Часть 1

Холод ужасный снова пробирается через тонкий свитер, за кожу кусает больно и прямиком в уютную кухню забегает. Костя это игнорирует, делая очередную затяжку. На падающие вниз снежинки даже заглядывается, с детства его еще такое волшебство завораживало. А снег этот красивый все падает и падает на землю окровавленную. Кащей против воли усмехается, пепел стряхивая. Казань родная в крови уже давно погрязла из-за таких как он. Теперь на каждом углу людей невинных опасность поджидает, а затем в горло впивается острыми когтями. Выживают здесь только сильнейшие и хитрые. Костя, к счастью, сразу в две эти категории попадает. Мужчина глубокую затяжку делает, подставляя лицо навстречу холодному ветру. Чтобы таким стать, он себе дорожку страшную вытаптывал долго, по головам шел, не брезговал даже самыми грязными методами. А сейчас он вот такой. Много хорошего утратил, много плохого приобрел. Но, пожалуй, что-то прежнее у него все-таки осталось. И Кащей в этом каждый раз убеждается, когда Женю свою на пороге их общей квартиры видит. Уставшую, замерзшую, немного недовольную из-за противных коллег, но уже такую привычную и родную. Костя улыбку даже не пытается скрыть, ведь на кухне совсем один стоит. Сейчас можно и поулыбаться, и хорошие времена повспоминать. Он Женьку уже как четыре года рядом с собой держит, еще и ухватился так крепко, что не оторвать теперь нахала этого. Сейчас довольный сидит, но все равно вспоминает иногда события четырехлетней давности, когда новые чувства нахлынули и он их в водке топил. Так старательно топил и проблемы в этом не видел поначалу. Потому что Кащей запутался, потерялся, как пацаненок мелкий на районе. Кащей лжет себе очень искусно, сам даже порой таким умениям удивляется. Маленький Костя всегда был одинок, уже чуть подросший пацан был одинок и диковат, взрослый, отмотавший срок мужчина по-прежнему был одинок и уже чересчур жесток. Он на дно медленно, но верно опускался. Костя нуждался в любви и поддержке, которых был лишен. А вот Кащею это уже к черту не нужно было. Он себя в этом уверял, ложь в башку темную вдалбливал очень усердно. А потом все крахом пошло. До сих пор Кащей с ухмылкой вспоминает, как на этой кухне один сидел и курил бесконечно. Думал много и долго, пил тоже много, мебелью от эмоций нахлынувших кидался. Соседи негодовали, а Костик страдал. И все из-за девчонки этой противной. На самом деле ни разу таковой она не являлась, просто не понравилось Кащею, что из-за нее все привычное рушиться начало. А Женечка хорошая очень, нежная, но иногда может на эмоциях таких грубостей наговорить, что ссориться они начинают еще сильнее. И даже после таких скандалов и нескольких выкуренных сигарет Костя идет на кухню и ее любимый чай заваривает. Поначалу, конечно, все было не так, потому что это Кащей. Изначально он считал абсолютно правильным и нормальным после таких вот ссор пропасть на пару дней и обязательно напоследок такого наговорить, что Женька потом на балкон уходила и оставленные им сигареты курила. А потом переклинило вдруг его. Винит он в этом, конечно же, Женю. Она голову ему вскружила, ресницами длиннющими похлопала и все, пропал Кащей. Автора такое не устраивало совершенно. Это он сейчас уже привык, переосмыслил все, принял, а тогда рвал и метал. И привычно пил. Потому что только так можно было забыть на пару дней про Женю эту. А потом опять все по новой… Надоедало это все ему ужасно, ведь девчонка все ухаживания отвергала. Видела ведь прекрасно, что он собачонкой верной бегал за ней, а все равно нос воротила. Иногда давала чуть поближе подойти, насладиться таким событием, еще ведь и улыбалась нежно, а потом снова отстранялась. Костя бесился, а если он бесился, то