Глава четвёртая. Ты пришёл.

Гарриет ощущает чужое присутствие кожей. Стоит ему проникнуть в её сон, как по коже тут же пробегают мурашки, а само тело окутывает чужой магией. Но не давя, стараясь подчинить, как это обычно происходило в их встречи, а словно обнимая, пытаясь защитить и спрятать от любопытных глаз. Такая забота ошарашивает Гарри, которая не привыкла к подобному не то что от Тёмного Лорда, но и вообще от кого-либо. Да, порой тётушка Петунья считала её своим ребёнком, зовя дочерью, но тепла от неё ждать не приходилось. Хотя гриффиндорка всё равно была благодарна ей и Вернону за то, что приютили, а не отправили в детдом, обнаружив её ребёнком на пороге своего дома. Дали кров над головой, не заставляли нуждаться в еде, обеспечили одеждой и всем необходимым. — Не думала, что ты всё-таки придёшь, Том, — девушка поднимается с земли, начиная оглядываться. Вокруг только деревья, не видно никакого человека. — Ну чего ты застеснялся? Мне казалось, что мы уже прошли этот этап. — А я не думал, что ты появишься в столь смелом наряде, — отзывается волшебник, оказываясь у неё за спиной. На девичьи плечи ложится мужская мантия, даря тепло чужого тела. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Гарриет, — Том опускает свои руки ей на плечи, растирая их ладонями. Девушка вздрагивает. Во-первых, из-за того, что она, оказывается, замёрзла и ощутила это только после того, как почувствовала тепло. Во-вторых, голос Воландеморта был не таким, каким она его запомнила с их последней встречи, состоявшейся на Турнире Трёх Волшебников, когда его воскрешали. — Том? — зовёт она, кладя свои руки поверх тех, которые растирают её плечи, заставляя их остановиться. Что-то внутри Поттер отзывается на это прикосновение с чужой плотью. — Это точно ты? — А ты ждала кого-то другого? — Реддл усмехается, понимая чужое замешательство и не торопя Гарриет с объяснениями. После того, как он собрал почти все свои крестражи и восстановил душу, проведя ритуал, потребовавший много сил, то слёг с температурой под сорок и ужасной ломотой и слабостью в теле. Колдомедик сказал, что у него обычная простуда. Лорд в это поверить мог с трудом, поскольку болел за всю свою жизнь не более пяти раз. Жизнь в приюте закалила организм, который отлично справлялся с любой инфекцией, не позволяя хозяину болеть, а уже после обучения в магической школе, когда его облик начал меняться, и вовсе не было ни разу. Гарриет, решив разобраться с непонятной реакцией организма на Воландеморта немногим позже, оборачивается. Тёмные брови взмывают вверх при взгляде на волшебника, стоящего за спиной. Перед ней стоит мужчина, которому на вид двадцать пять-тридцать лет. Его чёрные, кудрявые волосы красиво уложены набок, а аристократические черты и врождённая грация определённо заставят девушек томно вздыхать при виде него. Только вот кое-что в нём выдаёт то, что это не совсем человек. Глаза. Они были кроваво-красного цвета. И сейчас они рассматривали её, сканируя. Том, видя, что пятикурсница рассматривает его новый облик, делал тоже самое, не скрываясь. Всё же девушка была права, они давно должны были пройти те стадии смущения, чтобы сейчас рассматривать другого без опаски. Да, Поттер определённо успела измениться за время его отсутствия в её жизни. Гриффиндорка вытянулась, её черты заострились, выточились. Гарриет набрала массы, что её ничуть не портило. Теперь она хоть не выглядела, как ходячий скелет, на котором любая одежда висела, словно мешок. Реддл пробежался глазами по девичьей фигуре, отмечая, что девчонка пошла в род Блэков, а не в свою мать, грязнокровку. Точнее, волшебница была практически точной копией своей бабушки по отцовской линии, Дореи Поттер, в девичестве Блэк. Теперь перед ним не стояла нескладная, по-мальчишески угловатая девочка, смело рвущаяся в бой и готовая атаковать его, только заметив. Нет, той маленькой гриффиндорки, выращенной на сказках о его убийстве, больше не было. Сейчас перед ним стояла настоящая аристократка, почти полностью покинувшая свою старую оболочку. Ещё раз обведя девушку цепким взглядом, Лорд пытался понять, что же не сочеталось в виде Поттер, что выбивалось из общей картины. Взгляд остановился на каштановых, растрёпанных волосах, так похожих на шевелюру Джеймса Поттера. — Ты изменился, — выдохнула Гарриет, признавая, что новый облик Воландеморта действительно завораживающий. Даже эти алые глаза не пугали, а скорее заставляли ещё сильнее заинтересоваться мужчиной перед собой. — Вон, нос себе отрастил, молодец. Образ змеюки тебе не очень подходил. — Гарриет, скажи, — оглаживая девичью щёку, начинает маг, игнорируя поттеровский выпад, — а ты не пользуешься никакими чарами, скрывающими твою настоящую внешность? — Тебе-то это зачем? — не стала отпираться девушка, чувствуя, как мужская рука подняла её чёлку, оглаживая шрам. — Мне казалось, что ты тут не… Гарри крупно вздрагивает, отшатываясь от Реддла, но тот ловит её, останавливая свободной рукой, не давая отойти далеко. Тело начинает потряхивать, а грудная клетка ходить ходуном. Шрам покалывает и жжёт. — Ты… — вместе начинают они, понимая, что оба это почувствовали. С минуту тупо пялясь друг на друга, Гарриет начинает смеяться, прикасаясь к молнии на лбу и игнорируя чужие пальцы рядом. Реддл смотрит на ведьму в своих руках как на сумасшедшую, но позволяет себе короткую усмешку, отвлекаясь на свои мысли. Пазл в голове начинает складываться. — Гарри, ты знаешь о крестражах? — Ну конечно! Как он сам до этого раньше не додумался? Видно, контакт с Поттер всегда действовал на него, давая стимул. Теперь нашлось объяснение этим снам, видениям, тяге к чужому телу. Видно, именно в ту злополучную ночь в Годриковой впадине, когда он пришёл в дом Поттеров, чтобы избавиться от их четы, то от его и так искромсанной души отломился ещё кусок, нашедший пристанище в единственном живом человеке в детской. — Ты хочешь сказать, что во мне находится часть твоей души? — неверяще спрашивает Гарриет, сразу смекнув, к чему ей задали этот вопрос. — А разве возможно сделать крестражем кого-то живого? — Как видишь, возможно, — поправляя свою мантию на чужих плечах, отвечает Тёмный Лорд. — Ты зачем так пришла? Девушка не отвечает, запахиваясь в мантию мужчины. Когда она проснулась на этой опушке, то понять, почему она оказалась в полупрозрачной ночнушке, не смогла. Да и к чему ей это было? Её это не особо смутило, а Воландеморту, который мог и не прийти, тем более должно было на это плевать. — Расскажешь мне всё, что с тобой приключилось, раз ты решила написать мне? — Том отходит от волшебницы, направляясь к её оставленному месту. — Иначе я бы тебя и не позвала, — пожав плечами, Гарриет прибавляет шаг, нагоняя старшего.