nO wAY OUT. Sick Romantic .

I 🔉🔉🔉 Pig destroyer - The Army of cops Жидкий огонь явился из ниоткуда. Лицо мгновенно обратилось в маску боли. Дилан вскочил, круша, как ему казалось, столик со стулом, прижимая руки к лицу, - теперь горели и они. Кто-то вторгся в его ослеплённое интенсивностью ощущений сознание. Торопливый женский голос говорил лишенные смысла слова. Кажется, Дилана потянули куда-то за собой, а потом сильно толкнули в спину. Он не понял точно, что было дальше; в следующей вспышке реальности он был брошен ничком на пол, по инерции прокатился до преграды - удар об неё был облегчением после того, как его тело словно тщательно, и не раз, прожевали челюсти гигантской акулы. Бармен Карен промывал Дилану глаза относительно свежим молоком. "Чувак, ты лучший, всегда тебе это говорил. Конвоируешь меня до санузла? А то всё лицо в этой конче". - "Пошли, пошли, друг. Твоя тёлка у гардероба, ха-ха, тебя дожидается. Пока Семён одуплится, башку с кондиционером помыть успеешь. Ща за твоим барахлом сгоняю, но потом надо на пост, или мне бар разнесут. Я про готку с осьминогами на голове. Друг, ну ты выбрал, конечно, момент, чтобы расстаться с девушкой, гы-гы. А она у тебя без тормозов!" Дилан вырвал сумку из рук Кея, хлопнул того по плечу и, ещё пошатываясь, прошёл к гардеробу. Никаких признаков гардеробщика Винчестера, описанной Кареном девушки - тоже. Надо поторапливаться. По проклятым ступеням разной высоты наверх, а вот и она. Ещё несколько прыжков, и он схватил её за рукав пальто. "Подожди!" Хотелось добавить ещё пару слов, но надо экономить энергию. Организму нужно восстановиться. Девушка рванулась, похожая на резкое дуновение ледяного ветра, вылетела наружу, пробежала несколько шагов, затормозила, развернулась. "Не подходи!" - В её руках была перцовка. Опять этот чертов перец. По ходу, у малышки давно не было практики, она распылила содержимое баллончика себе через плечо, надо же было подобрать для самозащиты именно это дерьмо с последнего места в рейтинге Маяковского, оказавшееся там в том числе из-за невозможности определить на ощупь, в каком направлении выстрелит струя. Обзорщик предположил, что "Огненный Ветер" спроектировали чисто по приколу. Она прижала руки к лицу и склонилась вперёд. Полная невменяемость... Он подошёл к ней, взял в охапку и оттащил подальше от жгучей взвеси в воздухе, обнимая девушку за плечи, приставил ей нож к горлу. "Привет. Да, это снова я. Руки от лица убери. У меня нож, вот, почувствовала? Идём со мной". Неподалёку от "Red Point" было одно местечко, затерявшееся среди убитых двухэтажных гаражей. Дилан подрабатывал там недолго на баре, а совсем недавно притон закрылся. Теперь дверь в гараж отличалась лишь карикатурным граффити, похожим на слона с тремя ногами, и электронным замком, код которого остался тем же, что и был. Свет врубился не сразу, зажглись только лампы над барной стойкой. И на том спасибо. Он открыл кран над раковиной при входе, заставил девушку склониться над ней. "Вода. Промой глаза, что ли". Сам он прошёл к гамаку, подвешенному к потолку посередине зала, отрезал от него пару джутовых верёвок и вернулся с ними к раковине. "Ну что, получше? Поздравления". У стойки оставили лишь один высокий стул, он приподнял моргавшую изо всех сил девушку, посадил на него и начал прикручивать ее руки к спинке. "Нож. Спокойно. Посиди тут". Он ещё попромывал себе глаза водой из-под крана. Готка сидела тихо. Поиски аптечки заняли несколько минут. Чудеса, откуда тут Альбуцид? Жизнь начинала налаживаться. Лила была в восторге от содеянного. Неважно, что он остался жив. Его вид говорил сам за себя. Она всё же сделала это... Пока он копался в аптечке, поставив её на бар, закапывал себе глаза, обрабатывал лицо, а потом, сняв рубашку, торс, она наслаждалась каждой деталью его сокрушённого тела. Ну почему ему не проломили голову? Ладно, надо как-то решать сейчас её собственную проблему. Как, для начала, убедить его развязать ей руки? "Давай помогу обработать раны на спине. Зачем эти верёвки? Я училась на медсестру". Нездоровый восторг слишком откровенно звучал в её голосе; он даже не взглянул на неё, лишь протянул руку с оттопыренным средним пальцем в направлении стула. А если попробовать покричать, призвать кого-то на помощь, ну вдруг повезёт? Техно из 2010-х, включённое Диланом на местной аппаратуре на полную громкость, заглушило бы и "Берсерков". Ему показалось, что голова сейчас лопнет от этих децибелов. И зачем орать здесь? Она вообще ничего не соображает. Лила одновременно с ним пришла к такому же выводу. Теперь придётся слушать тупую долбежку из-за надежды на расклад, вероятность которого меньше сотой доли процента. Очередной пушечный выстрел из колонок перешёл в визг ножей, скребущих стекло, затем наступила тишина - аппаратура приказала долго жить. Ну пусть орёт, пока не устанет, а он послушает, долбаное техно всё равно хуже, а он-то ожидал, что включится грайндкор. "Чел, давай поговорим, как разумные люди. Один придурок угостил меня коктейлем с дополнительным ингредиентом. Думаю, это что-то из того, что бодяжат на Кунцевке. Конечно же, меня накрыло. Сначала прилетело мудаку за его подставу, а потом я уже не могла остановиться: мне показалось, что ты чёрт с четырьмя хвостами на голове и хочешь отобрать у меня всю мою смородину. Такое г**** подсыпал... Ну а дальше ты знаешь. Очень неудобно вышло. Развяжи меня и позволь перед тобой извиниться. Я сама в шоке. Первый бэд-трип за четыре года. Давай я что-нибудь сделаю для тебя, серьёзно". - "Можно добавки? Лапша "всё-ок" - любимое блюдо для моих ушей". Лила знала, что не выдержит. Её интонация поменялась, снова первобытное восхищение волчонка, впервые самостоятельно поймавшего добычу, глаза сверкают, подбородок направлен вверх. "Ладно, не буду придуриваться. Сам знаешь, что получил по заслугам. Я твое возмездие. Я в экстазе. Даже готова поделиться им для смеха. Давай войдём в тесный коннект, а? Попробуй отомстить теперь мне - в своём излюбленном духе. Сделай со мной то, что делаешь со всеми этими твоими девушками-на-полчасика. Я не боюсь такого, понимаешь? Просто пофиг. Вперёд". Куда бы спрятаться от её влажных глаз и ядовитой улыбки? Дилан зашёл с аптечкой за барную стойку и опустился там на пол, снял обувь и брюки, начал обрабатывать ноги. "Ты останешься привязанной к стулу. Продолжай вводить меня в курс дела. Итак, за кого ты мстишь? Глаза тебе я завяжу". - "Её имени ты не узнаешь. Ещё один экземпляр в твоей коллекции бабочек. Но тебе не повезло, я первая поймала её сачком. А ты порезал его и наколол ЕЁ на булавку в день, когда случилось всё, что только могло". - "Сложновато, но я справлюсь. Я собираю диски, DIY-значки и письменные отчёты о демонстрациях". - "Тебе требуется ещё, чтобы она составила отчёт?!" - "Это требуется от тебя. Ведь ты первое лицо упомянутого гендера, с которым у меня случился столь особенный конфликт". - "Да, конечно. Заниматься в лесу сексом без обоюдного согласия для тебя на конфликт не тянет..." - "Ты считаешь, что я кого-то опустил таким образом в - лесу? Я шокирован". - "Твой диагноз когда-нибудь классифицировали?" Уже одетый Дилан обошел стойку, подтянулся и присел на ней в полуметре от стула, на котором упивалась своей правотой девушка, с отвращением посмотрел на ту. Она чувственно выпятила подкрашенные потускневшей помадой губы, склонила набок голову, ее взгляд был холоден: "Ну развяжи меня и сделай это на гамаке. Хотя можно прямо здесь. Хочешь же. Хватит трепаться. Покажи всё как есть". Он вздохнул и подчеркнуто отодвинулся от неё ещё на полметра: "Темновато здесь. А твоя мимика важна. Мне нет дела до т в о е г о диагноза, но, может, тебе стоит прогуглить какое-нибудь вещество, разработанное специально против жизни в непрерывном воображении? Я бы помог, но честно, ты составила слишком плохое впечатление о себе. Еще мне х****. Убери эту улыбочку, пжалста, не боишься разозлить больное чудовище? Логика где?" - "Я ничего не боюсь. Не понимаю, что тебя злит... Но извини, не хотела. Ты делаешь признание наконец?". Дилан рассматривал её и напряжённо размышлял. Больна или здорова? Всё-таки, скорее, второе, но, как говорится, учись всю жизнь. "Хорошо. Я допускаю, что ты можешь быть не сумасшедшей, на всякий случай извини за некорректное слово. Рассмотрим эту возможность. Я думаю, ты перепутала меня с кем-то. Короче. Твоя хоррор-стори категории Б не про меня. Выражаюсь ясно? Таак, как я мог забыть... Вы стояли у клетки с манекеном вместе с микро-блондинкой в красном. Это не она участница выдуманных событий в лесах?!" Нет, нет, нет. Он видел Марго? Нет... Тошнотворный страх за подругу закрутился в желудке, выстрелил жидкими щупальцами, быстро распрямляя их, в ноги, в спинной мозг и, взлетев по нему, затемнил и оглушил мозг головной. "Мар.. Она ни при чём!" - "Ясно. Очень интересно, очень. Мария, Мариэтта, Марина, Маргарита, Марфа... Давай-ка заберём у тебя телефон, извлечем оттуда нужный контакт и попробуем