страдали все. Универсам это уже давно усвоил. Пацаны тогда все нахмуренные и озадаченные ходили, когда Кащей в очередной раз их чуть не убил за пустяк сущий. Они все гадали, сплетничали похуже девчонок, а старший их в то время к подъезду старому шел, но чаще всего на половине пути разворачивался и обратно к себе уходил. И кружился он в аду, который сам же и создал. А Женечка только головой осуждающе качала на все это и дальше шла тетради проверять. Она ведь у него учительница математики, которая только в школу недавно пришла, ей надо работать, стараться, а не этого уголовника к себе подпускать. Когда все наперекосяк пошло, Женька ведь тоже беспокоилась, тряслась. Подпустила все-таки, позволила себя обнимать, целовать, рядом быть. Неправильно это, но почему-то так приятно. Сложно было принять все неизведанные чувства, сложно было приживаться. Времени они много потратили, чтобы придти к тому, что сейчас у них есть. Кащей тогда думал, что ничего не получится, не сможет он с женщиной нормально жить, не сможет быть с ней любящим. И ведь правда не мог поначалу, а потому и посуда билась, и мебель летела, и слова грубые слетали с уст. И Женечка уходила. А потом ведь снова приходила, когда Кащей побитый к ней на квартиру приползал. Учительница молодая плакала тогда от обиды и злости, но все равно раны обрабатывала, а затем позволяла обнимать себя. Кащей снова улыбается, судьбу благодарит за шанс такой. Удивительно правда, что за все поступки страшные он получил не наказание, а подарок. Но Костя прекрасно знает, что когда-нибудь он расплатится за все. Все расплатятся. Мужчина сигарету выкидывает и морозный воздух вдыхает. Ну и пускай. Потом разберется. —Костя, ну как в морозильнике. Тебе что, жарко стало? — девушка бурчит недовольно, все время одеяло на плечах поправляя. Кащей хмыкает, но окно послушно закрывает. Не любит Женечка его холод, она вообще много чего не любит, вечно нос на все морщит, а он терпеливо ворчание ее слушает. Привык за четыре года то. — Прости, мерзлячка, — мужчина в висок ее поспешно целует, а затем старый чайник на плиту ставит. Любят они так вечером приползти на кухню и болтать обо всем. Костя старается вечерами находиться здесь, а не на улице, но не всегда получается. Девушка смирилась. Вместо лекций она теперь только цыкает недовольно и молчит. А он ведь всегда пытается бесшумно заходить в квартиру, Женьку свою боится разбудить, а она специально не спит, ждет. — На работе как дела? — интересуется абсолютно искренне, потому что девушка любит о работе поговорить, про учеников рассказать, на коллег пожаловаться. И так забавно она это рассказывает, ругается, руками размахивает, а Костик любуется все. — Да на нашем болоте все как всегда, — Женя посильнее в одеяло укутывается. — Старые эти грымзы уже достали меня. Ну на кой черт они в школе нужны? Посидели и хватит, на пенсию пусть идут. Уже сколько лет учеников кошмарят, а я особо впечатлительных успокаиваю. Костик все кивает, вместе с Женечкой старушек материт, чтобы поддержать. Не любит он вообще учителей, они на его памяти все противные, но Евгения не такая, конечно же. Она работой живет, детей так любит, что некоторых даже к ним в квартиру водит, кормит так, как Костю не кормит даже, на свои деньги сладости покупает. Мужчине не нравился поначалу такой расклад, не особо то ему и интересна судьба левых детей, но Женечка ведь другая… — А беспризорники твои как поживают? Спиной снова чувствует взгляд укоризненный. Евгения никому не позволяет детей обзывать, всегда до последнего защищает, с другими ругается. — А ну прекращай. Никакие они не беспризорники. У каждого сложности всякие бывают. Детям и подросткам помогать надо, а не на дно их утаскивать. Костя