Один! Он ждёт тебя в Вальгалле!

      Новый год на Предприятии традиционно проходил с карнавалами. Причём, каждый комплекс подходил к организации по-своему и с профессиональным колоритом. Проговаривали даже, что между некоторыми комплексами тянется давнее новогоднее соперничество. Так, Челомей и Вавилов никак не могли договориться, кто выглядит лучше: Икар – с земли, или поля и теплицы – с высоты птичьего полёта. Инженеры, к слову, всегда действовали не одни. Им в помощь приходили и шпионы-программисты Академии Последствий, и знатоки биологии из "Павлова". "Менделеев" объединялся с "Токамаком", "Королёв" – с "Курчатовым", и только огромный "Вавилов" устраивался сам по себе.       Знаменит местный Новый год был своими карнавалами был достаточно давно. Традицию эту предложили сами основоположники Предприятия ещё в первые годы. Тогда и комплексов-то не было, и все направления ютились в одном здании, ныне целиком отданном под "Вавилов".       Поначалу, правда, и карнавала не было. Так, общий новогодний стол для всех сотрудников, танцы и фанты. Затем штат начал расти, дом культуры "Вавилова" перестал всех вмещать, и празднование приняли решение разделить. Никаких конфликтов не закладывалось, пока товарищи Вавилов и Филимоненко не поспорили, чьи сотрудники более креативны. Так и пошло. В соперничество постепенно втянулись все. Кто краше всех сияет? Кто лучше всех выглядит, кто оригинальней всех нарядился? Кто лучше всех накормил?       Харитона Радеоновича до его смерти радовало одно: он в этой войне никогда не был ни во главе, ни в хвосте. Отдел нейробиологии благополучно одевался в одинаковые фиолетовые полосатые костюмы и назывался “нервами”. Почему нервы фиолетовые, никто не рисковал спросить, и потому Новый год проходил относительно спокойно.       К сожалению, смерть внесла свои коррективы, и после воскрешения академику Захарову пришлось пересмотреть штат. Некоторые умерли, некоторые сели. Ну как – "некоторые"… Села одна конкретная фиолетовая дура. Этот факт и привёл Харитона Радеоновича в лабораторию "Павлова" одетым в меха, с мечом в руке. Вокруг него крутилась миловидная блондинка в скандинавских одеяниях, украшенных красивыми большими перьями, непонятно из каких птиц надёрганными.       – Знаете, Ирочка, смотрю я на вас и понимаю: не те достоинства в вас ценил Штокхаузен, – заметил академик, изучая своё отражение в начищенном до блеска мече.       Ирина Эдуардовна скривила тонкие, подведённые красной помадой губы, поправила Захарову меховой воротник и яростно выдохнула:       – Михаэль Генрихович не ценил. Но теперь я с вами, а вы со мной. И теперь всё получится. Это наше первое место по праву! Я каждый год делала всё, чтобы его взять! Наше!       – Ваше?       – Михаэль Генрихович не относился к конкурсу костюмов серьезно. Мой приз и признание всегда уходили Сеченову и "Аргентуму".       – Ваш бы азарт, да в научное русло…       – Запомните, Харитон Радеонович. Не обижайте блондинок, и они вас не обидят.       – Учту, если вы не приобретёте фиолетовый оттенок.       – Где этот Романенко, – прошипела новая протеже. – Локи херов. Рога пообломаю…       Вообще Ирина Эдуардовна Чмук досталась профессору Захарову в наследство от покинувшего этот мир Штокхаузена. Но, так как и сам Харитон Радеонович объявлялся некоторое время назад пропавшим без вести/погибшим, некоторые предполагали, что считать теперь каждого встречного-поперечного мёртвым без наличия тела – опрометчивое решение. Впрочем, начальник отдела нейробиологии знал то, что не ведали многие: его возвращение было на совести одержимого горем от потери Сеченова, а вот без Штокхаузена на Предприятии вроде бы никто не плакал.       – И всё-таки, Ирочка, мне страшно. Говорили, что вы очень привязаны к своему бывшему начальнику. А тут за какой-то весьма условный приз променяли одного начальника…       – Это не условный приз! Это признание!       – Признание нужно искать в науке.       – Когда я пришла в науку, вы меня не взяли, – Ирина Эдуардовна покинула ненадолго образ валькирии и вжала голову в плечи: – Вы меня не то, что в аспирантки, даже лаборанткой не взяли.       – Я бы вас и сейчас не взял – не будь кадрового голода. Красивая женщина наводит на мысли о пустоте в голове. То, что у вас под перекисью сохранный интеллект – это фантастика. Странно, однако, что вся ваша активность в костюмированных вечеринках, а не в нейробиологии.       “Ирочка” вспомнила, что она валькирия, злобно “зыркнула” и выглянула в коридор:       – Дайте мне только взять это первое место, и вы все увидите, на что я способна!       – Это будет сложно. Академик Сеченов планировал облачиться в Черномора. А два его любимых пациента должны быть Русланом и Людмилой.       – Слышала. А какие-то челомейские умельцы сделали полимерного робота-волка. Банальная безвкусица.       Харитон Радеонович цокнул языком. Обвинять Диму в безвкусице было тем ещё преступлением. С другой стороны – Сеченову эти призы никогда особо нужны не были. Он просто получал удовольствие от суеты вокруг.       Дима вообще больше любил Новый год не за подарки и салаты, а во имя человечества вокруг. Надо будет ему шепнуть, чтобы отдал кому-нибудь первое место.       – Ирочка, можете объяснить, а я, собственно, кто? Я понимаю, что викинг, но, может, немного погружения помогут мне лучше отыграть своего персонажа?       – Вы – Один. Романенко – Локи, Литовский – Тор, Бурова – Фрейя.       – А вы – Фригг?       – А я – просто валькирия. Мы отделом посоветовались и решили, что никто не хочет быть вашей женой. Уводить вас у академика Сеченова себе дороже.       – Осторожно, товарищ Чмук. Сейчас вы будете изгнаны из Вальгаллы, а первый приз возьмёт Черномор. Ну, или если академик Сеченов будет великодушен, то товарищи Кузнецов, Петров и Козлов раздобыли где-то лошадей и планируют быть достаточно приличными богатырями. А Соловьём-разбойником у них числится товарищ Айдар.       – А я кто? – поинтересовались злобно из банки на стеллаже.       – А ты заткнись! – огрызнулся Захаров.       – Я тоже хочу кем-то быть.       – Давай, мы тебя заморозили, и ты будешь грязной льдинкой? – предложила Ирина Эдуардовна.       – Растёте, товарищ Чмук. Такая инициатива мне по душе.       Надо всё-таки шепнуть Диме, чтобы отдал приз этой сумасшедшей. В конце концов, кто этот чародей такой, чтобы отказывать великому Одину! Дима, конечно, дурак дураком, но с шутки про льдинку посмеётся.       Убрав оружие в ножны, Захаров зычно скомандовал всем собраться и двинулся к выходу. Карнавал ждал!