючного», не позволяя ему упасть. Удивительное событие. За стеклом можно было увидеть с десяток синхронно прыгающих из воды особей. Издалека вполне можно было спутать их с дельфинами, однако такие диковинки в тухлых водах СССР не водятся. Они были словно в танце и исполняли его не столько для Макрушников, сколько для друг друга. Их слаженная работа поражала воображение, словно в их сознание пробрались также пробралась советская пропаганда о сплочённости. Но насколько это событие было неожиданное, также быстро оно и закончилось. Напоследок лишь Вист успел высыпать из запасного мешка гороха, чтобы им было не так обидно. – Охуенные ребята, я бы с ними бухнул. – в заключение выдал Михаэль. – Да ты бы и просто бухнул. – донеслось из машинного отсека от Алексея. Угроза миновала, можно было вновь выйти на платформу и вдохнуть свежего воздуха. Только вот одна деталь весь экипаж знатно так удивила. Даже не так, они все охуели. Огромная пантера лежала на платформе и спала, будто это всегда было её домом. Она здесь примерно с момента захода на озеро, спрыгнула с Польской Стены Смерти на похуй прямо на «Вьючного». – Это чё бля. – вопросил первым Вист, не решаясь подойти к животному. – Пантера. – невозмутимо ответил просто медик, будто это он её привёл. – Это я понял, просто… Бля… – Владимир не знал как сформулировать мысль, от чего его опять перебили. – Чёрная. – добавил медик. – Да блядь! – от крика Виста у него едва не вылетели молнии из глаз. – Тс-с! – Семён мгновенно захлопнул своему коллеге рот, надеясь, что звук был не слишком громким. Однако животное проснулось. Пантера слегка потянулась и глянула на Макрушников. У всех в этот момент помокрело в штанах. Однако её глаза были наполнены откровенным похуизмом. Несмотря на это, инстинкты, возможно тупости, Никиты учуяли опасность. Он встал в защитную стойку перед всеми и ждал сближения оппонента. Одним резким движением пантера рванула вперёд и Никита схватил обе её передние лапы, от чего единственной для неё точкой опоры остались задние. Смотря на это положение, Пахомову резко захотелось прикольнуться над соратником, и он послал ему в голову мысль «Начни исполнять бальный танец». И снова, из-за природной тупости, Никита, ничего не подозревая, принялся делать сказанное. Сцепившись в изящном танце, весь остальной отряд начал непроизвольно ржать как стало лошадей. Даже Сталин проронил усмешку от ситуации. Однако самостоятельно прервать процесс Никита не мог, и помогать ему никто не собирался. Лишь когда пантера сама вырвалась из его рук, она осталась балансировать на двух лапах и, не справившись с управлением, рухнула на спину, пузом к верху. Какое-то время она поворочалась, но после ей стало слишком похуй, потому осталась спать в таком положении. Будить зверя таком положении никто не хотел, так что люди постепенно разошлись. Похоже, пантера теперь останется с ними на поезде. Сама она уходить не хочет, при этом не нападает, но и силой выгонять её как-то опасно. Товарищ Сталин в это время внимательно рассматривал вывешенную карту с маршрутом и его охватывало плохое предчувствие. Он задумчиво поглаживал усы и выдыхал дым из трубки. Каких-либо поводов для этого не было, однако своей чуйке Йосиф Виссарионович относился с доверием, так что оставался наготове. После успешных лечебных процедур просто медик наслаждался горячим чаем в своей каюте. На такой большой скорости тряски почти не возникало, потому содержимое в стакане почти не колебалось. Его глаза устремлялись в грязное стекло, за которым виднелась лишь выжженная земля, которая совсем не успела восстановиться после войны. Если бы он только мог исцелить её с помощью своей целебной слюны, то не сделал бы этого. Он чё, дурак, чтобы в грунт плеваться? Но всё резко замедлилось, словно локомотив в что-то упёрся. Только было медик хотел хлебнуть тёмного напитка из ёмкости, как, с громадным толчком по всему транспорту, движение возобновилось в привычном темпе. – Кхе-кхе, ощущение, будто с ноги в живот уебали, – вырвалось с его рта, когда он пытался втереться от жидкости, попавшей на всю одежду. Желая разобраться в произошедшем, просто медик вышел на