устроить созвон. Ну или рассказывай дальше самостоятельно. Времени навалом, так что больше подробностей. Не будем? Как знаешь. В каком кармане телефон? Так и знал, что начнёшь лягаться. Айн момент". Отвратительное существо, сколько можно усложнять жизнь себе и другим? Верёвки нарезались плохо, но он не спешил, не хотелось возвращаться к этой. Она собиралась отпинать его ботинками Ranger самой простой модели - готика на минималках, только всё-таки они коричневые, хоть оттенок и близок к чёрному. А вот дреды на ее голове откровенно цвета понятно чего... Она их вообще моет? По идее да, воняют недорогим шампунем, которым пользовался он сам, видимо, что-то не то с текстурой. Мейк чёткий, готский, но максимально вульгарный, одна фиолетовая помада чего стоит, а эти брови вразлёт... Интересно, а её подружка по внешности как? Хотя какая разница, если она шизик. Нужно разобраться во всём до конца, раз уж начал... Послужит ли ему утешением, если леди М окажется в его вкусе? За спиной послышался глухой удар. Дилан неохотно посмотрел через плечо назад. Дредастая стерва зачем-то упала вместе со стулом на пол. Вот и молодец, так будет удобнее ноги фиксировать. Лила надеялась, что ей удастся разбить айфон. Но, кажется, она что-то не так рассчитала. "Подними меня, пожалуйста, я случайно упала". - "С какой стати я должен что-то для тебя делать? Лень. Скажи, где телефон, хотя бы". Он привязал её икры к ножкам стула слишком туго. Чуть позже ослабит верёвки... Итак, где телефон? В пальто не было. Расстегивать его не хотелось. Может обувь проверить? Увы, увы. Ладно, посмотрим внутренние карманы. Вау, какая... Было бы странно, если б у этой особы имелись деньги на пластическую хирургию. "Очень извиняюсь за нарушение личных границ, но, думаю, ясно, что это личное... Ты попробуй дышать животом, это успокаивает. Зачем носить телефон в кармане, из которого он так легко может выпасть? Скольких устройств так лишилась? Ну что, без вариантов, только взлом?" Она молчала, глаза были закрыты. "Головой не ушиблась? Тут аптечка есть, если что". Она медленно повела подбородком влево-вправо. Он посозерцал секунд десять движения верхней части её тела. От этого совсем начало срубать. Надо подкрепиться. Откопав в сумке спортивную бутылку с водой и нечто похожее на гамбургер, Дилан с комфортом устроился поблизости от свалки на голове девицы и погрузился в исследование операционной системы ее побитого айфона. Не самый простой случай, придётся копаться в сети. "Не надумала объяснить всё до конца по-человечески? Вдохнови меня на то, чтоб поставить вас вертикально, только сразу говорю, второй раз я такого для тебя не сделаю". - "Да ты не найдёшь там ничего. Я забиваю все контакты, а их у меня пара сотен, под вымышленными именами. И фото я на телефоне не храню. Зря время тратишь". - "Ну проверим". - "О н а тут ни при чём. Я сама приняла решение разобраться с тобой, она ничего не знала. Тебе же незачем потреблять снова уже оскверненное тело?" - "Я просто спрошу ещё раз: можешь ли ты со всей уверенностью утверждать, что я человек, совершивший преступление? Просто ответь, хорошенько подумав. Не спеши. Черт..." Обожжённые глаза резало свечением телефонов. Дилан отложил их в сторону и помассировал веки. Альбуцид второй раз закапывать ещё рано. Как убедить эту психованную рассказать оставшееся, не прибегая к неоправданному насилию? Капризный и требовательный голос пленницы вызвал в ушах ощущения, напоминавшие вновь усилившееся жжение под веками. "Мне ещё раз нужно промыть глаза! Мне больно!" - "Пошла ты..." - "Ничего иного от тебя и не ожидала, ну, сам понимаешь, почему. Это был риторический запрос". Стильную, чёрно-красного стекла, кружку для пива сначала пришлось отмывать под краном. Подобные занятия и так выбешивали, если, конечно, за них не платили, а сейчас облагороженную ёмкость для алко хотелось просто со всего размаху долбануть об перила ведущей к выходу из бара лестницы. Дилан наполнил кружку водой на две трети и вернулся к композиции из дред и лицу, в которое те пускали корни. А на куче дредлоков, наверное, удобно сидеть, не то что на деревянном полу. Как на подушке. "Глаза открой. Хотелось бы напомнить, что ты сама брызнула себе в лицо перцем. Не понимаю, зачем я вообще это делаю". - "Сгори в аду. Мне нужна раковина". Кажется, немного жидкости попало ей в нос, когда процесс уже подходил к концу. Она начала кашлять и отчаянно мотать головой. Дилан выплеснул остатки воды из кружки на пол, поставил её на барную стойку и брезгливо вытер руки об дреды. Они были мохнатыми и плохо впитывали влагу. Так, она не собирается продолжать задыхаться? Нет, вроде обычная паника. "И д и о т к а. Расслабься. Я тебе ещё Альбуцид хотел закапать. Не надо?" Лилу била нервная дрожь. Она терпеть не могла, когда ей лезли в глаза. Ноги сильно затекли от неудобной позы, их резали туго затянутые верёвки. Воздух уже свободно поступал в лёгкие, но ей продолжало казаться, что его не хватает. Почему она вообще решила, что всё непременно закончится хорошо либо не особо страшно? Если точка отсчёта - нож, приставленный к горлу, думать так - абсурд. Отстранённый голос человека, который мог сделать с ней что угодно, опять говорил что-то наверху. "Публичность... Но мы же все медийные персоны. Да уж, с каждым может случиться, вот и мой фан-клуб наконец основан парой самых криповых группи ever... Когда жиза слишком шиза". Снова абсурд: этот голос немного уменьшил паническую атаку. Лила ощутила, что сможет вернуться к абсолютно бессмысленному диалогу с больным. "С какой личностью говоришь? Или их больше двух? Я точно не помню, какое максимальное количество возможно, короче, поделись, мне интересно". - "Так, значит, твоя Мара не может набраться храбрости подойти ко мне? Ты её лучший персональный киллер? Или ты одна такая на весь сити?" Казалось, что каждый вдох заколачивают молотком в лоб. Лила не замечала, как продолжает, хотя теперь относительно медленно, поворачивать голову из стороны в сторону, что заставляло дреды шевелиться так, будто они жили своей собственной жизнью. Дилан мрачно наблюдал за этим и пытался вспомнить, приходилось ли ему когда-нибудь в жизни делать причёску в виде нескольких кос; себе точно нет, другому человеку - может, по приколу было? Хотелось остановить дующие со всех сторон ветра, заставлявшие змееобразные ветви куста у его ног танцевать зажатый, ломаный трайбл, от которого начинали слезиться глаза. "Что же мне с тобой, черт подери, делать? Выставить из этого бара на все четыре стороны... А если ты будешь продолжать охотиться на меня с перцем по подворотням? Нафиг надо". Изменение положения тела в пространстве, осуществлённое внешней силой, заставило Лилу снова вскрикнуть, негромко и на вдохе. Ее поставили лицом к барной стойке и почти сразу же загородили вид на пыльные зеркальные полки, где предавались унынию лишь несколько пустых бутылок - одна от джина Barrister, другие Лила рассмотреть не успела. Парень облокотился напротив нее на стойку, изображая идеального бармена: лицо в порезах и красных пятнах излучает бесконечные терпение и усталость, проникновенный взгляд устремлен прямо в зрачки Лилы. От всего этого ее снова начала бить дрожь, но невозможно было перестать смотреть в его глаза ответно, она чувствовала себя самонадеянным бандерлогом, неспособным противостоять месмерическому пению зловещего питона Каа. "Смотри на меня и слушай внимательно. Твоя подружка - поехавшая. А ты просто дура. Она увидела мою фотку в интернете и нафантазировала дешёвого порна. Я не насилую никого в лесах. Я там вообще не трахаюсь. Потому что это кринж. Я о сексе без согласия. А знаешь, что ещё больший кринж? Ты. Ты конченая кретинка, опасная для общества. А твои дреды похожи на дерьмо". Он ещё больше приблизил своё лицо к её. Хотя что он надеется отыскать на дне этих глаз? Говорят, органы зрения - зеркала души. Бред. Утверждение из серии "тело способно мыслить". Нет, это не так. Плоть лишь набор реакций и хромосом. Некоторые люди гораздо проще остальных, точнее, их большинство. Эта относится к данному типу. И чего в таком случае она заслуживает? "Поговори со мной ещё. Попробуй убедить меня, что ты заслуживаешь чести копировать субкультурный имидж. Просвети, как ты умудрилась не догадаться, что твоя девушка - шизоид?" - "Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать. Ты маньяк, потому что ведёшь себя, как маньяк. Посмотри на нас. Кто из нас связан? Где мы? Что будет в итоге?" Её голос сорвался. И не только потому, что она наполовину верила в свои слова, но и потому, что наполовину - не верила. И с каждой секундой эта пропорция изменялась в пользу последнего. Она облизнула пересохшие губы. Он не отводил взгляда. Она перестала моргать. Вдруг она ошиблась? В самом деле? "Дай мне воды. Попить. Прошу". - "Попить?" - "Пожалуйста". - "А если нет?" - "Прошу тебя". - "Сначала расскажи о подруге". - "Она мне не девушка". - "Френдзона". - "Она просто странная. Она не