вздыхает, молча ставя на стол кружку с чаем, а затем идет искать запасы печенья и конфет. Прекрасно ведь понимает, что конкретно Женя в виду имеет, но как всегда решает игнорировать. Взгляды их вряд ли уже сойдутся когда-нибудь, поэтому Кащей предпочитал сглаживать углы. К счастью, это он делать умеет. — Не дуйся, — мужчина в кончик носа девушку целует, а она демонстративно морщится. Ей же надо недовольство свое показать, Костя это уже как данное принимает. Но в отместку все же за бок щипает ее слегка. — Я, может, наоборот переживаю. Уже как неделю к нам никто не заходит, еду мою не поедают, конфеты не уплетают. Ну, что за дела, а? Женька в ответ только глаза свои голубые закатывает, делая глоток горячего чая. Их квартира и вправду в какой-то момент стала укрытием для подростков с ебанутыми родителями. Кащей бесился поначалу, а потом в положение все-таки вошел. У самого то родители далеко не ангелами были. Но все равно мужчина иногда позволял себе ворчать, когда видел, что очередной шкет его суп любимый поедал. — А что не так говорю? У детишек твоих аппетит бешеный, — Кащей конфету от обертки избавляет и девушке отдает. Сам то сладкое не ест почти, но уже привык все конфеты скупать для Женьки. — Да ты от них и сам не далеко ушел то. А дети должны хорошо питаться, растущий организм же. Девушка еще глоток чая делает, а затем и вовсе глаза в пол отпускает и замолкает окончательно. Костя напрягается слегка, он ее уже полностью успел выучить. — Выкладывай, — как всегда твердо, уверенно. Кащей проблемы женщины своей тоже решает, потому что это его обязанность. И как бы не противилась Женька, своего мнения он не поменяет. — Да там у девочки проблемы. Бьют родители, — вздыхает грустно, потому что сложно ей спокойно говорить о подобных вещах. Это Кащей с безразличным лицом о таких ужасах говорить может, что Женя порой задумывается о покупке успокоительных. — Уже не знаю как ей помочь, как правильно подойти. Она грубая немного, нервная, даже дикая слегка. — Тебе конкретно грубила? — смотрит пристально, узнать все хочет. Раньше Женя такого взгляда побаивалась, а сейчас в ответ специально смотрит, зрительный контакт пытается удержать. — Ой, ну перестань. Неужели с девочкой разбираться пойдешь? — Делать мне больше нечего, — Костя ловко у нее из-под носа чашку ворует и глоток делает. Неизменно морщится, потому что Женя любит кипяток хлебать. — Если вдруг приведешь ее к нам, то просто потолкую, объясню, что разговаривать нельзя так. Женька тянется его по плечу ударить, но Кащей ловко женскую руку перехватывает. И смотрит в ответ, улыбается еще при этом хитро. — Она ведь девочка. Нельзя так. — А я по доброму буду, — уверяет ее, но в ответ только на взгляд скептический натыкается. — А ты умеешь разве? Костя вместо ответа свободной рукой за ножку стула хватается и резко к себе притягивает. Старая мебель неприятно по полу скрипит. Девушка от неожиданности вскрикивает и за парня крепко хватается. Тот, конечно же, придерживает Женечку свою да в глаза голубые заглядывает, улыбается очаровательно. — Ты ведь знаешь, что умею, — с нежностью убирает за уши прядь каштановых волос. Раньше они у Женьки совсем короткие были, а сейчас уже ниже плеч. — Я с тобой самый добрый, правда. И девушка не смеет даже спорить. Действительно ведь пытается быть с ней другим, не жестоким и хладнокровным авторитетом, а обычным Костей. Но быть другим, влюбленным, добрым было настолько в новинку, что поначалу и не получалось даже, не мог просто переступить через себя, не привык. Кащей мысленно благодарил Женю за терпение, за то, что при первом провале не ушла, а постаралась достучаться. И ведь достучалась. Именно поэтому они сейчас здесь сидят и смотрят друг