платформу, с краю которой как раз стоял Никита и что-то высматривал внизу. – Никитос, а у нас что, поезд скакать научился? – Не, я его подтолкнул немного, а то мы застряли. – Ох сынок… Не дай боже мне с тобой в щелбаны играть… – «Ага! Если бы он умел, я бы на нём уже как на скакалке хуярил!». – донёсся пропитый голос из динамиков. – «Не срывайте поезд с рельс, а то я его потом хуй починю». – «Ой бля… Что-то мне от чифира днище рвёт, водолаз, плыви сюда». – «Если твоё говно в движок капнет, ты его потом будешь через трубочку высасывать». – времени было в обрез, так что пилот немедленно покинул свой пост. По всем каютам пронеслось эхо топота Михаэля до уборной. А учитывая, что дверь туда так и не починили, запах в купе будет стоять нереальный. От этого вида Сталин даже упал на скамейку. Семён, который находился рядом, сразу поинтересовался, что произошло. – Устал я, дай отдохнуть старику. – На небе отдохнёшь, старина. Такое неуважение при обычных условиях означало бы верную смерть, однако сейчас Джугашвили это лишь позабавило. – Вижу, в гулагах ты не был, раз так смело говоришь. – от такого замечания у Пахомова обсыпалась борода из-за ужаса. – На что вы намекаете…? – он, конечно, мог бы прочитать мысли Джугашвили, но было страшно узнавать его истинные помыслы. – Просто интересно стало, вести тебя на расстрел ещё рано. – разговор закончился на неоднозначной ноте, что оставило лишь больше вопросов, но ответы на них узнать Семён по-прежнему боялся. Товарищ Сталин удалился в свою каюту, и чем он занимался было неизвестно, но в его действиях никто не сомневался. Зато когда Шумахер вышел из сортира, весь ужас как рукой смело. Его довольная морда сходу давала понять – ничего хорошего не жди. – О, Сёма, ты ж на зоне петухом сидел? – поставленный вопрос вызвал лёгкий ахуй. – Я вообще не сидевший. – Неважно. Короче я тебе там напердел в окошко, иди выдыхай. – Тебе всё-таки дать трубочку? – контраргумент оказался достаточно убедительным, так что Михаэль просто отвязался. Где же в таком случае прохлаждается Вист, раз остальные Макрушники занимались своими делами? Хуй его знает. *** «Вьючный» подбирался к границам Литвы. Весь отряд уже был в боевой позиции, готовясь отражать очередную атаку. Но в этот раз с порога их никто не встретил, даже спустя несколько сотен километров на их глаза не попало ни единой души. Это более радушный приём, чем в предыдущих странах. Растительностью тут и не пахло, всё полегло под слоями дыма и пепла. Даже если и встречались какие-то остатки травы, выглядели они так, словно умоляли добить себя. Погода пасмурная, небо всё в облаках, ни единого лучика солнца не пробивалось. Обстановка не очень сопутствует весёлостям. – Что-то настроения у меня нет в последнее время. – твердил Вист, глядя в грязное окно. – Ну оно и понятно, когда постоянно от каких-то хуёв отбиваться приходится. – поддерживал его Пахомов. – Да не, это я и раньше делал, просто сейчас бы кто хоть анекдот какой-то рассказал, байки потравил. А то будто на похоронах уже вторую неделю. – Ну хочешь я спою? У меня как раз гитара есть. – Уж лучше я. Ты петь будешь только про американских пидарасов, еблю и гопоту. – Семён лишь развёл руками и ушёл в свою каюту, а вернулся уже с инструментом. Первым делом Владимир слегка настроил струны, проверил звучание, сыграл короткую мелодию для разминки и, наконец, начал. – Вечер по стеклу размазан. На десерт дают стриптиз. Раздевается не сразу. Снизу вверх и сверху вниз… Голос Виста, мягко скажем, не самый мелодичный. Пропитый и хриплый, но исполняет от всего сердца, так что Пахомов решил его не останавливать. Лишь когда прозвучал финальный аккорд, во взгляде Семёна читалась жалость, словно он смотрит на недоразвитого. – Вова, это пиздец. – Что уже не так? – Ты с годом песни на 50 лет проебался. – А, да? Ну и хуй с ним… Хотелось бы Владимиру исполнить ещё пару композиций, но после того как Семён чуть не огрел того гитарой по башке, желание резко отпало. Тем не менее, и одного этого песнопения было достаточно, чтобы привлечь внимание. Так, например, просто медик вернулся в купе с вопросом. – Что вы тут за цирк Дю Солей