Глава IX

«Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью» — Альбус Дамблдор.

Очнулась Джейн на холодном, влажном полу. Её голова до сих пор продолжала кружиться, но, несмотря на это, Джейн попробовала вскочить на ноги. К слову, не успев даже полностью выпрямиться, она вновь упала. Стоя на четвереньках, Джейн осмотрелась: судя по всему, она находилась в какой-то хижине, при чём очень старой. Доски уже давным-давно прогнили, потолок зарос мхом, а воздух стоял такой затхлый, что Джейн невольно морщилась. Немного придя в себя, она тут же потянулась к кулону аппарации и с ужасом ахнула: ни его, ни цепочки на ней не было. — Потеряла что-то, красавица? Сердце Джейн замерло, когда из-за двери послышался ранее знакомый ей бас. Секундой позже в комнату шагнул Грант. Их встреча на Рождество не продлилась долго, однако она смогла запомнить его лицо: покрытое шрамами, оно искажалось в недовольной гримасе, будто бы ему что-то подсунули под огромный крючковатый нос. В руках он держал её кулон и порванную цепь, демонстративно покачивая ими в воздухе. Джейн хотела ответить ему, выплюнуть что-нибудь язвительное, показать, что не боится его, но не смогла. Её голос, точно, как и тело, парализовал панический страх. В голову ударило осознание, что живой ей отсюда не выбраться. Глаза Джейн были прикованы к кривой ухмылке Гранта, и она не в силах была их отвести. Привычка просчитывать всё наперёд в стрессовых ситуациях внезапно испарилась вместе со всеми мыслями. — Долго же мы за вами бегали, мисс Беннет, — произнёс Грант и сделал шаг навстречу. Сосредоточенная на каждом его движении, Джейн дёрнулась и попятилась назад, пока не упёрлась в стену. Ладони так вспотели, что если бы в них сейчас и находилась палочка, то она бы предательски выскользнула. — Не бойтесь, — он с насмешкой приподнял бровь, наблюдая за её нелепыми движениями, — смерть будет быстрой. Мне осточертел этот проклятый заказ. Ещё никогда заказчик нас так не подставлял. — Кто он? — голос Джейн дрожал, но внезапный прилив смелости позволил ей задать вопрос, ответ на который она так долго искала. — Интересно, кто так сильно желал твоей смерти? Поразительная смелость. Он выдержал паузу, наслаждаясь её нетерпением, смешанного со страхом. — Эван. Его уста точно вымолвили какое-то слово, Джейн видела, но почему же тогда в ушах стоит звон? Она тряхнула головой, зажмурив глаза: — Что? — Эван Грин, — его губы вновь смыкаются, произнося имя, но Джейн не слышит, не понимает, что за бред несёт этот неотёсанный мужлан. — Что?! — её голос срывается на крик. Какого хрена он так тихо мямлит?! Она ощущает, как внутри закипает ненависть, слышит скрежет собственных зубов, сжимает руки в кулаки и чувствует, как ногти впиваются в кожу. — Врёшь… Грант скучающие возводит глаза к потолку: — Я не собираюсь слушать, что ты… — Врёшь, ты всё врёшь! Джейн вскакивает с места, выставляя ладони вперёд, готовая вцепиться ними прямо в его глотку, разорвать её, чтобы он больше никогда не смог говорить, никогда не смог так безобразно ухмыляться, никогда больше не закатил свои гадкие глаза. — «Круцио!» Она замирает на секунду, а затем падает на пол. Кости будто бы начинают плавится, голову сжимают невидимые тиски, тело в миг пронзает тысячи ножей. Но это ничего. Эта боль отвлекает, даёт ей забыться. Джейн готова терпеть её, она хочет ощущать эти пытки на своём теле. На мгновение мучения прекращаются, и тогда Джейн вновь кидается на Гранта, чтобы снова почувствовать действие круциатуса, чтобы снова из мыслей вылетели два слова: «Эван Грин». Но Грант не собирался её более мучать. Отбросив Джейн простым «Депульсо» на другой конец хижины, он подошёл к ней и присел на корточки: — Как же приятно смотреть на заказ, за которым бегал пятнадцать лет. Сукин сын постарался, чтобы мы не нашли вас. Но вещи имеют свойство портиться, а магия — слабеть. Когда цепь перестала