Часть 1 Душа полная боли

      Июль 2010 года.       Голова кружилась, горло сдавил спазм, мешающий дышать, перед глазами плыли цветные круги, во рту ощущался привкус крови. Как в те времена, когда она страдала приступами паники, резала вены, ненавидела себя. Память всколыхнула запретные воспоминания, скрытые глубоко в подсознании. Вернулась паника, как в те времена, когда Даша была уверена, что Эдвард никогда не будет с ней, потому что они относятся к разным социальным кругам, она для него слишком бедна, незнаменита, больна. Как её сердце разбивалось тогда на мелкие осколки, острые края ранили душу, принося невыносимую боль, оставляя лишь кровоточащие раны, такие же, как на руках, которые она немилосердно резала, дабы избавиться от эмоциональных страданий. А потом была лишь холодная непроглядная тьма, а затем клиника.       И вот сейчас казалось, что всё позади, они вместе, их больше ничего не разлучит, она получила такой удар. Любимый попал в больницу по её вине. Его ранил этот псих Антон, который приставал к ней, почему-то решил, что если однокурсница согласилась погулять с ним, значит, она уже на всё согласна. А Эдвард защитил её от приставаний мерзкого типа и за это получил удар ножом.       Мысли ранили острее ножа, врезаясь в сознание. Не в силах терпеть этот кошмар, она закричала. Эдвард сейчас страдает по её вине. Она приносит любимому одни неприятности. Из-за неё с ним постоянно что-то происходит. А теперь и вовсе подвергла его жизнь ужасной опасности. Она мелко дрожала, билась в судорогах, не могла унять истерику. Зубы стучали, сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди, дыхание сбилось, его никак не удавалось выровнять. Даша поняла, что задыхается. Не получалось вдохнуть. Она снова попыталась и только захрипела. Паника захватила целиком. Она сейчас задохнётся, умрёт. Правда, из-за мучений любимого она и так не хочет жить, но ведь природный инстинкт самосохранения существовал отдельно от неё и сейчас вопил сиреной о том, что она задыхается. Необходимо отвлечься, снизить моральную боль, иначе, в самом деле, сейчас упадёт в обморок.       Не соображая, что делает, сквозь хрипы в лёгких и с помутившимся зрением, Даша схватила нож и, как раньше, воткнула в нежную кожу. Хлынула кровь. Девушка облегчённо вздохнула сквозь стиснутые зубы. Сейчас должно стать легче.       Перед глазами снова плыли цветные круги. Пол раскачивался, как палуба корабля. Она начала терять ощущение реальности, главное, чтобы боль за любимого отступила.       Нож врезался всё глубже. Мысли стали вязкими, как кисель. Не останавливать кровь, пусть течёт. Даша поняла: приносит Эдварду одни несчастья. Кому она такая нужна? Он её только пожалел, потому что очень добрый. Но без неё ему будет лучше. Даша приняла решение: больше она никому не причинит боль.       Её накрыло волной ужаса, какой уже давно не доводилось испытывать. В висках стучало, сердце заходилось в сумасшедшем ритме, к горлу подкатила тошнота, голова кружилась. Мерзкое ощущение нехватки воздуха в лёгких. Кажется, она сейчас потеряет сознание, не успев остановить кровь, и всё будет кончено.       — Даша, Даша, — услышала девушка сквозь обволакивающий её туман. Голос звучал встревоженно, в нём даже слышалась паника.       Кто-то схватил её за плечи и рывком поставил на ноги. Она снова тяжело задышала, покачнулась и чуть не упала. Видя, что она не может стоять на ногах, её подняли на руки. Даша почти ничего не соображала.       — Дурочка моя, как ты могла? — ей послышались слёзы в его всегда спокойном и уверенном голосе.       — Я не могу жить без него, понимаешь? — прошептала она, задыхаясь. — Но я приношу лишь несчастья любимому. Сколько он уже мучился по моей вине?       Она зарыдала, не сдерживаясь. Над ухом послышался вздох.       — Даша, милая, ты не приносишь несчастья. Эдвард знал, на что шёл, выбрав тебя. Он отдаёт себе отчёт в том, что твоя жизнь полна опасностей, учитывая деятельность твоей семьи, постоянные преследования со стороны Санчеса и его последователей, а также учитывая, что к тебе постоянно клеятся разные козлы из-за твоей красоты. Так что он только рад защищать тебя и помогать тебе. Зато ему жить не скучно. А то сидит весь день в кабинете, жизни не видит, кроме управления страной, что довольно скучно, на мой взгляд. Думаю, он только рад приключениям и разнообразию.       — Но если бы не я, этого бы не случилось, — прорыдала девушка, цепляясь за его рубашку, как за спасательный круг.       — Нет, это не так, поверь мне, — ответил Артур, — без тебя Эдвард не видит смысла в жизни. Ты не должна ничего с собой делать. Это принесёт ему боль. Намного более сильную, чем то, что он испытал при ранении. Неужели ты хочешь его так мучить? Подумай о нём. Подумай обо мне.       — О тебе? Причём тут ты? — она удивлённо распахнула глаза, даже дрожь начала проходить.       — Потому что я тоже не смогу жить без тебя, — немного исступлённо произнёс Артур, — ты единственный светлый луч в этом мире. Знаешь, что я презираю всех девчонок, но ты не входишь в их число. И не потому, что ты исключительно верная, дело в другом. Ты уникальная. Необычная, не такая, как все. У тебя сложный внутренний мир, ты живёшь своей жизнью, не подчиняясь правилам, выражаешь протест против всех, меня это восхищает. Гордишься своей уникальностью, не скрываешь, что тебя не интересуют все эти глупые девчачьи разговоры о моде, тряпках, бутиках, шоу-бизнесе. Ты серьёзная, любишь науку, стихи, музыку. Прямо барышня из девятнадцатого века, каких почти не осталось. Над такими все смеются, девочки стесняются быть не как все, а ты гордишься. Вот это я и люблю в тебе.       Даша понимала, что Артур говорит всё это, чтобы отвлечь её, но, тем не менее, ей стало приятно. Она любила, когда её хвалили.       — Ты перевернула все мои прошлые представления о женщинах, — продолжал Артур, — и я тебя бесконечно уважаю. И восхищаюсь, — он с минуту помолчал, — и очень люблю, хотя ты и так это знаешь, — тихо прибавил он.       Даше показалось, она ослышалась. Неужели и в самом деле Артур её любит, тогда как клятвенно уверяет всех, что больше не способен на любовь. Хотя она уже давно это подозревала, но знает, что он очень благороден и никогда в жизни не сделает ей и намёка, ведь она невеста его брата. И он полностью принимает их любовь и всегда помогает им, не думая о себе.       — Даша, я не хотел это говорить, просто знай, что никогда в жизни я ничего не буду тебе предлагать. Ты — запретная зона. У нас ничего не будет, это невозможно. Я очень люблю брата и не смогу его предать. Да и ты меня не полюбишь, мы слишком разные по характеру. Но просто ты должна знать, что обязана жить. Мне достаточно того, чтобы ты жила. Просто будь здесь и будь счастлива. Мне достаточно твоего счастья. И чтобы Эдвард был счастлив. Вы мои самые любимые существа на свете, без вас не представляю себе жизни. Я живу только вашим счастьем.       — Спасибо, Артур, мне так приятно это слышать, — не сдерживая слёзы, ответила Даша, — но мне всё ещё очень плохо, не могу успокоиться. Не могу вдохнуть, паника сжимает мне сердце, кажется, я задохнусь, — теперь её голос звучал исступлённо, — мне так страшно, — прошептала он, ещё крепче цепляясь за него.       Артур погладил её по голове с невыразимой нежностью, как маленькую.       — Милая, это всё тебе кажется. От нервов. Вот сейчас успокоилась, и всё пройдёт.       Он взял её на руки и вынес из ванной.       Даше неожиданно стало тепло и спокойно в его надёжных крепких объятиях. Наступило понимание, что он рядом и ничего плохого не случится. Старший брат её любимого такой сильный, смелый, он защитит обоих от любых опасностей. Она с благодарностью прижалась к его тёплой мускулистой груди, вдыхая приятный аромат его кожи. Её дыхание щекотало его шею, и девушке показалось, что его сердце сбилось с ритма. В сочетании с тем, что он только что говорил о любви к ней, становилось понятно, что это может значить. Даша почувствовала мурашки в животе и зажмурила глаза.       