Глава 39. The deeper you dig — the deeper the scars

Смогла бы ты поднять покров — Увидеть мир моими глазами? Добро пожаловать в новую явь, Пора возродиться вновь. Шагни в пустоту, С широко раскрытыми глазами — Вместе у нас есть шанс.

      Как же Джинни оказалась права насчёт бессонной ночи… Гермиона, пытаясь не дать загнать себя в угол, заняла позицию у боковой стены. Глаза слипались, она хлопала себя по щекам, прогоняя сонливость. Вытащив из пакета постельное бельё, укуталась в него, чтобы согреться от сквозняка, проникавшего сквозь щели в полу. Джинни, скорее всего, уже нашёл Стефан. Если эти люди причинили ей вред, то он уже оказал ей помощь. Стефан отвезёт её к Драко, и тот позаботится о ней. Гермиона обхватила колени, уткнувшись в них лицом, вновь подавляя слёзы. В них не было никакого смысла. Драко… Вероятно, он уже пытался отследить её телефон. Найдёт ли он подсказки в виде босоножек? Она закусила губу от злости, мысли крутились в голове с бешеной скоростью. Долохов отлично знал, что делает. Попробуй найди машину, на которой её увезли, если они сменили три… Камеры могут помочь, но это займёт время. Поттер вмешается, потому что Джинни потребует. Полиция начнёт поиски. Драко тоже будет искать. Они не должны пересечься. Малфои не должны вмешиваться. Это исключено. Она не позволит ему вернуться в этот мафиозный кошмар. Гермиона провела языком по губам, чувствуя чудовищную сухость, и с опаской взглянула на бутылки с водой. Она взяла одну из них и осторожно встала под тусклой лампочкой, стараясь не наступать на уже не белоснежный бинт. Если бы её хотели накачать, то проткнули бы крышку. Она внимательно осмотрела бутылку, сорвала пластиковую этикетку, надавила на неё, чтобы проверить герметичность. Затем открыла и понюхала. Никакого запаха. Сделала глоток, только смочила губы и разбавила вязкую слюну. Нужно подождать, вдруг ей станет плохо. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Долохов, одетый в прежний костюм, теперь слегка мятый. Он настороженно посмотрел на Гермиону, затем оглядел комнату и смятый матрас с постельным бельём. Она нервно сглотнула, подскочила на одной ноге и отступила к стене. — Проголодалась? Я надеялся, что ты уснула. Гермиона усмехнулась. Сон был непозволительной роскошью в её положении. — Я знаю о Кодексе только то, что нельзя беспокоить тех, кто ушёл, — произнесла она с вызовом, гордо подняв подбородок. — Драко не вернётся к мафии. Он обещал мне. Антонин хмуро взглянул на неё и хмыкнул. — Раньше нет, — сказал он, указывая на неё. — Теперь да. Он закрыл дверь, провернул ключ и положил его в карман. Гермиона внимательно наблюдала за его действиями. — Расскажи мне о нём, — попросил Долохов, раскладывая на полу перед матрасом упаковку кексов и связку маленьких пакетов с молоком. — Извини, мы всё решили впопыхах. — Он осмотрел её некогда красивое платье. — Утром найду для тебя тёплую одежду. Накинь одеяло, не хватало, чтобы ты заболела. Он жестом подозвал её, приглашая поесть. Очевидно, он решил играть роль доброго полицейского. Как же ей хотелось снова ударить его! О голоде не могло быть и речи. Её тошнило от этой ситуации, от этого места и от этого человека. От страха. От осознания опасности, которая грозит Драко. Гермиона закинула голову, пытаясь сдержать слёзы. Антонин внимательно смотрел на неё, точно понимая, что она не скажет ни слова. Со вздохом он вскрыл упаковку с кексами, присаживаясь на половину матраса. — Как твоя нога? — равнодушно спросил он. Гермиона усмехнулась, чувствуя, как слёзы всё же текут по щекам. — Как вы можете спрашивать об этом? Это из-за вас я здесь! Из-за вас у меня болит нога! Вы не имели