1. Лимоны

Стив с подозрением щурился, глядя, как бойцы его группы огневой поддержки обмениваются взглядами и едва заметными кивками со своим командиром. Снова. Каждый раз. И молчат. И лица такие довольные. Даже у раненых. Что всё это значит? Стив не понимал. А отряд с ним не делился. Вот и в этот раз: все переглядываются, а он на обочине. Неприятно. И ведь не в первый раз! Стив поймал взглядом ещё пару кивков, и направился к себе, едва удерживаясь от недовольного сопения, словно ему вновь семь, и мама не пускает на улицу к другим мальчишкам. Отчёт печатался сам собой, Стив напряжённо думал. Чем дальше, тем больше в груди ворочалось что-то колючее и едкое, толкающее пойти и спросить. Вслух. Громко. И даже ногой топнуть. Но спросить всё как-то не выдавалось случая. До следующей миссии. Долгой — не как обычно, когда Капитан Америка падал с неба, кавалерийским наскоком укладывал правых и виноватых, отдыхал, пока бойцы зачищали за ним, и в тот же день возвращался. На этот раз они задержались на две недели. Две недели напряжения, боевых столкновений и сна урывками, две недели, тянущиеся полузастывшей смолой. Все были вымотаны, и Стив в том числе. Они выполнили задачу, ждали прилёта джета, чтобы вернуться, когда Стив услышал то, что поначалу принял за слуховую галлюцинацию. Таузиг и командир Рамлоу спорили. — На таких камнях только лаванда и примется! — напирал Таузиг. — Честное слово, командир! — Лаванде нужно много прямого солнца, — не соглашался Рамлоу. — Сюда лучше календулу. Настурции и желтофиоль не пойдут — слишком сухо. Очиток видный ещё можно. Стив слушал и всё больше изумлялся. Двое военных спорили о том, что вырастет среди камней, так, словно являлись профессиональными садовниками с громадным опытом. Перейдя с обсуждения видов растений, Рамлоу и Таузиг коснулись возможных удобрений, потом начали обсуждать, как быстро и хорошо будут расти растения именно в этой местности… Они ушли, придя к общему мнению, а Стив продолжал сидеть, пялясь вдаль, и изредка моргая. Горы, на которые он глядел, были покрыты лесами, значит, что-то здесь растёт. Но Рамлоу говорил о цветах, а не о соснах… Потому что саженцы не протащить в джет? Или им просто нравятся… цветы? Стив был уже совсем готов спросить, но почему-то так и не задал вопроса. Неожиданно он ощутил себя мелким и стеснительным, как это ни странно, а когда приступ странной робости прошёл, они уже летели домой и бойцы спали или просто сидели с закрытыми глазами, отдыхая, и трогать их казалось глупым. Время шло, Стив всё так же замечал странные переглядывания и кивки. Ему то хотелось подойти и спросить, наконец, какого чёрта происходит, то он отмахивался, всё ещё обижаясь, что не посвящён в общую тайну. Терпение лопнуло, когда Стив неожиданно увидел, как Рамлоу и Романова беседуют. И вот это вообще уже ни в какие ворота не лезло. Особенно когда Рамлоу вручил Романовой помятый бумажный пакет с чем-то увесистым — по прикидкам Стива, фунт, не меньше. — Наташа, ты ничего не хочешь мне рассказать? — перехватил её Стив, когда Рамлоу ушёл. — Что именно, Стив? — алые губы изогнулись в лукавой улыбке, Романова стрельнула в него глазами, а пакет исчез, словно провалившись в крохотную сумочку в руках Вдовы, в которую, и Стив готов был в этом поклясться, не могло влезть ничего крупнее помады или карманного зеркальца. — Вот это, — продолжил напирать Стив. — Это? — продолжила делать вид, что ничего не понимает, Наташа. — Очень информативно. Это. И снова Стив почувствовал себя неловким болезненным мальчишкой, которого не зовут играть другие дети. Кажется, это отразилось на его лице, потому что Наташа вдруг похлопала его по плечу и предложила: — Поехали ко мне. Напою тебя чаем по-русски. Стив, с самого первого дня отнёкивающийся и дистанцирующийся от всех, рефлекторно открыл рот, чтобы сказать, что занят и вообще не может, и тут же с усилием захлопнул его, едва не морщась. От собственного привычного поведения стало… неприятно. — С удовольствием попробую, — наконец выдавил он под внимательным взглядом Наташи, и та одобрительно кивнула. — Вот и прекрасно, — улыбнулась