лжёт". - "Воды, говоришь?" - "Спасибо. Спасибо". Он сходил к раковине, вернулся, подошёл к ней сзади, положил одну руку на плечо, а другой поднёс кружку ко рту, наклонил. Пока она пила, вода проливалась к ней на грудь. Он вытер ее рот и подбородок дредами. Теперь она дышала спокойнее. "Продолжай". - "Я не знаю". - "Уже что-то". - "Она не такая подлая". - "Думай". - "Это был не ты?" - "Думай". - "Я не знаю". Первая реакция - отрицание... Внезапно ему стало всё равно. Разговаривать с биороботом - большое удовольствие... Но её надо наказать. Как? Насилие? Почему нет? Не хотелось марать руки. "Я в магазин". Он вернулся где-то через сорок минут с пластиковым пакетом, в котором были чипсы, газировка, несколько булочек, спички и шоколадка. "Чем займёмся?" - "Это был не ты?" - "Это был не я". Она сидела, низко свесив голову на грудь. Он подошёл к ней со спичками и шоколадкой в руках. Разломил плитку прямо в упаковке на маленькие кусочки, разорвал обёртку, вытряхнул их на стойку. "Trick or treat? На". Он положил себе и ей в рот по кусочку шоколада, затем взял один из ее дредлоков, чиркнул спичкой. Горело так себе, но смотрелось неплохо. Дав пламени охватить одну четвёртую дреда, он потушил его ярко-голубой пластиковой обёрткой. Два белых молочных ломтика - один дред с огненным бутоном на темно-коричневом стебле. Четвёртый он погасил об её блузку, оставив на той угольное пятно. Она резко запрокинула голову назад. Терпко пахло паленой тканью. Он сходил к пакету с едой. "Ешь чипсы". Это были поддельные "Lays" со вкусом пиццы. Он клал один чипс ей в рот, а следующий крошил на одежду просто потому, что понял: взял не тот вкус. Теперь газировка. Сделав с наслаждением несколько больших глотков из литровой бутылки поддельной колы, он свободной рукой нажал на лоб девушки, чтобы наклонить назад ее голову, после чего пролил немного напитка ей на лицо. Она сморщилась. "Газировку будешь?" - Руку ей на затылок, горлышко бутылки - в рот. Маленькими глотками. Достаточно. Ещё немного за воротник блузки, на бюст. Она повела плечом, снова запрокинула голову назад и немного влево. "Возбуждаешься?" Она уронила голову вниз. "Ты не в моём вкусе". - Он допил газировку. "Но я хочу, чтоб ты смотрела на то, что сделала. Выше пояса. Лица пока было достаточно". Он снял рубашку, подтянулся и сел на стойку, вновь взялся за чипсы. II 🔉🔥Химера - Рефлекс🔥 Как он и ожидал, они были отвратительны на вкус. Похоже, это была подделка подделки, имитация в квадрате, такое частенько попадается. Внимательно изучив упаковку от чипсов на предмет возможных признаков фальсификации, Дилан взглянул на девушку. Следуя высказанным им пожеланиям, она, вновь запрокинув голову назад и влево, скосив глаза, созерцала его нагой торс, причудливо разукрашенный свежими ссадинами, синяками и порезами. На её лице были написаны отрешённое утомление, лёгкое раздражение и что-то, очень похожее на вожделение. Слишком похожее, и последнее было неприятно. Она что, садистка, латентная или явная, раз так кайфует от вида последствий побоев и травм? Захотелось одеться, но собственная грязная и порванная рубашка выглядела непривлекательно. Можно было бы конфисковать темно-серое шерстяное пальто у главной проблемы сегодняшней ночи, но ведь оно будет мал'о, несмотря на широкие плечи, и вообще, слишком сложно отвязывать и привязывать обратно владелицу. Стоит отвлечь эту, фак, Венеру в дредах от сладких грёз, простимулировав её мозг основами пенологии*. Ведь думать для неё это пытка. С чего бы начать, чтоб на её уровне было не очень сложно? А может, прямо и очень ядовито посоветовать ей поискать тематический клуб для удовлетворения своих специфических потребностей? Потом спрыгнуть со стойки, прихватив горсть чипсов, и зайти за спинку стула, опустив занавес на подиуме, где только что закончился показ последней коллекции бренда "MyFleshDestruction"? Положить одну руку ведьме на горло, где кожа настолько тонкая и бледная, что кажется прозрачной, немного сжать, чтоб прочувствовать пульс в трахее, а с другой руки ещё покормить ее, как зверушку, этими мерзкими чипсами - ведь она так мило и АСМР-но хрустит ими, и этот звук гармонирует с ее колючими дредами, иглы которых царапали бы его грудь - пока он стоял бы сзади, глядя сверху на обтянутую мокрой тканью её. Дилан зябко повёл плечами и встряхнул волосами. Итак... - Насчёт м о и х действий, видишь ли, ты подвергла меня стрессу, я тоже не совершенство, но что касается вязки и холодного оружия - ты не кажешься безвредной, так что прости (или нет). Тебе не нужно в дамскую комнату, я хз? - Да, нужно. - Блин, ты слишком заметно выдумываешь. Вообще все эмоции отражаются на лице, понимаешь? - Развяжи меня, прояви милосердие, что я могу тебе сделать? У тебя нож, ты сильнее. Я устала сидеть в одной позе. Мне надо умыться. Я захочу в туалет скоро. - Тогда и загрузишь, ладно? Ты не оставила мне шанса. На самом деле, не знаю, чего от тебя ждать, разрежу верёвки, а ты прыгнешь на меня и откусишь ухо, читала "Будущее"? Глуховский - гений... - Я читаю сейчас наше. Ты просто находишь оправдания, чтобы продолжить делать со мной что-то плохое. Зачем так утруждаться? Продолжай, только не выноси мне мозг. - Да ладно, заканчивай истерить. Всё верно, тут и искать нечего, так-то. По-хорошему, продержать бы тебя в этом подвале... Долго. Осознание того, что жертва, принесённая ею Тьме, могла того не заслуживать, вызвало не столько раскаяние, сколько релаксацию. Лила просто слишком устала пребывать в ситуации, где она была похищена опасным человеком, знавшим, что это она чуть не убила его. Но если он не насильник и не маньяк, скоро всё должно закончиться. Его большие светло-зелёные глаза, несмотря на резкость обращённой к ней из-за стойки бара речи, казались сущностно добрыми, может, из-за женственных золотисто-русых ресниц - тонких колосков пшеницы вкруг маленьких зачарованных ряской прудов на территории старинной заброшенной усадьбы. Его губы, не слишком пухлые и не слишком тонкие, по случайности совсем не пострадали ни от "Адского пламени", ни от адских плясок у сцены; вокруг них не росло никаких волосков, ассоциировавшихся у Лилы с уродливой, не пронизанной светом высшего рассудка природой примата. Кошмарные новоприобретённые дефекты этого лица при приближении вызывали необычные ощущения - какое-то острое возбуждение от нестандартного облика, инопланетной маски, хотелось попробовать на вкус, буквально зализать эти раны. Он напоил ее и вышел в магазин (она не подумала, что это могло быть ложью), оставив одну на неопределённое время, и глухая тишина подвала под гаражом окончательно вогнала Лилу в дремоту, над которой доминировал примитивный образ-полусон: парень прислоняет стул спинкой к стойке и садится на него и на связанную девушку верхом, берёт в руки её голову за дреды и начинает засасывать в губы, а она, естественно, ничего не может поделать; он мучает и мучает её глубоким некончающимся поцелуем со вкусом колы, исследуя каждый уголок ее рта вариативными путями, а она парализована беспомощностью, ей жарко и хорошо до ещё более глубокого транса, похожего на опьянение от полусладкого мускатного вина - и тошнотворного мускатного ореха, который обращает в ноль мгновенную память, оставляя лишь тягучее вращающееся "сейчас", и напевает полунотами букв одно из истинных имён Лилы, имя в мире эльфийского леса, по которому... "Он бредет по лесам осенним, Он - король в золотом и алом. Лес ковром ему листья стелет, Клены факелами пылают... Очи его словно пламень зеленый, А в волосах - жемчуга тумана. Золото клена - его корона, Губы его как открытая рана..."* - Лила напевала это, как ей казалось, вполголоса, но на самом деле лишь в мыслях. Она не полностью вышла из псевдогаллюцинации, когда парень вернулся и начал кормить её из своих пальцев чем-то аномально - словно она действительно приняла с целью бюджетного изменения сознания пару пакетиков индонезийской пряности - вкусным: сначала сливочным, потом соленым, наконец, жидким и приторным. Лила почти не сознавала прочих действий своего тюремщика, главными фактами были теснейшая близость в пространстве и прикосновения, которых требовалось больше и ярче. Ей хотелось танцевать джаз-модерн под песенку Каа, а не разговаривать. Последнее обратило ядовито-бархатный сон в суровую реальность с довольно неопределёнными перспективами на будущее, а фраза "продержать в этом подвале... Долго" позволила новой панической атаке пробить тараном ворота небесного замка из аниме Миядзаки. "У тебя просто развился стокгольмский синдром. Почему так быстро? Неужели ты настолько слабая и внушаемая?" - прошипела слепая бледно-розовая змея и впилась всеми своими кольцами в сердце, заставляя его танцевать, теперь в паре с нею, удушающий фокстрот. - Дай мне ещё попить. С тобой же не случилось ничего страшного, уверена, всё быстро заживёт. Ты прекрасно выглядишь и кажешься вполне бодрым. Подумаешь. Дай мне воды. - Скажи, ты понимала вообще, что меня могли