права так поступать… Она поджала ногу, перенося вес на другую. Подъём ступни уже ныл, а пальцы замёрзли. Долохов откинулся на стену, склонив голову в её сторону. Тёмные карие глаза внимательно осматривали её фигуру. Она почувствовала, как внутри неё всё напряглось. Пусть только попробует. Он обещал. Иначе она перегрызёт ему глотку. Антонин встал, снял пиджак и подошёл к ней. Гермиона затаила дыхание, позволяя ему надеть его на себя. Она просунула руки в рукава и замерла. И разочарованно громко цыкнула языком, когда он вытащил ключ из кармана. — Попробуй поесть и отдохнуть. Долохов вышел быстро и, конечно, закрыл за собой дверь. Гермиона сразу же вытряхнула карманы. В них оказались только упаковка сигарет и зажигалка — та самая, что щёлкнула в переулке, резко меняя всю ситуацию. Гермиона с трудом доковыляла до матраса, аккуратно села на него и, поджав под себя ноги, вытащила сигарету. Закурив её, она вдохнула густой дым, который обжёг её лёгкие. Ну и дрянь. Не ожидая такого крепкого табака, она закашлялась. Голова слегка закружилась. Медленно, делая глубокие затяжки, она докурила сигарету до конца, стряхивая пепел рядом с собой. Чтобы избавиться от горечи, взяла кекс и задумчиво откусила кусочек. Нужно выбираться. Она прополоскала рот водой из бутылки и с трудом поднялась на ноги. Собрав в комок тонкое одеяло, она положила в его середину бумагу из упаковки постельного белья. Тихо прокравшись к двери, она приложила ухо к полотну. За ним кто-то есть. Этот кто-то переминался с ноги на ногу, и лишь тонкий слой дерева разделял их. Чудненько. Она вернулась, осторожно чиркнула зажигалкой и подожгла скомканную бумагу, надеясь, что пламя перекинется на постельное бельё. В комнате сразу стало светлее и теплее. Гермиона вытянула руки вперёд, потирая озябшие пальцы, и тихо отступила к стене, надеясь, что её действия не сразу заметят и не успеют потушить. Огонь охватил матрас, быстро перекинулся на стену и поджёг мусор на полу. Дышать стало труднее. Гермиона прикрыла лицо рукавом и отвернулась к двери. Ещё немного, и… Огонь добрался до упаковки молока, что начала шипеть. — Пожар! Помогите! — закричала она, стуча в дверь и пиная её больной ногой. Жар от огня начал согревать спину, и Гермиона закашлялась, опасаясь, что ждала слишком долго. Она почувствовала, как кто-то попытался выбить дверь, сильно тряхнув её плечом, но тут же убежал. Огонь подбирался всё ближе, поджигая и обугливая опилки и клочки бумаги, разбросанные по комнате. Голова закружилась от угарного газа, и Гермиона судорожно куталась в пиджак, пытаясь поймать свежий воздух через щель в двери. С той стороны двери раздался звон ключа, и Долохов стремительно ворвался в комнату, чуть не отбросив Гермиону в огонь. Он укрылся от дыма и сгрёб её в объятия, стремительно вынося наружу. Там уже давно рассвело, и ей пришлось зажмурить глаза. Он поставил Гермиону на ноги и наклонился к её лицу. — Я же просил тебя вести себя хорошо, — злобно прошипел он. Пощёчина, слетевшая с его руки, мгновенно разорвала кожу внутри на её щеке. — Я бы убил тебя сейчас, если бы ты не была нужна мне! Гермиона усмехнулась, ощупывая языком новую рану. Тщательно отработанный образ доброго полицейского уже исчез. Плохой Антонин, сжимая её плечи, тряхнул её и бросил на землю. Она успела подставить руку, чтобы снова не удариться копчиком, и злобно уставилась на него. — Не думай, что меня можно купить кексом, — ядовито оскалилась она, ощущая вкус собственной крови. Антонин бросил на неё внимательный взгляд. Его губы дрожали от ярости, кулаки сжимались и разжимались, будто он вот-вот набросится на неё. Гермиона почувствовала липкий страх, но гордо