на друга влюбленными глазами. Женька гладит холодной рукой по щеке чужой, а Костя еще более довольным становится. Ластится все, ее вторую руку поцелуями нежными осыпает. — Мне еще тетради проверять, — тихо говорит Женя, когда потрескавшиеся губы Кащея до запястья ее касаются. — И ужин надо приготовить. А Костя не слушает. Он ее приподнимает слегка, заставляет к себе на колени сесть. Горячие ладони привычно под футболку лезут, худощавое тело поглаживают. Женя губу прикусывает да посильнее к телу мужскому прижимается. — У нас холодильник полный еды, — хрипит Костя, а затем за шею бледную кусать ее начинает. Женька с трудом тихий стон подавляет. — Тетради успеешь проверить. — Тебя заставлю. Кащей что-то неразборчивое мычит, а в следующую секунды в такой желанный поцелуй утягивает. Девушка отвечает, за губу нижнюю кусает его специально, пятерню в кудрявые волосы запускает. Костя млеет от всех ее действий. Даже спустя четыре года у него внутри фейерверки взрываются, когда она на поцелуи ему отвечает, когда обнимает, когда обнаженная лежит под ним. Невольно вспоминает их первый поцелуй. Женька тогда ждала его до ночи, напугалась ужасно, а он пришел побитый. Но вместо лекций получил поцелуй. Первая инициативу проявила. Неумело целовалась, но так искренне, что парень аж растерялся поначалу. И ведь Кащей в ту ночь был самым счастливым, пускай и ужасно побитым. — Костя… — она чуть отстраняется, дышит тяжело. А мужчина лицо ее раскрасневшееся целует, футболку задирает. Он все никак насладиться не может, все ему мало. Но звонок в дверь их прерывает. Женька вздрагивает, глазами испуганными на Кащея глядит. Почти каждая семья в Казани боялась таких ночных гостей. — Ну, кого там принесло? — цедит сквозь зубы злобно, аккуратно убирая с колен Женю. Раздражение охватило полностью. Не любит Кащей, когда его прерывают, совсем не любит. — Здесь посиди. И он уверенным шагом направляется в коридор, точно зная, что нежданные гости отсюда как угорелые будут бежать после встречи с ним. А потом Кащей, довольный собой, пойдет Женю успокаивать, она ведь трусиха у него. Мужчина в глазок предусмотрительно смотрит. Вот только вместо наркоманов, алкашей или бандитов вроде него он видит знакомые побитые рожи. Костя вздыхает недовольно. Есть у него сильное желание дверь не открыть, на произвол судьбы бездарей этих бросить, однако в последний момент решение свое быстро меняет. Наверняка из-за девчонки, сидящей на кухне, он такой размазней стал, жалеть еще других начал. Кащей головой недовольно качает, а затем, скрепя душой, все-таки дверь отворяет. Адидас впереди стоит, покачиваясь слегка. Позади него Зима Турбо с окровавленной башкой придерживает, а Маратик рядом стоит, грустный такой. И все вчетвером молча смотрят на своего старшего, будто собаки побитые какие-то. — Ну, че? Мне, может, вас всех добить, сука? — шипит он зло, на косяк двери опираясь. Больше всего, конечно, убить хочется Адидаса, потому что он единственный знал адрес Кости, он их сюда привел. Кащей не любил никого водить в квартиру свою, ведь здесь женщина его любимая жила, а ее он с самого начала пообещал защищать, именно поэтому запрятал так и молчал. — Кащей, там ситуация одна произошла с Разъездом, — Вова горло прочищает, неловко потирая шею. — Этим больше всего досталось, а тут дом твой рядом. В общем, я подумал… — Не умеешь ты думать, — грубо прерывает Костя, за больное плечо друга хватая. Скалится опасно, щурится еще так хитро и угрожающе. Точно разбор полетов прямо здесь устроит. — Я вам че, в медсестры записался? Мне, может, вам еще чайку заварить, блять? Марат аж сжимается слегка, в сторону все смотрит. А Костя зол. Они там на улице устроили невесть что, к нему домой