часть 12. Новый друг
10 декабря 2025, 00:42***
— Где ты, чёртова сука?! — Чонгук сжимал в кулаке чёрные кружевные трусики до хруста в костяшках. — Выходи сейчас же! Его рёв прокатился по тёмному коридору особняка, отражаясь от высоких потолков. Он стоял посреди прохода в одних боксёрах, тело всё ещё трясло от недавнего возбуждения, но теперь было наполнено ещё и яростью. Волосы были растрёпаны, на лбу выступил пот. На его крик из своей комнаты вышла Миён. Женщина в дорогом шёлковом халате, с лицом, ещё сонным от внезапного пробуждения. Увидев сына в таком состоянии, она мгновенно пришла в себя. — Сынок? У тебя всё хорошо? — Она поправила халат, запахнув его плотнее, подвязывая пояс. — Мам, прости, — Чонгук резко обернулся, и гнев в его глазах на секунду сменился смущением. Он инстинктивно прикрыл пах рукой, всё ещё чувствуя липкую влажность собственной смазки на белье. — Не переживай. Я просто… показалось, что кто-то стучал мне в дверь, и я вышел. Миён молча смотрела на него. Её взгляд скользнул по его волосам, по напряжённым мышцам плеч, по безумному блеску в глазах. Она не верила. Не могла поверить в эту глупую отговорку. Но задавать вопросы сейчас совсем не хотела. — Ладно, — мягко сказала она. — Иди спать. Она ещё раз, с материнской тревогой, взглянула на него и скрылась в своей спальне. Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишина, наступившая после её ухода, была оглушительной. Чонгук остался один в полумраке коридора, сжимая в руке доказательство своего унижения. И тогда ярость вернулась, десятикратно усиленная стыдом. Эта дрянь. Эта ничтожная служанка посмела так с ним поступить. Как она узнала о споре? Неужели сама догадалась? Или… Блять. Знал только Тэхён. И Чимин, но тот сейчас в отъезде. Неужели Тэхён рассказал ей? Чтобы выиграть деньги и унизить его окончательно? Или… страшная догадка пронзила мозг ледяной иглой. Или он изначально знал, что она и есть Красная Юбочка? Мысль была настолько чудовищной, что Чонгук на мгновение перестал дышать. Всё вставало на свои места. Его собственный друг подставил его. Заманил в ловушку. Сделал посмешищем, чтобы выиграть. Внутри всё сжималось, как у бешеного зверя. Хотелось выть. Выть от беспомощности. От того, что он позволил вертеть собой как марионеткой. Позволил этой… этой девчонке завладеть не только его телом, но и разумом. Перед глазами проплывали картинки: он, скулящий как щенок под её прикосновениями. Он, позволяющий связать себя её же бельём. Он, умоляющий, жалкий, готовый на всё ради ещё одной секунды её внимания. И самое ужасное — он возбудился. Возбудился так, как никогда в жизни. Смазка стекала по его члену, как у подростка перед просмотром первой порнухи. Его тело настолько отозвалось на её власть… И ему… понравилось. Эта мысль ударила сильнее всего. Ему понравилась её власть. Её холодные, уверенные прикосновения. Её тон голоса, не оставляющий места для возражений. Он готов был унижаться дальше, лишь бы она не остановилась. Эта слабость, которую он осознал только сейчас, напугала его до чёртиков. Почему? Почему именно перед ней? Перед служанкой. Грубиянкой. Неотёсанной девчонкой из приюта. И… как эта девчонка могла быть той самой Красной Юбочкой? Та бесподобная, сексуальная, уверенная в себе соблазнительница и эта неуклюжая, вспыльчивая дура — они не могли быть одним человеком. Его мозг отказывался соединять эти два образа. Не-воз-мож-но. Полный идиот. Слепой, самоуверенный идиот. Он стоял, глядя в темноту коридора, ведущего к лестнице вниз. Пойти к ней в комнату сейчас? Ворваться, сорвать с неё эту маску, заставить ответить за всё? Но ноги не слушались. Слишком стыдно. Слишком грязно. Она заставила испытать стыд самого Чон Чонгука. И теперь этот стыд парализовал его. Чёртова сучка. Даже не знает, во что вляпалась. Когда шум