убить? Ты... хотела этого? Ну конечно. Она готова была пойти на убийство. Вообразила себя госпожой смерти из гильдии убийц главного города плоского мира. В своём воображении Дилан отпустил ее горло и прислонился спиной к спинке стула, держась за прутья и прикрученные к ним ледяные запястья, чтоб не обрушить его на пол. Дреды резали его шею, на этот раз она говорила "да" на языке жестов. - Ты что, замёрзла? Дрожишь от холода? Вода ледяная, тебе лучше ещё поесть. - Нет, благодарю, ты уже достаточно меня испачкал. Я боюсь, что ты что-то подсыпал в еду. - Зачем? Заняться мне больше нечем... - По-любому нечем. Я смертельно тебя боюсь. - Мои соболезнования. Я просто хочу поговорить. - Дай мне попить! Дилан принёс вторую бутылку газировки, эта была мандариновой, развернул стул спинкой к стойке, облокотился рядом, открутил крышку, помедлив, поднес бутылку к губам девушки Похоже, она собиралась выпить всё, он подождал, пока останется половина, и глотнул сам. Напиток не помог ей. Она продолжала глубоко и часто дышать, нервно вздрагивая всем телом, то изо всех зажмуривая, то широко открывая глаза. Ее грудь ходила ходуном, рот приоткрыт, ладони сжаты в кулак. Паническая атака? Выводить её из этого состояния не хотелось. Он приложил два пальца к её шее - она приподняла и свела плечи; пульс был высоким, но не смертельно. - Успокойся... - Он снова сел на стойку рядом с девушкой, почти касаясь коленом её пальто, потом положил руку ей на плечо. - Ну успокойся. Представь, что ты меня убила и сейчас спокойно едешь на такси домой. Высокая скорость, тебя в меру укачивает, по радио играет джаз, ты на заднем сиденье справа, неразряженная перцовка в твоём кармане, рука на ней, в машине тепло, пахнет натуральной кожей и чем-то сладким. Ты глубоко и медленно вдыхаешь этот аромат, теребишь левой рукой ремень безопасности на талии. Очень комфортно, можно было бы заснуть, но это лишнее. И ты просто расслабляешься, рассекая ночь. Ты всё сделала и делаешь правильно. Всегда всё делаешь правильно. Скоро ты будешь дома. Тебя там кто-то ждёт? Нет? Неважно. Всё хорошо. Ты меня убила, но я рядом. Дыши спокойно. Она сделала глубокий судорожный вдох, задержала дыхание, сделала замедленный "пфф" ртом и вдруг изогнула корпус вправо, отчаянно прижимаясь к ноге Дилана, запрокинула голову ему на колено и замерла так, дыша тихо и ровно. Он снял руку с плеча девушки, чтобы отодвинуть ее, но передумал и положил ладонь на липкий от газировки лоб. Трогательно до оскомины, но теперь и он не в силах был пошевелиться. Хотя бы говорить он мог - в конце концов, она же успокоилась, может, теперь что-то воспримет, поощрённая целительным телесным контактом. - Я назову ряд словосочетаний, нечто из сферы обществознания, может, ты услышишь знакомые понятия. Сконцентрируйся немного... Итак... Веские доказательства, ложные обвинения, преступная клевета, презумпция невиновности, сопоставимое наказание. Какие-то ассоциации проявляются? - Мне по-твоему... четыре... - Она снова тяжело вдохнула, и он, с некоторым усилием, провёл ладонью по клейкому лбу, крепко прижал ее к основанию дредов и наклонил свою голову, обречённо соскальзывая взглядом с губ девушки на ее горло и ниже.. - Я понимаю, что мы с рождения живём в безумном мире, мирке нашей страны.. Но разве у нас есть право терять человечность, нет, не то слово, - самоуважение, уподобляясь стандартным единицам деструктивных общностей, способным лишь на уничтожение любого потенциала развития, а заодно и себя? Зачем терять способность численно оценивать последствия и уравновешенно соотносить провокацию и расплату? Нет, это слишком абстрактно.. - Я передумала.. плииз.. отсыпь мне немножко транков.. Это моральное вторжение.. даа?.. Ее голос звучал почти жалобно, а по тембру напоминал какую-то маленькую лесную птичку, невовремя разбуженную бестактным грибником, ищущим с известной целью мухоморы и уже заранее входящим в образ сокрушающего мирный подлесок викинга. Эти звуки провоцировали мышечные судороги, сладкие и ароматные, как крепкий утренний кофе, сваренный на песке в золотисто-бронзовой турке с орнаментом, похожим на грузинскую письменность. Дилан закрыл глаза и перед ними возник его двойник, разворачивающий стул с девушкой спинкой к стойке, садящийся на него верхом, скрестив руки и устремив взгляд вниз, на ее... А если взглянуть на них? Но сначала прикоснуться, растирать две темные капли большими пальцами, как краски на холсте при живописи маслом; они затвердеют и станут похожи на хвостики от воздушных шариков, тогда можно пожонглировать теми, ударяя по ним поочередно то одной, то другой рукой, пальцы на каждой сложены в жест протестующих Египта начала 2010-х: "Rightness. Freedom. Barehanded.  Independence. Anti-coup" - R4BIA... А затем раскрыть большой палец ведущей руки и нарисовать минус на ее нижней губе, вложить в рот, провоцируя регрессию на самую раннюю стадию постнатального развития. Потом более откровенный намёк, более банальные движения - она наклоняет голову вбок и подчёркнуто стреляет глазами, как индийская танцовщица, плывущая по сцене, не отрывая от пола обнаженных, покрытых красной хной ступней. Затем руки доппельгангера... Но тут рядом шмыгнули носом. О-о, неужели слова Дилана возымели желанный эффект? Нельзя отвлекаться, следует ковать железо, пока горячо.. Его ладонь автоматически и незаметно для него самого накрыла её глаза, ожидая ощутить влагу. - Как думаешь, что тебе стоило бы сделать, если б доказательства были железобетонными? - Я знаю... что ты хочешь сказать... Давай ты... Я слышу... - Я хочу услышать это от тебя. - Коктейль с транками якобы от бармена. - Хорошо. - Коктейль с транками. Наплести секьюрити, что ты перебрал. Такси. Моя или её квартира. Верёвки. Повязка на глаза. Один, два, три дня. Ограбить тебя. Татуировка "raper" на лбу или не только. Анальное или не только насилие. Обрить голову. Слишком изощрённо? - Нет, в стиле улиц так, но нормально... - Снова транки. Такси. Оставить в лесу без одежды, не очень далеко от шоссе. Таксисту без разницы. Всем всё без разницы. Ещё с двадцатых. Её научить драться. - Ты не плачешь. - Я поняла, что ты этого не делал. И что ты любишь моральный секс. И монстров, синтезированных, как Франкенштайн, с помощью силикона. Вообще всё эхом отзывается в голосе, понимаешь? Если ты сдвинешься с места, моё сердце взорвётся от скорости, и виноват в этом будешь ты. - Манипуляция... Это слишком лёгкий путь. Знаешь, что по-настоящему поможет, если переполнена ненавистью? Каждую секунду делать всё, что в твоих силах, чтобы стать сильнее. Отдавать себя другим. Иметь много союзников. Хочешь, я научу тебя драться? Ты сможешь приносить пользу, когда хотя бы немного научишься контролировать мимолётные порывы. Немного - вполне достаточно для начала. Будешь высвобождать свою гениальную деструктивность в нужные мгновения, такое тоже требуется. Скажи, что у тебя получается лучше всего? - Манипулировать моральными садистами. Ты ведь не посмеешь пошевелиться, мне даже не потребовалось соврать. А я умею, когда захочу. - Себе в первую очередь? - Мне далеко до тебя и в этом. Нравится такое слышать? - Всё, что тебе на самом деле нужно, это чтоб тебя обнимали 24/7? - Ты не в себе? Это слишком христануто и морально. - Да? - Да? - Какая разница, обнимали или трахали? Суть одна. - А ты можешь? - Я же моральный садист и хочу другого. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, понимая, что зря меня изуродовала? Я заметил, что визуальная медитация не помогает. Немного личного: а если у меня и вправду какие-то проблемы, со всеми гендерами, как думаешь, новые дефекты внешности их усугубят? - У тебя вообще нет никаких изъянов, и сейчас тоже. Заживёт, немного тоналки.. - Предложишь ещё ресницы и губы подкрашивать? Щедро. Прости, не моё. - Ты красивый. - Лесть - это тоже лёгкий путь. - Идиот. Так устроит? - Ты состоишь из контрастов. - А ты идиот. - И любишь контрасты. Чтоб тебя скрутили до боли, а потом нянчили, к примеру. - А ты делаешь это. - Всё для тебя. Но вообще, раз ты такая упрямая, я, пожалуй, уйду в себя и поразмыслю над несовершенствами своей способности пробуждать умы и воскрешать сердца. Я не изменю физического положения тела, дай знать, когда будет достаточно. - Этого не будет. - Это вызов? - Ты забыл, что один из нас связан по рукам и ногам? - Ты забыла, почему? - Я лишь слабое, непросвещенное, переполненное ненавистью существо. Не слишком жёстко относишься к тем, кто ниже тебя? - Манипуляция. Раз-два-три - молчи. Или я завяжу тебе рот. - Вперед. А потом на то же самое место. Я буду говорить до последнего. Почему бы тебе не испортить свои брюки? Или вырезать полосу ткани в другом месте? Мне кажется, надо мной пролетела ночная бабочка. Поймай её и выпусти. Ты можешь быстрее? У меня опять начинается паничка. Мне нравятся твои, несмотря на эти воло... ... ... ... Silence. III 🔉 🥀Reckless Love - Monster🥀 Дилан накинул рубашку, чтоб немного согреться, отодвинул девушку от