🧣

С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески, Эрен, как всегда, открыл глаза. Он искренне любил поспать подольше, но неизменно пробуждался слишком рано, словно внутренний будильник был настроен на рассвет. Ещё полчаса он проворочался в кровати, гоняя остатки сна, прежде чем сдаться и подняться. Первым делом Йегер, по привычке, подошёл к кровати Микасы. «Обычно она встаёт сразу, как проснётся. А просыпается даже раньше меня... Странно. Ой, она красная?» — В голове промелькнул вопрос, когда он разглядел её лихорадочно-румяное лицо. Эрен осторожно положил ладонь на лоб девочки. Кожа под его пальцами пылала. Микаса вздрогнула от прикосновения и медленно открыла свои тёмные глаза. — Эрен? Уже утро? — её голос был хриплым и слабым. — У тебя, кажется, жар! Подожди тут, я сейчас к папе сбегаю! — Без промедления он рванул из комнаты, несясь через коридор в общую гостиную. В зале Гриша, по своему обыкновению, сидел за столом, погружённый в газету, а рядом дымился стакан зелёного чая. С кухни доносились знакомые звуки – это Карла уже колдовала над завтраком. Внезапный вихрь Эрена, ворвавшегося в комнату, нарушил утреннюю идиллию. — Папа, мама! У Микасы жар! — Тише, Эрен, не кричи так, — Гриша спокойно отложил газету и погладил сына по взъерошенной макушке. — Пошли посмотрим. Карла, мгновенно бросив готовку, тревожно вытерла руки о фартук и последовала за мужем. Зайдя в детскую, они увидели Микасу, которая действительно вся горела. Девочка укуталась в толстый шарф так, что виднелся лишь её покрасневший от насморка носик, и тихо шмыгала. Гриша, словно это его собственная дочь, подошёл к кровати. Для него и Карлы Микаса давно стала родной, частью их семьи. Он осторожно прикоснулся к её лбу, а затем достал из кармана медицинский термометр. — У тебя температура, примерно тридцать восемь и пять, к тому же насморк и, возможно, кашель. Горло болит? — Не очень... — прошептала Микаса. — Значит, кашля нет. Я схожу в одно место и принесу тебе лекарства. Эрен, последи, чтобы Микаса не вставала. Если ей станет жарко — приоткрой окно, если холодно — укутай в одеяло. Карла, принеси им еду сюда и воду. Я оставлю таблетку от температуры, но она всего одна. Если будет совсем плохо, пусть выпьет. Понятно? — Да, пап! — Эрен энергично кивнул, чувствуя всю важность своей миссии. Карла нежно погладила Микасу по голове и отправилась на кухню. Гриша, пообещав вернуться как можно скорее, вышел из дома. Время тянулось медленно, а Микасе становилось всё жарче. Настолько жарко, что Эрен распахнул окно настежь, пуская в комнату прохладный воздух. Карла принесла влажную тряпочку, положив её на табуретку около кровати Микасы. Эрен, не выдержав, подскочил к Аккерман и попытался стянуть с неё шарф. — Если у тебя жар, нужно снять этот шарф! Но Микаса, несмотря на слабость, мёртвой хваткой вцепилась в ткань. — Тебе же жарко! Сними его! — настаивал Эрен. — Так, Эрен, прекрати! — голос Карлы прозвучал мягко, но в нём чувствовалась серьёзность. Она вошла, неся поднос с бульоном и чаем. — Я принесла мокрую тряпку, приложи ей ко лбу, чтобы было прохладнее. Эрен, неохотно отпустив шарф, взял прохладную тряпку. Микаса откинулась на подушку, и он осторожно положил ткань ей на лоб. — Спасибо... — прошептала девочка, и на её лице появилась слабая, благодарная улыбка. — Не за что, девочка моя. Попробуй поспать, Гриша скоро вернётся, — сказала Карла, выходя из комнаты. Микаса послушно закрыла глаза, но сон никак не шёл. Эрен, вздохнув, взял книгу. — Что не сделаешь ради тебя... — пробубнил он, устраиваясь на стуле и раскрывая страницы. Гриша вернулся лишь к вечеру, застав Карлу и Эрена за горячим спором. — Почему так долго? Ты ещё и к другим бегал помогать? У тебя тут ребёнок больной лежит! — Карла негодующе охмурила брови, её голос звенел от тревоги и усталости. — Ага! Микаса тут мучилась! — поддакнул Эрен, с преувеличением драматизируя, но в его словах сквозила искренняя забота. — Простите, простите! Я сейчас же ей помогу. — Гриша примирительно поднял руки. Он зашёл в детскую и осторожно разбудил Микасу. Девочка слабо помотала головой, но увидев Гришу, на её губах появилась слабая улыбка — улыбка доверия. — Я принёс то, что нужно. К утру будешь как новенькая! — уверенно заявил Гриша. — Я больше никогда не отправлю тебя на рынок! — твёрдо сказала Карла, стоящая в дверном проёме. Микаса всё время поглядывала на Эрена, который сосредоточенно наблюдал за отцом. Он был словно сторожевой пёс, следящий за незнакомым человеком, что трогает его хозяина. Девочка кивнула Карле и слабо поблагодарила Гришу. И действительно, на следующее утро Микаса проснулась абсолютно здоровой, словно и не было никакой болезни. На рынок она всё же ходила, вопреки обещанию Карлы, но уже исключительно по своему желанию, с улыбкой встречая новый день.