в коридоре окончательно затих, Юри скатилась по двери вниз и выдохнула — тяжело, сдавленно, будто всё это время не дышала. Сердце колотилось так бешено, что казалось, выпрыгнет из груди. Она сделала это. Настоящую, дерзкую месть. Забрала в свой рукав козырь, против которого у Чонгука не будет защиты — видео, где он, могущественный Чон Чонгук, скулил и умолял, полностью сдавшись. Козырь был ядерным. Но руки всё ещё дрожали. И ноги. И всё тело мелко тряслось от адреналина и страха. Ей было дико страшно там, у него в комнате. Страшно быть так близко к нему, касаться его так откровенно, произносить все эти властные, похабные фразы. Для неё это не была игра. Она сама не верила, что на это способна — раздеть его, коснуться… Как теперь успокоить это безумное сердцебиение? Свет в комнате, куда она влетела, внезапно вспыхнул, заставив её зажмуриться и инстинктивно схватиться за грудь от испуга. Перед ней, на кровати, сидел молодой парень, явно разбуженный её вторжением. — Простите! Простите! — Юри залепетала, пытаясь подняться и чувствуя себя полной идиоткой, ворвавшейся в чужую спальню. — Я перепутала комнаты, извините! Она низко поклонилась, прикрывая декольте, и рванула к двери, судорожно нащупывая ручку, умирая от неловкости. — Постой! — голос парня был спокойным, без злости. — У тебя всё в порядке? Юри замерла и наконец позволила себе разглядеть незнакомца. Парень был… симпатичным. С пухлыми губами, слегка вьющимися от сна волосами и карими глазами, которые сейчас смотрели на неё с таким вниманием, будто видели насквозь. Ей стало так стыдно, что слова застряли в горле. А он лишь склонил голову набок и одарил её лёгкой ухмылкой. — Думаю, я могу поинтересоваться, какими судьбами в мою комнату заглянула такая красавица, да ещё и в такое время? — Да… простите. Я… как бы сказать… попала в передрягу, — Юри запнулась, увидев на его лице полное недоверие и улыбку, ставшую ещё шире. — Увидела огромную крысу в коридоре и спряталась в первой попавшейся комнате, и… — она замолчала, понимая, насколько это звучит глупо. — Неправдоподобно, да? Парень кивнул. — Ну, если крысу звали Чон Чонгук, то я, пожалуй, поверю, — он рассмеялся, глядя, как напряжение медленно покидает её плечи. — Меня зовут Сокджин. Можно — Джин. И на «ты». А тебя? — Я Юри… Подожди… — имя отозвалось в памяти. — Джин? Ты брат Чонгука? — Да. Значит, ты знаешь обо мне? Он рассказал? Ты его девушка или подруга? Юри резко замахала головой. Уже не девушка. Теперь она — его гибель. — Я служанка… — она переминалась с ноги на ногу. — Работаю тут недавно. Чонгук рассказывал о тебе, но он мне не друг и не парень. Просто… просто он полный засранец. Джин рассмеялся — это было точное определение. Он слегка отодвинул одеяло, подтянулся повыше и оперся спиной о стену. — Присядь, Юри, — указал он на низкий стул у кровати. Она обернулась и тут же заметила в углу комнаты инвалидную коляску. Замерла на секунду, переводя взгляд с коляски на Джина. — Да, она моя. Я не могу ходить. — он сказал это поразительно спокойно, — Удивлена? Только, пожалуйста, без жалости. Юри взяла стул и присела рядом с кроватью, глядя ему прямо в глаза. — Я и не собиралась жалеть. Ты ведь не стал от этого меньше человеком, чем я. Голова на месте, руки на месте, даже шутишь неплохо. Джин слегка удивился. Обычно он слышал совсем другое — соболезнования, приторную жалость, фальшивые улыбки, от которых хотелось блевать. А она смотрела на него… просто как на человека. Обычно. — Спасибо. Неожиданно слышать такое, но… всё-таки я хочу узнать о тебе. И о том, почему ты в таком виде, и почему мой брат орал за дверью как умалишённый. Юри поджала губы. — Обещаешь никому не рассказывать? — Джин сделал жест рукой, будто закрывая рот на замок. — Хорошо. Чувствую, ты неплохой парень, поэтому расскажу. В общем… до