устроили? – ему не успели ответить, так как прямо перед медиком в коридоре появился Сталин и озлобленной походкой направлялся вперёд. Владимир и Семён тут же расступились перед ним, но им всё же было интересно, куда их лидер направляется, так что они смешной походкой и завороженными лицами поплелись хвостиком. Привели старческие ноги не иначе как к кабине пилота. Резким криком из своих кабинок были призваны Алексей и Михаэль. В ответ на непонимание в их лицах, Йосиф Виссарионович раскрыл перед ними карту. – Вы можете сказать, где мы сейчас? – Ну, похоже, в Латвии. – Шумахер детально вглядывался в пергамент, иногда поглядывая в окно. – А так? – Сталин перевернул карту. На лицах обоих застыло не виданных масштабов удивление, с которым даже римские театральные маски не способны были конкурировать. – Литва! – крикнул взбудораженный Алексей. Джугашвили тут же скрутил бумагу в трубочку и со всей дури тяпнул ею по носу Фюреру. – Ты сказал, что ты шаришь в этой теме. – Товарищ Сталин принялся отсчитывать провинившегося подчинённого, пока тот стоял с таким лицом, словно уже в штаны себе наделал. – Вы клинические дебилы, не можете даже маршрут нормальный выбрать, я вас зачем привёл сюда? – Просим прощения, Товарищ Сталин! – в один голос завопили оба пассажира, отдавая честь. – Делайте что хотите, но если такое ещё раз повторится – полетят ваши головы с плеч. – Так точно! Стоило только Йосифу Виссарионовичу покинуть компанию, как как двое провинившихся сцепились как кошка с собакой. Причём буквально, они едва морды друг другу не расцарапали, сопровождая всё это обильным количеством матерных выражений. Но ничего, просто медик тут как тут, каждому по плевку в лоб и как огурчики. Из минусов, не помешало бы протереть лицо. Михаэль первые несколько секунд не образумил, что их конфликт прервали, но когда попытался вновь начать возню, медик преградил тому путь рукой, корча максимально недовольную и гневную рожу. Его глаза одновременно были наполнены всем, и ничем. Ни один мускул в его теле не дрогнул. Он видел лишь того, кто перед ним, хоть и глядел насквозь, в бесконечную пустоту. – Виктор, отсоси яйцо. – одна короткая фраза, перевернувшая строение мира. Уверенность сказанных слов окатывала холодом. Словно между нами образовалась пропасть в тот момент. Всё космическое пространство казалось пустышкой. Никакой ошибки, никаких сомнений. То, что сказал медик – есть истина. Это правда, ответ на каждый вселенский вопрос. Сократ, Аристотель, Сёрен Кьеркегор, Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Семён Франк, Карл Ясперс – никто из них не подобрался к познанию смысла жизни. Предназначение, высшие силы, вселенские заговоры, человеческое начало, познание. Это и есть подтверждение «теории Всего». Это и есть «всё». Михаэль даже не знал, кто блядь этот Виктор, но разница в ту секунду была очевидна. Он не мог продолжать свой спор. Ему оставалось лишь, как побитому волку, вернуться в свою берлогу и продолжать управление поездом. Своё горе он глушил в алкоголе. Запасы заканчивались стремительнее некуда, количество спирта в организме неукротимо росло, едва не превысив уровень крови. Бутылка за бутылкой опустошались, но ему было мало, навязчивые мысли об этой злополучной фразе не давали здраво мыслить. Шумахер начинал бить пустые стекляшки сначала о стены, а вскоре и себе об голову, чтобы хотя бы боль могла перебить эти ощущения. Из-за количества осколков на полу по помещению стало невозможно ходить, но Михаэль делал это намеренно, однако к тому моменту его кожа уже настолько зачерствела, что даже стекло не приносило ничего. Но, если задуматься, то дело даже и не в коже, просто сам Шумахер потерял свои чувства. «Вьючный» продолжал движение. Стук металлических колёс о рельсы, в бескрайней пустоши, не перебивали ничего. Леса, пустыни, горы, всё молчало. В далёких-далёких точках, где-то за горизонтом, едва ли располагались какие-то поселения, но и они были обречены в скором времени сгинуть. Вечерело. Красные тона заслоняли землю, готовя ту ко сну. Само солнце удалялось из видимости, а на её смену собиралась прийти более тёмная, холодная сестра. Но пока что этого