На поверхности

Гермиона проснулась в полумраке. Сладко потягиваясь и разминая мышцы, она совершенно точно не хотела смотреть на время. Но какая-то ее часть, возмущённая этой распущенностью, заставила протянуть руку и нащупать телефон. 12:21 Немыслимо, недопустимо, вопиюще. И приятно. Выспаться и проснуться без будильника — она даже не знала, что о таком у нее было право мечтать. Каждая клеточка тела наслаждалась блаженной негой, как вдруг она резко распахнула глаза. Пойдешь со мной на свидание? Гермиона издала протяжный стон, закрыв лицо ладонями. За стоном последовало натягивание одеяла до ушей, как будто оно могло укрыть от разного рода неразумных поступков. Неразумных ли? Его встревоженное лицо, когда он еще не понял, что она пришла совершить отчаянную глупость посреди ночи, сменилось воспоминанием о холодных руках. Гермиона неосознанно повторила этот жест, положив ладони на плечи. Его прикосновение было обжигающим. Эта сцена в голове превратилась в колдографию. Попытка найти в себе страх или раздражение не увенчалась успехом — в районе груди разливалось что-то теплое, тягучее и нежное. Что с ней не так? Она пригласила друга с сомнительным представлением о личных границах и нормах допустимого на свидание. В старой пижаме и уггах. Ворвавшись за полночь в его дом без спроса. Ну и кто теперь размышляет об умении соблюдать чужие границы? Диалог с собой прервал настойчивый стук совы в окно — не нужно было быть гением, чтобы догадаться, чья эта недовольная птица песочного цвета с элегантными темно-коричневыми полосками на крыльях. Она с Малфоем явно была одной породы — Гермионе даже показалось, что у совы есть саркастичный изгиб бровей. Отпустив сердитую посланницу, она долго вглядывалась в гербовую сургучную печать. Наконец любопытство (не паника, совершенно точно не паника) взяло верх. Размеренными и нарочито неторопливыми движениями Гермиона вскрыла конверт и развернула письмо. Изящный почерк и короткое послание.

Грейнджер,

хочу напомнить, что ты позвала меня на свидание. Спасибо, что забронировала ресторан «Хикс» в Сохо на 9 вечера. Очень заботливо с твоей стороны.

P. S. Это был сарказм, а не призыв к действию. Ресторан забронировал я. Увидимся там, прилагаю адрес и ближайшую точку аппарации.

Надеющийся, что ты не передумала,

Драко Люциус Малфой.