того как устроиться сюда, я познакомилась с Чонгуком в клубе. И была вот в таком прикиде. Он… искал меня, хотел познакомиться, но я сбегала. А потом… потом оказалось, что я стала служанкой в его доме. То есть в вашем. Я думала, он узнает меня, но он настолько болван, что не признал меня без этой юбки. — Погоди. Он реально не узнал тебя после клуба? — Джин удивлённо поднял брови. — Да, реально. А потом поспорил со своим дружком, что затащит меня в постель. Меня — в роли служанки. Понимаешь? — Нууу… да, кажется, понимаю. — Вот. А я узнала о его споре и решила устроить ему сюрприз — пришла в этой одежде. Ты бы видел его лицо, когда он понял, что я — это я. Ну, то есть я — та самая девчонка из клуба. Он рот раскрыл до пола! — Юри скорчила преувеличенную гримасу удивления, и Джин залился смехом от её рожицы. — Ты просто огонь, Юри. Так его развела. Кажется, он был в ярости. Он… ничего тебе не сделал? Сделал. Разбил сердце наивной дуре. Но об этом она не скажет. Это теперь неважно. Эти чувства надо забыть. Вычеркнуть. — Нет, нет. Всё нормально, — она улыбнулась, надеясь, что допрос на этом закончится. — Прости, что разбудила. — Да я, честно говоря, даже рад, что ты забежала. Ты забавная. Юри улыбнулась в ответ. — Может, теперь ты о себе расскажешь? Почему я раньше не видела тебя? Чонгук говорил, что ты вообще не в городе? Джин нахмурился. Рассказать ей что-то о себе? Позволить этой внезапной, странной девушке заглянуть за высокие стены, которые он выстроил вокруг себя годами? Мысль была пугающей. В его изоляции было безопасно, но и невыносимо одиноко. Её прямолинейность, отсутствие жалости, к которой он привык, заставили задуматься. — Я не выхожу из этой комнаты, — сказал он наконец, — Поэтому ты меня и не видела. Для всех я учусь за границей. Кроме семьи, никто не знает, что я… что я прикован к коляске. — Он чуть не сказал «калека», но вовремя остановился. — Ты спятил? — её реакция была мгновенной и искренней. В её глазах не было осуждения, только неподдельное непонимание. — Сидеть в этом склепе? Почему ты не выходишь? Его первым желанием было огрызнуться. Какое ей дело? Но что-то в её тоне, в этом прямом, незамутнённом взгляде удерживало его. Вместо этого он пожал плечами, стараясь выглядеть безразличным. — Мне нечего там делать. И я не хочу. — Как это нечего? — она поднялась с края стула, её голос зазвучал горячее. — Столько всего кругом, а ты тухнешь здесь как старик! Давай завтра утром по саду погуляем? Я помогу тебе, и… — Нет, Юри. — Его собственный голос прозвучал резче, чем он планировал. Внутри что-то сжалось от страха, — Я не выйду. Он увидел, как вспыхнувший в её глазах огонёк мгновенно погас. Её плечи слегка опустились, и он почувствовал странный укол обиды. На себя. На свою слабость, которую она так ясно увидела. — Прости, — сказал уже тише, отводя взгляд. — Я просто… не готов к этому. И не думаю, что буду готов когда-либо. Юри поняла, что перешла черту. — Не скажешь, что произошло? Джин вздохнул. — Я попал в аварию. Шесть лет назад. На свой день рождения, — он чувствовал, как волна боли начинает подниматься из глубин памяти. — Отец сел пьяным за руль. Вылетел на встречку. Не справился с управлением. Джин сделал паузу, глотая ком в горле. Глаза Юри были прикованы к нему, в них не было жалости, только сосредоточенное внимание, и это давало ему силы продолжать. — Мама погибла сразу. Отец отделался парой царапин. А я… — он стукнул рукой по коляске, — сама видишь. Кусок человека, прикованный к колёсам. — Божечки… Какой ужас. И вот оно. То, что он слышал тысячу раз. «Мне так тебя жаль». Он внутренне сжался, готовясь к этому удару. Но она промолчала. А потом спросила, и её вопрос был как удар ножом в незажившую рану: — Поэтому ты не выходишь из комнаты? Ты обижен на отца? Всё внутри него