2

Don't forget you.

Маленькая Гермиона любила танцевать. Она кружилась возле большого зеркала комнаты, смеялась и непременно шутливо кланялась невидимому партнёру напротив. На четвертом курсе удачно воспользовалась моментом и покорила сердец Виктора Крама, сама же наслаждаясь прекрасной возможностью потанцевать под хорошую музыку и почувствовать себя счастливее. Тогда ей казалось, что идеальный партнёр — это всего лишь миф. Что любого можно научить танцевать при его желании, а главное стремлении к совершенствованию. Даже Рональд, с которым они пытались завязать подобие отношений во время поиска крестражей, танцевал лучше Крама. Гарри для неё не был в счёт: лучший друг казался братом, а их танец, безусловно, вдохнул в Гермиону те необозримые толики надежд на будущее, за которые шатенка была благодарна. Однако он не представлял для неё романтического интереса. Совсем. Как и перестал представлять Рон — Уизли несмело обнял Полумны сразу же после Битвы за Хогвартс, а внутри Грейнджер не ощутила... ничего. Ни ревности, ни злости. Простое н-и-ч-е-г-о и удобное для продолжения дружбы. Ей было важно оставаться рядом с парнями в их Золотом Трио, поэтому на дополнительный курс она не вернулась.

***

Практически упав на пушистый ковёр, Гермиона руками опёрлась о пол и вздрогнула. Ледяной ветер из открытых окон служил приветствием. Приняв вертикальное положение, Грейнджер вытащила волшебную палочку из высоких сапог и огляделась. Помещение выглядело неживым; не хранило в себе признаки чьего-либо проживания, а магические отблески отражали что-то зловещее. Сжав палочку покрепче, Гермиона шагнула вперёд, воспользовалась Люмосом и осветила дорогу, стараясь глубоко не дышать. В лёгкие набивалась пыль и глаза уже начинали болезненно слезиться, когда впереди мелькнуло что-то до боли знакомое. Ускорив шаг, девушка оказалась возле полотна и уставилась на репродукцию. Очевидно она была под защитой, имела идеальное состояние и манила к себе. Гермиона сдержала порыв прикоснуться к произведению искусства, услышав за своей спиной кашель. Она обернулась и её глаза столкнулись с некогда самыми приятными на свете. Карие, живые. В них она видела смысл, когда-то с удовольствием принимая приглашение на танец от владельца. Оставляя надежду на светлое, зарываясь в кудрявые волосы и погибая в тёплых каштановых глазах без остатка. — Тео. Её голос эхом прозвучал в пустой комнате. Она видела его улыбку — кривую, нервную и такую забытую. Изо всех сил сохраняя воспоминания о них, Гермиона занималась не самым приятным для себя. Она упивалась тоской по прошлому, забывая проживать настоящие дни. — Грейнджер. Теперь и он вспомнил, что она — здесь. Быстрый взмах её волос и он, ни говоря ни слова, припадает к губам шатенки. Мажет своими дрожащими по её, таким родным. Гермиона закрывает глаза; алкоголь уже вовсю туманит сознание, руки плохо слушаются хозяйку, раз решают опуститься на плечи Нотта. Ей хочется отпустить его; забыть окончательно, перевернуть страницу за страницей, пока книга под названием «жизнь» не станет окрашена в лучший для неё цвет. Она противоречит своим мыслям, выбирая секундное желание. И отвечает. Ответный поцелуй происходит через несколько секунд после наступления второго дня весны. Нотту думается, что она пришла, чтобы вернуться. Он не готов потерять Гермиону снова, и все его действия будут сводиться к разговору, для которого он прибыл. Грейнджер не хочет говорить; разорвав порочные объятья, она, сверкнув глазами, ведёт его за руку в центр комнаты. Огневиски делают своё дело — девушка слишком расслаблена и начинает вести. Он перехватывает инициативу, осторожно опуская руки на её талию. Она замирает. Ей кажется, что они вернулись на пять лет назад. Те хрупкие времена позволяли Гермионе смотреть на Теодора по-другому, начиная доверять ему. Нотт кружит её в настоящем, резко приближаясь к бледному лицу шатенки. Он разглядывает её, и тихо произносит старые слова с пергамента. То, что он говорит в каждое своё возвращение. То, в чём он уверен. Всегда. — Я скучал.