стойки, сел позади так, что стул оказался между его ног, и опустил ладони на полые плечи странного пальто, а потом скрестил руки на шее Лилы, положил подбородок ей на макушку, закрыл глаза и расслабился. Дреды приятно кололи обнаженное тело. Она провоцировала его переходить новые границы. В тишине лучше думалось. Как он забыл предположить, что у неё мог развиться стокгольмский синдром от усталости? Или, возможно, она сама по себе такая... старается получить максимум удовольствия в любой ситуации. Если верно последнее, он сам банальный мазохист, раз ещё не начал трахать ее на этом стуле, долго, не менее нескольких часов, хардкорно и очень изобретательно (она вдохновляла лишь на подобное обращение). С другой стороны, если у него самого возник синдром, частично обратный стокгольмскому, то какой в этом смысл? Дилан тоже чувствовал себя уставшим: всё тело болело, хотелось спать, в душ, кофе, побыть в одиночестве... Не пошло бы оно всё куда подальше? Пусть посетит для прикола какую нибудь старообрядческую церковь, может, медитативное пение в басовом ключе пробудит в отбитой на всю голову готянке эмпатию и потребность отвечать за собственные действия, чего не бывает, ура нетривиальным путям. А ему уже плевать на ее будущее. Раз он убедил ассасинку из "Точки", что пытаться убить его по второму разу неправомерно, пусть катится ко всем чертям... с любым количеством хвостов на голове. Хотелось напоследок показать ей ещё не испорченный вариант своего лица. Неужели он так падок на комплименты? Это убого. Ну и пофиг. Ему нравилось, как он вышел на фото из той серии, хотя это гений мятежной даты, сверхнациональный дух очередного поворотного вечера наложил печать на лица всех, кто там был. Такое остаётся в истории. Такое стреляет в будущее и попадает прямо в цель. Ещё каких-нибудь десять-пятнадцать лет, и границы будут открыты. Дилан не позволял себе быть оптимистом даже в самой ничтожной степени, иначе сказал бы: этой осенью. Ещё раз нарушив одну границу, он вытащил комок ткани у девушки изо рта и извлёк из своего кармана телефон. Эффектный финал.. - Хошь посмотреть, каким красавчиком я раньше был? Ну, на самом деле, просто фото удачные, и всё-таки, по сравнению с тем, что сейчас... - Конечно. Я вся вни... - Ее голос, немного ироничный и ни на секунду не заставлявший сомневаться, что она ощущает каждую клеточку кожи на тех участках тела, где оно соприкасалось с обнажённым телом парня, вдруг оборвался. Да неужели он реально настолько понравился этому колючему монстрику? Милота-то какая, б****... Может, всё-таки?.. Ее дыхание снова стало аномально учащаться. Что происходит? Что это за фото? Это же у... Это же в тот?!... Те самые транспаранты. Те самые персонажи, нет, герои актуального эпоса. И он там. На передовой, хотя это слово слишком отдаёт проклятой военщиной. Да, до концерта "Берсерков" он был захватывающе красив, на вкус Лилы, а может, просто фото удачные, но уже не это главное. Итак, она чуть не убила одного из тех, кого боготворила, до кого объективно не дотягивала по многим параметрам. Не потому, что не могла или не хотела, просто как-то само собой так получалось: то одно, то другое вовлекало неотступнее... но простить себя она не могла. Ведь Лила слишком, всегда, сколько себя помнила, может с младенчества, ненавидела режим, а веские причины на это были у всего её поколения, независимо от принадлежности к субкультуре, происхождения, образования, дохода, чего угодно. Но в данную секунду она не могла простить не только себя, но и уютно обжимавшего ее товарища по несчастьям - за то, что наконец ему действительно удалось показаться чересчур хорошим по сравнению с ней. Это, в сочетании со всеми последними испытаниями для нервов, породило ясную ненависть за чертой внутреннего сердца. Да, паническая атака вновь накрывала ее; вообще, с ней не настолько часто такое случалось, и гасить приступы она умела без внешних средств: терпение и концентрация, вот и всё, что нужно, времени могло понадобиться больше, могло меньше... в теперешнем случае всё серьёзно, но решаемо - но сейчас ей не было дела до гримас низшей психики. Лила была зла, как умеет быть зла только истинная ведьма. А парень вдруг разрушил их телесный коннект, хотя обещал, что не сделает этого по собственной инициативе. Вот он уже на одном колене у ее ног, разрезает верёвки; теперь пут нет и на запястьях, а он отходит на несколько шагов, прячет нож в карман, проводит ладонью по лбу, печально смотрит на девушку: "Ты свободна. Всё. Мы в расчёте. Успокаивайся. Туалет там. Всё закончилось... Рилэкс... Один такси-сервис, пожалуй, заберёт отсюда и сейчас. Слушай, давай уже, выдыхай. Я говорю, конец приключению, всё - в порядке... Тебе не кажется, что оплатить твоё такси будет слишком?.. Что с тобой и почему?" В другой ситуации она бы уже стояла перед ним на коленях и плакала навзрыд, выкрикивая извинения и делая более рациональные предложения. Но теперь... как он смеет отпускать ее? Такси? Это за гранью всего. Нет, будет по-другому, мой друг: а именно то, что сотворю я. И всё по-честному: я предупреждала, что способна лгать, если ты слышишь лишь себя - твои проблемы.. А если у неё всё же есть некий диагноз? Никогда не стоит считать себя всезнающим, это притупляет способность мысленно обозревать постоянно расширяющееся поле вариантов. И вот теперь у неё, возможно, жесткий приступ, который можно купировать только специальными препаратами. Ничего похожего на колёса во время поисков телефона в ее карманах он не видел, а в аптечке только валидол и медицинский спирт. Проклятие, значит, ему придётся везти её к кому-то из них домой, возможно, покупать таблетки (а если попадется аптека, где спрашивают рецепт?), ждать, когда они подействуют.. Все прочие свои эмоции Дилан мог описать лишь при помощи неживописной, апоэтичной русской нецензурной. Девушка демонстрировала те же симптомы, что сопутствовали предыдущей паничке. При этом она, словно на автомате или забывшись, выполняла логичные, учитывая обретённую свободу, действия: растирала запястья, болтала ногами, стряхивала чипсы с одежды, пыталась стереть засохшую газировку с лица рукавом пальто, обмахивала блузкой грудь, чтоб просушить ткань, - но все движения были невротически ускоренными и повторялись больше, чем нужно, а в перерывах она судорожно сжимала кулаки, впиваясь длинными ногтями себе в ладони. При этом дыхание становилось всё чаще и тяжелее, на лице написан ужас, который она напрасно пыталась сморгнуть тем самым способом - истово и предельно замедленно зажмуривая и распахивая глаза. "Я пока не поеду. Ещё тут побуду. Не могу выйти". Фак... Дилан скрестил руки на груди: "Зачем тут? Окей, какие колёса тебе нужны? Они у тебя дома? Я могу отвезти тебя. Попробуй размяться, сходи в туалет. Булочку хочешь? Есть с сыром и вишней". Она стекла со стула и тут же села на пол, прижалась спиной к барной стойке, обнимая свои ноги за голени; теперь у неё тряслись губы, она прикусила нижнюю, странно что не до крови, и ответила: "Не знаю. Нет, мне не надо, нет. Я побуду тут. Лучше лечь". - "Лечь дома. Выйдешь отсюда, сразу лучше станет. Соберись. Скажи адрес". - "Да, да. Нет, ты езжай, я останусь. Я в норме". Её руки дрожали, лёгкие судороги периодически пробегали по всему телу. За ровным негромким голосом, словно густые речные водоросли под тонким слоем льда, угадывалась психическая мука высокой интенсивности - сознание, заключённое в избиваемой нервными импульсами плоти, должно быть, всё опутано сетями колючей проволоки, через которые периодически пропускают электрический ток для исполнения смертного приговора. Может, ей действительно стоит лечь? "Пошли на гамак. Он вроде удобный. Покачаешься на нём, почиллишь, лучше станет. Дойдёшь сама?" - "Да, да". Она не реагировала на протянутую ей Диланом руку, вместо этого медленно распрямляла ноги на полу и затем подтягивала обратно к животу, пальцы рук при этом изо всех сил вдавлены в паркет, взгляд периодически раскрывающихся глаз всё более отсутствующий; Дилан убрал руку и тут же поспешно подал снова - она попыталась подняться, пошатнулась, чуть не упала и схватилась за его ладонь, сделав ему больно ногтями. Они медленно пошли в центр зала. Дилан продолжал про себя материться. Кого бы выдернуть именно сейчас, да хотя бы набрать, посоветоваться? Нет, с этим дерьмом суждено разбираться ему самому. В конце концов, эта поехавшая просто не стоит того, чтоб отвлекать среди ночи людей, у которых своих проблем выше головы. Надо попробовать дать ей горсть валидола. "Вот, ложись. Так, секунду. Есть кое-какие колёса, сейчас". Лила медленно вытянулась на гамаке, слегка раскинув руки и ноги. И правда, такой удобный, частое плетение, было бы в кайф раскачиваться на нём изо всех сил. На неё уронили брошенное на пол пальто, персонаж новой пьесы Лилы накрыл им режиссерку до основания бюста. Чем он сейчас хочет ее накормить? Смешно, если она предвидела транки. Пока он отошёл к аптечке, можно чуть-чуть расслабиться: несколько быстрых гримас для разминки лицевых мышц, тело полностью отпустить на секунды - разум же оставить на делении "абсолютный ноль", откуда исходят все траектории и оси координат, в центре овала числа светится синим точка, в которую сжат до абсолютной плотности гнев. Вот другая точка - парень в незастегнутой рваной рубашке подходит к Лиле с блистером таблеток в руках, выдавливает их на ладонь, пытается вложить в её. "Что это? Лучше не надо. Я в норме". - "Это просто валидол, от него не будет хуже. Ну, давай. Хотя ещё подавишься, так, нет, надо в воде развести. Сейчас, подожди". Колёса паники мерно катились на скорости 130 км/час по шоссе, обвивавшему серпантином основание южного горного хребта, увенчанного застывшим над облаками снежным вихрем. Тело пританцовывало своё, как одноногая балерина в музыкальной шкатулке из растрескавшегося дуба, мелодия - какой-то древний веселенький рейв: "Туц-туц-туц, с тобою вместе - от панических атак..." Он снова рядом, с шахматной кружкой цвета вампирской готики в руке. Да, от валидола ничего не будет, именно так, тот не помешает разыгрывать партию. "Я сама". Пить долго, очень долго, остальные поведенческие паттерны не менять: теперь она гипнотизирует питона, играя на волнистой флейте, что соединяет солнечные сплетения этих двоих. Вот ему кажется, что она может раздавить в руке толстенное стекло, и он поспешно отбирает пустую кружку, ставит на пол и аккуратно отправляет ногой подальше от гамака. У ведомого очень расстроенный вид, а ещё он сто процентов зол на неё... так зол... Чудесно. Такт за тактом. Те же самые ломаные повороты серпантина над пропастью, а над-Лилия парит над эбонитовым острием вершины горы, скрестив руки на груди и устремив взгляд в точку, где запечатан воском иллюзии третий глаз героя двадцатитрехмиллионного сна пробужденной. Узнице духовного ада не становилось лучше. Всё это было похоже на кошмарный сон, подслащенный стрип-пластикой ее пульсирующей груди. Как вообще влияет на сознание продолжительное дыхание такой частоты и глубины? В какой стратосфере Инферно безмолвно кричит она? Нужно сделать, что угодно, чтоб остановить это. Нужно было начать с них. Почему он такой ...ублюдок? Нет, понятно, почему... Но лучше поздно, чем никогда. Давай поспим вместе, малыш. Обнимашки, да, наверное, выйдет часов шесть, потом ведь обязательно кто-нибудь начнёт звонить и разбудит нас. Давай же, ты просто плюшевая игрушка, которую тискает наивный дошкольник, ещё не приконченный жизнью, - а это так расслабляет: антропоморфным подушкам не бывает страшно. Почему же тебе не становится ни лучше, ни хуже?! Занимаешь своё место? Но этого мало. Ты сделаешь всё, чего хочешь сам, и не посмеешь уйти. Но да, сначала произноси слова, ещё лучше - спой колыбельную, глупый, да. Show me yours, show you mine - i've always had this fascination... And your secrets, and your secrets, and your secrets... Lullaby. * "I talk to you, i talk to you, i pray - for your sarcasm. That's only way - to be in love - with us, the dreams of fear... К черту, лучше по-русски. Что же тебе спеть на ночь? Фак... Плохо знаю русскую готику. А, вспомнил. "Глаза очерчены углем... И капли ртути возле рта... Не потому ли в этот миг - ты настороженно тиха?.. Один лишь шаг до высоты - в одну из пепельных ночей... И на руках твоих уснёт - змея железных обручей..." * Ни крепкие платонические объятия, ни убаюкивающее и довольно качественное, по причине незначительной громкости, пение, не работали. Совсем. Он тесно прижимал её к себе, перевернув на бок, уткнув лоб девушки в свое плечо и старательно мурлыкая баритоном стихи, но ту по-прежнему трясло и она задыхалась. Да, телесно-звуковой терапевт из него такой себе. У Дилана даже проснулся научный интерес - а если немного раскачивать гамак, продолжая петь, при этом гладить ее по спине в такт? "Глаза очерчены углем..." Время шло, он вгонял самого себя в транс и вырубился бы, если б не неподвластное контролю напряжение в некоторых органах тела; а в состоянии бедняжки абсолютно ничего не менялось. Черт... Надо же так попасть. "Эй. Эй. Скажи что-нибудь? У тебя такое впервые? Чем я могу помочь?" - "Не знаю. Я в норме. Мне плохо". - "Я уже понял. Говори". - "Я в норме". - "Дай руки. Я держу их. Keep calm". - "I am ok". - "Не "ок". Что мне сделать?" Он взял её руки, сжал, надеясь хотя бы в них остановить дрожь. Вроде бы чуть-чуть получилось. Она снова лежала на спине, голова откинута назад немного сильнее, чем изначально, ответа на последний вопрос не последовало, но она потянула его руки вслед за своими и.. Недвусмысленно и похоже на начало porn video из категории "медицинское", точнее ...да пофиг, и да пошла она, на... "Фак. Сказала бы сразу прямо. Мне нетрудно, почему нет? Если это не поможет, я сдам тебя в дурку. Хочешь, чтобы я делал что-то определённо конкретное, говори словами, п о ж а л у й с т а ...или всё будет, например, так". Почему она такая поехавшая? Почему ему всё больше это нравится? Она ведь сама страдает от этого... И даёт ему способ сублимировать математически закономерную ненависть к ней. Сонливость куда-то исчезла. Серьёзно, ей лучше быть в состоянии формулировать конкретные пожелания. Или - рисование пальцами: нереалистично огромные, размазанные в пятна Роршаха глаза дельфина, выпущенного в открытое море (без предварительной адаптации, конечно) после годов рабства в провинциальном дельфинарии. R4BIA, знак четырех - нужно утопить огромные жемчужины из викторианской детективной истории в загрязненных водах туманной Темзы, не позволить вернуться к поверхности; мирские сокровища - прах. Городские птицы выполняют фигуры высшего пилотажа, играя при этом в полете крыльями в хаосбол разноцветными воздушными шариками, которыми выстрелил в бездонное майское небо первый легальный москоу-прайд. Два нижних подчёркивания в адресе e-mail urvelvetlips_whispered@welcum. Тот самый рефлекс в глазах - туго спеленатую куколку, ещё не подозревавшую, что ей предстоит развернуть крылья, слишком часто затыкали пустышкой, не давая прокричать низкому потолку свою тоску? Лучшие в мире антистресс-сквиши с полян безнравственных-ягод-навсегда, по крайней мере минут на... - игрушечная выпечка с wildberr(yf)ie(ld)s рулит. "Тебе и правда лучше - фантастика. Мне тоже норм. Надеюсь, это не будет слишком большим стрессом, если я прикончу твою блузку, чтоб сравнять счёт? Не будет? Schön". Снова нож разрезает ткань. Всё сложнее оставаться неподвижной, приходится вновь подключать воображение. Обнимашки действительно были ее слабым местом, и для того чтоб нетрудно было заставлять панику вибрировать с той же силой, пришлось сконцентрироваться на идее, что Лила по недоразумению могла лишить будущее одного из его лучших людей. Ещё немного, и начнутся галлюцинации по методу Грофа, этого не хотелось бы - наконец он готов услышать её, вовремя - но теперь надо гасить пылающие ощущения воспоминанием о случайном морозном утре на платформе МЦД, когда одеться нормально было лень, а недосып такой, что согреться движением ещё более анриал: ну и пусть холод пропитает её всю, соединится с потенциальным сновидением о том, как ощущает себя... всякая заморозка в холодильнике - может ли быть такое, что овощные смеси полагают себя застывшими в анабиозе колонизаторами отдалённого космоса на борту перенаселённого сигаретообразного лайнера? Хорошо, теперь она сможет не кричать всем своим телом "вПеРёд1!" спасающему ее, гордость превыше всего - и ведь так даже эйфоричнее, или весь секрет в дыхании? Стоит ли этот развращённый идеалист того, чтоб разрушать клетки мозга за счёт вымывания углекислого газа из крови гипервентиляцией? Плевать. Стоит. Драма ещё не окончена, пусть он включит грайнд. Они оттеснят всех собак системы. Нет виктимизации нации, Лила возьмет это бремя на себя в самом хардкорном секс-трипе ever. Ясно, такого лайтового недостаточно. Ему самому в первую очередь. Но и её состояние далеко от идеала, а говорить с ним она не считает нужным, так что... О, как в сказке - чем больше по жести, тем быстрее мы поднимаемся на лифте с нижнего уровня экспериментальной подземной лаборатории кошмаров. Значит, нравится like that? Sick crazy.. best sick.. Это - за "Адское пламя", а это - за адские шестерёнки мош-дэнс, а за прокисшее молоко в глазах будет ещё нескоро, поверь, так что давай прочувствуем сложную химическую формулу каждого отдельно взятого ингредиента коктейля. Твое дыхание почти в норме - u. a r e. s i c k . M y s i c k.. Думаю, этот спортивный топ тебе тоже не нужен, ведь он совсем не готичный, да и с цветом глаз не сочетается. Delightful. Стой. Твоя рука. Ещё два надреза. Сделай это, вкуси кровавый нектар на своих любимых алтарях плоти. I'm a witch, ты не знал? Теперь мы движемся лишь в одном направлении. А пока ты стаскиваешь с меня сапоги и остальное, я буду закидывать спиннинг в пиксельный аквариум своего рассудка, вылавливать оттуда уродливых неуклюжих рыбин - манифестантов печали и