взорвалось. Обижен? Она настолько быстро поняла его? Этот пожар ненависти, который годами пожирал его изнутри. — Это уже не твоё дело! — его голос сорвался, стал выше, резче. Он чувствовал, как по спине ползут мурашки. — И да! Я ненавижу его! Он мне больше не отец. Он теперь говорил открыто, не в силах сдержать поток слов. — Ну и дурак, — сказала она, и её слова прозвучали не как оскорбление, а как диагноз. — Это же твой отец. Твоя кровь. Твой близкий человек. Так нельзя. — Я сам решу, что можно, а что нельзя! — выпалил он, чувствуя, как теряет контроль. Её спокойствие сводило его с ума. — Не строй из себя ту, что понимает проблемы других! Ты понятия не имеешь! — Я никого не строю, — её голос был стальным. — Просто констатирую факт. Ты полный дурак, если считаешь, что можешь запереть себя в комнате из-за обиды на отца. — Обиды? — он фыркнул, и в звуке была вся его горечь. — Он убил мою мать и покалечил меня! Ты и представления не имеешь, каково это — потерять самого любимого человека в жизни! Просто вычеркнуть свет из мира! Наступила секундная пауза, напряжённая, как струна. И тогда Юри сделала шаг вперёд. Её лицо было бледным, но решительным. — Да, не имею, — произнесла она тихо, но так, что каждое слово било точно в цель. — Потому что моя мать умерла сразу после моего рождения. И знаешь, тоже по вине отца. Он бросил её беременную, одну. Обрёк её на смерть, а меня — на жизнь сиротой в приюте. Так что да, я не почувствую, каково это — потерять тепло матери. Потому что не имела его. Никогда. Она сделала паузу, дав этим словам проникнуть в самое нутро. — Но я не ною. И не запираю себя в четырёх стенах, будто мир мне что-то должен. И если бы я нашла своего отца… — её голос дрогнул, но она выпрямилась, — я бы назло ему встала. Даже будь я в десять раз большим инвалидом, чем ты. И показала бы, что живу. Без него. Без такого мудака. И что у меня всё прекрасно! Сказав это, она резко развернулась и направилась к двери. — Доброй ночи. — Юри… — его голос, хриплый и сорванный, вырвался почти против его воли. Но дверь уже закрывалась. Джин сидел, уставившись в ту точку, где она только что стояла. Его руки дрожали. Её слова, жёсткие и беспощадные, крутились в голове, снимая слой за слоем ту броню самооправдания, которую он годами выстраивал. «Сирота». «Не ною». «Назло бы встала». Он посмотрел на свои ноги, безжизненно лежащие под одеялом. Кем он себя чувствовал сейчас? Не жертвой. Не героем своей трагедии. Он чувствовал себя… слабаком. Жалким, обиженным на весь мир ребёнком, которого только что отчитала хрупкая девушка, прошедшая через ад, о котором он мог лишь догадываться. Она не сломалась. А он? Он сломался и спрятался, позволив ненависти к отцу похоронить себя заживо в этой роскошной, но безвоздушной комнате. Стыдно. Он отвернулся к стене, закрыв глаза, но это не помогало. Её образ, её слова, этот взгляд, полный не жалости, а почти что презрения к его слабости, не отпускали.***
Чонгук врывается в дом Кимов с такой яростью, что их пожилой дворецкий не успевает даже возмутиться — только ахнув, отлетает в сторону и плюхается на пол, потирая ушибленный копчик. Чонгук проносится мимо, не замедляя шага, его тяжёлые ботинки громко бьют по полу роскошного коридора. Он летит на второй этаж, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. В конце коридора, у двери в свой кабинет, стоит Тэхён — неожиданно собранный в такой ранний час, в идеально сидящих тёмных брюках и пиджаке поверх простой белой футболки. Он только что вернулся из приюта, где ночевал с Чихё, и никак не ожидал увидеть друга, мчащегося на него с диким взглядом. Он не мог разобрать эмоции Чонгука, чистая ярость или что-то ещё? — Чонгук.? — только и успел выдохнуть он. Ответом была железная хватка, впившаяся ему в грудки пиджака. Чонгук с силой встряхнул