Глава 2. Путешествие

Бьякуя Кучики пришёл к Рангику на работу на следующий день и пригласил составить ему компанию за обедом в его поместье. Она моргнула несколько раз, а потом спешно выпроводила лейтенанта Ханатаро, с которым обсуждала график ночных дежурств штатных врачей и график плановых операций: несколько специалистов были кто в отпусках, кто на конференциях в отъезде, персонала не хватало, а потому ей самой пришлось взяться за проведение нескольких простеньких операций, помимо тех сложных, что и так бы числились за ней, поскольку относись к её профилю – нейрохирургии.  Ханатаро лишних вопросов задавать не стал, лишь мягко и несколько застенчиво улыбнулся и картинно вспомнил о том, что его ждут в лаборатории.  — Я просила не приходить на работу. Что подумают остальные?  — Мне всё равно. Я думал над твоими словами и понял, что устал прятаться. В конце концов, это недостойно капитана шестого отряда и главы клана Кучики, — признался Бьякуя.  — Предлагаешь мне официальный статус твоей любовницы? Это унизительно.  — То есть быть ею в тайне ты согласна, а обнародовать отношения боишься?  — Отношения?  — Именно. Я полагаю, у нас уже отношения, мы просто не обозначили это. В конце концов, то, что нас связывает, уже давно перестало походить на интрижку. Поэтому да, я предлагаю тебе предать нашим отношениям официальный статус и перестать скрываться.  — Я не готова дать тебе ответ прямо сейчас.  — Это нестрашно. В конце концов, я пришёл сюда пригласить тебя на обед, а не торопить с ответом. Так ты составишь мне компанию?  Рангику согласилась, хотя должна была отказать. Он не давил на неё,  не торопил с ответом, только когда им подали чай, Бьякуя вытащил из внутреннего кармана хаори какой-то бархатный футляр вытянутой формы и положил его на стол.  — Что это?  — Открой и узнаешь, — он пододвинул футляр к ней и Рангику взяла его. Внутри оказалась вытянутая заколка для волос в виде длинной шпильки, сделанной из золота и украшенной розовыми сапфирами и белым золотом. Она напоминала веточку сакуры, только небольшую, в длину заколка составляла сантиметров пятнадцать. Верхушка её была сделана в виде цветов сакуры. Подложка для лепестков из золота, а сами лепестки это камни розового сапфира в обрамлении белого золота по кайме. Ювелирная работа.  — Ты даришь мне украшение? Мы что, в «Красотке»?  — Она была проституткой, а ты врач с одной из самых сложных спецификаций.  — О, и что это меняет? — усмехнулась Рангику, продолжая прокручивая заколку в руке. — Для твоего клана будь я хоть трижды врачом, всё равно останусь нищенкой из Руконгая. Разве нет?  — Они переживут. В конце концов, моя жена была из Руконгая. Образования и диплома она не имела, но мне было всё равно.  — Без шуток, это слишком дорогой подарок, я не могу принять, — Рангику попыталась отодвинуть футляр и вернуть туда заколку, но Бьякуя остановил её лёгким касанием. Он взял заколку и встал ей за спину. Несколькими неуверенными движениями он зачесал её волосы назад руками и подобрал их, формируя пучок, который зафиксировал заколкой.  — Это не подарок. Я просто нашёл её в старых вещах и подумал, что тебе подойдёт заместо обгрызанного карандаша, которым ты обычно собираешь волосы на работе, — прокомментировал он. Рангику вздохнула. Дурная привычка образовалась у неё после возвращения из Российского сообщества душ. После войны с Айзеном она подстригла волосы под каре и носила короткую стрижку несколько лет, а когда отправилась в Российское сообщество душ учиться, в бешеном ритме жизни совершенно забывала равнять волосы и они отрасли. В России её и научили закалывать их карандашом, её наставница, госпожа Милославская, тоже так делала. По возвращении обратно в Сейрейтей стричь волосы было жалко и Рангику продолжила собирать их то резинкой, которые вечно теряла, то карандашом, грызть который у неё вошло в привычку ещё с академии духовных искусств.  — Спасибо.  