Часть первая и последняя.

Если бы Хэви задали вопрос о его главном страхе, то он бы без труда ответил, что это неизвестность. Конечно, можно интерпретировать это как то, что мальчика будоражит вопрос его дальнейшего образования, трудоустройства, или даже терзающие мысли о том: "что же происходит с душой человека после смерти?", но в данный момент, он имеет ввиду конкретную неизвестность, которая скрывается за дверью кабинета его отца, который ожидает его и брата для, как он сам выразился: "разъяснительной беседы". Казалось бы, за столько лет можно было уже и привыкнуть к ним. Да и тем более, Хэви прекрасно понимает, что от отца в таких случаях не стоит ждать чего-то страшного. Он никогда не кричал на них, не подымал руку. Просто конструктивно разбирал их косяки, и объяснял те, или иные вещи. Но ей-богу, каждый раз как в первый что-то не даёт рыжему постучаться в эту чёртову дверь. А время-то поджимает. Отец чётко регламентирует каждое свое действие, а в случае если он ставит перед кем-то временные рамки – тщательно следит и за их соблюдением. И похоже стоящего рядом брата это напрягало куда больше, чем тема грядущего разговора: — Да стучись ты уже! — Да погоди, блин! Щас, мне просто надо... — Потом отмазки придумаешь. — перебил его Ди, — А за что мне оправдываться?! — Вот и узнаем. Давай уже, и хер ли вообще вперёд меня встал, если не хочешь заходить? — Чтоб ты спросил, мудила! — Ты же вкурсе, что папа наш трёп прекрасно слышит? Ускоряйся, если не хочешь его выбесить ещё сильнее. — Может ты тогда сам... — Я бы с большим увлечением продолжил слушать вашу перепалку, но я рассчитывал на 10 минутный разговор перед тем как снова вернуться к делам, — донесся из-за двери голос отца, — Хэви, Ди прав: не стоит задерживаться. Тем более ты в вопросе, который я хочу обсудить, играешь роль опосредованную. Не дожидаясь реакции Хэви, Ди оттолкнул его в сторону, наконец открывая эту злощастную дверь. Атмосфера в комнате была привычно строгой, но с не отделимыми от Глэма элементами стилистики... глэма: хоть на первый взгляд и непонятно, что стены в кабинете розовые, блёстки видимые при выключенном свете всё ещё придавали ей очень яркую начинку, гитары висящие на стене, на которые запрещается даже смотреть. Нет: фокус внимания у вошедшего должен быть на конец комнаты, где располагается рабочий стол с включеной на нем настольной лампой – единственного источника света в помещении – и того кто собственно и сидит за этим столом. Сев на свои места – табуретки, которые, как шутит Ди, были куплены из желания принизить собеседника в лице их, хотя на деле такой выбор обуславливался исключительно экономическим фактором, ибо незачем таскать нормальные стулья с кухни, или тем более покупать отдельные для простых бесед, которые, по замыслу Глэма, должны были быть малочисленные по своему количеству, – парни принялись ждать, когда отец начнёт. — Итак, кто-нибудь уже догадывается какую тему я хочу поднять? — начал с находящего вопроса Глэм, — Тебя не устроило как мы сегодня играли? — "предположил" Ди, сам не веря в собственную догадку, — Если что, ту девочку мы не обижали. — Нет. Причина по которой я позвал вас заключается в состоянии стирки в вашей ванной комнате. Ди, разве я не просил тебя вчера проконтролировать её? — Просил. И я даже простирал все свои вещи, но когда дело дошло до Хэвиных, я на это дело забил. — спокойно ответил Ди, опуская несколько интересный нюанс. — Получается ты намерено отказался выполнять работу? Можешь объяснить своё поведение? — как и в первый раз, максимально нейтрально на слух спросил Глэм, — Могу, но боюсь здесь уже вопрос больше к вот этому гражданину, — указывает он на рядом сидящего брата, — А точнее к тому как он со своими вещами обращается. — Чё ты на меня стрелки то переводишь сразу?! — разъяренно спросил рыжий, который совершенно перестал бояться, как только понял, что напортачил в этот раз не он, — Да, Ди, почему же ты решил, что на мой вопрос должен отвечать Хэви? — подняв одну бровь, спросил Глэм, — Ты, насколько я знаю, не любишь когда мы сдаем друг друга. Поэтому я и даю Хэви возможность самому всё рассказать. — Чё я тебе рассказать должен? — Ну, не мне, а папе, во-первых. Во-вторых, расскажи-ка почему ты используешь собственные