его, прижав к стене. — Ты, мудак, решил из меня идиота сделать?! — его рык был низким, хриплым. Глаза горели, в них плескалась буря из злости и растерянности. Тэхён, опешив на секунду, мгновенно среагировал. Его собственная рука вцепилась в запястье Чонгука, пальцы сжались с такой силой, что кости затрещали. — Ты больной, блять?! — Тэхён рявкнул в ответ, отталкивая друга от себя с силой. — Объяснись, прежде чем плеваться! Что случилось? — Откуда эта сука знает о нашем споре?! — выпалил Чонгук, не отступая, его дыхание было горячим и прерывистым. — Кто? О чём ты? — в глазах Тэхёна промелькнуло искреннее непонимание, быстро сменившееся догадкой. — Юри, блять, кто ещё! — Чонгук провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него стыд минувшей ночи. — Нахуя ты рассказал ей? Решил посмеяться надо мной? А я-то думал, какого чёрта она ломается, строит из себя недотрогу! А она знала, блять! Знала и играла со мной! Он снова шагнул вперёд, но теперь это была не атака, а нервное, бессильное метание. Ярость в нём кипела, но под ней уже проступала горечь предательства. Тэхён выпрямился, поправил смятый пиджак. Его лицо стало каменным. — Клянусь, я не говорил ей ни слова. Нахуя мне это? Я — за честную игру. И вообще… — он запнулся, глядя на измождённое, бледное от бессонницы и злости лицо друга. Чонгук отвёл взгляд, его плечи слегка опустились. Он смотрел на Тэхёна, всматривался в его глаза, искал малейший признак лжи. Но видел только искреннее недоумение и нарастающую тревогу. Они знали друг друга слишком долго, чтобы не распознавать ложь. Тэхён не врал. Это осознание было как удар под дых — если не Тэхён, то как? Откуда? Ярость начала медленно отступать. — Я вчера был с её подругой, — тихо продолжил Тэхён, нарушая молчание. — С Чихё. Ты… ты знал, что Юри и есть та самая «Красная юбочка» из «Эклипса»? Горькая усмешка появилась на губах Чонгука. — Узнал. Вчера блять. — Он провёл ладонями по лицу, будто пытаясь стереть и этот позор. — Это полный пиздец, Тэхён. Она… утром намекнула мне на секс, а вечером пришла в этой чёртовой юбке. Я… я дар речи потерял. Не мог поверить, что это она. — Вы переспали? — спросил Тэхён прямо, его голос был без эмоций. — Нет, — ответил Чонгук, и в этом слове звучала вся горечь его поражения. — Она, блять… раздела меня. Развела как последнего лоха. И сняла на камеру. Он сделал паузу, собираясь с силами, чтобы выговорить самое унизительное. — На камеру, Тэхён. У неё сейчас есть видео, где я, Чон Чонгук, лежу на кровати связанный её же трусиками и умоляю, как последний подкаблучник, чтобы она… чтобы она села на меня. Тишина, повисшая в роскошном коридоре после этих слов, была оглушительной. Тэхён просто смотрел на друга, его лицо было маской полного, абсолютного непонимания. Он будто забыл, как дышать. — Я… — он попытался что-то сказать, но слова застряли. — Я даже не буду спрашивать, как до этого дошло… — И не спрашивай, — глухо прозвучал ответ. Чонгук отвернулся. — Я сам не понял. Как она это сделала. Как я… позволил. В его голосе теперь не было злости. Была только усталость, растерянность и тот самый стыд, который грыз его изнутри с той самой секунды, как он остался один в своей комнате с камерой и воспоминаниями о собственной слабости. — С этим надо что-то делать, Чонгук, — сказал Тэхён, он опёрся о стену, скрестив руки на груди. — Видео не должно попасть в чужие руки. Иначе твоей репутации и карьере — крышка. Конечно, со временем об этом забудут, но ты не какой-нибудь случайный работяга. Ты лицо и наследник компании. Такой скандал уронит не только тебя, но и акции компании. Отец тебя живьём сожрёт. Чонгук молча кивнул, сжимая и разжимая кулаки. Прагматизм Тэхёна действовал на него отрезвляюще. — И что мне делать? Вежливо попросить удалить? — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Она