защищать его, мы практически сразу же нашли Эвана. Какое же блаженство было убивать предателя, и какое же разочарование — понимать, что ты всё ещё скрываешься. — Ты опять… — её голос осип, но она просто продолжала говорить, не прочищая горло: — назвал его предателем. — Потому что он заказал убийство семьи Беннет, а потом спас тебя. Идиот, — он сплюнул, — привязался к тебе. Так и не смог увидеть в тебе черты твоего отца. — При чём тут мой отец? — Эван не рассказал тебе? — Грант удивлённо поднял брови, но после этого кивнул своим мыслям и снова криво ухмыльнулся: — нет. Конечно нет. Он бы никогда тебе это не рассказал. Не рассказал бы, как единственного сына убил его лучший друг. Слова сестры Эвана, мисс Грин, всплыли воспоминанием в голове Джейн: «Его сын как-то вечером напился в баре с кем-то. И язык у него развязался: рассказал, насколько он богат. Вот и убили его тогда, по дороге домой. Отобрали все деньги и сбежали». Сердце в который раз сжалось в груди до боли: — Мой папа убил его сына? — И обокрал. Хорошенько замёл следы магией и всё ему с рук сошло. А затем и бизнес гору пошёл — открыл свой магазин. Женился, следом — встретил Эвана. Сдружились, стали лучшими друзьями, Аарон его крёстным своей дочки назвал. Но Эван прошлое не отпускал — упорно искал убийцу. И нашёл. На эмоциях сорвался, заплатил нам крупную сумму. Но, видимо, полюбил тебя за это время. Спас, — он театрально смахнул несуществующую слезинку с глаза, — чертовски трогательно, но условия договора нарушать нельзя, иначе — смерть. Хотелось по-детски закрыть уши руками, громко закричать и затопать ногами. Всё это не может быть правдой. Эван не мог ей врать, он просто не мог превратить всё её существование в одну сплошную ложь! Картинка перед глазами помутнела. Кажется, это были слёзы. — Мы не нашли твоих следов у него дома. Я настроился опять ждать с десяток лет. Однако удача улыбнулась нам — ты сняла эту хренову цепь. Вам удалось удрать первый раз, но ты уже была у нас на крючке. Второй раз мы аппарировали к дому твоего дяди. Пытали его сутки, а он, сука, всё никак сдавать тебя не хотел. «Пытали его сутки…всё никак сдавать тебя не хотел…» Казалось, что внутри не осталось ничего живого, но с каждым новым словом Гранта там вновь что-то умирало. Падали стены, рушился внутренний мир. Правда уничтожала её изнутри без возможности восстановиться. — Зато мы знали, что ты в Хогвартсе. Осталось только дождаться нужного момента. И вот я здесь. Пришло время покончить с этим. Джейн прикрыла веки: она была готова. Умереть. Уснуть. Всё что угодно, лишь бы не жить с этой ужасающей, пробирающей до костей правды. Всё что угодно, иначе она сойдёт с ума от этой боли. Так сильно стремиться к правде, искать ответ, рисковать жизнью и ради чего? Это ли ты чувствовал, папа? Такая же боль терзала тебя изнутри, когда ты узнал, кто убил твоего сына? Как ты это пережил? Как смог носить с собой в сердце эту боль все эти годы? Для чего? Неужели ради меня? Джейн глубоко вздохнула в последний раз и вдруг ощутила запах. Тот самый запах. Яблоки, хвоя… В мыслях тут же возник образ Драко. Жить ради него? Возможно, стоило бы попробовать, если бы у неё был такой шанс. Ещё раз прикоснуться к его коже, погладить светлые волосы, заглянуть в серо-голубые глаза и сказать то, что так и не осмелилась. Я тебя люблю. Сквозь закрытые глаза она увидела вспышку света. Наконец-то всё закончилось. — «Экспеллиармус!» Запах… Запах, что она вдыхала секунду назад внезапно стал сильнее, и Джейн, сделав над собой усилие, приподняла веки: перед глазами всё плыло, но различить два силуэта ей всё же удалось. Один — стоящий к ней спиной Грант, второй — парень со светлыми, практически белыми волосами. Чувствуя, как неумолимо теряет сознание, Джейн только успела прошептать: «Драко». Но этого хватило. Хватило для того, чтобы услышать в ответ: «Джейн» и погрузиться в сон.