Гермиона нашла это письмо раздражающе забавным — она даже одернула себя, поймав на блуждающей улыбке. Это будет свидание. И дело не в том, что она пойдет на свидание с Малфоем, а в том, что она вообще пойдет на свидание. На скольких она была? Она вообще была на свиданиях хоть раз в жизни? В голове всплывали приятные образы ужинов с Роном, которые никогда так не назывались. Пойдем поужинаем. Хочешь заглянем вечером в ресторан? Как насчет сходить в бар? Ни одного «я приглашаю тебя на свидание». Формально с Малфоем она тоже этого так и не услышала, потому что ночью ей взбрело в голову взять инициативу в свои руки, но это всё еще считалось свиданием. Гермиона сжала пергамент, сделав глубокий вдох, и хмуро принялась кусать губу. С одной стороны, всё слишком быстро. Ей нужно было хоть немного пожить, чтобы принять факт свидания с Малфоем. Хотя бы чуть-чуть. Возможно, месяц. Или полгода. С другой — она пыталась найти альтернативу сегодняшнему вечеру; завтра вернется Роуз, в ближайшие полторы недели Гермиону ждет строгий распорядок дня: каждое утро, вечер и выходные будут посвящены исключительно дочери, а дни — исследованиям. На компромисс она могла пойти только с последним, но кто ходит на свидание днем? Конечно, она могла бы попросить Джинни или Тео, но тут же похоронила эту мысль — им пришлось бы всё объяснять, а это последнее, чего бы она хотела. Как бы ни терял голову от отношений Тео, в преподаватели его взяли не зря: образ живого воплощения Патронуса (спасибо, Джинни) дополнялся пытливым умом и интеллектом выше среднего. Ему не потребуется много времени, чтобы понять, с кем именно у Гермионы свидание. Джинни устроит допрос с пристрастием и быстро выведет ее на чистую воду, а этого допустить Гермиона не могла. Она сама не понимала, что происходит, а подруга сделает из этого событие, доберется до Малфоя и будет заставлять ее краснеть, пока выпытывает из гипотетического парня — Гермиона поперхнулась — планы на двойные свидания и детей. Мысль позавтракать была встречена сопротивлением — в горло ничего не лезло. Даже намек на еду вызывал тошноту. Но, может, это и к лучшему — на голодный желудок она будет хорошо смотреться в любом из своих трех платьев. Что надевают на свидание с бывшим школьным обидчиком? А с невыносимым другом? Гермиона открыла шкаф и начала старательно изучать его содержимое: чайное летнее платье было слишком простым, шелковое бордовое на тоненьких лямках — неуместным. Выбор был очевиден: черное коктейльное длиной чуть ниже колен и рукавами «летучая мышь». Покойся с миром, Северус Снейп. Примерив его (платье, не Снейпа), она осталась довольна: оно добавляло объем худым рукам, скрывая животик, который всё время заставлял ее немного себя ненавидеть. Гермиона посмотрела на часы. Они услужливо подсказали, что до свидания осталось каких-то семь часов. Ей потребовалась пара секунд, чтобы прикинуть, сколько займет полноценная подготовка к свиданию, а заодно решить, чем она будет заниматься оставшиеся шесть мучительно долгих часов. Сходить за продуктами. Пройтись по скверу. Это помогало не думать. В попытке отвлечься она попробовала занять себя литературой. После четвертой отброшенной книги и рассеянного чтения от этого пришлось отказаться. Можно ли использовать маховик времени, чтобы скоротать пару часов? Эта мысль уже не казалась безумной. Еле дотянув до пяти вечера, Гермиона всё-таки решила начать сборы.