пришли, а он не в курсах вообще. Так бы и прописал всем в фанеру по очереди, но останавливается вовремя, ведь слышит тихие шорохи за спиной. Женя осторожно в коридор выглядывает, в недоумении на мужчину смотрит. Боится. — Жень, на кухню иди, — строго произносит, но в ее сторону не поворачивается даже. Наблюдает за удивленными лицами пацанов. — Может, помощь нужна? — неуверенно протягивает девушка, руки нервно заламывая. Женечка она ведь добродушная такая, всем ей помочь надо, каждую дворняжку она домой тащит. Костю это бесит до дрожи. Так они и стоят несколько секунд молча. Кащей всех тяжелым взглядом обводит и цыкает напоследок погромче. Хочется же ведь дверь перед ними захлопнуть, но не получается почему-то. Точно влияние Жени. — Ну, заходите, гости дорогие, — привычно язвит. — Сейчас разговоры будем разговаривать. Пацаны неловко в квартиру вваливаются, Женьке в знак приветствия кивают. А та поначалу даже не знает как к ним подойти, боится лишнего сказать. Они ведь пацаны уличные, чужие совсем, понятия им дороже всего. Это с Костей она может говорить свободно, любой быть. — Ванная прямо по коридору, если нужно. Вы располагайтесь, а я пока за аптечкой схожу, — она еще раз быстро осматривает их, губы поджимая. Все в крови, уставшие, жестоко побитые. У Женьки сердце кровью обливается. — Вы голодные? — Немного, — тихо отвечает лысый паренек, параллельно помогая своему другу снять куртку. Тот едва на ногах уже стоит. А Кащею, видимо, такое совсем не нравится. Он к девушке ближе подходит, за талию притягивает. — Обойдетесь. Еды нет. — Все у нас есть, — недовольно бормочет Женька, но к мужчине все равно прижимается. Ей так спокойнее. — Ты лучше иди чайник поставь, остыл уже наверняка. — А еще что? Женя медленно в его сторону голову поворачивает и взглядом недовольным впивается. — Костя… Кащей отступать ни разу не собирается. В ответ своими чернющими глазами смотрит, уголки губ приподнимает. Уж очень любят они зрительный контакт, утопают в глазах друг друга. Женька хмурится, незаметно для остальных Кащей за руку щипает. Тот тем же отвечает. Пацаны на пороге стоят, мнутся. Ожидали вообще что-то вроде притона увидеть, а тут вполне себе квартирка приличная да еще и девушка эта. — Иди за аптечкой своей, — сдается все-таки. Женя победно улыбается и через мгновение исчезает в гостиной. Костя наконец поворачивается к пацанам. — Долго стоять будете, как истуканы? Вперед идите уже. — Спасибо, Кащей. Выручил. Мужчина еще раз смеряет их нечитаемым взглядом и плетется на кухню. — Нормально себя ведите. И ведь прекрасно понимают, что старший под этим имеет ввиду. Проходят они вперед тихо, не смеют даже слово сказать про произошедшее или просто наругаться от души. Эти колючие взгляды Кащея и девушка незнакомая очень сковывают пацанов побитых. Вахит и Валера по сторонам смотрят, интерьер простенький разглядывают, а Марат поближе к Вове на чуть скрипучий диван присаживается. — А кто это вообще? — спрашивает совсем тихо, пока Женя в другую комнату убегает. — Я откуда знаю? Сиди молча. Марат мгновенно замолкает и невольно выпрямляется, когда Женя наконец приходит с полотенцами и пачкой бинтов. Выглядит девчонка уставшей, но доброй такой, что снова неловко как-то становится. Она все бегает перед ними, осматривает внимательно, аптечку свою огромную раскрывает, пока Кащей на кухне посудой гремит и ругается. Все четверо, признаться честно, от квартиры старшего совсем другого ожидали. А тут все как у семейных людей, но Кащей то человек совсем не семейный. Вроде… — Есть какие-то серьезные травмы? — Турбо по голове ударили, — Адидас указывает в сторону кучерявого парня. — А остальное все по мелочи. Тут Вовка, конечно, приврал чуть-чуть, чтобы