не произошло. Макрушники проводили досуг кто как мог. – Слушай, Пахомов. – обратился к старшему Никита. – Да? Двое находились на платформе. Здоровяк сидел и играл со спящей пантерой, а та очень неубедительно делала вид что ей не похуй, в то время как его коллега просто проветривался. – Зачем мы всем этим занимаемся? – Товарищ Сталин же ещё в самом начале обозначил для нас, мы везём Дохлых Кабанов в Банках, чтобы спасти страны Прибалтики. – А мы сможем спасти всех? – ответный вопрос заставил Семёна на некоторое время пораскинуть мозгами. – Слышь, давай не умничай и делай, что велено. Я вот лично не хочу, чтобы меня… – Фразу он не смог закончить, точнее ему не дали. Откуда-то издалека послышался рёв грозного мотора, да не одного, их была целая стая. Несколько сотен двухколёсных махин приближались к поезду. Пахомова в лоб ударил ужас, а перед глазами мелькали кадры военных времён. Всё его тело в мгновение окаменело, способное лишь дрожать, губы не способны были и слова вымолвить, а зрачки неустанно прожигали одну точку. Его щетина, которая совсем недавно вернулась в строй, снова обсыпалась по ветру. Заметив странное поведение напарника, Никита поднялся с места и устремил взгляд в то же направление. Сперва он ничего не заметил, лишь странный звук его смутил. Однако вскоре картина прояснилась. На фоне уходящего за горизонт солнца, огромная лавина из байкеров двигалась к отряду Макрушников, словно чума. Но они были отнюдь не простыми – ими являлись никто иные, как турецкие налётчики, одни из самых опасных представителей разбойников. Предположительно, некоторая их часть была заслана в советские земли ещё во времена Второй Мировой, однако с её окончанием они вовсе не собирались покидать сытные территории. И теперь они наткнулись на «Вьюного», который на своём борту перевозил ДКвБ, и если разработки попадут в руки налётчиков – судьба Прибалтики предрешена. До Никиты как до жирафа доходило осознание тяжести ситуации, но как только все винты встали на место, он крикнул что есть мочи на весь состав, оглушительным эхом проносясь даже по пустой земле. Макрушники в ту же секунду каждый до единого, даже пантера, встали в боевые позиции. Вист занимался своим привычным делом – отстреливал подходящих слишком близко – но в этот раз противник был не такой тупой. С одной позиции подбить удавалось мало кого, все либо непредсказуемо двигались, либо блокировали смертельные горошины огромными, не менее смертоносными, лезвиями шашек. А вот на полпути до поезда налётчики не чурались и открыть ответный огонь, разумеется из калашей. Шквал патронов едва не оборвал нить жизни Владимира, однако могучая грудь Никиты, которой тот вовремя заградил напарника, отбивала любой металл, стоило только немного поиграть мышцами. Стоять так долго в любом случае не вышло бы, так что Вист отправился в купе, чтобы перегруппироваться вместе с пантерой, а Никита остался на страже вагона с банками. Из-за отсутствия дальней обороны, налётчики без проблем подобрались к «Вьючному». Шашками они царапали обшивку вагонов, после чего прыгали на платформу, где отхватывали нещадных пиздюлей от кулаков Никиты. Некоторые проявляли большую смекалку и атаковали непосредственно купе, выбивая окна и проникая внутрь через них. Так, например, небольшая группа турков попала к Сталину, устраивая кавардак на его столе. Одетые абсолютно одинаково, они, с оружием на перевес, грозились покромсать Йосифа Виссарионовича на мелкие кусочки, но тот даже не дёрнулся от их потугов. Прежде всего он вытер пролитый чай со своей одежды, а уже после одарил гостей своим вниманием. И сделал он это в весьма чёткой манере. Раскрыв свою форму, под ней оказался заряженный калаш, такой же как и налётчиков, от которого они и сгинули. Если перейти в другой конец вагона, то там Алексей пытался не пропустить турков к двигательному отсеку, закидывая их всяким дерьмом. – Или на хуй, турецкая шваль, не буду я Ислам принимать! – удары увесистых ключей по черепам оказались весьма эффективны. – Я твоим Кораном жопу подтирал! Выскочив на последних силах из кабинки, Фюреру удалось нокаутировать последнего в вагоне налётчика, однако