Обеденное время закончилось и они оба вернулись к работе. Рангику и думать забыла о заколке, которая весь день держала её волосы в пучке, вплоть до вечера, когда игнорировать косые взгляды на неё стало невозможно. Исане поздравила её официально, Мадараме, которые пришёл встретить после работы свою жену, чтобы вместе пойти домой, несильно хлопнул по плечу и порадовался, что его подруга, наконец, решила жить дальше. В четвёртом отряде все, кто заметили дорогое украшение в волосах Мацумото Рангику и сделали правильный вывод (кто-то видел, как капитан Кучики уводил Мацумото Рангику на обед, кому-то рассказали по секрету) улыбались и даже были рады за свою старшую коллегу, третьего офицера и главу хирургического отделения центральной больницы Сейрейтея.  В шестом отряде косились как-то несильно по-доброму, но в целом предпочитали игнорировать. В десятом все, кто её помнил как лейтенанта, тихо радовались и даже поздравили, а новички просто игнорировали, ведь их это не касалось. Ближе к ночи Рангику убедила себя в том, что косые взгляды по большей части были её фантазией на нервной почве. В конце концов, кому какая разница до заколки в её волосах?  А на следующий день у неё состоялся увлекательный разговор с одной из старейшин клана Кучики в приватной обстановке, в одной из чайных в элитном районе третьего района южного Руконгая. Её пригласили туда посредники госпожи Фумико, дальней тётушки действующего главы клана Кучики.  — Вы пришли, — госпожа Фумико, пожилая женщина почтенного возврата, одетая в дорогое кимоно, сидела на дзабутоне за столом совсем одна. Это была целая отдельная комната, в которой никто не мог их подслушать. На столе уже стоял чугунный чайничек и две пиалы, а так же тарелка с традиционными японскими сладостями. — Прошу вас, садитесь. Составьте мне компанию. Мир так изменился за эти двадцать пять лет, столько иностранного влилось в нашу культуру. Все эти кафе, рестораны на западный манер... мне кажется, ещё пару лет, и чайные совсем закроют.  — Мне нравятся кофейни, — поделилась Рангику, как только опустилась на дзабутон напротив госпожи Фумико. — Там столько кофейных напитков. Чайная это про уединение с самими собой, в текущих условиях, когда время течёт с невозможной скоростью, большим спросом пользуются кофейни. Там всегда можно взять вкусный кофе и побежать на работу, но вместе с тем, мне нравится туда приходить по утрам в выходные. Просто сидеть, наслаждаться атмосферой и напитком. В этом есть что-то... удивительное.  — Вы насквозь пропитаны западными обычаями, Рангику-сан.  — Это плохо?  — Это всего лишь констатация факта. Я знаю, что вы изучали медицину заграницей, на западе.  — Российское сообщество душ вряд ли может подойти под это описание. Они всегда были где-то посередине. Но я полагаю, вы позвали меня сюда не за этим, — Рангику сделала глоток чая и с удивлением обнаружила, что это кокосовый улун. Надо же. Давно она не покупала этот сорт домой.  — Вы знаете, что это за украшение, в ваших волосах?  — Капитан Кучики сказал, что нашёл её в старых вещах, но я думаю, он соврал. Это очень дорогая заколка, да?  — Так вы не знаете, — выдохнула госпожа Фумико. — Этим он сделал заявление, что готов принять вас в клан Кучики как жену.  — Думаю, это не так, — мягко возразила Рангику. — Кучики тайчо предложил мне перестать скрывать наши встречи и перевести их в статус отношений.  — Вы же понимаете, что глава клана Кучики не может позволить себе... как это сейчас называют? Встречаться с кем-то просто так, не будучи обременённым официальным статусом отношений.  — Как вы заметили в самом начале разговора, Фумико-доно, мир изменился и Сейрейтей тоже. Он предложил мне отношения, потому что то, что нас связывает, уже давно перестало походить на интрижку ради удовлетворения сексуальных потребностей. Не думаю, что вам стоит беспокоиться. Ничего не изменится, мы просто не будем скрываться, вот и всё, — Рангику покрутила пустую пиалу в руках и поставила её на стол. — Я не... — она запнулась и облизала нижнюю губу, собираясь с мыслями. — Не думаю, что эти отношения куда-то нас приведут. Так что не стоит беспокоиться, что я войду в вашу семьи и всё испорчу.  — Боюсь, вы неверно истолковали причину нашей встречи. Я не собиралась вам угрожать и просить разорвать отношения, я уважаю выбор главы клана Кучики и уверена, что Бьякуя-сама знает, что делает. Я лишь хотела, во-первых, выразить вам признательность за то, что вы были столь любезны принять моё приглашение, а во-вторых поблагодарить вас за то, что вы, хм... согласились на отношения с Бьякуя-сама. Он так долго был один. Смерть Хисаны-сан была для него тяжёлым ударом. Он всё ещё посещает алтарь с её фотографией, смотрит на её портрет подолгу, о чем-то думает, иногда говорит с ней.  — Он всё ещё её любит, — Рангику произнесла это с тяжестью на сердце. Она всегда это знала, он никогда от неё этого не скрывал. Так почему тогда она чувствует весь этот спектр боли, разочарования и одиночества? Ах ну да, она имела неосторожность позволить себе чувства к капитану Кучики. Сожаление о несбывшихся надеждах, горечь тоски из-за смерти Гина, вина, которая продолжала терзать её за то, что так неосторожно влюбилась в другого мужчину, и холодное отчаяние от осознания, что ответных чувств от капитана шестого отряда нет и не будет никогда, потому что он то свою жену не предавал, он всё ещё её любит, всё это синим пламенем разгоралось внутри Рангику и пожирало её словно болезнь. Впрочем, внутри её души всё равно остался лишь пепел. Символично. Подстать её зампакто. — Я знаю. Вот почему вам не о чем беспокоиться, Фумико-сама. Кучики тайчо сам разорвёт наши отношения, когда поймёт, что я не смогу заменить ему Хисану-сан. А теперь я, с вашего позволения, вернусь в четвёртый отряд и продолжу свою работу. У меня сегодня плановая операция. Пациент как раз кто-то из вашего клана, кстати. Так что побегу, — Рангику нацепила беззаботную фальшивую улыбку и под одобрительный взгляд госпожи Фумико сбежала из чайной обратно на свою работу.  Ночью пришлось остаться на дежурство, потому что лейтенант Ханатаро отпросился у Исане заранее на этот день по каким-то своим личным делам, а персонала по-прежнему не хватало.  В этот раз Рангику перебирала анализы из лаборатории и ей вдруг вспомнились родинки на шее Гина, идентичные родинкам у Тоширо. Это и, быть может, уже пятая кружка кофе не давали ей покоя. В старых базах данных она нашла образец крови Ичимару Гина, согласно информации на её мониторе нужную пробирку стоило искать в хранилище биоматериала, это цокольный этаж под лабораторией. Кровь Тоширо была так удачно обнаружилась в лаборатории, он и весь десятый отряд совсем недавно проходили полное медицинское обследование, в числе обязательных анализов была и кровь.  Сравнить образцы крови и сделать ДНК тест с помощью новейшего оборудования в четвёртом отряде много времени не заняло, на самом деле больше часов у неё ушло на поиск пробирки с кровью Гина.  Под утро Рангику держала распечатку с результатом. Вероятность отцовства Ичимару Гина в отношении Хицугаи Тоширо не может быть исключена и составляет 99,999999%.  — Я ошиблась. Рангику сложила лист бумаги и убрала его себе в карман хакама. Она ошиблась, когда полагала, что Гин ей ничего не оставил. Ещё как оставил. Самое дорогое, что у него было.  — Ты знал? — спросила она, сидя у его могилы на рассвете. Вокруг никого не было. Небольшое надгробие, которое она же и соорудила, находилось в Руконгае, на границе первого района, на холме неподалёку от речки. — Не думаю, что ты знал. Иначе, ты бы спасал его, а не меня. И ты бы не умер ради меня.  — Говоришь с камнем? — раздался мелодичный женский голос из-за спины. Рангику вздрогнула. Ей следовало почувствовать раньше эту морозную духовную энергию.  — Анна-сан, ты хорошо научилась контролировать реацу. Я тебя даже не заметила.  — Ну что ты, Рангику-сан, я даже не старалась, — она плюхнулась рядом. — Так ты разговариваешь с надгробием? Ну, ну, не стоит этого стесняться, я тоже так делала, когда жила в российском Сообществе Душ.  — Правда? — Рангику удивлённо на неё посмотрела.  — Конечно. Мой старший брат давно умер, а сто лет назад я потеряла Людвига. Он был мне очень дорог. Думаю, я чувствовала к нему то же, что ты к покойному капитану Ичимару. Или то же, что ты чувствуешь к капитану Кучики. О, не делай такое лицо, я же не слепая. Конечно же я заметила.  — Вот как, — Рангику опустила глаза.  — Позволь поделиться с тобой наблюдением. — Каким?  — Когда я разговаривала с надгробным камнем в России, мне казалось, я так общаюсь с Людвигом и с братом. Легче не становилось, мысли путались и я никак не могла выразить всё то, что хочу сказать, в слова. Тогда Софья Степановна Разумовская, это глава второго отряда, посоветовала мне писать письма сперва брату, потом и Людвигу, и на бумаге излагать всё то, что я не могу выразить в слова. Я это и сделала и продолжала писать письма мертвецам. Мне казалось, что так я с ними общаюсь. Эти письма я складывала в ящик в столе и запирала его на ключ. Я тогда представляла, что они где-то очень далеко и не могут ответить, но точно знают, о чём я им пишу. Стало легче, но немного. Это всё равно тяготило. И я решила переехать. С тех пор  живую в Сейрейтее, с надгробьями не общаюсь, они всё равно не отвечают, и писем мертвецам не пишу, потому что и это бесполезно. Иногда действительно накрывает это оглушительное чувство пустоты и ты идёшь на кладбище, стоишь подолгу у могилы, но легче не становится. Так что я пытаюсь жить дальше. Чего и тебе желаю.  — Иногда это кажется мне невозможным. Я думала, что он ушёл и не оставил мне ничего, но как выяснилось, я ошибалась, — Рангику дрожащей рукой передала Анне результат теста ДНК.  — Тогда тебе нужно говорить об этом не с надгробием, а с капитаном Хицугая.  — Я думаю, это плохая идея.  — Сидеть здесь и жалеть себя тоже идея не очень.  — Я не... — Рангику прикусила верхнюю губу, — это словно выбило почву у меня из-под ног. Разве я имею право жить дальше, когда он оставил мне такой ценный подарок? Я должна была быть рядом с капитаном, поддерживать его, но я... ушла. Я поступила так же, как Гин. Сбежала. Сначала заграницу, потом вернулась и перевелась в четвёртый отряд.  — Рангику-сан, я хочу отметить, что Ичимару Гин тебя ни о чём таком не просил, ты сейчас себя сама накручиваешь. Возможно, он даже не знал, что Хицугая тайчо его сын. Ты всё правильно сделала. И тебе очень повезло, раз в твоей жизни и твоём сердце нашлось место для другого. Так сделай шаг навстречу будущему, а не прошлому. Невозможно двигаться вперёд, если постоянно оглядываться назад, — поучительно отметила Анна.  — Не могу отделаться от мысли, что всё это из-за смерти Гина. Я бы в жизни не обратила внимание на капитана Кучики, если бы Гин остался жив. Если бы я не потеряла его на войне. Я просто пыталась заглушить боль, а потом это переросло во что-то большее.   — Рангику-сан, ты так говоришь, как будто ты потеряла Ичимару тайчо в момент его смерти,  но ведь это неправда. Ты сама знаешь. В психологии это назвали бы когнетивным искажением, а я бы даже сказала подменой понятий. Правду признать ты не можешь, это разобьёт тебе сердце, поэтому ты продолжаешь с упорством ослицы верить в то, что Ичимару Гин ушёл от тебя в момент своей смерти. Только вот правда в том, что он сделал это давно. Даже до того, как ушёл с Айзеном в Уэко Мундо. Разве я не права? — под проницательным взглядом Анны было неуютно. Рангику вздрогнула. — Ты же смотрела на других мужчин, когда он был жив, пусть и просто как на объекты сексуального интереса. Капитан Кучики стал кем-то большим. Это же чудесно. Не упусти свой шанс, болезная, — Анна поднялась и отряхнула хакама. — Ну, мне пора. А ты, Рангику-сан, если и дальше хочешь сидеть и наматывать сопли на кулак, Бога ради, не буду мешать. Я не капитан Хицугая, чтобы вытирать тебе слёзы. Бывай!  Рангику не сомкнула глаз до самого вечера. С Тоширо они так и не поговорили. Она решила себя отвлечь и наведаться в поместье Кучики. Гинрей-доно проходил обследование на этой неделе, он жаловался на мигрени и головные боли. МРТ не выявило никаких отклонений, все анализы в пределах нормы, разве что в крови недостаток железа.  — Ну да, ничего серьёзного, — прокомментировала Исане постановление своей коллеги: пропить железо, походить в бассейн, больше отдыхать, пропить магний B6. — Мигрени в основном вызваны стрессами, нерегулярным сном.  — Гинрей-доно ещё всех нас переживёт, — улыбнулась Рангику.  