***

Сначала было темно. И холодно. Ничего кроме звенящей тишины. Затем появился свет — тусклый, но всё же он был. Джейн шагнула ему навстречу и вскоре уловила чьи-то голоса. Чем ближе она подходила к источнику света — тем ярче он становился и тем громче был звук. В какой-то момент ей даже пришлось зажмуриться, а когда Джейн снова распахнула глаза, то увидела перед собой белый потолок. Старая, пожелтевшая штукатурка медленно, но верно отслаивалась, опадая на пол редкими кусочками. Сомнений не осталось — Джейн в Больничном крыле. Когда она привстала на локтях, её догадки подтвердились — туда-сюда сновали медсёстры, а соседняя койка была закрыта ширмой. Тем не менее, по доносящимся оттуда страдальческим стонам можно было понять, что там кто-то лежал. «Как я здесь оказалась?» И пусть всё её тело отдавало ноющей болью, Джейн попыталась вспомнить хоть что-нибудь. В памяти всплыли фрагменты вечера — она, вместе с Бетти, ужинала в Большом зале. Подруга что-то рассказывала ей, вероятно, о семейном отдыхе во Франции. Точно, Бетти ещё упоминала, как её утомила мать. А что было потом? Потом они вышли прогуляться на улицу и к ним, по непонятной Джейн причине, присоединился Эйдан. Да, это она тоже помнит. А дальше… Что же было дальше? Джейн напрягла память: о чём они разговаривали? — Что-то ты сегодня совсем грустная, — заметила Бетти, заглядывая ей в глаза, — что случилось? — Да я позже тебе расскажу, — махнула рукой она, — долгая история. — Куда пойдём? — подал голос Эйдан. В ответ Джейн лишь пожала плечами, погруженная в свои мысли. — Если хочешь — можем проведать Кесси, — предложил он, — проверим, как там её крыло. — Давай, — согласилась она, но вдруг затормозила. По спине прошёлся холод, а в горле резко пересохло. — Что случилось? — Эйдан и Бетти с беспокойством посмотрели на неё, но Джейн уже поняла, что всё это было игрой. Потому что она не рассказывала им о ранении Кесси. Джейн с бешеной скоростью начала перебирать все возможные варианты отступления, покрепче сжимая волшебную палочку в кармане, и выпалила первое, что пришло ей в голову: — Кажется, я забыла свою палочку в спальне. Сейчас вернусь! Она развернулась в сторону школы, но голос Бетти остановил её: — А что тогда ты держись в правой руке? — «Протего!» — «Эверте Статум!» Джейн успела выставить защитные чары быстрее, чем заклинание «Бетти» достало её. Она приготовилась запустить в неё ступефаем, но заметила, что Эйдан куда-то пропал. Осознание пришло мгновенно, но даже этой секунды было слишком мало для того, чтобы среагировать. — «Отключись» — послышался шёпот за её спиной. А дальше — темнота. — Пожалуй, ты ничего не помнишь? Джейн вынырнула из своих воспоминаний и увидела перед собой профессора МакГонагалл. — Профессор! От неожиданности она попыталась вскочить с койки, но директор в успокаивающем жесте положила ей ладонь на плечо: — Лежи, не вставай, тебе нужно восстановиться. Джейн неуверенно кивнула и в немом вопросе уставилась на неё. Тогда МакГонагалл прочистила горло и продолжила: — Во время обследования колдмедики заметили на твоём теле следы применения круциатуса. Они также обнаружили провалы в памяти после этого заклинания. Скажи, пожалуйста, что последнее ты помнишь? Джейн рассказала ей об ужине в Большом зале, прогулке с «Бетти» и «Эйданом» и том, как те её оглушили. В ответ профессор задумчиво кивнула: — Хорошо. Судя по всему, это и были Грант с его соучастниками. Они схватили тебя и отправились в Визжащую хижину. Припоминаешь? Джейн отвела взгляд в сторону, напрягая память и стараясь вспомнить хоть что-нибудь. После нескольких попыток она, разочарованно поджав губы, покачала головой. — Насколько нам известно, Грант пытал тебя перед тем, как хотел убить. Но мы вовремя подоспели и смогли спасти тебя. Наёмных убийц схватили, их ждёт суд в Визенгамоте. Бетти и Эйдана нашли под действием заклятия в лодочном сарае, но не переживай, с ними всё хорошо, они не пострадали, — заключила директор, а затем потянулась за волшебной палочкой. Поднеся её к своему виску, она вытянула из своей головы тонкую ниточку воспоминаний и стряхнула их в ранее заготовленную колбу, которую протянула Джейн: — Вот, возьми. Когда немного оправишься — приходи к омуту памяти в моём кабинете. Здесь собрано всё, что