***

Гермиона Грейнджер приходила первой даже на завтраки с Пэнси. И дело не в том, что та ни разу не пришла вовремя. Привычка появляться раньше остальных привилась Гермионе с подросткового возраста: ей становилось неуютно, если не было возможности изучить обстановку заранее. И она всегда садилась спиной к стене. Сейчас Гермиона нервно теребила изящную тканевую салфетку, которую несколько раз сложила и развернула. От нее не укрылся подозрительный взгляд официанта, когда она заказала уже вторую воду с долькой лимона. Наверняка он подумал, что у нее собеседование или встреча с начальником. Или решил, что ее спутник в последний момент передумал и решил не приходить. Как будто она какая-то отчаянная разведенка. До начала свидания оставалось еще полчаса — это подсказали часы над старинной барной стойкой из темного дерева с изумрудными абажурами светильников по бокам. В воздухе витал аромат пачули и гвоздики под стать пристанищу гедонизма, которым в своей голове окрестила ресторан Гермиона. Она поерзала на стуле — второй причине ее раннего прихода. Стулья в ресторанах были ее главными врагами вместе с дурацкими правилами этикета, которые заставляли отодвигать их для леди. Во-первых, никакой леди она себя не считала. Во-вторых, за те редкие разы, когда это происходило, она ни разу не смогла сесть достаточно элегантно. В голове пронеслась каждая неудача, заставляя щеки вспыхнуть. На салфетке уже появилось несколько складок, когда она услышала тихое покашливание и подняла голову. Перед ней стоял Малфой. Хотя сейчас ему больше подходило полное имя — Драко Люциус Малфой. Однобортный антрацитовый пиджак с молочного цвета платком в кармане, идеально уложенные волосы и изучающий взгляд. — Привет, Грейнджер. Она немного замялась: по инерции ей захотелось встать и протянуть руку — так она начинала встречи в ресторанах, когда Уилсон брала ее на ужины с потенциальными инвесторами, чтобы похвастаться героиней войны. — Малфой. — Ты лишила меня возможности продемонстрировать манеры. Обидно. — С легкой усмешкой он отодвинул стул и с грациозностью лебедя сел за стол. Спустя несколько минут они уже сделали заказ: сибас для нее, стейк с кровью для него. Она ждала более изысканный выбор. Еда была божественной, вино — впечатляющим, беседа — удручающей. Они обсудили погоду, планы на неделю, старых знакомых, новости Пэнси и девушку Тео. После разговор зашел в тупик. Спустя несколько безуспешных попыток продолжить ей захотелось прервать этот порочный круг — в конце концов, это ее первое свидание. — Я так не могу, Малфой, — выпалила она. — Прости, но я так не могу. Взгляд Малфоя стал отрешенным, а его палец перестал выводить узоры на основании бокала — движения превратились в постукивания. — Тебе придется пояснить для класса, Грейнджер, — сухо отозвался он. — Я не знаю, как себя вести, — продолжила она. — Мои познания в свиданиях ограничиваются глупыми фильмами, которые мы смотрим иногда с Пэнси. У героев всё идеально получается, но я совершенно не знаю, как делать это самой. Гермиона говорила и в то же время активно разделывалась с сибасом, запивая вновь появившимся в бокале вином. — Мы с Роном никогда не ходили на свидания — просто заглядывали куда-то, болтали обо всем, смеялись над однокурсниками, планировали будущее, один раз сбежали, не расплатившись. Было… обычно, весело и мило, понимаешь? — Я искренне пытаюсь. — Он крепко сжал ножку бокала и сделал большой глоток. — И что нам обсуждать? — она не отрывала взгляда от вилки, которую вертела в руке, пока наконец не отложила ее в сторону. — Квиддич? Погоду? Экономический кризис? Вот что бы ты предпочел: говорить о том, чего не знаешь, или о том, что тебе неинтересно? — Я бы предпочел говорить на свидании с тобой о тебе. Гермиона уронила лицо в ладони. Вот дерьмо. — Прости, — пришлось приложить усилия, чтобы перестать прятаться и снова посмотреть на него. — Ничего. — Малфой сделал глоток. — Если я правильно тебя услышал, помимо того, что ты ограбила ресторан на пару галеонов, это твое первое свидание? К покрасневшим щекам добавилась робкая улыбка. Линии его лица тоже смягчились — теперь он смотрел на нее с интересом и легкой усмешкой. — Только не смейся надо мной, Малфой, — наведя на него указательный палец, она сделала глоток. — Я иногда могу быть, ну… ты знаешь, но я не из робкого десятка, как ты помнишь. Он улыбнулся и легким движением провел пальцем от кончика носа до переносицы, и это заставило ее взглянуть на его руки: длинные изящные пальцы, выступающие вены, широкие ладони — Гермиона машинально облизнула губы. Он что-то говорил. — …А потом его пришлось сломать еще раз, потому что твой удар был поставлен слишком хорошо для тебя и