Часть 1

Душевная боль Мне было одиноко, и я пытался найти хоть каплю любви и понимания. Мне хотелось настоящей искренней дружбы, но тогда я просто не осознавал, что всё это время был лишь жалкой пешкой для своего, как тогда казалось, единственного родного по духу человека. Я и подумать не мог, что все наши совместно проведенные моменты для него ничего не значат. Дурак, признаю. Ради него я отвернулся от своих друзей, стал стесняться собственной матери и в целом ничего больше не хотел. Каждый день проходил однообразно, и эта рутина окончательно сломала меня. Встаю, иду в школу в которой надо мной издеваются, как над животным, прихожу, ложусь спать . Медленно и мучительно моё одиночество, бессонница из-за бесконечных мыслей и пустота сжирали меня заживо. Я понимал , понимал , что ломаюсь и все больше погружаюсь в болото. Общение с Артёмом было единственным, что радовало меня в этом холодном и мерзком мире. Он понимал меня во всём и говорил, что мы боги и обязательно отомстим людям, а я верил ему, верил, как ребёнок. Артём был своего рода последней надеждой держаться на этой чертовой планете. Как я мог так ошибаться — до сих пор не могу понять. На глазах наворачиваются слёзы, в голове буря. Неужели я ничего не стою и никогда никому не был нужен? Да, я действительно всего лишь слабак, не сумевший найти своё призвание и место в жизни. Холодный, мрачный — у меня в душе навсегда воцарилась вечная стужа и непрекращающаяся метель, состоящая лишь из кровавых мыслей. В первое время я подавлял свой голод к убийствам. Записывал песни , орал в микрофон, выплескивая всю ненависть туда. Но это перестало спасать меня . Вспоминаю, как в первый раз взял в руки молоток — его тяжесть давила мне не на руку, а на душу. И с каждым разом молоток будто становился всё легче, а мои удары — увереннее. Мне нравилось, что я смог причинить кому-то такую же боль, какую всегда испытывал сам. Нравилось показывать Артёму, каким я могу быть хладнокровным и равнодушным — «это же круто». С каждым новым убийством я не понимал, что убиваю не только ни в чем неповинного человека, но и постепенно самого себя. Я перестал спать, есть, адекватно мыслить . Меня все время бросало в агрессию. При малейшей попытке мамы поговорить со мной я ее посылал . Порой я настолько уставал от этого всего, что хотелось выйти на зимнюю улицу и бежать туда, куда глаза глядят — бежать от всех , включая самого себя, громко включить музыку в наушниках и никого не слышать. Хотелось, как в детстве, быть беззаботным и счастливым, без тяжести давящих грехов. Ощутить настоящую легкость и свободу. О Боже, как же я запутался в своих чувствах. Видимо, страдание — это единственное, что мне дано ощутить. Предательство Артёма стало окончательным подтверждением этого. Как же уверенно он мне втирал, что ненавидит мир, хочет всех убить, расчленить, издеваться; а на деле оказался манипулятором и выстроил из себя жертву. «Он не маньяк, а к убийствам склонил и довел его я». Но почему, несмотря на всё, что он наговорил про меня публике, я продолжаю считать его другом? Наверное, я не хочу признать, что действительно остался один. Совсем один .