я видела, когда мы очутились в хижине вместе с другими преподавателями. МакГонагалл собралась уходить, но Джейн вдруг остановила её: — Подождите! Так и не стало известно, кто нанял Гранта? Профессор тяжело вздохнула и посмотрела ей в глаза: — Это сделал старый знакомый твоего папы, соперник по бизнесу. Обезумевший от злости к Аарону, он нанял убийц для того, чтобы отомстить всей его семье. Но не переживай — мы схватили и его. Он больше тебя не потревожит. Пока МакГонагалл покидала Больничное крыло, она слышала, как Джейн кричала ей что-то вслед, но намеренно не останавливалась. Минерва продолжала идти, в надежде, что бедная девочка никогда не узнает о том, что колдмедики намеренно стёрли ей память о той ужасающей правде. — Профессор! — внезапно перед ней возникли Бетти и Эйдан, — Джейн очнулась? К ней можно? Она в порядке? Поток вопросов обрушился на неё сразу с двух сторон, но она остановила его одним строгим взглядом. Как только голоса стихли, МакГонагалл объявила: — Да, очнулась. Вы можете её навестить, но не на долго. Джейн должна восстановиться. Когда Джейн увидела спешащих к ней друзей с радостными улыбками на лицах, краешки её уст тоже непроизвольно дёрнулись вверх. Она переживала за них не меньше, чем они за неё и видеть их в добром здравии было для неё важно. Во время разговора о произошедшем, Бетти вдруг перешла на заговорщицкий шёпот: — Ты знала, что профессора Малфоя уволили? — Что? — Джейн резко подалась вперёд, — почему? Она пожала плечами: — Никому не сказали точную причину. Я думала ты в курсе. — Профессор ничего мне не говорила по этому поводу… — Джейн опустила взгляд на колбочку с воспоминаниями. Вероятнее всего, именно там и были ответы на все её мучающие вопросы. Она не переставала думать о произошедшем ни на секунду. Перебирала в мыслях все возможные варианты того, что может увидеть в воспоминаниях директора, думала о причинах, по которых уволили Драко, ждала момента, когда сможет написать ему. Поэтому спустя три дня, сразу же, как ей стало лучше, она отправилась к омуту памяти. Тонка нить вылилась из колбы в колодец. В воде заиграли разные картинки воспоминаний, и Джейн словила себя на том, как нервно кусает губы. Посмотреть на произошедшую ситуацию со стороны профессора МакГонагалл было интересно, но в то же время волнующе. Все эти дни она пыталась вспомнить хоть что-нибудь с того вечера, но безрезультатно. Всё, что ей оставалось — верить словам директора и это её ужасно злило. Неужели хвалёные колдмедики не смогли восстановить хоть небольшой фрагмент памяти? Неужели пытки были настолько страшными? Неужели Джейн так и не вспомнит, о чём говорила в ту ночь с Грантом, если говорила вообще? Вдруг он рассказал ей о том, почему её семью убили? Версия профессора звучала правдоподобно, и всё же Джейн не покидали мысли, что что-то в этой истории было не так. Тяжело вздохнув, она наклонилась к омуту и через мгновение очутилась посреди Визжащей хижины. Осмотревшись, Джейн нашла себя, лежащую на полу. Её загораживала широкоплечая фигура Гранта, которая была повёрнута в сторону выхода. В дверном проёме застыла директор с профессором Флитвиком, а впереди них — Драко, чья волшебная палочка была нацелена в сторону наемного убийцы. — Отойди от неё, — всегда мягкий баритон Драко сейчас походил на шипение змеи. Джейн не привыкла видеть его таким: напряжённым, сосредоточенным. Его глаза были прикованы к Гранту, а вены на шее вздулись. — Опять ты? Снова решил помешать мне? — несмотря на грозящую ему опасность, Грант выглядел совершенно спокойным, а в тоне даже слышалась доля насмешки. — Отойди, — повторил Драко, игнорируя его вопрос. На его скулах заиграли желваки. — Вам лучше убираться отсюда, тогда я вас не трону, — предупредил Грант, вскинув подбородок. Профессор МакГонагалл ответила ему с такой же беспечной интонацией: — Я бы на вашем месте не была так уверенна в своих способностях. По хижине разнёсся его хриплый, каркающий смех, скорее похожий на кашель. Поднеся два пальца к губам, он звонко свистнул и замер в ожидании. По всей видимости, Грант вызвал подкрепление, но никто не явился. Прошла минута, затем вторая, а в помещении всё так же оставались лишь они. Тогда Грант озадаченно нахмурил брови и бросил взгляд в сторону двери. — Что