Одна единственная часть

Ичиро кружил Ната в танце. Ему нравилось держать своё солнце за талию и кружить, кружить, кружить... На застеклённый купол террасы приземлялись снежинки, на небе сверкала полная луна. В её лучах мягко переливались зелёные расстения, коими было уставленно всё помещение. Его солнце мягко светилось в ночной мгле матовым переливом загорелой кожи и медным одуванчиком волос, растрёпанным после сна в документах, на нём была лишь рубашка, свисающая с плеча. (На самом деле она принадлежала Ичиро). Сам он сливался с самой тьмой, его домашняя, рубашка и совершенно не смотрящиеся с ней шорты были тёмными, как его волосы и глаза, лишь кожа отдавала, нездоровым, бледным мерцанием. Лишь на мгновение он склонился и запечатал лёгкий поцелуй на губах мужа. Лёгкий смех Абрама разнёсся по комнате и так же быстро, поднявшись на носочки, чмокнул мужа в уголок губ. — Ты прекрасен, знаешь? В отблеске, отрозившегось в крутящимся зеркале, света стал виден лёгкий румянец, что стремительно покрыл скулы Ичиро. Абрам снова захихихал, уткнувшись носом мужу в грудь. На лице Мориямы появилась мягкая, еле заметная улыбка. Через некоторое время Абрам всё же вспомнил, что он вообще-то страшный и ужасный дьявол и приподняв немного голову, смотря прямо в глаза мужу он начал: — Ты прекрасный, просто идеальный. Всё в тебе настолько красиво, что Афродита просто плачет в сторонке. Твой прекрасный носик, твои замечательные пальчики, твои обворожительные глаза, всё воплощение истинного искусства. С каждым последующим словом Ичиро всё больше и больше краснел, а под конец и вовсе окончательно засмущавшись спрятал лицо в изгиб шеи своей бестии. — Неужели я засмущал самого Ичиро Морияма? – гладя мужа по нереально мягким волосам посмеялся Нат. После несильного "кусь" в плечико и ловких щекотящих его пальцев, Абрам закружился с новой силой, разливаясь трелью на весь дом. К его звонкому голоску, вскоре присоединился немного хрипловатый, тихий смех японца. Вместе они завалились на расстроенный плед, Ичиро на локтях подполз ближе, устраивая голову на груди мужа. Абрам, стараясь отдышаться, и всё ещё тихо посмеиваясь, гладил его по волосам. Так они и отдали вместе, смотря на звёзды.