сомнений, чтоб затем извлекать из них парализующие токсины: "я не могу", "ты выше", "я робот", "всё плохо", "мне лгут", "всё пройдёт", "я не справлюсь" - да, он сможет раскрыть всю свою тьму, а она не будет мешать ответным сопротивлением или поощрением. So immobile, so goth. Время летело незаметно, происходящее затягивало сверх всякой меры. Изображать кататонию - так мило и необычно с её стороны для времени, когда всё, что нужно девушкам вне зависимости от их параметров внешности - доминация, хотя, возможно, этот шаблон почерпнут исключительно из его собственного опыта... И всё же, наверное уже больше часа он развлекается с нею, насколько хватает фантазии, ограничиваясь, правда, пока мануальной практикой (зачем спешить, раз всё так сложилось?), а она лишь сжимает веревки гамака и моргает, нормальным образом, но так же редко, как при недавней паничке, на лице довольно странное выражение: сосредоточенное напряжение мысли плюс лёгкая томная апатия. "Тебе хотя бы нравится? Или ты в коме? Вообще пропало настроение общаться?" Тяжёлый вздох. Фак... Снова ухудшение? "Ладно, забей, спокойно, прост продолжим". - "В том мае". - "М?" Пятиминутное молчание. Наверное, он недостаточно хорош всё же, так, а если... "Прайд в центральном парке. Я ходила". - "Ты о чем? У тебя есть особенно чувствительные точки inside?" - "Деревья, облитые кроваво-красным, электросамокатчики с букетами флажков комьюнити, случайный дистрой нескольких лотков мороженого, примазалась куча выгуливавшегося левого народа, разгон, файты, прилетело в основном, по иронии, вступившимся гопникам, потом праздновали в киберблинной у памятника малороссийскому пироманьяку". Похер на ее точки. Хотелось просто быстрее и жёстче. "Так, я понял, - ты гонишь? А почему я тебя не видел, ты тогда выглядела по-другому?" Длительная тишина, нарушаемая только этими звуками. Ее глаза сужены, заведены вниз и влево. Как хорошо. Пусть молчит.. "Я была в костюме мусульманки с белыми крестами и лунами, в парандже. Сбили великом, сильное растяжение, но это заслуженно. Потом дули приватно и... короче, в туалете "Blin01010" с каким-то трансом". - "Вот как? С чего "заслуженно"?" Давай же, ты не сможешь не пошевелиться от такого. Десять минут. Резкий поворот головы. О, да. "Я готовилась к сессии тем летом. Один препод, христанутый ублюдок, но прошарен, как сатанист, невзлюбил меня, но я напряглась и сдала на сто двадцать, немецкая классическая философия. Потом до следующего семестра таскалась с ним на орган в соборе Непорочного зачатия, потому что этот фрик оказался, стандарт, латентно озабоченным. И поэтому я пропустила весь летний движ". Она перехватила руками верёвки, крутанула запястьями, повернула голову в другую сторону. "Я понял, ты что, из-за этого страдаешь? Отцепись от гамака. Садись так". Он заставит ее кричать. Хотя такое ощущение, что ей хочется поплакать. Странная. Пусть играет сама за себя, что такого? Свобода выбора... "Через пару недель кое-что намечается. Хочешь, пошли вместе, познакомлю с товарищами. Хотя к черту их. Лучше оставить тебя дома, ты слишком хрупкая". Наконец она сжимает его руку, низко склонив голову, пытается свести ноги. Но это всё. Молчание. Минуты. Она отпускает руку и снова хватается за плетение гамака. "Я не хрупкая... Просто то на одном, то на другом залипаю.. Если появляется лишний нал, я передаю. Иногда я берусь читать и не замечаю, как проходит три, четыре дня. Иногда не могу выйти из дома, иначе потеряю концентрацию в снах. А в конце того лета я познакомилась с ней. Я не знаю, что со мной не так!" - "Да нормально с тобой всё, просто не... Заказывай больше тот коктейль. Ладно. Тебе нравится? Нравится? И не паникуй чуть что. Но сейчас ведь уже всё хорошо. Тебе не вредно кончать?" - "Со мной всё не так". - "От одного человека не настолько много зависит. Комон". - "Когда так думает каждый..." - "Бла-бла-бла, тут не так просто.. В любом случае, сейчас ты скорее исключение из правила - протест на передовых позициях, плюс нам не настолько сложно, так как система закономерно пожирает сама себя. Как ты кончаешь?" - "Я знала, что тебе зайдет.. Правда сносит крышу от подобного? Ты поехавший". - "Только сейчас поняла? Ложись на живот". - "Мне давно надо домой. У меня кошки.."- "Поедем вместе. На такси. Мне нужно найти у тебя что-нибудь оверсайз вместо my shirt. Только кошки? Пофиг, пусть смотрят и угорают. Всё развлечение животинкам.." - "У меня не было жёсткой панички сейчас. Я притворялась". - "Сука.. Пофиг. Значит, с твоими нервами всё неплохо. Отменишь планы на выходные. Я буду трахать тебя с перерывами на сон и еду всем, что сгодится, поэкспериментируем". - "Значит моя роль - исключительно пассивный объект для экспериментов?" - "Нет. Побудешь медсестрой - помнится, ты предлагала, а философские диспуты отложим на немного попозже. Сваришь мне кофе. Покажешь, как ты нянчишь кошек". - "А х** тебе не пососать?" - "Да, если хочешь. Я заказываю такси". - "Я хочу почитать тебе свою социальную лирику, пока ты будешь заканчивать пальцами". - "Ты уже почти у финиша, её настолько мало?" - "Нет, дохера". - "Не на русском есть?" - "50/50". - "Ништяк. Одевайся". - "Я хочу ещё здесь, на стуле и..." - "Я так и знал. Гоу. Твое пальто. А что у тебя на неделе?" - "Ты пугаешь". Он хотел галантно помочь ей надеть пальто, но она вырвала его из рук, накинула на плечи и быстро прошла к барной стойке, остановилась у стула, положив руку на один из прутьев. "Я хочу, чтоб ты просто целовал меня в губы.. но затянуто и интересно". "He's drinking the cup of his intended bride - Phoebe of autumn, the mistress of the night, The golden-haired king with eyes of green, Tonight he is going to wed her... IV 🔉⚡Falco - Dance Mephisto⚡ ...He'll raise a cup in the name of the forest, In the name of the mad autumn dance, In the name of the death fall romance, The king is doing magic and crying, ah-ah..." Дилан оторвался от ее губ, выпрямился и, устремив взгляд в зеркала бара, опустил свои ладони девушке на плечи. Та медленно и глубоко вздохнула, словно просыпаясь, и, склонив голову влево, взглянула на парня, на ее лице отражались лёгкий изнеженный каприз и сдержанное раздражение, но Дилан намеренно не встретился с ней глазами. Лила ещё не досмотрела свою сюрреалистическую фэнтезийную грёзу с эльфами и множеством других существ не от мира сего, которых король серебряной полуночи и ведьма зачарованного леса приютили в гостеприимном дворце своего общего сновидения длиной в...; грёзу прервали не на самом, но интересном месте, хотя, может быть, и самом, как теперь узнать? И что бы это всё значило? А ему что надо? Ладно, она всё равно может снова сконцентрироваться на этой истории. Дилан не позволил девушке скрыться в неизвестности за запотевшими зеркалами глаз: "Ладно, а теперь могу я попросить тебя о небольшом одолжении? Просто подыграй мне взаимно. Однократных извинений по каждому из четырёх пунктов будет достаточно. Совсем немного слов, а мне будет приятно". - "Ты... Собирался блуждать по этому пространству долго. По четырём пунктам - каким? И зачем?" - "Просыпайся. Ничего трудного: деструктивная выпивка, деструктивный слэм, деструктивная перцовка и, из последнего, очень конструктивная и совершенная ложь-тире-манипуляция, я про твой ламповый контролируемый приступ". - "Ты хотел соприкасаться с моими губами и прочим, а не заставлять их артикулировать". - "Я думаю, с меня пока хватит, нужно же ехать: твои кошки страдают от голода, или про них - это тоже прикол, а на самом деле ты держишь королевского питона, который питается котятками и хомячками?" - "Фак ю, удавы не мой фетиш. У кого-то из соседей по дому есть змея, которая иногда сбегает, но кормят её вроде бы крысами из подвала". - "Так, попробую угадать, этот природный ужастик выдуман с целью отписаться от моего визита? Не прокатит, давай лучше произноси то, что я попросил, ведь мне даже не требуется, чтоб ты была искренней". - "Я.. У меня нет настроения. Значит, ты решил, что я мифоман? Необоснованный вывод". - "Ты, наверное, имела в виду другое слово, но забыла один знак и переставила два других. Ну? Я даже могу подать пример и извиниться, давай обобщённо, за все вторжения в личное пространство, в том числе за те, что доставили тебе кайф". - "Не нужно. Я не буду извиняться, или заставь, как ты умеешь, но не знаю, что тебе придётся сделать для этого". - "С е р ь е з н о? Откровенно говоря, я не собирался на это онанировать, дело с л е г к а в другом". Она закрыла глаза, изображая теперь законченное равнодушие, вернее, очевидно, не изображая, а только подчёркивая. Нет, всё-таки с ней кое-что не так. Хотя это было ясно с первого взгляда.. Дилану уже было без разницы, по существу, но он не любил отсутствия равновесия в общении, а ещё больше не любил обмана, а ещё больше невозможности разобраться, в какое именно мгновение ему лгут. Может быть, именно постановка панички была выдумкой, что могло иметь различные причины, вне зависимости от этого