ещё одна пачка таких же уже была на подходе. На баррикады времени не было, как и не осталось выносливости на защиту. Дыхание сбивалось от безысходности, но ничего не оставалось, кроме как готовиться к следующей схватке. Однако он в этом бою не один. Своё слово был готов сказать Михаэль. Своими неописуемыми с физической точки зрения движениями он буквально заставил поезд сорваться с рельс и продолжить путь по сухой поверхности. При этом он намеренно шатал транспорт из стороны в сторону, создавая невозможные обстоятельства для проникновения внутрь. Грохот колёс был слышен по всей округе, даже полностью глухое создание уловило бы это. Как раз к этому моменту Вист и просто медик уже были готовы наносить ответный удар. Основным действующим лицом в этот раз оказать пантера, так как она оказалась достаточно большая, чтобы уместить их двоих. Воспользовавшись мимолётной уязвимостью налётчиков, трио успешно сбивало их одного за другим. Вист использовал максимум своих стрелковых способностей, а медик, используя примитивную пращу, выступал в роли поддержки. – Миха! Ты чё творишь на хуй! – орал в стёкла локомотива просто медик, пытаясь вытянуть ответ от напарника. – Пригорок, похуй! – похоже, Шумахер был на своей волне. Прошло достаточно много времени, чтобы он смог принять услышанную ранее истину, и только после этого Михаэль будто вознёсся. Приобретя знание о всём сущем в мире, он был способен делать вообще что вздумается. Тем временем состав нападавших редел на глазах, от сотен разбойников оставалось лишь несколько десятков, которые уже не представляли большой угрозы. Бой подходил к концу, Макрушники вышли победителями из очередного сражения как раз под окончательный закат солнца. Пусть все и выдохлись, некоторые получили травмы, но все выжили, по крайней мере так казалось. Проводя общий сбор для обсуждения дальнейшего плана, кого-то одного не хватало, Семёна, если точнее. Никто особо не придал этому значения, кроме Виста, который решил поискать напарника. Хоть поезд не очень хорошее место для пряток, у Пахомова получалось на удивление хорошо. И только в его каюте удалось найти следы его пребывания. Если точнее, кровавый след ведущий к разбитому окну. – Его больше нет… – Лицо Владимира в секунду изменилось. – Покойся с миром… – К месту подтянулись остальные Макрушники – Союз тебя не забудет… – Миха, хватит битбоксить… – Очень грустно просто… – Он убрал ладонь от рта и сделал вид, что утёр скупую слезу, которой на самом деле не было. – Лан, пох, я за руль. – Я тоже в свою моторную будку. С одной стороны, жаль, конечно, Семёна, он был хоть и немного не все дома, но весёлый, через столько уже успели пройти в этом приключении и вот так резко умереть почти в самом конце… А с другой, тут до конечной точки рукой подать, хер с тем жиробасом, что с него уже взять. К слову, Михаэль же сорвал поезд с рельс во время последнего нападения, как же Макрушники вернули его на место? Никита постарался. За шкирку вагоны уместил на пути, пару раз ляцнул по колёсам и пошло поехало. Все неполадки в советской технике можно устранить физической силой, а если же нет – значит это не советская техника. И всё же наступила полночь, «Вьючный» успешно продвигался вперёд. Обязанности никуда не делись и их нужно исполнять. Но никто не гарантирует, что во время этого процесса никто не пожелает посещать снова. На такое, конечно, рассчитывать не нужно, как и отрицать вероятности такого исхода. Однако сами Макрушники слишком расслабились. Раз на них недавно нападали, то в ближайшее время будет безопасно – такая была логика. Но их мышление учитывало только человеческий фактор, но помимо него, существует ещё и животный. Дикие звери, поселившиеся в местных землях после войны, с наступлением ночи выходят на охоту. Может их не очень много, менее опасными они от этого не становятся. Тем более, раз недавно по всей округе раздался столь громкий шум, издаваемый поездом. Под покровом тьмы заметить их появление было непосильной задачей, особенно когда колёса продолжают стучать по металлическим рельсам, перекрывая ещё и слух. Обнаружить они себя дали, когда один из представителей налетел