трусы вместо салфеток, и почему их самолично не стираешь? Глэм не совсем понимал о чём говорит его старший сын, пока не обратил внимание на опустившиего голову в плечи младшего и его изменившееся выражение лица. От недовольного, почти гневного, на смущённое и вновь слегка испуганное. — Хэви? Я правильно понимаю, что Ди возмущён тем, как ты запачкал свое нижнее белье? — Точнее чем. — дополнил его вопрос Ди, — Ну... э-эм, это не повод всё равно забивать на остальные вещи, правда? — пытался съехать с темы Хэви, — Да и тем более, почему ты ещё вчера не возмутился этому? — решив, что лучшая защита – это нападение, спросил он Ди, — Потому что мне морально-нравственно было неприятно трогать твои вещи после такого. А тогда уже было слишком поздно. Надо было ложиться спать. — Можешь ли ты раскрыть: что тебя заставило бросить всё на пол пути? Кроме того, не думаю, что установленное мной время сна для тебя является весомым доводом. Ди на это лишь повернул голову в сторону брата, ожидая его разрешения. Тема которую он может поднять действительно была достаточно пикантной и даже унизительной для Хэви, поэтому при отце поднимать её ни то, чтобы категорически не хотелось, а просто не особо ему-то нужно было. Рыжий же продолжал смотреть молча в пол, дожидаясь пока отец снова укажет Ди на то, что он занимается переводом стрелок. Но этого не происходило. Теперь уже пары глаз пристально наблюдали за ним в ожидании его ответа, так как Глэм невербально согласился с тем, что отвечать должен Хэви. Наконец после продолжительной паузы, мальчик на грани слышимости выдал: — Ты же не будешь ругаться? — Это не входит в мои методы воспитания. — В-в общем, мне друг как-то подарил один журнал, очень... очень непристойный журнал... ну а я на него так загляделся, что... ну, короче ты понял, и у меня под рукой ничего другого не оказалось. Это произошло днем, когда никого дома не было, поэтому я без задней мысли их на стирку кинул и к вечеру уже совсем забыл про них. В-вот... Несмотря на то как невнятно и скомкано это звучало, Ди был даже несколько впечатлен тем, что брат всё-же решился сознаться в подобном. Конечно, это также не отменяло и того презрения, которое он испытывал к нему за его поступок, и тому факту, что ему пришлось прикасаться к выделениям родного брата. Отец же был настроен ни положительно, ни отрицательно. Вопрос самоудовлетворения должен был когда-то подняться. Дети, всё-таки, растут. — Хэви, ты должен понимать, что этой темы не стоит так стыдиться. Это естественная физиологическая потребность. Обсудим её как нибудь в другой раз, потому что сейчас она не является ключевой, да и по времени мы не уложимся... — парень уже было хотел поблагодарить отца за то, что тот не стал развивать эту тему, но его поспешную радость прервала следующая реплика, — ...Однако, я не могу позволить тебе хранить у себя запрещённые материалы, так как они могут навредить тебе. Сходи-ка за ними, и впредь старайся не брать из рук друзей всякие сомнительные вещи. — Хорошо, пап... — сказал Хэви, вид которого снова стал напоминать серую тучу, а глаза всё также отказывались смотреть куда либо, кроме пола, — Потом мне бы хотелось знать имя владельца этого журнала. Его родители тоже должны быть поставлены в известность об этом. Можешь идти. — проговорил Глэм, давая понять сыну, что вот теперь-то он закончил. — Ну что ж, может и я тогда пойду? — спросил Ди, когда они остались в комнате одни, — Не спеши. Прежде всего, я не могу не отметить твоё похвальное поведение в этом разговоре. Ты правильно поступил, что не сдал брата, но это не значит, что я позволяю вот так просто находить причины не выполнять мои поручения. Будь любезен, разбери вещи, и впредь постарайся обращаться ко мне в случае таких эксцессов. — Ди кивнул, — Наше время подошло к концу, более не задерживаю. — подытожил он, вернув улыбку на лице. Ди не мог до конца сформулировать свое послевкусие от этой беседы. Даже напротив: на фоне Хэви он выглядел как человек, которому почти удалось выбраться сухим из воды. Да даже просьба отца слабо тянула на наказние. Его же просто попросили выполнить свою первоначальную задачу... пока он не осознал одну вещь: — Стоп, эт чё получается: снова его обконченые трусы трогать? Ссууукаа, точно наказание...!