Часть 1

      Боков смотрит на эту дурочку и понять не может, шо в этой башке происходит. Так и хочется рявкнуть, мол, открой глаза: у тебя есть жилье, пособие, льготы за службу, ребенок растет, а ты все к бутылке тянешься. Женя смотрит на губы Добровольской, размазанные красной помадой, и раздувает ноздри от злости. Ну не идёт ей перегар.       Когда Наташа тянется за рюмкой, он швыряет в нее пачку сигарет, прежде сжав ее со всей дури. - Припались. - Ты больной? - выплевывает девушка. - Хватит тебе уже.       Наташа хмурится. Оно и понятно, Боков сам пришел к ней с бутылкой, а теперь в святошу играет. - Сама решу, когда мне хватит, а когда - нет.       Добровольская снова тянется к рюмке. Но она вылетает из рук и разбивается об пол, стоит Жене хлеснуть ее по ладоням. - Боков, у тебя совсем с головой проблемы! - кричит она, озираясь то на осколки, то на коллегу. - Если ты пришел учить меня, то можешь проваливать. - Да пожалуйста!       Мужчина подрывается с места и почти бежит в коридор, срывает с вешалки куртку и дёргает ручку двери. Отчего-то задерживается на пороге. В груди щимит, тошно так.       Женя хлопает дверью, в сердцах матерясь, и возвращается. Даже не разулся.       Когда он влетает в кухню, Наташа поднимается, но ничего не успевает сказать - он целует ее раньше. - Боков! - возмущенная пощёчина.       Его не останавливает это. Снова целует. А Наташа, чуть погодя, сжимает пальцы на его плечах и притягивает ближе.       Как это получилось, мужчина сам не знает. В голове не укладывается. Может, он Козыреву отомстить хочет. А, может, от смерти Маринки убегает. Или же лишнего выпил. Но в голове столько картинок, когда он смотрит на Наташу, пока та спешно расстёгивает свою рубашку, что уже и отговорок искать не нужно.       Грудь у нее маленькая, ладонь сжать надо, чтобы хорошо прочувствовать. Тело стройное, упругуое. Но через каждые пять сантиметров рубцы, и изнутри ещё сильнее выворачивает.       Он целует их, все бы обцеловал, если бы Добровольская, кинутая им на пол, не тянула его к себе.       Он не раздевает ее полностью, как и сам остаётся почти одетый. Спешка. Грязно все, на полу, пьяными. Дурак, ей что-то ещё говорит о совести. А сам. Берет ее, как какой-то бандит. А она и не против, вот же дура.       Когда Боков толкается в нее, в теле такая ломота, такое напряжение, что никак не описать. Кажется, если он не вытрахает из нее (или себя) всю дурь, то так и останется натянутый, как по струнке.       Чувствительная, стонет громко и извивается под ним, как змея на углях. То в плечо укусит, то захрипит в шею, закрывая глаза. А если взглядами встречаются - целует, и Боков уже сомневается в ее нетрезвости. Наташа уже жалеет, оттого и смотреть даже на него не хочет. Не по любви ведь все, без связи, одна злость заставляет жаться ближе.       Женя кончает в нее случайно, лишь потому, что она сжимается изнутри сильнее прежнего. И эйфории нет никакой, одно сожаление. Особенно, когда он смотрит вбок, туда, где пол усыпан осколками разбитой рюмки. - Блять, - хрипит он, вскакивая, и обводит взглядом всё: Наташу, лежащую у него под ногами, прокуренную кухню с тусклым светом настольной лампы, бутылку на столе. И, раздражённо проводя ладонью по лицу, повторяет: - Блять.       Он выбегает в коридор, как ошпаренный.       А Добровольская остаётся на полу переводить дух, мертвым взглядом прожигая потресканный потолок. И не поднимается, пока дверь в прихожей не хлопнет.       Они не говорят об этом ни на следующий день, ни вообще. Наташа вроде с выпивкой завязала, так говорит. Женя не верит, но снова приходить промывать ей голову не хочет - боится казусов.       Через месяц лишь спрашивает о самочувствии, когда они встречаются в курилке на работе. - Что за приступ заботы? - спрашивает женщина с сигаретой в зубах.       А он чешет затылок, не зная, как сказать. Ещё поймет его не так или подумает, что он боится ответственности. В конце концов спрашивает прямо: - Ты не беременна? - Нет. - Хорошо, - Боков с противным послевкусием выдувает дым из лёгких. - Хорошо, - повторяет Наташа себе под нос.       И уходит, выкинув в урну почти целую сигарету.       Женя смотрит ей вслед и вспоминает, как они с Мариной пытались завести ребенка. Никогда не получалось.       А ведь где-то внутри очень хочется.