на сторожащего Никиту. Зубы и когти впились в мускулистую кожу и, на удивление, пустили кровь, от чего здоровяк вскрикнул. Вист, который стоял рядом, быстро отреагировал на звук, но в мир обомлел, увидев полную картину. На спине Никиты висел не просто огромный, а здоровенный варан, пытающийся разорвать его плоть. Зарядив горсть горошин, все они полетели в голову хищнику, но явных повреждений не нанесли, лишь отвлекли внимание. Этого времени хватило, чтобы Никита сбросил с себя тушу прямо под колёса. С большим трудом вагон переехал создание, едва не сбросив с себя всех стоящих. Блестящую в лунном свете кровь на свете было легко заметить, потому Владимир крикнул к медику, чтобы тот явился, однако когда тот перевёл взгляд обратно, то заметил множество узких зрачков из темноты, что приближались к «Вьючному». Обдумав сложившуюся ситуацию, Вист пришёл к одному логичному решению. – Никита, ты извини, но сейчас мы будем ловить на живца. – он, ввиду своей природной тупости, не до конца понимал, что обозначает эта фраза. Взяв разбег, Вова врезался в тушу напарника, заставляя того терять баланс, прибавив к этому ещё немного усилий, Никита повалился за борт. Для него это было неожиданно, так что он просто покатился кубарем назад, а там уже и вараны тут как тут, в общем, хана пацану. Большую часть особей он действительно отвлёк на себя, только вот несколько отдельных представителей успели взобраться на крышу пассажирского вагона и творить дебош с него. – Ты чё творишь?! – кричал просто медик своему напарнику, глядя на его поступок. – Вариантов больше не было! Либо он, либо мы все! – между ними вот-вот собирался разгореться спор, но обращение товарища Сталина с вагона кают быстро поставили их на место. – Вы двое, защищайте ДКвБ любой ценой! Не отходите от них ни на метр, чтобы не случилось! – в секунду как он это произнёс, с крыши на него прыгнул варан и потащил внутрь. Медик хотел было рвануть на помощь лидеру, но крепкая рука на плече не позволила сдвинуться с места. – Даже не думай, мы должны выполнять приказ. – ему ничего не оставалось, скрепя зубами, он попёрся к последнему вагону. Пантера также присоединилась к ним. Тем временем в тесном коридоре происходила схватка. Варан уверенно доминировал в бою против, находящегося не в форме, Йосифа Виссарионовича. Удар за ударом и на не молодом теле появлялось всё больше кровоточащих ран от когтей и зубов. Нередко зверь применял и хвост, хлеща им Джугашвили как последнюю суку, от чего тот нередко в последствии ударялся о стекло, стены, или прочие металлические детали. Даже его калаш под пальто не помог, пули просто не наносили значительного ущерба по чешуе. В конце концов, сил продолжать не осталось. Оружие выпало из рук, а сам Сталин повалился на пол, где в его грудь сразу же вонзилась острая лапа, пробивая грудь насквозь. Боль разъедала изнутри, но из человеческих уст не вышло ни звука. Удивительная выдержка, которую Джугашвили сохранял до последнего вздоха. Уголки его губ даже слегка по поднялись от неумелых попыток варана прикончить его. Хотелось даже в насмешливой манере наставлять его, но сил на слова уже не осталось. В машинном отсеке тоже было неспокойно. Один варан пробрался и туда, активно ломясь в закрытые двери, за которыми прятался Алексей. Он прекрасно осознавал – преграда надолго не удержит зверя, потому в его голове активно прорабатывался план дальнейших действий. По соседству с ним был заперт Михаэль, который будто особо и не воспринимал ситуацию всерьез, потягивая бутылку спиртного. – Чё делать-то будем, Лёха? – Не знаю, но живыми мы отсюда точно не уйдём. Значит нужно в приоритет ставить выполнение миссии. – Ебать важный. Ладно, план есть у тебя? – Есть одна идея, но нужно немного времени, а этот хуй мне его не даст. – Понял, щас разберусь. Шумахер долго не готовился, выбив дверь с ноги и зарядившись глотком алкоголя, пустую бутылку он метнул прямо в голову варану, привлекая его внимание. Михаэль растягивал руки прямо перед врагом, который стоял в конце прохода. – Иди сюда, мелочь чешуйчатая, щас рогатку будешь раздвигать. – несмотря на размеры существа, самого Шумахера это никак