случилось? Ждал кого-то? — теперь насмешка слышалась в голосе Драко. — Мистер Малфой предупредил нас о твоих соучастниках, так что мы расправились с ними по дороге сюда, — заключил Флитвик с лёгкой улыбкой на устах, явно довольный собой. Осознав всю проблематичность ситуации, Грант не стал медлить и из его палочки вырвался красный луч в сторону стоящего напротив Драко, но тот успел выставить щит, так как неотрывно следил за каждым его движением. Следующие снопы искр были выпущены Минервой и Флитвиком одновременно, однако ни один из них не достиг своей цели — Грант продолжал защищаться и нападать, не произнося ни единого слова. Это была невербальная битва, что делало её опаснее в несколько раз. Вдруг со стороны Драко послышался звук бьющегося стекла, а далее хижину наполнил густой туман. «Использовал зелье», — заключила у себя в голове Джейн, наблюдая за сражением. Сначала ничего не происходило, мелькали только редкие силуэты. В один миг Джейн увидела Флитвика, а в следующий — летящий в него луч заклинания. Профессор упал на пол, связанный верёвками. Она захотела броситься к нему и помочь высвободиться, но вовремя вспомнила, что всё ещё находится в воспоминаниях. Возникшая из неоткуда МакГонагалл проследила за траекторией выпущенного «Инкарцеро» и бросила наобум оглушающим в сторону, где, предположительно, находился Грант. Но встречное заклинание оказалось быстрее, и директор с грохотом упала на пол, оглушённая. Ситуация патовая. Джейн шагнула в туман, чтобы не пропустить ни единой детали и наткнулась на лежащую себя. Создавалось ощущение, что она даже не дышала, но редко поднимавшая грудная клетка говорила обратное. Внезапно за спиной Джейн услышала шаги и резко обернулась: прямо напротив неё возвышался Грант. И хотя она знала, что выживет, её сердце всё равно пропустило удар. Он нацелил палочку на жертву и замахнулся, но… Внезапно замер. Его глаза округлились, а губы сжались в тонкую ниточку. Грант забился в конвульсиях, будто бы пытаясь высвободиться, но безуспешно — позади него раздался еле слышный шёпот: — «Отключись». Его веки опустились, тело моментально расслабилось, и он упал, а в тумане материализовался силуэт Драко. Благодаря туману он, под действием зелья невидимости, смог подобраться к Гранту и в последний момент оглушить его. Драко ещё мгновение смотрит на преступника, чтобы удостовериться, что он точно не встанет, а затем бросается к лежащей на полу Джейн. Он встаёт на колени и припадает к её телу, проверяя дыхание. Убедившись, что она жива, Драко приподнимает её сжимает в своих объятиях. По его щекам стекают слёзы, и он издаёт жалобный всхлип. Наблюдая за этим, Джейн опускается рядом с ним и старается прижаться к нему. Её руки проходят сквозь него, но она всё равно лихорадочно пытается обнять его. Он спас её. Спас. — Джейн… — его голос дрожит, но Драко продолжает повторять её имя: — Джейн, Джейн, моя милая, любопытная Джейн… Он покрывает поцелуями её лоб, щёки и губы, судорожно втягивая воздух. Солёные ручейки продолжают стекать по лицу и капать с подбородка, оставляя на мантии Джейн мокрые следы. — Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю… — на выдохе шепчет Драко. — Я тебя тоже люблю, — отвечает она, зная, что он её не слышит. Её это совершенно не волнует, ровно, как и преподаватели, что уже освободились от заклятий и стоят позади, взирая на них. Чуть позже Драко успокоится, Джейн отнесут в Больничное крыло, Гранта с его соучастниками отправят в Визенгамот. МакГонагалл вызовет Драко в свой кабинет и предложит уволиться по собственному желанию, ведь отношения между профессором и студентом недопустимы и караются судом. Он согласится и покинет Хогвартс раньше, чем Джейн очнётся, не успев оставить и письма. Но это будет потом. Сейчас они вместе. И больше никто не посмеет их разлучить.

***

«Любовь — недуг. Моя душа больна

Томительной, неутолимой жаждой.

Того же яда требует она,

Который отравил её однажды.

Мой разум-врач любовь мою лечил.

Она отвергла травы и коренья,

И бедный лекарь выбился из сил

И нас покинул, потеряв терпенье.

Отныне мой недуг неизлечим.

Душа ни в чём покоя не находит.

Покинутые разумом моим,

И чувства, и слова по воле бродят.

И долго мне, лишённому ума,

Казался раем ад, а светом — тьма.»