раньше времени не пугать девушку. Столь кровавые подробности ей незачем рассказывать. Женька кивает и молча в сторону Валеры направляется. Голову его дурную осматривает очень осторожно, извиняется по сто раз, когда Турбо шипит болезненно. Адидас за ее движениями умелыми наблюдает и почти сразу догадывается откуда она опыта такого понабралась. — Я тебе еще таблетку обезболивающую дам, — говорит она, заканчивая накладывать повязку на голову. — У нас, к счастью, осталось еще. Турбо тут же протестовать вяло начинает: — Не стоит. Ниче серьезного же… А Женька только цыкает и к Зиме переходит. — Стоит. Мы от пары таблеток не обеднеем уж. Так она и обрабатывает их раны боевые, изредка перебрасываясь короткими фразами. Жалко ей их всех безумно. Смотрит на тела худые и побитые, откормить всех хочет, помочь хоть чуть-чуть. — А вас как зовут? — интересуется Марат, пока девушка ему бровь рассеченую бровь обрабатывает. — Женя. — Евгения, большое вам спасибо за предоставленную помощь, — улыбается как можно добрее с раненной губой, пытается вежливым быть. — Вы наша спасительница. Без вас мы бы точно пропали. Со стороны слышится тихий смешок Зимы. — Джентельмен хренов, — но его, конечно же, успешно игнорируют. Женька от улыбки тоже сдержаться не может. На пороге вдруг злющий Кащей появляется. И никто даже шагов его не услышал. — Прошу к столу, гости дорогие, — объявляет он таким тоном, что пацанам чуть не по себе становится. А Женю это не смущает никак. Она улыбается ему нежно, быстренько все в аптечку складывая. И такой интересной компанией они плетутся на кухню. Девушка тут же заставляет Турбо выпить таблетку. На кухне у них тоже вполне себе уютно, правда накурено слегка. На столе, накрытым чуть потертой скатертью, стоит тарелка с салатом и четыре кружки чая. Кащей даже сахар достал. Женя такое гостеприимство не оценивает, руки на груди складывая. — Ты думаешь они этим салатом наедятся? Пацаны молча наблюдают. — Дефицит в стране, ничего не поделаешь, — мужчина притворно грустно вздыхает да руки в стороны разводит. — У нас еды мало. Это Женечка у него вся такая гостеприимная, вежливая и просто чудесная. Кащей другой. Вот если бы его Женя с работы пришла уставшая, то он бы пошел на кухню и все в лучшем виде сделал. Пацаны не Женечка, поэтому в принципе могут обойтись салатиком и дешевым чаем. — Костя… Адидас их хриплым голосом прерывает: — Да правда не стоит, мы не голодные, — вроде и хотел как лучше, а в ответ на него только две пары глаз зыркнули недовольно. — Из этой квартиры никто не выйдет, пока нормально не поест, — звучит как приговор. Вот только возражать никто не стал, видимо, быстро поняли, что толку от это мало будет. Пока она еду им всем накладывает, пацаны невольно осматриваются. И почти сразу на фотографию в рамке натыкаются. Там Женя и Костя счастливые такие стоят. Вот только свадебная, черт возьми, фотография эта. Здесь у девушки волосы покороче, в платье белоснежном она стоит, а Кащей в костюме приличном. В голове у всех четверых увиденное никак не укладывается. Плохо они своего старшего знают, очень плохо. А когда Женька на стол тарелки кладет, они все на колечко золотое пялятся. Костя это все замечает и усмехается только, глядя на лица их удивленные. — Можете и на мое поглазеть, — мужчина из под свитера вытаскивает тонкую цепочку, на которой точно такое же колечко висело. Интересный он способ ношения обручального кольца, конечно, придумал. Но все они понимают причину. Пока пацаны своих девчонок всюду таскали, показывали кому надо и кому не надо, Кащей о безопасности своей женщины думал, действительно защитить пытался. И вроде как могут они предъявить за это, мол старший от своих пацанов такие вещи скрывает, да