подняла подбородок. — Давай, Антонин, убей меня, если хочешь, — раздельно, по слогам произнесла она, выделяя каждое слово. — Я не позволю ему вернуться к вам. Долохов закрыл глаза и потёр их руками, явно с трудом удерживаясь на месте. — Какая же ты сука, Гермиона! Своей очаровательной мордашкой ты запудрила мне мозги, — он схватил её за руку, резко поднял на ноги и ткнул пальцем в нос. — Не мешай мне. Я добьюсь своего, даже если мне придётся тебя убить. Хотя я бы этого не хотел, — Он наклонился к её уху и прошептал: — Ещё одна выходка — и я отдам тебя им. Он кивнул в сторону мужчин, которые успели вытащить из огня какие-то вещи и теперь стояли у автомобилей. Гермиона наконец смогла осмотреться. Они находились на опушке посреди леса, и, судя по всему, охотничий домик был уже охвачен пламенем. Тропинка из гальки уводила за высокие деревья, а количество помощников Долохова сегодня было больше, чем вчера — она насчитала девять человек. Блондин, стоявший ближе всех, с усмешкой посмотрел на неё, оценивая фигуру, и она ответила ему презрительным взглядом. Сухое дерево быстро сдавалось огню, и высокая балка рухнула, разбрасывая искры. Долохов обернулся, покачал головой и сказал: — Уезжаем, пока нас не заметили с вертолётов. Он махнул рукой, мужчины сели в машины. Попытался взять Гермиону на руки, но она тут же оттолкнула его с возмущённым окликом. Долохов выглядел так, будто снова готов был её ударить: — Стой смирно, ты хочешь снова ногу поранить? Гермиона с ненавистью посмотрела на него, скрестила руки на груди и отвернулась. Антонин раздражённо выдохнул, подхватил её и забросил в салон, прямо на колени блондину. Тот положил ладонь на её ногу, прижимая к себе. — Томас, я тебе сейчас руки сломаю, — злобно предупредил Антонин, садясь следом и отодвигая её бёдра подальше. — Лучше найди мешок. — Думаю, он уже сгорел, — Томас лениво кивнул в сторону домика, но руки всё же убрал. Гермиона подавила рвотный позыв, чувствуя, как кожа в местах его прикосновений покрывается фантомными ожогами. Долохов снова вздохнул, всем своим видом показывая, как эта ситуация выбила его из колеи. Водитель повернулся в салон, внимательно глядя на шефа и ожидая команды. Гермиона ощущала моральное удовлетворение, которое буквально разливалось вокруг неё. Мстительная улыбка тронула её губы, она чувствовала, что может управлять этой ситуацией. Ей удалось ввести их в ступор. План Долохова, который явно был выстроен в спешке, рухнул с таким же грохотом, как и остатки домика позади них. Антонин оглянулся на пламя, погружённый в размышления. — Поехали на трассу, обсудим там, — сказал он, потянув Томаса за пиджак. — Снимай. Они накрыли её голову пиджаком и опустили на пол между сиденьями. Гермиона выставила здоровую ногу, стараясь не опираться на больную. Рана ныла, бинты пропитались кровью. Лишённая зрения, она размышляла, как могла бы воспользоваться моментом и попытаться напасть на водителя, устроив аварию со встречной машиной. Однако, судя по скорости, они мчались слишком быстро, и это могло привести к летальному исходу, особенно для неё. Антонин молчал, вероятно, показывая рукой направление движения. Гермиона зажмурилась и начала считать повороты. Два направо, один налево. Ехали они долго, больше двух часов. Скорость уменьшилась, но других машин слышно не было. Значит, они свернули с трассы. Машина остановилась. Томас вышел, и его не было довольно долго. В салоне раздался щелчок зажигалки, воздух наполнился дымом. Гермиона неловко переступила с ноги на ногу и нарочно наступила на ботинок Антонина. Он приподнял пиджак и мрачно посмотрел на неё. — Не зли меня, я только успокоился, — предупредил