Артур между тем, не отпуская её из рук, пришёл в гостиную и опустил Дашу на диван, укладывая на подушку. Он, кажется, не испытывал неловкости оттого, что сам был сейчас в одних трусах, а девушка — только в сорочке розовой из полупрозрачного шёлка, бывшей чуть выше колена, держась на тонких бретельках. Обоим сейчас было всё равно на внешний вид друг друга, не та ситуация, да и уровень доверия был между ними слишком велик для таких мелочей.       И тут же Артур заметил, что вслед за ним на протяжении всего пути от ванной до гостиной тянется по полу цепочка из мелких кровавых капель, а Даша лежит на подушках, прикрыв глаза, лицо белее снега, явно лишившись чувств. Левая рука свешена вниз, а с запястья на пол продолжает капать кровь, сочась из глубокого пореза с внутренней стороны.       Ужасно, как она могла? И пускай Артур никогда не был неженкой и давно привык к крови, не боясь никакой жестокости, в этот момент ему стало нехорошо. Он тотчас метнулся на кухню и принёс оттуда аптечку. После чего, найдя там всё нужное, взял Дашину руку и, щедро плеснув на ватный диск перекись, прижал его к порезу, останавливая кровь. К счастью, как он успел понять из беглого осмотра, вена была не задета, значит, опасности быть не должно, по крайней мере, швы накладывать точно не нужно. Убедившись, что кровь больше не идёт, Артур взял флакон с йодом и осторожно смазал порез, после накрыв его самофиксирующейся повязкой. Пригладив её края, чтобы не отклеились, Артур взял пузырёк со спиртом и, открыв, поднёс к носу Даши, приводя её в сознание.       Девушка открыла глаза и удивлённо уставилась на мужчину.       — Что произошло? — спросила она слабым голосом.       — Всё хорошо, милая, — произнёс он как можно более ласково. — Ты потеряла сознание от волнения, когда порезалась, но всё уже хорошо, я остановил кровь, полежи пару минут и можешь осторожно встать.       — Спасибо тебе, родной, ты всегда со мной рядом, — слабо улыбнулась Даша, потеревшись щекой о ладонь Артура, лежавшую на её плече, и поцеловав её.       — Всё в порядке, малыш, — растроганно проговорил Артур, погладив её по голове. — Я всегда с тобой, в горе и радости, как и с Эдвардом, ведь мой брат тебя так любит и значит, я тоже. Вы для меня одно целое, и поскольку я старший, то должен заботиться о вас.       Даша улыбнулась и, поддерживаемая Артуром, не спеша села, а тот, очевидно, что-то поняв, решил принять меры:       — Даш, у нас сегодня был просто ужасный день и, кажется, мы заслужили компенсацию, иначе мы просто свихнёмся и уж точно не заснём.       — О чём ты это? — спросила Даша с удивлением.       — А вот об этом, — сказал Артур, кивая в сторону бара. — Нужно немного снять напряжение, а то психика не выдержит, ты как?       В обычное время Даша не была любителем спиртного, избегая его, когда была возможность. Максимум, бокал шампанского по праздникам или вина. А уж крепкое не пила вовсе. Но сейчас ситуация была из ряда вон, поэтому девушка кивнула с согласием, и Артур открыл дверцы бара, начав изучать ассортимент. Сперва он потянулся было к бутылке красного вина, но в последний момент решил, что оно сейчас, пожалуй, будет слабовато, и вытащил из шкафа бутылку… Водки. И под удивлённый Дашин взгляд поставил её на стол, затем, не дав ей возразить, снова сбегал на кухню, чтобы отнести аптечку, и принёс апельсиновый сок, а с ним вместе нехитрую закуску. И теперь на столе очутились нарезанная колбаса и сыр, банка солёных огурцов, несколько кусков хлеба и шоколадка.       — Ну что ж, Дашуль, вперёд и с песней, — потёр руки мужчина, разливая в рюмки прозрачную жидкость и протягивая Даше одну.       Девушка нерешительно взяла её в руку и, чокнувшись с Артуром, бодро опрокинула в себя, через миг пожалев об этом.