ощущение собственной беспомощности, а конкретно неспособности заглянуть на обратную сторону видимых проявлений собеседника, вгоняло Дилана в слегка отдающее дереализацией переживание, которое по причине своей лёгкой субъективной ненормальности нуждалось в нескольких хороших пинках - подальше в деактуализованное вытесненное. Но в данной ситуации слишком высок был соблазн выместить неприятие собственных слабостей на невыносимом человеке (раз она сама себя называет в этом роде, можно и так выразиться) рядом. Чрезмерный гнев - тоже слабость. Понимание этого заставляло испытывать лишь ещё большее раздражение. Снова хочет жести, сама не знает, какой? Да без проблем. "Ты утомляешь. Я сделаю это, раз у тебя такой фетиш. Наше стоп-слово?" - "А зачем оно?" - "Ты настолько мне доверяешь? Завидую, серьезно. Всё же, если что, просто скажи, in English, ладно?.." Она небрежно кивнула, не меняя выражения лица и не открывая глаз. "Знаешь..." Он со всего размаху залепил ей пощёчину. "Ты просто больная с***. Я заставлю тебя извиниться, но сначала соберись с силами, ведь тебе придётся очень долго пытаться докричаться до меня". Держа её одной рукой за горло, другой за дреды, он намеренно делал больно её губам в крайне жёстком поцелуе, а закончив его, ещё пару раз ударил девушку по лицу, продолжая слегка придушивать. Эти действия заставляли задаваться вопросом - а кто я вообще на самом деле? Излишняя рефлексия в некоторых ситуациях неконструктивна, отвратительно, когда она навязывается рассудку, как овод в пригожий летний денёк пришедшему подремать на нагретом солнцем речном пляже. Но можно избавиться от неё, нырнув в эти быстрые, неглубокие, такие освобождающие воды. "У тебя совсем немного времени, чтобы продумать формулировки. Ты же не хочешь звучать глупо? Готов поклясться, что нет, это в букете твоих феромонов, а их не подделать, даже если ты реинкарнация Лилиан Гиш. Думаю, ты не слушала меня, а репетировала монолог в своей голове. Включаю обратный отсчёт - су, сан, ар, иии - так. Это не для моего суицида во имя Будды, я даже не раскрою лезвия, а ради освобождения твоего сломанного побега. Начинай говорить, если хочешь успеть сделать это сдержанно". Просто причинить ей немного больше боли. Не настолько же она невменяемая, чтоб для достижения эффекта цветения потребовалось увеличить длину игрушки за счёт лезвия из дамасской стали? Этого он, конечно же, делать не будет; если всё окажется настолько экстремально, стоит нарушить один из очень древних личных запретов - немного порезать себе руки от безысходности, а потом прикончить спирт из аптечки, отвезти свою новую собственность домой, неважно, к кому из них, упороть ее и себя транками и сыграть в игру: кто раньше проснётся, тот и окажется хозяином положения, а может, и ножа. А сейчас они с навахой выложатся по максимуму. Танец Мефистофеля, чтоб его, голова уже слишком плохо работала, чтобы подобрать менее пафосную метафору, а сам демон в алом говорил сейчас напрямую с максимально напряженными и контролируемыми пальцами ведущей руки. Удачи ему. Она начала кричать и биться на стуле почти сразу. Наверное, устала притворяться. Но надрывные стоны быстро эволюционировали в писк, граничивший, казалось, с ультразвуком. От этих инопланетных радиосигналов было очень трудно не кончить самому, но он продолжал доводить её, уже снова омертвевшую в судороге, до извинений - круто будет, если она проскандирует их этим самым сверхтоненьким голоском. Как припизднуто. Он снова начинал обожать её значительной частью своего существа: так легко подсесть на секс, скоро, должно быть, им понадобится посещать анонимную группу поддержки, чтоб преодолеть зависимость от этого гормонального удушья. Но она же заносчивая эгоцентричная дрянь, которая считает, что функция людей - быть механизмами реализации её пожеланий... Черная королева собственного антимира, не брезгующая проецировать своё отражение на кривые зеркала и, по канону, всегда готовая казнить без суда и причины. Ее снова, иронично, сотрясали дрожь и захлёбывающееся дыхание. Нет, больше он не поведётся на этот перфоманс. Умирай, выходи в астрал и оттуда можешь телепатически шептать извинения, нежно струя эктоплазму прямо мне в висок, в самые ядра нейронов слуховой коры. Вот она отчаянно, истерически рыдает, экстатическое безумие в глазах. Вау, бывает. Армагеддон какой-то. Сладострастие, жестокость, религия и психопатология. Кажется, ты действительно любишь поплакать, и, пожалуй, сейчас идеальный момент.. Не останавливаясь, он схватил девушку свободной рукой за дреды, наклонил ее голову вниз, ближе к своей. "Не отпускай свои слова. Потеряла? Тогда повторяй, мой ангел. "Прости, плиз, за нападение с коктейлем". Нет, дословно. А пропищать ты не можешь? Ну ладно, пох**. "Прости, пожалуйста, за покушение на убийство. Мне очень жаль. Жаль". Да, покричи ещё немного. Вот как ты умеешь.. Достаточно. Достаточно. Достаточно, или будет глубже. "Умоляю, прости, что потом ещё хотела тебе перцем глаза залить". Не меняй порядок слов. Нет, всё-таки твои сопли в тему, нужно ещё. Ещё. Б****, да. Больше катарсиса. Ну и наконец. "Извини, плииз, что я такая конченая лживая манипулятивная б****". Никакого слатшейминга, если что. Ну вот и всё. Почти". Ещё пощёчины, левая рука не перестаёт работать, правая - ей на горло, минутка асфиксии.. Она отключается? Чёрт, действительно, достаточно. А, у нее просто лайтовая посткома. Всё равно пора заканчивать праздник. Нужно разрезать верёвки как можно скорее, раскрыть наконец лезвие. Она садится, почти падает со стула, на пол и снова начинает рыдать, пытается обнять его колени. Что это с ней, неужели ещё остались силы на постановки? Или это самая правдивая правда, а он взломал проклятым ножом электронный замок на чёрном ящике с несколькими кубами вакуума, в котором страдало её сердце? Ура нетривиальным путям.. Но его собственные нервы уже были на пределе, слишком многие чувства пронизывали броню личного панциря, пойманные в сети эмпатии и не только. А если метнуть нож в направлении стены, противоположной бару, туда, где, помнится, раньше висел дартс? Не попал. Нужно больше практики, оно того стоит. На глаза попалась та самая кружка анархо-коммунистской расцветки, что ж, умри капитализм, в тот дальний угол ее, покойся в осколках. А, вот куда отлетел нож. Они точно больше не вернутся сюда, надо сломать кодовый замок, когда выберутся на поверхность, а пока хотелось вырезать как можно больше пробоин в ни в чём не повинном подвесном ложе. Фух, наконец полегчало, теперь можно и к ней вернуться. "Со мной порядок. Плачешь? Плачь. Плачь!" Он тряс ее, обнимая за плечи, он больше не мог останавливать себя, в голосе едва заметный, но однозначный отзвук ее очистительной истерики: "А теперь проси меня, говори словами: пожалуйста, не оставляй меня тут, я поеду с тобой, куда хочешь, прошу, только не уходи!" - "Плиз! Поехали, куда угодно! Только не отпускай меня! Пожалуйста! Пожалуйста!" - "Проси: обнимай меня, плиз, мне так страшно, страшно - страшно, да?" Она сжимала его в объятиях так сильно, будто бы хотела растопить их плоть, чтобы склеить тела. "Мне страшно! Мне страшно, не отпускай меня! Я хочу быть твоей антистресской 24/7!" Он уже полушёпотом наговаривал прямо в её заплаканные глаза, соленая влага по вкусу, как кагор, перемешанный с экстази: "Проси: хочу, чтоб ты трахал меня часами, плиз-плиз, я так тащусь!" - "Я хочу! Мне так нравится! Плиз! Плиз! У меня не было планов на..." Она заслуживала самого ванильного на свете поцелуя в губы, ещё хотелось снова ощутить ее кровь, запекшуюся на покусах. "Чёрт, а теперь вызывай такси плиз, сама - я зае***ся, как чёрт низшего ранга, пока доставлял тебе. Продолжим рыдать и тискаться там, этот бункер уже в печенках". Удивительно, но она оказалась в состоянии сделать нечто полезное, а именно то, о чём он ее попросил. Наконец они поднимаются в обнимку, злая колдунья всё никак не может наплакаться, по лестнице в небо, оставляя душный подвал в анналах кратковременной памяти. Может, его любимую готессу-антистрессу хватит еще хотя бы на то, чтоб сделать им в пункте назначения ванну (а в ней кое-что по-быстрому для него - ага, мм), а потом согнать со спального места воображаемых кошек и просто побыть одной из них, только настоящей (мурчать необязательно, ведь он и так мгновенно вырубится: чем больше и антропоморфнее подушка в объятиях, тем она эффективнее)? Хлопок железной двери, бледно-розовый летний рассвет, ещё нужно дойти до "Точки", куда подъедет машина. - Ассаламу алейкум! Что твоя девушка - плачет, плохо ей, да? - Ей хорошо. Я сделал ей хорошо, а потом ещё лучше. - В голосе Дилана сквозили высокомерие и едва заметный кураж. - Ва алейкум салам! Это просто наши русские traditions... Покаяние, очищение, духовное возрождение and so on... Товарищ, гони лошадей, ай хэв самван ту лов нау энд соу он... - Хорошо, хорошо! Поехали! - Водитель такси немного прибавил громкости попсе на турецком радио и завел мотор.