Эпилог

Мейсон открыл глаза. Где он? В каком времени и в каком месте? Он стоял в своей квартире. Гостиная выглядела так же, как и несколько дней назад, хотя нет… На кресле лежала кофточка Мэри, хотя он был уверен, что убирал её вместе с остальными её вещами… Мейсон бросился к столу. Записка всё ещё лежала там — буквы прыгали перед глазами, но ему и нужно было читать её… Он схватил ключи от машины и бросился на улицу. Никогда еще дорога до Кэпвелл-отеля не была такой длинной, а ожидание лифта — таким мучительным. Мэри уже не было в ресторане, и Джулии тоже… Мейсон бросился к лестнице, ведущей на крышу, не обращая внимания на отца, который попытался что-то сказать ему. Всего несколько ступенек, и Мейсон с силой рванул дверь. Вывеска была там, во всей своей необратимости. Мейсон увидел Марка, и Мэри, и Джулию, стоявшую между ними и что-то кричавшую Марку. — Мэри! — она обернулась, и он подскочил к ней и заключил в свои объятия. — Мейсон, что ты здесь делаешь?! — Мэри прижалась к нему, и он чувствовал, что она слегка дрожит, слышал её сбивчивое дыхание. Но она была жива, и это было самым главным — он успел. Нужно увести её отсюда. — Вот именно, Кэпвелл, что ты здесь делаешь? И что за цирк вы тут собрались устроить? — Марк, прекрати. Мы можем поговорить внизу, в ресторане — здесь слишком опасно. — Нет уж, сначала объяснись! — Марк преградил им дорогу. — Мне известно, что вы с Джулией собирались оставить меня в дураках и превратить процесс в клоунаду, и я требую объяснений! Мейсон выдохнул, пытаясь оценить обстановку. К счастью, они все стояли в стороне от вывески. Он помнил траекторию падения так явственно, как будто это произошло только вчера… Мейсон держал Мэри за руку, лихорадочно думая, что делать. Он чувствовал её пальцы, сжимающие его, и радость от того, что она жива, смешивалась с тревогой, потому что всё ещё не было закончено. Краем глаза Мейсон увидел, как Си Си поднялся на крышу. — Что происходит? Мэри, ты в порядке? — спросил отец и окинул Марка таким взглядом, что тот нервно сжался и отошёл подальше, явно не желая нарываться на гнев Кэпвелла-старшего. — Да, всё хорошо, — Мэри отпустила его руку и подошла к Си Си. Новый порыв ветра качнул вывеску — или ему это показалось? Нужно было срочно уходить отсюда. — Мэри, уведи отсюда отца, эта конструкция вот-вот обрушится! — Да, пойдемте отсюда, мне не нравится этот ветер, — согласилась Джулия. Но Марк не унимался. — Стойте! Ты просто тянешь время, Кэпвелл! Давай расскажи, как вы с Джулией собрались обвести меня вокруг пальца. — Марк, Мейсон тут ни при чём! — попыталась урезонить его Джулия. — Это была полностью моя идея. Пойдёмте вниз. Она подошла к Марку и протянула ему руку, словно пытаясь взять его за рукав. Марк отдёрнул руку и отошёл. Теперь он стоял под самой вывеской, которая, как показалось Мейсону, снова чуть качнулась. Просто стоять и ничего не делать… и всё будет кончено. Потому что это Марк, и он заслуживает наказания за всё то, что сотворил… Вывеска снова закачалась. Мейсон кинулся вперёд: — Марк, отойди от вывески, ты, идиот! Он зачем-то бросился к нему и едва успел подумать о том, что идиот — это он сам. Но главное, что Мэри с ребенком будут живы, и если по-другому нельзя всё исправить… — Мейсон! — истошный крик Мэри, её руки, толкающие его, шум падающей вывески… Он почувствовал, как что-то пронеслось мимо них, но не задело, и в следующее мгновение была только Мэри, её руки обхватившие его, её глаза — перепуганные, её дрожащие губы. Он обхватил её так крепко, как только мог. — Боже, я так испугалась, — с трудом выговорила она. В её глазах стояли слёзы, но она была цела, и он тоже, каким-то непостижимым образом… Раздался слабый стон, и Мейсон бросил взгляд на вывеску, лежавшую на земле. Подоспевший Си Си помог ему приподнять вывеску с неподвижного тела Марка. Тот был ещё жив. — Мэ… Мэри. Она наклонилась над ним, моментально смахнув слезы и преобразившись — с внезапным профессионализмом, не теряя ни секунды, она оценила ситуацию. — Марк, не разговаривай. Не пытайся двигаться. Сейчас… Нужна скорая, срочно! Си Си бросил отрывистое распоряжение Джулии, которая помчалась вниз — вызывать скорую. Мэри поднялась на ноги, но Марк окликнул её. — Мэри… видимо, это судьба… — Марк, не говори так. Он попытался покачать головой. — Ты же сама знаешь… на этот раз всё. — Его лицо внезапно исказилось. — Мэри, мне страшно, Мэри… Я не хочу умирать… что меня ждёт? Скажи мне, Мэри, ты же была монахиней… — Марк, позвать священника? Си Си, в отеле есть святой отец? — Да, сейчас позову его… — растерянно сказал Си Си, непривычно повиновавшись сразу же. Тишина, и только они втроем на крыше. — Мэри… послушай… я виноват перед тобой. Прости… я… изнасиловал тебя… я был зол на тебя за то, что ты сказала, что всегда любила его… Мейсон почувствовал, как в горле перехватило. Он знал, конечно, он знал это, но для Мэри это было важно услышать. Потому что она чувствовала — он это знал, что бы она ни говорила, — эту вину за произошедшее. Но хотя бы в момент смерти Марк освободил её от этого чувства вины. — Бог простит, Марк, — тихо сказал она. — Мне так страшно, Мэри… боже мой, какая чернота… я не хочу… не… Он закрыл глаза, и всё было кончено. На крыше снова появились люди — и парамедики, и Си Си со священником, и Джулия. Один из врачей склонился над Марком, попытался нащупать пульс, потом покачал головой: — Он мёртв. Все молча наблюдали за тем, как парамедики погрузили тело Марка на тележку и увезли с крыши. Джулия задумчиво посмотрела им вслед. — Словно божье наказание, — сказала она. — Не могу сказать, что он не заслуживал. — Не говори так, не надо, — прошептала Мэри. — Каким бы он ни был человеком, это ужасно — умереть таким образом. Мейсон обнял её. — Как ты? — тихо спросил он её. — Я в порядке, — сказала она. — Столько всего произошло. О, Мейсон, я так испугалась за тебя! Я так люблю тебя, а в последние дни из-за всего… я понимаю, что ты хотел защитить нас, а я отказывалась это видеть… — И я был неправ в том, что давил на тебя. Ты беременна, а я вёл себя как бесчувственный эгоист. Он обхватил её лицо руками и посмотрел ей в глаза. — Я люблю тебя, Мэри. Всегда это знай — я люблю тебя больше жизни. — Я тоже люблю тебя, Мейсон. Какие бы резкие слова я ни говорила… для меня нет никого ближе и роднее тебя. Он обнял её, и они стояли так, прижавшись друг к другу, всё ещё потрясённые случившимся. Ещё будет время, чтобы придти в себя, чтобы исцелиться, чтобы осознать, что этот кошмар наконец закончен. И целая жизнь для любви и счастья, и вся вечность.