Часть 26

Конечно же, Джеймсу Сандерленду был вынесен смертный приговор. По просьбе адвоката доктор Эндрюс приезжал в тюрьму на экспертизу, может ли его бывший пациент сейчас быть признан невменяемым. Но, глядя на ухмыляющегося Сандерленда в комнате допросов, доктор Эндрюс вдруг повел себя непрофессионально. Не как врач, а как человек. Ему вдруг стало понятно, что его пациент убил не только Марию, но смерть Мэри была его рук делом. А Эндрюс не смог уберечь эту замечательную женщину от чудовища, сейчас сидящего перед ним. Он вдруг почувствовал ненависть и стыд, горячие, как проглоченный перец халапеньо, от которого горело лицо, было трудно дышать, и все тело кололо миллионом иголочек. Он решил, что Сандерленд заслуживает смерти. Если написать, что заключенный психически нездоров, последуют долгие годы лечения, когда Сандерленд будет жить вольготно, снова крадя ключи и разгуливая по Брукхейвену. Нет, он заслуживает смерти прямо сейчас! Побагровевший Эндрюс с безразличным видом подвинул Сандерленду опросник, а потом, написал длинное заключение с решающей фразой «здоров, дееспособен».  -До встречи в аду! - уходя из комнаты, словно пощечину, отвесил ему Сандерленд. Услышав смертный приговор, Джеймс даже почувствовал облегчение: скорая кончина положит конец его душевным страданиям и боли. Он больше никому не сможет принести вреда. Ну а пока он надеялся исповедаться тюремному священнику и получить отпущение грехов. Однако священник сказал, что Господь не сможет его простить. Сандерленд решил отомстить Он приходил на исповедь регулярно, раз за разом, открывая священнику все новые ужасные подробности. Ему нравилась власть над служителем божьим и понимание, что священник боится его. Долгие годы проработав в тюрьме, он слышал сотни страшных признаний, но история Сандерленда с его монстрами, убитыми женщинами и отрубленными конечностями превосходила все. Бессонными от страха ночами священник пялился в потолок, и в шевелящихся тенях деревьев угадывал, старался предугадать движения Пирамидоголового монстра, который вышел на охоту за ним. А днем с трясущимися ногами он заходил в кабинку для исповеданий, трясущимися руками ронял Псалтырь, забывал тексты молитв и пугался каждого громкого звука. По иронии судьбы, заключенный носил тюремный номер С-777, хотя ему больше бы подошел 666, число дьявола. Сандерленд не скучал в тюрьме. Он снова почувствовал себя в безопасности, как в Брукхейвене несколько лет назад. Его кормили, выводили на прогулку. Ему не нужно было ни за что отвечать. Он договорился с Эдди Домбровски, сидящим в соседней камере, и они инсценировали болезнь. В медблоке им удалось выкрасть ключи. С этого момента они разгуливали по ночной тюрьме не пойманные. Охрана об этом не догадывалась, пока однажды заступивший на смену тюремщик не нашел в печатной машинке листок:   болезньболезнь б олезнь болезнь болезнь. Болезньболезнь бо лезньбол езньболезнь, болез ньболезньб. О лезнь болезньб олезнь болезньбо лезньболезнь боле знь. – Болезньболезньболезньболезнь болез ньболезньболезньболезн ьболезньбо! – Ле зньболезньболез ньб олезньболе. Зньболезньбо лезньболе зньболезньб, олезньб олезньболезн ь болезньболезньболезньболезньбол? Езньб олезньбо лезньболезнь, болезньбо лезньбол езнь болезньболезньболезнь. Болезньболе зньбо лезньболезнь болезн ьб олезньболезн ь. Бо лезньб олезньб олезньболезнь б олезньбо. Лезньбол езньбол езнь болезнь болезньболе зньб олезньболезн ьболезньболезньболезньболезнь... Болезнь бо лезньболе зньболезньб олезньболезнь, болезньболезнь болезньболезньб. О лезнь болезньб олезнь болезнь болезнь болезньболезньболезньболе знь. Бо лезньбол езньболезньболезн ьболезньбол езньболезньболезньболезньболез. I. Н ьболезнь болезнь! II. Болезн ь болез ньболезньболезньб. III. Олезньболе зньб олезньбо лезньболезнь болезньболезньбо – лезнь болезнь!   Патрулирование было усилено, охрана стала более бдительной, но, все равно, не смогла их поймать. Заключенные готовились к побегу. У Сандерленда была идея фикс, что из тюрьмы есть тайная лестница, ведущая в здание исторического общества. Он был уверен, что видел ее, еще когда они были там с Марией в его период обострения. Мужчина помнил, как рассказывал ей все свои галлюцинации, а она заинтересовано слушала. Вот Пирамидоголовый, пронзающий грешника своим копьем, вот фото самого Джеймса Сандерленда в роли главного директора психиатрической больницы Брукхейвен, как раз в том парике, который он украл у пациентки с раком, а вот — тайная дверь, ведущая в тюрьму Толука. По ночам они с Домбровски проверяли все двери, ища выход.  