слишком сложно для мадам Помфри. — Тебе ломали нос второй раз, и оба из-за меня? — Улыбка сменилась чем-то средним между грустью и испугом. — О Грейнджер, ты должна собой гордиться. Это было сущим наказанием — постоянно думать о тебе. — Малфой осекся. — Я не это имел в виду. Тогда я думал о тебе не так, как сейчас. В смысле, как тогда я о тебе уже больше не думаю. Она хихикнула. — О, правда? И ты не считал меня идеальной в свои четырнадцать? Никогда бы не подумала, Малфой, — глядя на его смущение, расползающееся по щекам, она громко рассмеялась — на нее обернулись несколько столиков и один официант, но Малфой и бровью не повел: он смотрел на нее с самым самодовольным видом. — Что? Что это за взгляд? — Я надеюсь войти в то ограниченное число лиц, которые могут заставить тебя издавать такие звуки. — Его глаза хитро блеснули, он ухмыльнулся и сделал маленький глоток. В попытке подавить предательскую улыбку она прикусила губу и уставилась на крошки рядом со своей тарелкой. Рядом с его не было ни одной. Надежда сменить тему разговора осталась погребена под пугающим молчанием. Гермиона лишь вздрогнула, когда в глубине ресторана раздался взрыв хохота. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом — Малфой, наклонив голову, внимательно изучал ее. Спустя несколько мгновений его губы тронула мягкая улыбка, настолько искренняя и теплая, насколько и неожиданная. Ей показалось, что стало на несколько градусов жарче. Это или что-то еще заставило заправить локон за ухо, подпереть голову рукой и, пока он внезапно остановил официанта, чтобы обсудить следующую бутылку вина, вглядываться в его черты. Острые скулы, к которым хотелось прикоснуться, чтобы смягчить их, аристократический изгиб носа, пострадавший во имя справедливости, и глаза, в которых пряталась Луна — серый, безжизненный спутник Земли, способный изменить гравитацию. О, ей, кажется, хватит. Гермиона ступила на движущуюся школьную лестницу — твердо решив попасть в кабинет «Просто свидание», она внезапно стала двигаться в другом направлении. Мозг начал подкидывать образы переплетенных рук или взгляды за секунду до поцелуя. В голове снова всплыло воспоминание о той, свободной, версии себя, которой наверняка бы это далось легко. Но это была не она. У сегодняшней Гермионы не было ни той решительности, ни небрежной игривости, и она была уверена, что не сможет приобрести эти качества за один вечер, даже если очень постарается. Ее утягивал этот водоворот мыслей, отчего ей жизненно необходим был воздух. — Всё в порядке? — Она не заметила, как исчез официант и пара серых глаз внимательно и с беспокойством стала изучать ее. — Мы можем… можем выйти отсюда? Он молча кивнул, и вот, словно спустя мгновение, они уже шли к Набережной Виктории: Малфой безмолвно предложил Гермионе руку, не спрашивая, что произошло. — Прости, — слегка покачиваясь, она взяла его под локоть, глядя себе под ноги. — Я вечно всё порчу. — Хочешь сравним биографии? Уверен, ты не права, — рассеянно бросил он в ответ. Нет, он должен понять, что она пытается ему сказать. Гермиона остановилась и повернулась к нему лицом, отпуская локоть. — Послушай. — Глубокий вдох. — Я бы хотела быть как она. Но это не так. Возможно, ты просто идеализируешь ту версию меня, потому что… — Гермиона обняла себя — Малфой попытался снять пиджак и протянуть ей, но она жестом остановила его. — Ладно, соглашусь, она очаровательная. И я не знаю, что ты там себе нарисовал, но уверена, что, вероятнее всего, ты разочаруешься во мне. Какой бы ты меня ни представлял. — Я бы никогда не назвал тебя идеальной, Грейнджер. Собственно, как и она. — Есть много вещей, которые мне в тебе не нравятся. — Прости? — Гермиона возмущенно вскинула брови. — Ты на первом свидании говоришь, что я не идеальная и тебе во мне «много что», — она обозначила кавычки в воздухе, — не нравится? Сомнительный выпад. Скрестив руки на груди, Гермиона бросила воинственный взгляд. Он не ответил — просто сделал шаг вперед, не отрывая глаз и заставляя ее отступить. Тело решило ее предать: по коже пробежали мурашки, так он смотрел на нее. Мысль о том, что сейчас он скажет, что именно с ней не так, злила и одновременно пугала до чертиков. Она и так знала, что с ней не так. Но вдруг он знает что-то еще? — И тебе совершенно не хочется знать, что именно? — Ладно, я подыграю тебе. И что же со мной не так? — она слишком резко дернула рукой, хотя хотела грациозно махнуть, чтобы Малфой наконец раскрыл эту тайну, о которой на самом деле Гермиона знать не хотела. Как и подыгрывать ему. Как и слышать от мужчины, почти первого в ее жизни, с кем она была на свидании, что с ней не так. Малфой усмехнулся и сделал еще шаг вперед, отрезав