он. — Иди к чёрту, — со всей дерзостью ответила она. Он усмехнулся и накрыл её обратно пиджаком. — Я слишком хорошо его знаю. Томас вернулся и, судя по звукам, похлопал водителя по плечу. Машина начала движение задним ходом. Антонин вышел, а Томас поднял её на сиденье, прижимая к себе. Его рука коснулась её бедра, и даже через плотную ткань она почувствовала его горячее дыхание. — Убери руки, пока не оторвала, — с отвращением прошипела она. Он рассмеялся и шепнул ей на ухо: — Какая строптивая девчонка. У Малфоя отличный вкус. Дверь открылась, и сильная мужская рука резко выдернула её с сиденья. Лучше так, чем чувствовать рядом возбуждённое тело Томаса. Антонин прижал её к себе, касаясь лезвием спины. — Один звук, и я перережу тебе позвоночник, — предупредил он. Холодок железа упирался ей между позвонками в районе талии. При каждом движении кончик ножа натягивал кожу вместе с тонкой тканью платья. Она аккуратно шла рядом с ним, стараясь рассмотреть в просветы под ногами, куда её ведут. Асфальтовая дорожка привела к кафельным ступеням. Поднявшись, Антонин толкнул дверь и завёл её внутрь. Мужчины вошли следом. Он отпустил её, и она тут же сбросила с себя пиджак, пропахший чужими сигаретами и потом. — Аккуратнее, это очень дорогой пиджак, — сказал Томас, поднимая его и отряхивая. — Ты ведь не хочешь за него платить? — Заткнись! — Антонин толкнул его в грудь. — Тронешь её хоть пальцем, пристрелю, как собаку. Томас усмехнулся, поднял руки и примирительно покачал головой. — Как скажешь, босс. Гермиона отступила и быстро оглядела комнату. Это был безликий гостиничный номер с большой кроватью, тусклым освещением и деревянной перегородкой напротив двери. Запущенный интерьер всё же напоминал мотель. Здесь должны были быть люди, ведь он угрожал ей ножом. — Где мы? — спросила она, пытаясь заглянуть в окно. Окно в комнате было одно, и его загораживал высокий мужчина, который накануне вырубил Джинни. Он внимательно следил за Гермионой, особенно за тем, как она поджимала ногу. — Её нужно перевязать, — произнёс он неожиданно приятным голосом. Гермиона удивлённо уставилась на него. Антонин тем временем бросил на неё хмурый взгляд. Бинты на её ноге промокли, она чувствовала жар на своей ступне и, возможно, даже испачкала кровью высокий ворс ковра. Долохов устало махнул рукой заговорившему помощнику у окна. — Принеси аптечку. Тот тут же вышел за дверь. В открывшийся проём Гермиона увидела почти такой же лес, похожий на тот, что окружал охотничий домик. Долохов подошёл к ней и протянул руку, чтобы помочь. Она с пренебрежением отдёрнула ладонь. — Сядь! — тут же взорвался он. — От тебя одни проблемы! Она позволила довести себя до кровати и усадить. Матрас оказался слишком мягким, и она едва не упала, но он удержал её за руку. Антонин наклонился и начал быстро наматывать на руку испачканные бинты. В этот момент дверь открылась, и вернулся помощник с большой аптечкой. Набор был похож на тот, что был у Драко в её первую ночь в его доме. — Перевяжи её, только аккуратно, — Долохов поднялся и отошёл в сторону. Мужчина опустился перед ней на колени. Его можно было бы назвать красивым, если бы он постоянно не хмурился. У него были иссиня-чёрные волосы и поразительно светлые глаза. На щеке виднелся длинный шрам. Он вымыл руки из флакона со спиртом и приподнял её ногу. Вероятно, он уже сталкивался с чем-то подобным раньше. Мужчина коснулся пореза и цокнул языком. Долохов чуть закатил глаза и практически выпроводил Томаса за дверь. — Следи за ней, — сказал он, предупреждающе указав пальцем. — Если что-то случится, отвечаешь за неё головой. Мы отъедем. Дверь захлопнулась, и Гермиона перевела