просто посмеётся мне в лицо. Или, чего доброго, заедет по морде. — Не просить, — парировал Тэхён. — Мы выкрадем камеру. Удалим запись сами. В конце концов, насильно заберём. Ты вообще-то её начальник. Хозяин в доме. Значит, она обязана подчиняться. Прикажи открыть комнату для обыска. Мысль о возвращении власти, пусть и такой грубой, явно пришлась Чонгуку по душе. Он выпрямился, в его глазах снова зажёгся огонёк. — Ты прав. Какого чёрта я трясусь? — он провёл рукой по волосам, приводя их в порядок. — Приеду, зайду и заберу. Не отдаст — уволю нахуй. Или припугну связями в полиции. Фальшивое обвинение в краже организовать — пара пустяков. Она необразованная испугается тюрьмы сразу. — Ну вот, уже мыслишь как следует, — одобрительно кивнул Тэхён, и в его взгляде мелькнуло удовлетворение. Его друг возвращался в строй. — Прости, что налетел, — Чонгук вздохнул, напряжение начало понемногу спадать с его плеч. — Я просто… в полном ауте. — Ничего, я всё понял, — Тэхён махнул рукой, отмахиваясь от извинений. — Хочешь кофе? Ку уже должен был приготовить. — Да, не откажусь. И от завтрака тоже. — Чонгук сделал шаг в сторону лестницы, но затем обернулся. — Заодно расскажешь, что там у тебя с её подружкой. — Договорились, — Тэхён хлопнул его по плечу, и они направились вниз, в столовую. Но едва их фигуры скрылись за поворотом лестницы, в коридоре наступила не полная тишина. Дверь в соседнюю комнату, приоткрытая на едва заметную щель, медленно, беззвучно закрылась. За ней, прислонившись спиной к дереву, стояла Хесу. Она слышала всё. От первого яростного крика до последнего холодного, расчётливого плана. Сначала её охватил шок, потом — ревность, такая острая, что перехватило дыхание. Значит, он спал с кем-то ещё? Разумом она это понимала — они с Чонгуком не были парой, у них были свободные, ни к чему не обязывающие отношения. Но сердце, чёрт возьми, не хотело слушать разум. Теперь, услышав это всё вживую… жгло изнутри. Но больше всего её грыз не факт «измены», а непонятное, дикое любопытство, смешанное с обидой. Кто эта девка, о которой они говорили? Та, что … раздела его? Связала? Сняла на видео? От одной этой мысли кровь ударила в голову. Это была не просто интрижка. Это было что-то иное. Что-то, где Чонгук потерял контроль. А что, если… что, если она вмешается? Чтобы самой всё выяснить. Узнать, кто эта Юри. Узнать, что у неё за сила над ним. И, может быть… использовать это в своих интересах. Мысль была опасной, но от этого ещё более сладкой. Ревность — плохой советчик, но отличный мотиватор.***
Сонг гордо вышагивал по длинному коридору с видом не просто дворецкого, а человека, подносящего завтрак самому королю. В его вытянутых руках поднос, а на нём идеальная порция овсяной каши с ягодами, два тоста с лососем и авокадо, и чашка зелёного чая, от которой струился лёгкий пар. Из-за угла, прячась за высокой китайской вазой, за ним наблюдала Юри. Она притаилась, затаив дыхание. Её теория нуждалась в подтверждении. Каждое утро в 9:15 Сонг нёс этот поднос в сторону хозяйских комнат. К Джину? Она должна была убедиться. Когда Сонг уже почти достиг знакомой двери с резными панелями, Юри сорвалась с места. Её кеды почти не шумели. Она резко затормозила перед ошеломлённым дворецким, блокируя ему путь. — Ли Юри! — его брови поднялись, — Почему ты не работаешь? У тебя обязанности со стиркой! Юри ответила ему сияющей, невинной улыбкой. — Мистер Сонг, там стиральная машина… она горит! — выпалила она, широко раскрыв глаза в ужасе. — Это кошмар! Лина в панике, нужно срочно помочь! Лицо Сонга побелело, как стена за его спиной. Мысль о пожаре, о хаосе, о повреждении имущества — его худший кошмар, на секунду полностью отключил его обычную серьёзность. Он машинально ослабил хватку на подносе, чувствуя, как его