все возможности к отступлению. Гермиона почувствовала холодный камень за своей спиной. — Не уверен, знаем ли мы с тобой одну и ту же Гермиону Грейнджер, но… Во-первых, у нее слишком много друзей-слизеринцев, что не очень по-гриффиндорски. Ты предала свои идеалы, — начал он. — Во-вторых, у тебя отвратительный музыкальный вкус — даже для магглов. Ну а в-третьих… Что ж, твои волосы… Пока он не произнес последнюю фразу, она почти убедила себя, что это всё — своеобразный малфоевский флирт. Гермиона не верила своим ушам, что сейчас всплывут мальчишеские обзывания, которые похоронили ее самооценку на долгие, долгие годы. — Ты не… — она хотела перебить его, сделать так, чтобы он не произносил окончание фразы, но не успела. — …они были прекрасны. Это какой-то аналог магического шоу «Розыгрыш»? Где-то сидел репортер «Пророка», чтобы запечатлеть момент, как ее кожа превратится в цвет вареного лобстера? — Малфой, ты что вообще… Он не дал ей договорить, как будто опомнившись: — Не в смысле, что ты сейчас выглядишь как-то не так, но… В школе, — тихо продолжил он, — твои волосы. Я думал, что ничего более глупого на свете не существовало. Эта нелепая львиная грива, благодаря которой тебя можно было всегда найти в толпе. Совершенно дикая и неприрученная. Его рука дернулась — как будто он хотел прикоснуться к объекту обсуждения, но вовремя себя одернул. — Что ж, значит, отправлю тебе Патронус, как эта «грива» отрастет, — смущенно буркнула Гермиона. — Ты этого не сделаешь. — Не сделаю? — Она тут же встретилась с ним взглядом: он внимательно ее изучал, поэтому пришлось найти более безопасный объект для внимания. Подошел мигающий фонарь за его спиной. — Тогда к чему вся эта речь? Мерлина ради, Малфой, что это должно значить? — Это значит, что мне надо было поумнеть раньше. Гермиона была безумно счастлива, что они покинули ресторан: она бы обязательно неловко разлила вино, если бы в этот момент у нее в руках был бокал, или уронила на пол нож, и официант бы точно понял, что ей здесь не место. Все происходящее попирало вселенские законы, которые годами создавались в ее голове. Все эти слова, странные признания. Это надо было прекратить в срочном порядке, поэтому она предприняла слабую попытку напустить на себя насмешливый вид: — Ты только что потратил десять минут, чтобы рассказать, каким идиотом был? Тебе стоит рассказать мне что-то, чего я не знаю. — Взгляд переместился с фонаря на ярко-розовую вывеску кофейни напротив. — Посмотри на меня. Не требование. Просьба. Следовать которой оказалось настолько естественно, что это заставило ее громко сглотнуть. — Ты странная, Грейнджер, ты это знала? — Это не так. — Это так. Временами я совершенно не понимаю тебя. Иногда мне хочется рвать на себе волосы — настолько я не хочу соглашаться с собой. Но я не трону их, потому что однажды ты сказала, что они до смешного идеальные. — Он, казалось, обрадовался ее робкому фырканью. — Если ты думаешь, что всё это время в моей голове была только та версия, которая подняла меня на смех и отпустила все мои грехи, это не так. — Нет? — Ну, если только немного, — Малфой склонил голову набок и ухмыльнулся. — Я долго думал об этом и понял, что увидел часть тебя, из-за которой мне захотелось узнать тебя по-настоящему. Чего бы Гермионе сейчас хотелось больше всего? Сбежать? Исчезнуть? Насладиться моментом? И откуда только взялся последний вариант? В людях ей всегда нравились честность и прямолинейность на грани откровенности. Но она не подозревала, что однажды это заставит теребить подол платья и смущаться, будто она всё та же шестнадцатилетняя школьница. — Хватит на сегодня? — Малфой вытянул ее из очередного потока сознания, поправляя рукава пиджака. — Хочешь, чтобы я тебя проводил? Гермиона кивнула: — До точки аппарации, если тебе несложно. Небольшой путь до ближайшего скрытого от магглов переулка они прошли молча. Она почти решилась снова взять его под руку, но одернула себя в последний момент. Трусиха. — Малфой… — Она сделала глубокий вдох и повернулась к нему лицом. — Грейнджер? — Спасибо, — Гермиона с трудом заставила себя посмотреть ему в глаза, которые стали для нее открытием вечера и точкой притяжения. — За вечер. Было… Если он ждал большего, то не подавал виду. Снова эта улыбка. Снова мягкий взгляд. — Было интересно? — Пожалуй. И странно, — Гермиона пожала плечами. — До сих пор не могу поверить, что мы сходили на свидание. Она замолчала на мгновение и подняла руку, чтобы достать палочку. Словно в замедленной съемке, она увидела, как он протягивает свою руку к ней, и не нашла ничего лучше, как похлопать его по плечу. Сгореть со стыда на месте или молча аппарировать? Гермиона выбрала второй вариант.