взгляд на мужчину, сидящего перед ней. На вид ему было около сорока, возможно, чуть меньше. — Как вас зовут? — спросила она. На его губах появилась усмешка, но он продолжал молча обрабатывать её рану. Место пореза пульсировало, и Гермиона зашипела от боли. Мужчина наклонился и подул на рану, и она замерла, поражённая выражением сочувствия на его лице. — Почему вы работаете на него? — слова сорвались быстрее, чем она успела обдумать. Его светлые глаза поднялись, чтобы заглянуть в её лицо. Что-то неуловимо промелькнуло в его взгляде, и он снова погрузился в работу. Его движения отличались от тех, что вчера неумело демонстрировал Долохов. Этот мужчина точно знал, что делает, и это, к её ужасу, напомнило, как Драко заботился о ней после избиения. Он положил её ногу себе на колено, сидя на полу. — Терпи, — попросил он. Он надавил на рану, и Гермиона согнула спину, издав яростное шипение. Несколько раз сменив ватку, он удалил гной и остановился, когда убедился, что кровь идёт только из раны. Её руки дрожали, она судорожно вздохнула и вытерла слёзы. — Молодец, — произнёс он, закончив перевязку и собрав испачканные бинты. — Вечером я ещё раз осмотрю рану, чтобы убедиться, что заражение не вернулось. Мужчина легко поднялся с пола и начал собирать все лекарства в большую аптечку. Гермиона почувствовала, как её ноге стало легче — вероятно, он нанёс на место пореза что-то охлаждающее. Его взгляд скользнул по её ноге, и он приподнял её платье ровно до колена, осматривая рассечённую вчера кожу. Со вздохом он достал рулон ваты и флакон и осторожно протёр лодыжку. — Извини, — произнёс он. Гермиона замерла в полном изумлении. Ведь это он вчера толкнул её и теперь осознавал, что причинил ей боль. Мужчина отошёл и сел в кресло, оставив её одну на кровати. Его светлые глаза внимательно следили за ней. Хотя он работал на Долохова, казалось, что он искренне желал ей помочь. — Спасибо, — тихо пробормотала она. Гермиона устроилась поудобнее и осторожно опустила ногу вниз. После бессонной ночи её голова начинала гудеть, и она потёрла виски, пытаясь снять напряжение. — Ложись спать, — мягко сказал он, звуча почти заботливо. — Тебе придётся здесь долго жить. Гермиона вновь взглянула на него, обдумывая ситуацию и закусив губу. Он отличался от других похитителей, по крайней мере, ей так казалось, исходя из его действий. Решившись, она придвинулась ближе, надеясь на удачу. — Я чувствую, вы хороший человек. Помогите мне, — попросила она. — Я скажу Драко, что вы не виноваты. Он неожиданно улыбнулся, его светлые глаза заискрились смехом. — Мисс Грейнджер, ложитесь спать. Я всё равно никуда не могу выйти. Она разочарованно выдохнула. Глаза нестерпимо слипались, а усталость уже не позволяла спорить и защищаться. Она решила, что лучше уснуть под взглядом этих глаз, обладатель которых позаботился о ней, чем рядом с Томасом. Она лучше умрёт без сна, чем забудется рядом с этим блондином. Она встала и подошла к краю кровати, откинув одеяло. Аккуратно села и устроилась поудобнее, закинув ноги. Приподнялась на подушке, а мужчина продолжал сидеть в той же позе, лёгкая улыбка всё ещё играла на его губах. — Как вас зовут? — спросила она, её язык уже едва шевелился. — Брайан, — представился мужчина, и его глаза блеснули. — Очень приятно, Брайан. Уверена, что в другой ситуации наше знакомство прошло бы куда лучше, — пробормотала она и легла на подушки, оставляя его лицо в поле зрения. Её мозг уже отказывался работать, тело стремилось к мягкому теплу кровати. Она сонно моргнула. — Брайан, моё предложение в силе. Помогите мне. Последнее, что запомнила Гермиона, — это стремительная улыбка на его лице.