подхватывают другие руки. — Быстрее, мистер Сонг, не дайте нам сгореть! — настаивала Юри, уже надежно удерживая поднос с другой стороны. Сонг, не раздумывая больше ни секунды, отпустил поднос и ринулся прочь по коридору, придерживая очки, которые хотели слететь с носа. Юри с трудом сдержала хихиканье, наблюдая, как его стройная фигура удаляется с невероятной для его возраста скоростью. — Ну и болван, — прошептала она, поправив слегка съехавшую чашку. Затем она перевела дух, выпрямила спину и постучала в дверь. Не дожидаясь ответа, она осторожно вошла. Он сидел в инвалидной коляске перед низким столиком на колёсиках, у окна. Услышав стук, он обернулся и на его лице застыло выражение полного, немого изумления. Первые секунды он просто не верил своим глазам. Юри? — Доброе утро, господин Чон. Ваш завтрак, — с пафосом и широченной, театральной улыбкой объявила она, грациозно (насколько это позволяли кеды) подходя к столу и ставя поднос. Он молча смотрел на неё, всё ещё обрабатывая происходящее. Они же… они повздорили вчера. Она выскочила отсюда, хлопнув дверью. А теперь вот она, с завтраком и улыбкой. — Юри… — наконец выдохнул он. — Во-первых, я — Ким. А во-вторых… почему ты приносишь мне завтрак? — Во-первых, потому что я захотела посмотреть на твоё удивлённое лицо, — ответила она, уже сбрасывая актёрскую маску. Её улыбка стала естественнее, чуть смущённой. — А во-вторых… почему Ким? Разве твой отец не брат хозяина? — Я взял фамилию матери, — коротко объяснил он, его взгляд всё ещё изучал её. — Вот как… — Юри прошагала пару шагов и плюхнулась на край его кровати, глядя на свои поношенные кеды. Всё её веселье вдруг куда-то испарилось. — Слушай… прости за вчерашнее. Я наговорила лишнего. И вообще ворвалась к тебе как полная идиотка, напугала, наорала… Он смотрел на неё — сегодняшнюю. И наконец понял, почему Чонгук не узнал её. Ни грамма косметики. Чистое, бледное лицо, розовые, не накрашенные губы. Волосы, собранные в небрежный пучок. Закрытая форма служанки и потрёпанные чёрные кеды. Она была полной противоположностью тому огненному образу, который он видел вчера. И в этом была своя, странная правда. — Брось, — мягко сказал он. — Это я должен извиниться. Я вспылил и… наговорил глупостей. Я был не прав. Давай… забудем? — Он вытянул руку, мизинцем в её сторону, предлагая старый детский жест примирения. Она посмотрела на его палец, потом на его лицо. В его глазах не было вчерашней обороны и гнева. Она улыбнулась, уже по-настоящему, и соединила свой мизинец с его. — Забудем, — кивнула она. И в этот момент он почувствовал необъяснимое, огромное облегчение. Он был безумно рад, что она не злится. Что она не считает его законченным идиотом или грубым негодяем — каким он считал себя всю бессонную ночь. — Я… я очень рад, что ты не обиделась, — проговорил он наконец, отводя взгляд на поднос с завтраком. Юри фыркнула, снова становясь собой — той самой прямой и резкой девушкой. — Да брось ты. Я не из тех, кто обижается на всякую глупость, — она махнула рукой, отмахиваясь от его переживаний. — Особенно когда сама наговорила с три короба. Кстати, — она вдруг улыбнулась, — хочешь узнать как мне удалось к тебе пробраться? Её настроение было заразительным. Уголки его губ дрогнули. — Конечно. Утро явно нуждается в хорошей истории. — Так вот, — она придвинулась ближе, понизив голос до шёпота, хотя они были одни в комнате. — Чтобы попасть к тебе, мне пришлось обмануть мистера Сонга. Я сказала ему, что стиральная машина горит! Джин закашлялся, чуть не поперхнувшись несуществующим чаем. Его глаза округлились от неверия, а затем загорелись смехом. — Не может быть! И он… он в такое поверил? — Он побелел как эта стена и помчался вниз, забыв даже про поднос! — Юри рассмеялась, и её смех был звонким, беззаботным, наполняя комнату