не смутило и он встал в боевую позицию, будто собирался схватить рептилию за горло и придушить как обычную змею. Почти сходу его отправил в полёт один точный удар хвостом, заставивший худощавое тело прокатиться кубарем по вагону. Такая ситуация вызвала лёгкое сотрясение у Михаэля, но прийти в себя ему времени не дали, пришлось указываться в сторону от прыжка зверья. Быстро поднявшись на ноги, оба оппонента оказались в ситуации как и минуту назад. Будем честны, учитывая физическую подготовку Шумахера, его боевой опыт, настрой и технику – ему пизда, но хотя бы он стоит до последнего, пока его напарник реализовывает. К слову про него, Алексей почти закончил, осталось лишь обезопасить ДКвБ. Для этого он проник в кабину пилота через выбитую ранее дверь и крикнул во все возможные динамики: – Отцепите последний вагон с ДКвб немедленно, повторяю, отцепите последний вагон с ДКвб немедленно. – звук прошёл по всему поезду, так что Вист с медиком его легко услышали, как и варан с Михаэлем, что вызвало насколько вопросов у последнего. Но не успел он их даже сформировать, как ящерица всё поняла и побежала назад к двигательному отсеку. – Ах ты блядь такая, а ну стоять! – резким прыжком он успел обхватить животное руками и, приложив нечеловеческие усилия, кинуть его в другую сторону. Рядом лежал калаш, оставшийся с тела, нынче по покойного, Йосифа Виссарионовича, которым Михаэль и хотел воспользоваться, да вот не знал, что его калибра хватит лишь чтобы варану зубы подпилить. Закономерным исходом стало то, что ему чуть кости не переломали после нескольких выстрелов. Шумахера в очередной раз посадили на жопу, а подняться на ноги вновь уже было проблемой. Не хватало выносливости, да и увечья нелёгкие были получены. Рептилия спешила к Фюреру, но уже было для неё поздно. Несколько минут назад. В конце поезда Владимир, просто медик и пантера также сражались. Их врагом был варан, убивший товарища Сталина, который сразу после этого убежал шариться по каютам, в результате чего позже вышел на платформу, так как ничего интересного не нашёл. Горох Виста не поможет, праща медика и подавно, а ящерица уже летела на крышу их вагона. Принять бой с ней не мог никто… Кроме пантеры! Она встала 1 на 1 против крупногабаритного врага, не зная ни страха, ни боли. Взаимные удары когтями почти не имели последствий. Варан просто не получал урона, а пантеру мог быстро вылечить медик. Так и была бы их битва бесконечна, если бы не голос Алексея. – Отцепите последний вагон с ДКвб немедленно, повторяю, отцепите последний вагон с ДКвб немедленно. Вист сразу же понял указание и принялся выполнять его. Спрыгнув к автосцепке, он с силой потянул её, в итоге разорвав связь последнего вагона с остальным поездом. Расстояние между ними медленно стало увеличиваться. Локомотив стремительно уносил платформу вперёд, тогда как открепившаяся часть лишь теряла скорость. Вскоре пропасть между двумя частями вскоре стала столь огромна, что была физически непреодолима. Но не для животных. Пантера словно с цепи сорвалась, вцепившись в прочную чешую когтями, она сиганула вперёд, толкая врага перед ней. Прыжок был настолько огромным, что без проблем перенёс двоих на платформу поезда, где бой намеревался продолжиться. – Нет, пантера! – медик не успел остановить её. Он тянул к ней руку, словно пытался вытащить её с той стороны, но эта идея изначально была обречена. Прогремел взрыв. Весь поезд разнесло в щепки. Остался лишь обугленный металлолом, скрытый за плотным облаком дыма. Глаза медика и Владимира были прикованы к чёрному скоплению, которое развеивалось под воздействием ветра. Показался четырёхлапый силуэт в остатках дыма. Это была пантера. Её оппонент был разорван в клочья, в отличии от неё, так как ей было слишком похуй на взрыв. План Алексея сработал. Он перегрузил двигатель, что и спровоцировало взрыв. В итоге вараны были ликвидированы, пусть и ценой как собственной жизни, так и Михаэля. Никакого «Вьючного» больше нет, от него остался лишь один небольшой вагон с ДКвБ, которые, к счастью, оказались целы и невредимы. Пусть и от Макрушников почти никого не осталось, но Прибалтику ещё можно спасти.