☂

      Казалось, что она проспала целую вечность. Её организм боролся с усталостью, слабостью и тянущей болью в ноге, которая теперь почти не ощущалась. Гермиона осторожно приподнялась на кровати, пытаясь оглядеть тёмную комнату. Из кресла поднялся мужчина, потянулся и подошёл к двери, чтобы выглянуть наружу. — Проснулась, — сообщил он, и только по его голосу она узнала Брайана. Гермиона села, заметив сложенную одежду на одеяле. Брайан закрыл дверь и вернулся к ней. — Переодевайся. Хочу посмотреть твою ногу, — спокойно предложил он. Гермиона проглотила ком в горле и снова окинула взглядом комнату. — Сколько времени? — спросила она, чувствуя себя потерянной. — А что это изменит? Как ты себя чувствуешь? — Брайан наклонился к её лицу. — Голова ещё болит? Она раздражённо закатила глаза, решив, что с неё хватит этих игр. Откинув одеяло, она поставила ноги на ковёр, понимая, что может стоять. — Отвернитесь, — попросила она, не надеясь, что он послушается. Он тут же отошёл к окну, отодвинул шторку и выглянул наружу. На улице было уже светло или ещё темно, она не успела понять, так быстро он зашторил окно обратно. Гермиона внимательно наблюдала за Брайаном. Быстро сняла пиджак и платье, натянув мужские штаны и длинную футболку. Мельком обнюхав её, убедилась, что одежда принадлежит не Томасу. Она уже надышалась его запахом в машине. — Ты оделась? — уточнил он не оборачиваясь. — Да, — ответила она, поправляя штаны и закатывая длинные штанины, чтобы не спотыкаться. Он вернулся, сел у кровати и начал разматывать бинты. Его глаза были усталыми, под ними залегли тени. Осторожно протёр порез, снова нанёс мазь и сменил почти чистые бинты. — Не вставай с постели, — предупредил он. В этот момент дверь открылась, и Гермиона чуть не застонала от раздражения. В комнату вошёл Томас с подносом еды, поигрывая неприятной улыбкой. Брайан коротко взглянул на него, встал, собрал аптечку, убрал её к двери и передвинул столик от кресла к кровати. Проходя мимо, взял Томаса за плечо. — Не трогай её. Томас закатил глаза. — Ну хоть ты не начинай, — подмигнул он Гермионе. — Мы уже подружились. Брайан вздохнул, отошёл к двери и быстро вышел. — Ну ты и соня! — покачал головой Томас и поставил на столик поднос с завтраком. — Ешь. Не бойся, не отравлено. Хотя, если хочешь, могу попробовать, чтобы ты не слишком сильно переживала. Голод скрутил её желудок, и она с неприязнью смотрела, как он зачерпнул ложку каши и сделал вид, что собирается её съесть. Заметив её реакцию, он засмеялся и вернул ложку в тарелку. Затем он отошёл от кровати и сел в кресло. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и взяла ложку, ещё тёплую после его прикосновения. Он с жадностью наблюдал, как она зачерпывает первую порцию и отправляет в рот. Каша была горячей, значит, где-то рядом есть кухня или что-то подобное. А значит, здесь есть люди. Она перевела взгляд на дверь, затем на окно. Он проследил за ней и снова рассмеялся. — Я сам готовил твой завтрак. Прости, я не повар, но что-то умею. Здесь больше никого нет, Грейнджер, — сказал он с усмешкой. Томас с довольством наблюдал, как её лицо вытянулось от разочарования. — Где мы? — устало спросила она, чувствуя, как пресная каша скользит в её желудок, согревая его. Лучше так, чем умереть с голоду. — Какая разница? Это непопулярный отель, уже закрытый для посетителей, мы иногда используем его как базу, — он сложил руки на животе, наблюдая за ней. — Считай эту комнату своим домом. Она закончила с кашей и принялась за чашку с тёмным напитком. Это был растворимый кофе ужасного качества, но всё же лучше, чем