звуком, который, казалось, давно здесь не звучал. — Я думала, он сейчас сердечный приступ схватит! Но я не хотела ему врать, честно! Просто… очень хотела зайти к тебе. Он смотрел на неё, на это сияющее, немного озорное лицо, и чувствовал, как какая-то ледяная глыба внутри него, копившаяся годами, дала первую трещину. С ней не было тяжести. Не было неловкости. Было… легко. — Знаешь что, Юри? — сказал он, и голос его звучал более уверенно, чем обычно. — Давай дружить. По-настоящему. Кажется, ты единственный человек в этом доме, который не смотрит на меня как на несчастного калеку. Она замерла на секунду, изучая его лицо, ищущего подвоха. Но увидела только искренность. Широкая, открытая улыбка снова озарила её лицо. — Дружить? А почему бы и нет? — она кивнула. — Только имей в виду, я не ненавижу враньё. Прибью сразу. — Попробуй только, — он парировал, но в его глазах светилась нешуточная готовность принять вызов. Их новый, хрупкий договор был прерван громким стуком в дверь, которая тут же распахнулась без разрешения. На пороге, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и пылающим от гнева лицом, стоял Сонг. Его взгляд сразу же выцепил Юри, сидящую на кровати. — Ли Юри! — его голос прогремел, заставляя дрогнуть даже чашку на подносе. — Это что за безобразие?! Ты обманула меня! Наглая девица! В стиральной комнате полный порядок! Ты проникла в комнату господина без разрешения и… и… — он задыхался от негодования. Юри съёжилась, готовясь к буре. Но прежде чем Сонг успел излить весь свой гнев, раздался спокойный, но твёрдый голос. — Сонг. — Дворецкий замолк, обернувшись к Джину. — Всё в полном порядке. С этого момента, — продолжал Джин, глядя прямо на Сонга, а потом переводя взгляд на удивлённую Юри, — Юри может заходить в мою комнату, когда сочтёт нужным. Без необходимости каждый раз спрашивать разрешения. Она мой друг. Это ясно? В комнате повисла тишина. Сонг, покраснел, судорожно сглотнул. Он кивнул, коротко и жёстко. — Совершенно ясно, господин Ким. Прошу прощения за вторжение. Он бросил на Юри последний, полный немого предостережения взгляд и, склонив голову, вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Юри выдохнула, чего она сама не замечала. — Вау, — прошептала она. — Ты его… обезвредил. Джин пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень удовлетворения. — Просто изначально я велел никого сюда не впускать. А теперь, — он пододвинул столик с завтраком, — раз уж ты мой официальный «гость», хочешь разделить со мной этот лосось? Честно говоря, порция слишком большая для одного. — Спасибо, но я уже позавтракала, — Юри покачала головой, улыбаясь. — Давай поболтаем ещё в другой раз? Я оставила подругу одну возиться с горой одежды, так что уже должна вернуться. Джин понимающе кивнул. — Хорошо. Заходи в любое время. Но… если не сложно, постучи как-нибудь по-особенному, чтобы я понимал, что это ты. — Договорились. Ты точно узнаешь меня по стуку, — она подошла к двери и обернулась на прощание. — Пока! И приятного аппетита. — Пока, Юри. Она вышла из комнаты Джина, и на её лице всё ещё играла лёгкая, почти глупая улыбка. Неужели в этом огромном доме клоунов и позёров нашёлся хоть один адекватный человек? Не испорченный деньгами до мозга костей, не смотрящий на тебя свысока? Мысль была обнадёживающей, как глоток свежего воздуха в затхлой комнате. Она сделала шаг в коридор, собираясь вернуться к Лине… Не успела она даже обернуться, как крепкие, сильные руки обхватили её за талию сзади, с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Её оторвали от пола и потащили прочь. — Отпусти! Куда ты тащишь меня?! Мне больно! — она забилась, пытаясь вырваться, ударить локтем, но её руки были прижаты к телу. Она узнала этот запах — тот самыйПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!