***

Гермиона Джин Грейнджер была идиоткой. Она считала себя именно таковой, анализируя подходящий к концу день. Сходить на первое свидание и поговорить о бывшем муже? Сделано. Проигнорировать все комплименты и вести себя как школьница? Готово. Попрощаться после свидания, будто они приятели по крикету? Вышло просто превосходно. Она прислонилась лбом к холодной стене. В квартире было тихо, лишь редкие капли подтекающего кухонного крана разбивались о немытые чашки. Гермиона пыталась глубоко дышать и отгонять свежие воспоминания, от которых хотелось спрятаться под кровать и больше никогда не выходить из дома. Незаметно переживание из-за свидания превратилось в переживание из-за плохого свидания. Но разве она сильно хотела ему понравиться? Ей вспомнились его глаза в свете ночных фонарей, легкая усмешка и искреннее сожаление об упущенной возможности. Она. Гермиона Грейнджер, по мнению Малфоя, была упущенной возможностью. По какой-то причине с легкостью получилось представить с ним танец на балу, препирательства в библиотеке (возможно, даже фолиант по арифмантике, запущенный в него во время особенно ожесточенного спора) и скромные поцелуи под трибунами после отбоя. Какими были бы его губы? Пожалуй, мягкими и требовательными. Он бы запустил свои красивые руки ей в волосы… Какого драккла ты делаешь? Гермиона распахнула глаза и поймала себя на преступлении. Вцепившись в подоконник, она улыбалась самой себе. Попытки запихнуть фантазии обратно были тщетны: это больше походило на плачевные старания уместить четыре учебника в школьную сумку на третьем курсе, нежели на элегантное систематизирование миллиона вещей в бисерной сумочке с чарами невидимого расширения. Гермиона перевернулась и сползла по стене с громким стоном: если ей так тяжело с собой, то что будет, когда кто-то решится стать ее парнем? Руки пытались чем-то себя занять — подошла любимая привычка грызть ногти. Спустя несколько заусенцев, разодранных до крови, она положила ладони на холодную плитку пола, закрыла глаза и попыталась унять учащенное дыхание. В момент, когда у нее это уже почти получилось, в окно раздался стук. Гермиона вскочила и практически выхватила письмо из клюва совы. Но это было лишь письмо от Тео: новости о переезде в Хогвартс и приглашение поужинать. Гермиона уже хотела закрыть окно, как увидела конверт со знакомой печатью в ящике для писем. Немного помедлив, она нервно облизнула губы и потянулась за ним.

Грейнджер,

Это Малфой из будущего.

На случай, если сегодняшний Малфой вел себя как идиот и облажался, позволь загладить вину и позвать тебя на второе свидание.

На случай, если этого не произошло (в чем у меня большие сомнения), я бы хотел позвать тебя на второе свидание. Дай знать, какой выбор ты решишь сделать.

Искренне твой, Малфой из любого времени.

Гермиона перечитала письмо шесть раз в попытках найти третий вариант: что делать на случай, если как идиотка вела себя она? Она села на пол, поджав колени и вглядываясь в слова, выведенные каллиграфическим почерком. Оглянувшись, она заметила закатившийся под кухонный островок зеленый карандаш Роуз. Схватив его, Гермиона быстро нацарапала на обратной стороне пергамента ответ.

Малфой,

Сегодня я не получила по свиданиям даже «Выше ожидаемого», поэтому в твоем письме не хватает третьего варианта — на случай, если Малфой из прошлого был хорош, а Грейнджер была собой.

Второе свидание — звучит как план.

Гермиона Грейнджер из настоящего.