ничего. Её ноги замёрзли, и она поставила их на кровать. Томас, удобно устроившись в кресле, достал телефон. — И что теперь? — спросила она, раздражённая его спокойствием. — Ты сидишь здесь и ждёшь. А мы будем тебя охранять, — ответил он, внимательно глядя в телефон и запуская какую-то игру. — Ну что, теперь жалеешь, что устроила пожар? Теперь даже поссать будешь ходить с нами. Кстати, не хочешь писать? Он с надеждой посмотрел на неё и улыбнулся. Гермиона, закатив глаза от брезгливости, почувствовала, что ей действительно хочется в туалет, но лучше уж умереть от разрыва мочевого пузыря, чем сходить при нём. Она надеялась, что Брайан вернётся, а она дождётся его. Томас сидел в кресле, увлечённый игрой в телефоне, а Гермиона лежала на кровати, подложив под спину подушки. За окном царила темнота, и это означало, что она проспала весь день. Томас включил торшер рядом с собой, потянув за сонетку. Гермиона раздражённо вздохнула, в который раз осматривая комнату. Он улыбнулся, переводя взгляд на неё. — Скучно тебе, да? Могу устроить тебе развлечение, — его язык скользнул по губам, соблазнительно изгибаясь. — Не бойся, не оставлю следов, я буду нежен. Тебе обязательно понравится. Гермиона натянула одеяло, пытаясь заглушить подступающую тошноту и страх. Его слова казались по-дурацки безобидными, но сердце её сжималось, а внутренности скручивались от тревоги. Беззащитная, неспособная дать отпор, если бы он решил воплотить свои угрозы. Гермиона закрыла глаза, и перед её мысленным взором появилась роза без шипов, которую когда-то подарила Нарцисса. Одно прикосновение, и лепестки розы осыпались бы, исчезнув в ливневой канализации. — О, не фантазируй молча, — он отложил телефон и придвинулся ближе. Дверная ручка повернулась, и Гермиона с надеждой взглянула на вход. В номер вошёл Долохов. Он хмуро кивнул Томасу, и тот тут же покинул комнату. Антонин остановился посреди комнаты, глядя на её пустую тарелку и напряжённо сцепленные руки. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он участливо. Гермиона не сдержала смешок, чувствуя облегчение, потому что Томас ушёл. — Этот номер уже не пройдёт. Долохов прищурился и сел рядом с ней на кровать. Она подтянула ноги к себе, избегая его прикосновения. — Почему тебя ищет сам Гарри Поттер? — устало спросил он. Гермиона хмыкнула, наслаждаясь его нахмуренными бровями. — Тебе следовало бы подумать, что ты делаешь, Антонин. Моя подруга — его невеста. Да, та самая, которую вы оставили в переулке. Он раздражённо провёл руками по лицу, бормоча ругательства себе под нос. Долохов долго сидел, уставившись на ковёр, а она наблюдала за ним. — Меня ещё можно просто вернуть. Я никому не скажу, что произошло. Я даю вам последний шанс всё исправить, — предложила она ровным и спокойным тоном, стараясь его уговорить. Долохов резко поднялся, чем напугал её, но она не подала виду. Не глядя на неё, он вышел из комнаты. Вскоре в номер вернулся Томас, уже без своей мерзкой ухмылки, и сел в кресло, достав телефон. Гермиона откинулась на кровать, скрестив руки. Её взгляд блуждал по номеру, каждый дюйм которого был изучен её глазами наизусть. Долохов может сломаться, если попробовать зайти к нему с другой стороны. Вряд ли ему теперь нужны деньги. Теперь для него главное — сохранить жизнь. Если её ищет Гарри Поттер, то Джинни точно в безопасности. Так чувствовало её сердце. А значит, и Драко её ищет. Она старалась не обращать внимания на громкие звуки телефона Томаса, с трудом сдерживая слёзы. Ей нужно было остаться живой для Драко, и она лишь надеялась, что организованный ею пожар поможет ему найти её.