Поместье Кучики встретило её оглушительной тишиной. Она наткнулась на кого-то из слуг на веранде и попросила позвать старшего Кучики, к которому пришла. Гинрей-доно предложил ей чай, но она вежливо отказалась. Профессиональным тоном Рангику отчиталась ему о результатах анализов и поделилась рекомендациями. Он сухо поблагодарил её и прежде, чем она успела уйти, подсказал, где можно найти его внука в такой час.  Рангику удивлённо моргнула, но не стала переубеждать старшего Кучики, что пришла она сюда, вообще-то, именно к господину Гинрею, а не к его внуку.  Бьякуя молча вглядывался в портрет покойной жены у семейного алтаря клана Кучики и о чём-то думал. Рангику видела его фигуру издалека, она не решилась его тревожить. Свою реацу она скрыла так, чтобы никто не мог почувствовать. Филигранный контроль над своей духовной энергией её обязывала освоить медицинская сфера деятельности.  Была ли она удивлена? Нет. Было ли ей обидно? Скорее да, чем нет. Больше всего обидно было из-за секрета, который она узнала. Гин приходился родным отцом для Хицугаи Тоширо. Он зачал ребёнка другой женщине, не Рангику. Отношения, которые их связывали, никогда не предполагали нечто подобное. Эта мысль обожгла изнутри. Гин выбрал другую женщину и Рангику даже не знала её имени. Она знала, что у него были интрижки, но всегда считала себя важнее. Выходит, всё это время она с завидным упорством обманывала себя. Анна-сан права. Гин никогда не принадлежал ей, и оставил он её давным-давно, задолго до своей смерти.  Рангику всхлипнула и даже не удосужилась вытереть слёзы. Капитан Кучики любил Хисану-сан, а с Рангику его связывали странные отношения. Ему просто было с ней комфортно. Она ему нравилась, но едва ли он испытывал к ней любовь. Он никогда не скрывал, и именно поэтому она на него не злилась. Не имела права.  Противоречивые эмоции раздирали изнутри и она никак не могла от них отделаться. Вне зависимости от обстоятельств, Рангику никто из мужчин, которых она любила, не выбирал. Она всегда была только любовницей, подругой, или просто кем-то из прошлого. Лишь под утро ей удалось заснуть, а днём она первой вызвалась на спец задание от капитана-командира спуститься в мир живых, в Каракуру, забрать у Урахары Киске треснувший камень хогёку и отнести его в двенадцатый отряд. Капитан Куроцучи совместно с господином Урахарой придумали способ, как превратить хогёку в источник энергии, который смог бы питать весь Сейрейтей и первые районы Руконгая какое-то время.  Кьёраку-сотайчо отправил с ней Нанао, следом увязалась и Анна-сан вместе с Хинамори Момо.  — Ой, как нас много, девочки, — воодушевилась Анна. — Как вы смотрите на то, чтобы попросить у господина Урахары гиаги, пойти... как там было? По барам в пьяном угаре, — пропела она. Бледное лицо Рангику, которое она старательно запудрила, чтобы скрыть следы ночной истерики, тронула улыбка.  — Что-то мне не хочется, — мягко отказалась Хинамори.  — А я согласна, — Нанао-сан поправила очки и пошла вперёд.  — А ты, Рангику-сан?  — Думаю, что составлю вам компанию.    Мир живых встретил их яркими огнями ночных вывесок, бурлящей жизнью и совершенно другой атмосферой. Урахара-сан был только рад сдать им в пользование гигаи. Он совсем не изменился, только свой излюбленный зелёный костюм и шляпу променял на более современную одежду: брюки и рубашку. Всё то время, что он с ними говорил, его за руку держала смуглая маленькая девочка с серыми глазками и вьющимися тёмно-русыми волосами.  Хинамори, стоило ей увидеть ребёнка, мягко улыбнулась и помахала ей рукой. Девочка смутилась и спряталась за своего отца. Урахара-сан улыбнулся, когда это заметил.  — Она на вас так похожа, — прокомментировала Хинамори.  — А мне кажется, на Йоруичи-сан больше, — он опустился рядом со своей дочерью и представил ей своих гостей.  Нельзя было не заметить этот блеск в глазах Хинамори, когда она здоровалась с маленькой госпожой Урахарой (Йоруичи наотрез отказалась связывать своего ребёнка со своим кланом). Сожаление о несбыточных надеждах и глубокая печаль. Слишком знакомые чувства, чтобы не заметить их в глазах подруги. Рангику знала, что Хинамори лечила бесплодие в четвёртом отряде под руководством Исане Котецу.  