Однажды Сандерленд устроил бунт, выпустив 436 заключенных. Первым делом они схватили священника и заперли его в маленькой одиночке вместе со всем его позолоченным скарбом. В ту ночь им было очень весело. Они проверили несколько новых дверей, но так и не нашли выход. Сандерленд ничуть не расстроился. Не то, что Эдди. Он был готов на что угодно, лишь бы не умереть здесь. Сам по себе Эдди был очень скрытным и все время лгал. Сандерленду было наплевать на это, лишь бы они шли к общей цели. Он знал, что Домбровски оказался в тюрьме и ждал казни за убийство всех своих обидчиков, которые обзывали его жирным.    - Ты знаешь, каково это, Джеймс? - оправдывался Эдди. - Когда тебя ненавидят, дразнят, когда на тебя плюют просто из-за внешности? Когда ты - посмешище всю свою чёртову жизнь? Во время последнего разговора, оказалось, что и у Эдди был свой Самый Главный Монстр. С головой погрузившись в потусторонний мир убийцы, Сандерленд увидел его как огромную морозильную камеру. Там на крюках были подвешены туши обидчиков Эдди, которых тот называл «свиньями». Ну а Самый Главный Монстр выглядел не как Пирамидоголовый, а носил личину Сандерленда. В своем мире Эдди убивал его множество раз, но монстр каждый раз рождался заново, и от него не было спасения.   - Поэтому я и убежал, когда убил собаку. Как испуганная маленькая девчонка. Да, я убил ту собаку. Это было забавно. Она пыталась жевать свои кишки. И сдохла, свернувшись клубком. Потом за мной пришел «ОН», я выстрелил и в него. Прямо в ногу. Он визжал ещё громче собаки! Джеймс услышал громкий хлопок и обернулся, но никого не увидел. События складывались в его голове со скоростью летящего паровоза. Картина получалась печальной. Гуди? Эдди убивал не только его, но и Гуди? Самое лучшее существо на свете?! Сандерленд не мог этого простить! Эдди больше не заслуживал ни минуты своего жалкого существования! А Эдди все продолжал: Не корчи из себя святошу, Джеймс. Этот город и тебя позвал. Ты ведь и сам такой же. Мы не похожи на других. Для тебя это новость? После убийства Домбровски, заключенный С-777 с удивлением рассматривал свои руки.  Эдди! Я… я убил… человека… Человека… Его ладони были самыми обычными, никаких признаков монстра не было. Финальное превращение произошло. Доктор Эндрюс бы гордился. Теперь, чтобы убить человека, ему не нужно было превращаться в Пирамидоголового... Он — такой же, как Эдди. Обыкновенный убийца... Не борец с монстрами и не спаситель... Это событие так ошарашило его, что он добровольно вернулся в камеру. Бунт в тюрьме вскорости был подавлен. Но у Джеймса осталось одно странное чувство: как будто Сайлент-Хилл, да и он сам существовал одновременно в разных реальностях, некоторые из них были ему недоступны. Их количество и события, происходившие там, невозможно было предугадать. Однако, знаки, символы и подсказки все-таки просачивались в его мир. За несколько дней до смерти он встретил родственную душу Анжелу Ороско. Ее привезли на казнь в тюрьму Толука, потому что в женской тюрьме электрического стула не было. Она с Джеймсом пересеклась взглядом, когда ее проводили через комнату, где Джеймсу объясняли, как состоится его казнь. Джеймс почувствовал крошечный прилив света и радости, вспомнив, как они сидели в саду Брукхейвена после гидротерапии, и как беседовали по ночам. Только Анжела была безразлична, похоже, она его не узнала. Она все-таки расправилась с насиловавшими ее годами «папочкой» и старшим братом. Потом говорили, перед смертью священник предлагал ее исповедать и отпустить грехи. Но она отказалась, потому что сама себя простить не смогла. День казни Джеймса Сандерленда прошел обычно. Приговор привела в исполнение некая Мириам К, которую С-777 назвал «предательницей» и пожелал вечно гореть в аду. Джеймс ощутил первый разряд электричества, прожигающий мозг, и вдруг почувствовал себя как в Брукхейвене на сеансе электрососудистой терапии. Сейчас он ни о чем не жалел. Он следовал своим идеалам. Когда экзекуция была окончена, и тело перстало биться в конвульсиях, тюремщики увидели улыбку на устах Сандерленда.  Священник, наблюдавший из соседней комнаты за казнью, с досадой сплюнул на пол.