только все молчат. — Приятного аппетита, — пацаны, не забыв поблагодарить, в тарелки свои утыкаются. — Евгения, очень вкусно. Вы прекрасная хозяйка, — все нахваливает Марат, вызывая у девушки улыбку искреннюю. Косте такое не нравится, а потому он считает вполне правильным подзатыльник младшему отвесить. — Молча ешь. Тишина только эта не особо то и приятная какая-то, давящая, особенно из-за тяжелого взгляда Кащея на всех, кроме Женечки естественно. На жену свою ненаглядную он смотрит нежно, даже при пацанах старается незаметно за руку схватить, костяшки погладить, в висок поцеловать. Только пацаны замечают все прекрасно, но молчат. — Ты как себя чувствуешь? — интересуется у Турбо девушка, подливая ему чая. — Все хорошо, — Валера чувствует себя немного странно, когда жена его старшего так заботится о них, вечно про состояние спрашивает, еды еще подкладывает. Походу серьезно их откормить решила. — Точно? Может тебе таблеток с собой дать? Голова будет еще точно болеть пару дней. Турбо отказывается, заверяя обеспокоенную девушку, что с ним все будет хорошо. Женя на все это вздыхает громко. Понятное дело, что ничего хорошего с ним не будет. — Милая, думаю, нашим гостям давно пора домой, — Кащей жену за плечи приобнимает. — Темно уже. Намек понятен всем. Пацаны суетится тут же начинают, а слабые возражения Евгении никто вовсе и не слушает. — Я вам пирожков с собой тогда дам! — торопливо говорит она вслед парням, уходящим в коридор одеваться. Кащей за гостями дорогими вслед идет, из последних сил держится, чтобы ноги им всем не переломать. — Завтра как обычно собираемся и вы мне все очень подробно будете объяснять, — медленно так говорит, угрожающе, своим взглядом колючим обводит каждого. — Про Женю кому скажете — всех поубиваю к чертовой матери. И ведь правда поубивает. Костя то слова на ветер обычно не бросает. А тут еще и дело его жены касается. Странно это все, конечно. Кащей сам по себе странный, тайнами весь покрыт, маски всякие эти носят. С Женькой то он, наверное, другой. — Поняли, — Адидас ему первый руку пожимает. — Спасибо, Кащей. И пока они все прощаются, в коридор девушка с полным пакетом пирожков выбегает. Сует их Марату и даже никаких отказов слышать не хочет. Ее поблагодарить в сотый раз они тоже не забывают. — Вы заходите если что, — добродушно она им вслед говорит. — Ага, таким гостям всегда рады, — язвительно бросает мужчина, жену приобнимая. Девушка к нему поближе жмется, улыбается слабо. И за пацанами наконец дверь закрывается. Женечка обнимает его крепко, носом в шею чужую утыкается. Костя в макушку ее целует — уж очень нравится ему так делать. И стоят они в темном коридоре еще несколько минут, наслаждаясь тишиной и друг другом. Кащей никогда бы и в жизни не подумал, что вот с ней ему так хорошо будет, так спокойно. Оказывается семейная атмосфера и ему тоже может удовольствие приносить. — Пошли уже, — девушка нехотя от него отрывается. — Мне еще тетради проверять. — Не денутся никуда твои тетради, — он ее на руки резко подхватывает. Женька охает от неожиданности, а затем смеется тихо, обвивая руками шею чужую. — У нас по расписанию сон. Пока они до кровати идут, девушка пытается возразить ему, но Кащей успешно все игнорирует. — Кость, а я тебя люблю, — шепчет вдруг Женька, укрываясь одеялом. Мужчина в лоб ее целует, аккуратно волосы непослушные за ухо заправляет. Смотрит он на нее и налюбоваться совсем никак не может. — Спи давай. И медленно их квартира погружается во мрак ночной. Костя по традиции перед сном на балкон бредет, да вот только не курит. На небо звездное все глядит и думает беспрерывно. Как все странно и необычно у них получается. Он спустя столько лет стал для кого-то любим. Удивительно…