Бар не принёс никаких новых ощущений, помимо горечи на языке от бокала красного полусухого вина и звона в ушах от громкой музыки. Рангиу цедила один бокал весь вечер, ей не хотелось напиваться, не было настроения. Нанао пила мало. Анна-сан заказала кальян с громким обещанием закрыть счёт и угостить своих «любых подружек, жаль, что Момо-сан так и не пришла, засранка такая», и за весь вечер упилась в хлам, а потом чуть ли не на весь район пела русские песни, привлекая внимание. Кто-то с ней даже поздоровался на ломанном английском и спросил, откуда она такая замечательная приехала.  — Из России с любовью, — пропела Анна-сан в ответ неизвестному прохожему на японском языке. За годы жизни в Серейтее она почти избавилась от акцента. — Это страна такая. Соседствует с вашей, если что.  — Анна-сан, идёмте уже, — Нанао потащила её в гостиницу.  — Зря мы Хинамори не взяли, — удручённо отметила Рангику. — Она сидит в номере одна, грустит.  — А что у меня есть! — Анна полезла в свою вытянутую округлую сумку и достала оттуда бутылку вина. — Оп! Теперь она не будет грустить.  — Убери, пока не разбила! — наругала её Рангику. Нанао послушно забрала бутылку и упрятала её обратно в сумку Анны-сан, так как её координация страдала.  В номер они пытались попасть три раза, но каждый раз Анна, у которой были ключи, не могла попасть ими в дверь. На четвёртый раз им открыла Момо.   — Задолбали стучать. — Какая ты грубая! — возмутилась Анна-сан. — Но я знаю, что может тебя приободрить.  На этих словах Нанао-сан достала из её сумки вино. Хинамори вздохнула.  — Как знала, что вы напьётесь и попытаетесь споить меня. Я как раз купила сыр и вино, потому что точно знаю, что одной бутылкой это не ограничится.   — Момо-сан, ты святая! — провозгласила Анна.  — Анна-сан, а вам, быть может, хватит? — уточнила Нанао, когда они сели за стол на кухне и Хинамори достала кружки из шкафчика (бокалов на съёмной квартире не было, только кружки).  — Или ты наливаешь, или я ухожу! — она решила поставить ультиматум. Хинамори улыбнулась и разлила вино в четыре кружки.  — Рангику-сан, ты сегодня весь день какая-то грустная. Что тебя так задело? — попыталась разговорить её Анна-сан.   — Да так, вспомнила свой прошлый визит в Каракуру, он состоялся совсем недавно. Я посетила магазины, а потом навестила капитана Шибу. Он, как всегда, молодится и не унывает. Капитан рассказывал про своих внука и внучку, у Ичиго-куна и Орихиме-тян ведь двое детей. Рассказывал про дочку Юзу-чан и сетовал на то, что Карин-чан так и не вышла замуж. А потом он вдруг сказал, что его родные дети подарили ему внуков, а я и капитан Хицугая до сих пор нет, и что так дела не делаются. На мой вопрос где связь, он ответил, что всегда относился к нам как к детям. Шиба тайчо говорил, что к капитану Хицугае вопросов нет, он слишком молод, а вот ко мне у него претензии. Ну, что я до сих пор не родила. Сказал, что выкроет время на посещение Сейрейтея в целом и шестого отряда в частности и настучит капитану Кучики по голове, это прямая цитата, если что, — усмехнулась Рангику, опуская взгляд в вино.  — Какая бестактность. Это же репродуктивное давление, — заметила Нанао.  — Ой, да перестаньте, — отмахнулась от неё Анна. — Ну а ты что сказала?  — А что я должна была сказать?  — Как минимум уточнить точную дату и время, когда капитан Шиба собирается наведаться в шестой отряд, — авторитетно заявила Анна. — А потом оперативно воспользоваться ситуацией.  — Что ты имеешь в виду?  — Беременность не идёт никому на пользу, это огромные риски для здоровья, но конкретно тебе бы не помешало. Знаешь, когда голова занята более важными вопросами, времени на страдания и самобичевание как-то сразу не остаётся. Глядишь, перестала бы ходить с таким кислым лицом, от которого молоко портится, Рангику-сан.  — Анна-сан, это грубо.  — Что именно? — вмешалась в их разговор Момо. — Капитану Шиба следовало подбирать выражения.  — В чём он не прав? — Хинамори отпила немного вина и внимательно посмотрела на фукутайчо первого отряда.  — Отношения не предполагают брак и уж точно не являются контрактом на роды, — заявила Рангику.  — Не впаривай мне это политкорректное дерьмо, — осадила её Анна. — Я тебе уже говорила, только тебе решать, наматывать сопли на кулак и страдать, или жить дальше. Если ты выбираешь первый вариант, так тому и быть, кто мы, чтобы осуждать? Но реши, пожалуйста, для себя этот вопрос сейчас, до того, как капитан Кучики сделает тебе предложение в силу долга и традиций, которые на него надавят, а если не они, так его родственники. Осознать, что ты не хочешь жить с мужчиной, которого не любишь, лучше до того, как у вас появятся дети.  — Все мы психологи на пьяную голову, — прокомментировала Нанао и допила своё вино. — Не обращай внимания, Рангику.  — Да всё в порядке, Анна-сан права, — улыбнулась Рангику. — Я и сама это понимаю. Никак не могу отделаться от мыслей, как бы сложилась моя жизнь, если бы всё пошло иначе. Не какое-то конкретное событие, а вообще всё. Если бы квинси не напали на Сейрейтей, если бы Ичиго-кун решил не спасать Рукию, если бы Айзен не предал сообщество душ...   — Если бы Ичимару-сан остался жив? — закончила её мысль Момо. Рангику отстранённо кивнула.  — Была бы я в той же точке своего пути, что и сейчас? На этом же месте?  — Это риторика, в ней нет смысла, — Анна подпёрла щеку рукой и опустила скучающий взгляд в свою опустевшую кружку с вином. Момо и Рангику остались последними, у кого что-то осталось. Фукутайчо пятого отряда поспешно допила свой стакан и Анна разлила оставшееся вино всем, кроме Рангику. Она закрыла рукой свою кружку и покачала головой. Настроения пить не было и даже от любимого красного полусухого во рту был привкус горечи.  — Я тоже задаю себе этот вопрос иногда, — поделилась Нанао. — И у меня нет ответа.  — Вы правда так хотите узнать? — Анна убрала под стол пустую бутылку вина, которую они допили вчетвером. — Уверены, что не пожалеете?  — О чём ты? — Нанао поморщилась. Свет на кухне был слишком ярким. Момо взяла пульт от плафона и нажатием одной кнопки уменьшила интенсивность света. Комнату окутал приятный полумрак.  — Какая разница, где бы вы были, если бы что-то там пошло не так, как случилось? Уверены, что рискнули бы всем, что имеете, чтобы узнать? Одно крошечное изменение прошлого по цепочке изменит будущее. Вы можете потерять то, что имеете сейчас.  — Думаю, разговоров по-душам достаточно, — вздохнула Момо. — Пора спать. Следующим утром они четверо уже стояли у сенкаймона в полной готовности. Урахара-сан передал шкатулку с хогёку, треснувшим каменем, Рангику.  — Пространство в разделителе миров так же под охраной Котоцу, вам лучше поторопиться. Хогёку привлечёт его внимание, даже не смотря на то, что оно скрыто в этой специальной шкатулке. По этой причине, Рангику-сан, вы должны идти последней. Если случится так, что Котоцу настигнет вас, я должен быть уверен, что все вы четверо не пострадаете. По этой причине самая медленная из вас идёт последней.   — Если одна из нас, — медленно начала Анна, — у которой будет хогёку, промедлит, остальные помогут сбежать от этого гигантского червя. Звучит логично. Всё ещё не могу привыкнуть к тому, что именно в вашем разделителе миров есть какой-то червь. Это странно.  — Я был в немецком сообществе душ не так давно, у них была система пропускного контроля, — поделился Урахара-сан. — А что охраняет ваше сообщество душ?  — Немцы со своим шенгеном, который хрен получишь что в мире живых, что в сообществе душ, конечно, те ещё бюрократы. Но не такие, как русские, — хихикнула Анна. — Наше сообщество душ охраняет чудовище похуже любого червя. Это куча справок, которые нужно оформить, и кипа документов, которые нужно заполнить прежде, чем дадут разрешение на въезд.  — Да, есть такое, — улыбнулась Рангику. — Но если вы надумаете посетить Москву в мире живых или Питер, или Камчатку, то обращайтесь, Урахара-сан. Гилберт, это лейтенант второго отряда, (второй отряд у нас отвечает за международные отношения и связи с миром живых), мне крупно так задолжал. Поэтому оформим вам визу и все необходимые документы без всяких вопросов. Правда, лететь в Россию из Японии напрямую, насколько я знаю, в виду текущих обстоятельств нельзя. Только с пересадкой через Казахстан или Китай, по-моему, — призадумалась Анна.  — Ох эти ужасные события. Слышал, слышал. Ну, не буду вас задерживать. Берегите себя, — Урахара-сан махнул им рукой на прощание.  Первой в разделитель миров зашла Анна. В скорости она не уступала Нанао, которая зашла в разделитель миров второй. Третьей была Хинамори Момо, как самая быстрая из них. Она, на случай непредвиденный обстоятельств, должна была подстраховать Рангику.  Мрачный коридор междумирья поглотил их. Свет продажи погас. Отчётливо ощущалась сырость в воздухе. Анна поежилась, почему здесь всегда так холодно? Нанао уверенной походной шла вперёд и в какой-то момент они поменялись местами. Третьей, как и было задумано, ступала Хинамори Момо. Замыкала их процессию Рангику со шкатулкой в руках. — Я читала, в этих потоках перемешиваются времена, раньше вы заточали сюда преступников и вихри временных потоков поглощала их, — Анна заинтересованно оглянулась по сторонам. — До появления Котоцу.  — Если Котоцу не было, кто же тогда останавливал потоки времени и прокладывал путь из сообщества душ в мир живых? Как души появлялись в Руконгае? — задала логичный вопрос Момо.  — Я об этом не думала.  — Это старые легенды, — призналась Нанао. — На самом деле достоверно неизвестно, заточали здесь кого-то или нет, письменных документов не сохранилось. Разделитесь между мирами всегда был. Во все времена шинигами спускались в мир живых, чтобы помочь душам попасть в сообщество душ. Эти потоки до сих пор остаются неизученными, — она махнула рукой на чёрные клубящиеся волны энергии. — Двенадцатый отряд заявил о том, что это источник энергии, но мы не можем его контролировать. Трогать эти вихри категорически нельзя. Это может повлиять на время.  — Да, капитан Шиба говорил, что они могут зашвырнуть в прошлое, где ты обратишься в прах, — припомнила нас наставления бывшего начальница Рангику.  — В прошлое? — удивилась Анна. — Хотите сказать, это возможно?  — Это не то путешествие во времени, которое вы себе представили, Анна-сан, — заметила Хинамори Момо. — Не вы пройдёте сквозь время как в западных фильмах из мира живых, а время пройдёт сквозь вас. Вы состаритесь или, наоборот, все процессы в вашем теле обратятся вспять, ваше тело не выдержит этого и вы умрёте.  — Как интересно, — восхитилась Анна. — Хорошо, что у меня нет намерений пробовать это на себе... — однако прежде, чем она успела закончить свою мысль, где-то позади них раздался вой Котоцу. Рангику вздрогнула и от неожиданности выронила шкатулку. Хоугиоку выскочил и укатился в сторону. Рангику бросилась за камнем и поймала его, но прежде, чем она успела подняться на ноги и броситься бежать вперёд, вихрь временных потоков поглотил её руку. Она вскрикнула. Ощущалось это словно её ударило током. Выносимо, но неприятно. Хинамори подхватила её за свободную руку и попыталась оттащить, но Рангику словно увязла в болоте. Рукой, которую уже по локоть поглотил вихрь, она крепче сжала хогёку. — Иди, — крикнула Рангику. — Бегите!  — И бросить тебя? Размечталась, — протянула Анна, вытаскивая меч из ножен. Мгновение, и всё вокруг обратилось в лёд. Под ногами хрустел снег. Котоцу, огромный червь, созданный как страж междумирья, тоже замёрз.  — Моих сил надолго не хватит. Этот вихрь словно живой. Я не смогу удерживать его слишком долго!  — Нужно выбираться, — Нанао поставила барьер бакудо восьмидесятого уровня, чтобы Котоцу, в случае, если он освободится из ледяного плена раньше, не настиг их.  Все втроём они попытались высвободить Рангику из плена временных потоков, но прежде, чем у них это получилось, лёд, созданный Анной, треснул под натиском огромной и неизвестной силы. В голове Рангику мелькнула мысль о далёком-далёком прошлом, куда их должен был забросить вихрь. Она лишь хотела, чтобы они выжили.  Тьма поглотила их всех. Чёрный необузданный вихрь обрушился на них четверых неуправляемой волной. Дышать было нечем. Со всех сторон ощущались волны непонятной, чужой, холодной и пугающей энергии. Свет перед глазами померк. Последнее, что успела почувствовать  Рангику, это чужие прикосновения. Момо, Нанао и Анна крепко вцепились в её плечи и не отпускали. Она подвергла опасности своих коллег и своих подруг. Она опять провинилась.