***

Болезнь снова победила его и это было ужасно. Второй раз за месяц он ощущал, как ломило кости и сохнут глаза от температуры. Приходилось жмуриться и видеть яркие круги в темноте. Дышал через рот, но это раздражало так, что воздух едва проходил сквозь зажатые зубы. Он не мог спокойно лежать, ведь сделал недостаточно. Всё, к чему он идёт, рушится. Это невыносимо. Этого… Мало. Недостаточно. Он должен работать усерднее. Пытается подняться на ноги, но усталость брала вверх. Он разочарованно шмыгает. Пугод сильно исхудал и с каждым днем тело становилось еще более неподъемным. Он не мог заполучить контроль над собственными действиями. Все его усилия были напрасными. От отчаяния хотелось выть во все горло. Сделал еще один рывок, и его голову пронзила невыносимая боль. Но не жаловался. Он просто продолжал переставлять дрожащие ноги, опираясь о стенку. Ребята рассчитывали на его помощь, и он не мог их подвести. Он чувствовал, что должен делать больше. Пугод не заметил, как начала лихорадочно подниматься его грудь, словно воздух исчезал прямо перед его глазами. Он потел, его тело тряслось от слабости. Он совершенно не осознавал, что происходит. Все вокруг стало слишком темным, и ему казалось, что он погружается в бездну. — Сейчас не время спать! — встревоженно крикнул Пугод самому себе. — Ой… Поспешно прикрыв рот руками, он понял, что сказал это вслух. Мрак окружал его со всех сторон, и он не мог понять, что произошло. Он словно лежал на груде камней, когда его лёгкие кололо от стресса. Пугод всегда склонен был думать логично, искать объяснения любому явлению. Но сейчас все его мысли смешались в калейдоскопе замешательств. Единственное, что приходило в голову — он все-таки уснул. Уставший, он застонал, опустив лицо в опять-таки дрожащие руки. Хотя он вовсе не ощущал прошлой дрожи, боли и чего-либо ещё. — Как можно было так позорно заснуть? — вопрос в пустоту. — Ты отключился. — раздался недружелюбный голос из пустоты. — А? Пугод увидел перед собой… Себя? Сотни мыслей вспыхнули в голове и тут же затухали о «это же сон». На самом деле страх начал немного овладевать разумом. Всё стало каким-то нелепым и абсурдным. — Ты отключился. — Повторил клон Пугода. — Упал в обморок, балда. –Я никогда раньше не терял сознания. — пробормотал он. — Это так странно. Двойник подошел ближе. Лицо его так же скрыто шляпой. Он неодобрительно на него посмотрел? Пугод не мог найти другого выхода, кроме как криво улыбнуться и притворяться, что все в порядке. — Разве тебе не кажется, что если что-то разрушает цикличность, то все идет наперекосяк? — Это… — Молчи! — Грубо прервал его двойник. А вообще, была ли у него мысль? Она мелькнула и исчезла, а Пугод едва успел ее понять. — Хватит нам вредить. Нам? Ему стало плохо. Тошно. Образ растворился перед ним, и сейчас его встречал только свет собственной базы. Истощение вновь накатило с новой силой. Было невероятно жарко. Пытаясь повернуть голову он зашипел от вспышки боли. Над ним склонился Обси. — Я не врач, но думаю, тебе лучше не двигаться. Пугод хотел бы что-то спросить, но сухость в горле не позволила бы, а просто лежать и невнятно хрипеть не хотелось. Через силы он постарался принять сидячее положение, но его поспешили остановить, а сопротивляться не было сил. — Нравится же тебе всё наоборот делать. — безобидно пролепетал Обси. — Он очнулся? Кто-то ещё был в комнате. Не было желания узнавать кто это. Хотелось просто остаться одному. Не хотелось снова видеть себя. Клон был изможденным и усталым, и он задавался вопросом: неужели сам такой же? Но Пугод не замечал проблем со здоровьем у себя. Он был искренне озадачен, почему его иммунная система подводит, ведь он активно занимается спортом и правильно питается. Сон, правда, страдал непостоянством, но разве это была такая глобальная проблема? В своих раздумьях он опять не заметил, как оказался там же, где находился до пробуждения. Клон сидел, сжавшись и прижавши колени к груди. Выглядел беспомощным. Пугод не знал, как подойти и стоило ли это делать. — Нравится убивать себя? Холодок пробежал по коже. Он не был уверен, что услышал это. Прочитал это по губам. Он увидел убитый взгляд. Руки, изорванные до крови, искусанный рот. Ему хотелось отвернуться и не видеть, потому что это не могло быть правдой. — Нравится убивать себя? — повторил настойчиво клон. — Эээ. — Пугоду не находилось что сказать. — Что я сделал? — Нравится убивать себя? — Да надоел! Я не убиваю себя! Мне ни капли неинтересно гнить в гробу! — раздражение натягивалось, как струна. — Много ли успеешь? По инерции хотелось ответить «что?», но за