Глава 30

Я не буду спать всю ночь, Честно говоря, я не могу сомкнуть глаза, Я знаю, что смогу всё это пережить. Я прошла сквозь огонь, чтобы спасти свою жизнь, И я хочу этого, я очень хочу жить, И я делаю всё, что в моих силах, Ещё один провал, Очень сложно терять любимого.

      Гермиона, одетая в длинный белый халат, предоставленный отелем, вышла из ванной комнаты. Драко, успевший надеть брюки, распахнул широкую стеклянную дверь, впустив в комнату холодный воздух. Он удобно устроился на балконе, скрестив ноги и откинувшись на руки. В приглушённом свете номера она могла рассмотреть его обнажённую спину с тёмными шрамами. В его длинных пальцах тлела сигарета. Нахмурившись, Гермиона подняла одну из подушек, которые он ранее разбросал по полу, и бросила её в него. Драко обернулся в шоке. — Сядь на неё, пока не замёрз, — приказала она. Прикусив сигарету зубами, он усмехнулся и, подтянув длинную подушку к себе, сел на неё сверху. Гермиона накинула на себя одеяло и, прихватив с журнального столика тарелку с клубникой, села рядом с ним. Драко с улыбкой предложил ей сигарету, и она, после некоторых колебаний, глубоко затянулась. Его серебристые глаза отражали тлеющий огонёк. — Я просила тебя бросить, а не втягивать меня, — раздражённо произнесла она, сбрасывая пепел вниз на каменный пол балкона. Сигаретный дым успокаивал её нервы, и это было именно то, что ей сейчас было нужно. Гермиона сделала ещё одну затяжку и протянула сигарету ему обратно. Драко перехватил её руку и притянул к себе, затянувшись из её ладони. — Ты так сексуально куришь. Не думал, что меня может заводить такое простое действие, — усмехнулся он ей в лицо, выпуская дым в сторону. Гермиона затушила окурок о плитку на балконе и, под заинтересованным взглядом Драко, очистила клубнику от хвостика. Она дала ему откусить от ягоды, а оставшийся кусочек отправила себе в рот. Он рассмеялся. — Ты довольна тем, что я ем из твоих рук? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Более чем. Если бы ты ещё слушался меня, то был бы идеальным мужчиной. Драко усмехнулся, забрался под её одеяло, притянул к себе и пересадил на своё согнутое колено. Он прижался лицом к её груди, касаясь щекой открытой кожи, видневшейся через вырез халата. — С каждым днём ты меня удивляешь всё больше. Какие ещё секреты скрывает Гермиона Грейнджер? — с любопытством поинтересовался он, слегка оттянув полу халата и скользнув вниз. Его кожа была холодной от ночного воздуха, и Гермиона прижалась к нему, стараясь согреть. Он вздрогнул, когда её рука коснулась его спины. Она вздохнула и прижалась щекой к его голове, её пальцы легко скользили по его шрамам, исследуя их. Драко явно доверился ей больше, чем она ему, особенно после его первой реакции. Эта тема явно была для него слишком болезненной, и Гермиона не хотела поднимать её первой. Гермиона улыбнулась, потянулась к клубнике и приняла решение. — Мои секреты довольно просты. Мне не очень повезло с началом жизни, — она откусила следующую ягоду и отдала кусочек ему. — Хочешь узнать обо мне больше? Драко оторвался от её груди, успев согреться, и с ласковым огнём в глазах посмотрел на неё. — Очень… Гермиона взглянула вниз, на полупустую улицу, где раскинулась широкая автомобильная стоянка отеля, тускло освещённая высокими фонарями. По каменной брусчатке проносились машины, мигая красными огнями. Глубоко вздохнув, она попыталась собраться с мыслями. — Мои родители были студентами и жили в общежитии, когда я появилась на свет. Им пришлось срочно пожениться, потому что моя единственная бабушка была категорически против аборта. Она умирала от рака, и, когда освободилась квартира, мы переехали туда. Гермиона взяла ещё одну ягоду, но клубника не приносила вкуса. Она жевала её, чтобы хоть немного отвлечься от своих мыслей. — Из-за меня родители не успели закончить образование. Они начали работать везде, где могли, не имея опыта. Я помню, как их друзья сидели со мной, пока они работали ночами, чтобы оплатить счета. Кто-то помог им взять пару кредитов, и отец купил небольшое помещение, чтобы заниматься изготовлением и продажей деревянной мебели. Поначалу всё шло даже хорошо. Он часто брал меня на сделки, и клиенты умилялись, когда видели меня. Я была довольно красивым ребёнком. Фото не сохранилось, поэтому тебе придётся поверить мне на слово. Драко сжал её в объятиях, нежно поцеловав в плечо, и Гермиона слабо улыбнулась ему. — Пока один из постоянных клиентов, состоятельный мужчина, не стал иногда гостить у нас. Он обещал папе много хороших заказов от своих друзей. — Она закрыла глаза, стараясь успокоиться. — Я думала, что он просто добр ко мне, и не сразу поняла, что происходит. Разразился большой скандал, и отец избил его. Драко напрягся, услышав её слова. Он замер, словно окаменев, и с ужасом взглянул на неё. — Что он сделал? — его голос стал ледяным от гнева. — Я плохо помню. Было очень больно. Школьный психолог отказался со мной работать, а у родителей не хватало денег, чтобы обратиться к квалифицированному специалисту. — Ты помнишь, как его звали? — едва сдерживая себя, Драко сжимал руки до побеления костяшек, теперь не касаясь её, видимо, чтобы случайно не сделать больно. Гермиона осторожно погладила его по щеке, призывая посмотреть на неё и успокоиться. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Я попросила Невилла найти информацию о нём. Мне известно, что он умер пару лет назад от сердечного приступа. Его серебристые глаза распахнулись от шока. — Он знал об этом? — в ярости задал вопрос Драко, и она кивнула. — Знал и поступил с тобой так… Гермиона, протянув руку в сторону номера, забрала с ковра открытую пачку сигарет и зажигалку. Она прикурила одну сигарету, сделав лишь один вдох и дав себе обещание бросить, и протянула её Драко. Он с благодарностью принял сигарету и выдохнул дым в сторону от неё. — Мне продолжать? Или не стоит? — спросила она, ощущая, как его грудь клокочет от гнева. Драко, коротко кивнув, прикрыл глаза. — Отец потерял производство, тот человек вызвал службу занятости, и они всё забрали. Было нечем платить по кредитам, — она сглотнула, стараясь успокоить воспоминания. — Родители пытались подать в суд, сделать хоть что-то. Стали приходить коллекторы. Мама прятала меня, но я всё слышала. Так продолжалось много лет. Школьная жизнь была обычной для неблагополучных семей. Мне повезло, что в школе были более привлекательные цели для битья, и я следовала правилам. Я начала работать, параллельно заканчивая курсы дизайнера. Это было единственное, что тогда мне было доступно. Драко передал ей сигарету, потому что она запнулась в словах, взяла передышку и затянулась. — Потом наш долг купила другая контора, и побои стали чаще, проценты — больше. Пару раз и мне доставалось, так как родители постоянно пропадали на работе, — она закрыла глаза, пытаясь держать голос ровным, но дрожь колотила её. Драко прижал её к себе. — Я просто пришла домой, а они… Рыдания неожиданно прорвались наружу, она, захлёбываясь в слезах, сжала руки вместе, по привычке пытаясь ущипнуть кожу. Его рука тут же забрала окурок, выкинув его за пределы балкона. Драко отнял её руки друг от друга, пока они не успели навредить, и прижал к себе. Он обнял её, позволяя заливать его слезами, гладя по спине. — Гермиона, достаточно. Дальше я немного знаю, остановись… — приговаривал он тихо, будто утешал дитя. — Нет, я не смогу снова взять себя в руки, — ответила она, прижавшись к нему и не в силах поднять глаза. — Они покончили с собой в нашей квартире, залив несколько этажей вниз. Меня забрали в психиатрическую больницу, где мне дали успокоительное и признали вменяемой. В итоге судмедэксперты привели в порядок то, что осталось от их тел. Когда я вернулась домой, мне выдали их прах и судебные иски от соседей, чьи квартиры они затопили. Банки, основываясь на справке о том, что я вменяема и готова вступить в наследство, забрали квартиру, частично погасив иски и самый большой кредит. Меня выгнали на улицу, приписав к социальной службе, и обязали выплачивать один общий кредит. Гермиона осторожно провела рукой по своей коже, где уже проявилась отметина, принимая решение рассказать ему последнее. — Мне осталось выплатить почти сто тысяч фунтов стерлингов. Начальник разрешил мне ночевать в типографии, чтобы я не тратила время и деньги на социальный центр, где, честно говоря, было небезопасно. Невилл забрал меня к себе, а дальше ты уже знаешь. Гермиона глубоко вздохнула, не в силах снова поднять глаза. Драко обнял её за плечи, удерживая перед собой. Он долго молчал, переваривая услышанное. Она не торопила его, так как ей тоже нужно было подумать. — Я знал, что будет сложно, но даже не представлял, насколько. — наконец произнёс он, не отводя глаз. — Не каждый способен выдержать такое и остаться в здравом уме. Нормальной. — Тогда нам стоит пересмотреть представления о нормальности, — горько усмехнулась Гермиона. — В целом, я не страдаю и не причиняю боль окружающим. Правда, единственные, с кем я смогла сблизиться, — это Невилл, Джинни и ты. Рон же служит лишь дополнением к сестре. — Я запрашивал твоё досье у Блейза. Но об этом не было и речи. Нужно сказать ему, что он плохо выполняет свою работу, — ответил Драко, а когда она возмущённо посмотрела на него, он невольно улыбнулся. — Досье? — Гермиона отстранилась, уперев руку в его обнажённую грудь. — Прости, это издержки моей старой работы. Не обижайся, — перехватив её