их короткий диалог Пугод понял, что его копия не особо любит, когда отвечают вопросом на вопрос. Пожал плечами, будто это что-то изменило, ведь спина вряд ли видит его. Он отчаянно пытался не зацикливаться на этом вопросе. Но на самом деле его сердце разбивалось внутри. Обычно Пугод просто притворялся равнодушным, чтобы скрыть свои истинные эмоции. Но внутри страдал от страха разочарования и неудач. Это просто невозможно, чтобы все закончилось таким образом… — Я не умру! — Не сейчас. — с прежней отстранённостью в голосе ответил клон. — Может месяц, может три года, а что изменится? — Бред. — Задаю такие вопросы, от которых ты уклоняешься. — Я… — его голос перехватило от эмоций. –… Я не боюсь. — Ты умрёшь. — Как же бесишь. Как со мной люди общаются вообще! В конце концов, отрицать было бессмысленно, что общается он сейчас с самой отвратительной частицей себя. Внутри него таяли страшные мысли, которые он предпочитал игнорировать. Они лишь усиливали его беспокойство и не давали ему покоя. — Ты умрешь! — настойчиво продолжал собеседник, повышая голос. Невыносимо. Он должен проснуться, должен работать, а не тратить время на себя. Что с ним что без него ничего не меняется. Не сделал ничего, чтобы запомниться на века. Года достаточно, чтобы забыть человека целиком. Как плохо от этого осознания. Сколько еще собственных дней он может заполнить бессмысленными делами? Сколько еще ночей он проспит, не испытывая настоящей радости? Слова его собеседника проникают в его душу, раскрывая его самые глубинные страхи. Он пытается сопротивляться, но с каждым произнесенным словом его сомнения вырастают. Он боится признать, что здесь есть правда. Время бежит быстро, и он все еще оказывается в той же точке, не двигаясь вперед. Слезы начинают наворачиваться, но он сдерживает их, не желая проявлять слабость даже перед самим собой. Всегда и при всех старается скрыть свою боль, свои беспокойства под маской безразличия. Кто догадается, что у такого счастливого на вид человека внутри буря из тоски и переживаний. Только один он знает, как ему тяжело. А знает ли? Отрицает свои страхи, потому что сам боится их признать. Пугод не хочет видеть разочарование на лицах своих близких, когда он не сможет достичь своих целей. Каждый день, каждая минута, которую он тратит на повседневные дела, отдаляют его от его истинной сущности. Он понимает, что ему нужно что-то сделать, чтобы оставить отметину в этом мире. Это не просто страх перед смертью, это страх перед потерей смысла своей жизни. Пугод вскрикнул, распахивая глаза, его сердце замирает от неожиданности. Его перестают трясти и звать. Модди смотрит на него с выражением скрытой тревоги на лице. Никто и не заметил бы, но Пугод хорошо его знал. На лице снова появляется та тупая улыбка, которой он обманывает всех. — Привет, Модди. — Пугод пытается забыть, что только что проснулся с горячими слезами на лице. Его голос чуть дрожит. — Что ты здесь делаешь? — Это самый неуместный вопрос за последние пару дней. — Да? — Пугод искренне удивляется. — Единственное, что мне кажется сейчас неуместным, так это твоё нахождение тут. Пугод касается своего лица и чувствует еще оставшиеся тропинки слез. Вот оно что. Теперь он чувствует себя неловко. Что Модди мог наблюдать здесь, пока он спал? — Как давно ты тут? — С утра вожусь с тобой. — А сколько сейчас? — Уже поздний вечер. Пугод сначала не верит. Сомневается. Потом виновато опускает голову и кивает. Ком снова подступает к горлу, будто, то что он излил во сне, было недостаточно. Хотя на деле считалось перебором. — Спасибо, наверное. — Как самочувствие? Он оживился от вопроса. На самом деле он более не чувствовал острой боли. Только он все еще не отдохнул, хоть и спал весь день. — Гораздо лучше. — Пугод старается улыбнуться максимально искренне. Модди дотронулся щеки Пугода тыльной стороной. — Температура не спадает. Могу поздравить, твой организм отчаянно борется с заразой. — Модди хмыкнул. — Оставь меня. Ну, то есть, эм. — Пугод опять почувствовал себя неловко от того, как внезапно это выпалил. — Нет, правда, спасибо, что ты тут на меня время тратишь своё просто… Он чувствует, как его голос перехватывают эмоции и сжимают горло. Как хорошо, что Модди не задает больше никаких вопросов и уходит, кивая на прощание. И слёзы опять идут ручьём без его воли. Как это бесило, что он не может взять над собой контроль. Ничего не изменится. Отдохнёт пару дней, пока болезнь держит его в кровати, и снова начнется круг работы. Всё будет как раньше. Потому что, несмотря на излюбленные Пугодом морали, извлекать выводы получается с трудом.