руку, он поцеловал. — Ты была так зла на меня и так тихо себя вела. Я хотел лучше понять тебя. Привыкнув, что все меня слушаются, — Драко усмехнулся, точно вспоминая. — Ты очень сильно меня раздражала. — Давай не будем спорить, кто кого больше раздражал, — улыбнулась она, чувствуя необходимость ответить ему. — Всё гораздо проще. Я не могла уволиться, потому что тогда мне нечем было бы платить кредит. На востоке начало зарождаться солнечное зарево, медленно скользя по небу и поднимаясь всё выше. Гермиона, развернувшись спиной к Драко, устроилась между его ног. Он положил голову ей на плечо и крепко прижал к себе. Она, закрыв глаза, решила попытать удачу в обмен на своё откровение. — Откуда у тебя эти шрамы? — спросила она, не в силах сдержаться. Ей хотелось задать ещё много вопросов, но этот беспокоил её больше всего. — Я не жду от тебя полной откровенности, но хотя бы на этот вопрос ответь. Драко долго молчал, проводя ладонью по её животу и ногам. Солнечный луч скользнул по серой крыше, сверкнув на железных перилах балкона. — Ты говорила о якудза, помнишь? — его голос звучал хрипло. — Помню, — она задержала дыхание, боясь его спугнуть. — Знаешь, что семью якудза можно покинуть, если ты сам себе отрежешь палец? — продолжил он. — Нужно самому отрезать, перевязать обрубок и принести палец как знак уважения кумитё. Если он признает твою верность, то отпустит тебя. Тогда уже можно ехать в больницу, чтобы остановить кровотечение. Гермиона застыла в ужасе, пытаясь протолкнуть воздух в одеревеневшие лёгкие. Болезненная дрожь пробежала по спине, пронзая позвоночник и обжигая спину в местах её кошмаров. — Ты же не мог сам… — сглотнула она, потрясённо мотая головой. — На самом деле у меня тоже было непростое детство. Я как-нибудь тебе расскажу, но не сейчас. Я стал подручным, вторым после отца в нашей Семье, — Драко глубоко вздохнул. — И достиг определённых результатов на этом поприще. Но я решил, что больше не хочу этим заниматься. И отец, я уверен, отпустил бы меня просто так, не будь я собой. Ему нужно было показать силу и тяжесть моего выбора. Он высек меня железным прутом при Семье и позволил уйти… Гермиона вздрогнула задохнувшись. Драко прижал её ближе. — Долгие годы я злился на него и ненавидел всей душой, при этом упорно работая, пытаясь доказать самому себе, что я чего-то стою. Доктор Лестрейндж, который тоже ушёл из своей Семьи, уже начал практиковать терапию и уговорил меня прийти хотя бы раз к нему на приём. Так я там и остался, и он до сих пор мне помогает. — Ты теперь общаешься со своей семьёй? — Да, мы всё обсудили. Я поговорил с родителями, и теперь всё будет хорошо. Когда мне пришлось отвезти тебя к Джинни домой, я ездил в Малфой-Мэнор. Прости, я был в ужасе. Уже тогда у меня появились какие-то чувства к тебе, и твоя жалость меня просто уничтожила. — Он покачал головой, тяжело дыша. — Пожалуйста, никогда не смей меня жалеть. Это хуже смерти. Гермиона повернулась к нему, заглянула в глаза и погладила по руке. — Я никогда не буду считать тебя жалким. Я просто хочу заботиться о тебе и защищать. Драко с лёгкой усмешкой взглянул на Гермиону и легко обхватил её запястья своими пальцами. — Ты моя отважная защитница, маленький, но храбрый львёнок, — явно чуть издеваясь, но всё же тепло произнёс он. Его платиновые волосы блестели в лучах утреннего солнца. Гермиона нахмурилась и попыталась вырваться из его рук, но это было сложнее, чем сдвинуть скалу. Драко улыбнулся, поднялся на ноги и, щурясь от яркого света, поднял её. — Пойдём. Тебе нужно немного поспать. Я тоже постараюсь отдохнуть. Драко снял брюки и протянул к ней руки. Гермиона, не снимая халата, легла в кровать, устроившись на его груди. Его сердце билось спокойно и размеренно, успокаивая её. Чувствуя, как сон начинает овладевать ею, она с усилием открыла глаза. — Что будем делать с Поттером? — спросила она с зевотой. Драко вздрогнул от неожиданности, очевидно, успев задремать. — Я написал Лестрейнджу, пока ты его отвлекала. — сказал он, поглаживая её по спине. — Если даже у него есть что-то на меня, он ничего не сможет сделать. Этой весной исполнилось пять лет с тех пор, как я официально покинул «мафию», как ты её назвала. Все мои преступления уже не имеют уголовной ответственности. Но он может попытаться использовать меня, чтобы выйти на Семью. Этим будет заниматься отец, нам не нужно вмешиваться. Спи, подумаем об этом утром. Он поцеловал её в макушку и откинулся на подушку. Его дыхание мгновенно выровнялось, показывая, что он заснул. Мысли роились в её голове, но усталость взяла верх, и организм сдавался, вымотанный за день. Она моргнула несколько раз, всё ещё чувствуя, что Поттер принесёт им много проблем, и погрузилась в сон.