Романова. — Я ещё и печеньем тебя угощу. Сама пекла. Овсяное. Тебе понравится. И через час Наташа уже разливала по крепким толстостенным чашкам — красным в крупный белый горох — крепкий чёрный чай. На столе стояла вазочка с ноздреватым коричневым печеньем, банка с тёмным непрозрачным мёдом и добытый из того самого пакета от Рамлоу бугристый лимон, который Наташа сноровисто напластала на блюдце кружочками. Чай с лимоном Стиву понравился. А ещё печенье. И мёд, который он ел ложкой из вазочки. Тишина была уютной и домашней, где-то на улице тихо играла музыка, солнце светило сквозь занавески кухонного окна. Стив чувствовал себя так, словно вернулся не в детство — нет, у них не было такого чая, и мёда, и лимонов — а в детские воспоминания, которые не совсем реальность, а скорее мечты. — Вкусно, — Стив поводил ложкой, собирая остатки мёда со стенок вазочки. — Как домашнее. — Это и есть домашнее, — Наташа оперлась подбородком на руки, наблюдая за тем, как Стив доедает печенье. — Печенье я пекла сама. Мёд с маленькой частной пасеки. Лимон — с дерева, которое вырастил Брок. Потому и вкусно. — Рамлоу? — изумился Стив. — Рамлоу выращивает деревья?! — Разумеется, — невозмутимо сообщила Наташа. — Разумеется, выращивает. Этот лимон был сорван с саженца, который Брок вырастил сам. А саженец выращен из черенка, взятого от дерева, которое теперь растёт в ботаническом саду. Оно слишком большое, чтобы растить его в квартире, поэтому Брок, переехав в очередной раз, отдал его туда, где за лимоном присмотрят. — А откуда взялся этот лимон? — А этот лимон приехал из Италии, — улыбнулась Наташа. — Брок привёз его крохотным, в горшочке, как напоминание о родине. — Брок — итальянец? — удивился Стив. Наташа закатила глаза, заставив его покраснеть. — Да, Стив, — иронично улыбнулась она. — Брок родился в Италии. И у его родни прекрасные лимонные сады. А черенок, который он привёз, взят от любимого лимонного дерева его бабушки. — Но у него англосаксонская фамилия! — возмутился Стив. Наташа вновь закатила глаза, заставляя его чувствовать себя глупым, упорствующим непонятно зачем и почему ребёнком. — Да, Стив, у него англосаксонская фамилия, потому что бабушка Брока вышла замуж за англичанина, у них родились дети, у этих детей, когда они выросли, тоже родились дети, и Рамлоу сейчас очень много, целый клан. И они выращивают лимоны и виноград. Стив молчал, переживая озарение: Альфа Страйк и его командир — живые люди, у них есть жизнь за пределами работы, есть родственники и увлечения. — Ещё чаю? — предложила Наташа. — Пожалуйста, — выдавил Стив, ощущая себя идиотом. Чайник засвистел, на столе появились новые вазочки с печеньем, с вареньем — лимонным, судя по цвету и аромату, с прозрачным желе, источающим запах винограда, и даже тарелка с сэндвичами. Стив молча сжевал один сэндвич, потом второй… Тарелка опустела сама собой. Наташа пододвинула к нему печенье, и Стив отломил кусочек, намазав его прозрачным янтарным вареньем. Вкуснотища! — Полегчало? — осведомилась Наташа, отпивая глоток чаю. — Мой… друг говорил, что еда всё делает лучше, — сказал Стив. — Давно Рамлоу тебя лимонами подкармливает? — С тех пор, как мы познакомились, — небрежно ответила Наташа. — Мы работали вместе, отряд Брока был моей группой поддержки, кроме того, я до сих пор приписана к Страйку. Стив моргнул. — То есть? — Стив, — Наташа пододвинула к нему вазочку с вареньем, внимательно рассматривая его лицо. — Извини, но что ты делал всё это время? Ты вообще хоть чем-то или кем-то интересовался? Ну, кроме миссий? — Ну… — замялся Стив. Признаваться в том, что он чувствовал себя живым только на миссиях, не хотелось. — Ох, Стив, — неодобрительно поджала губы Наташа. — Как всё плохо. Я поставлю Брока в известность, пусть примет меры. — На каком основании? — тут же ощетинился Стив. Наташа наклонила голову, внимательно его рассматривая. Спокойно препарируя взглядом. Стиву этот взгляд совершенно не понравился. — Стив, — тихо начала Наташа. — Брок — глава всего Страйка. Всех его подразделений. То, что он летает с тобой на миссии — это только потому, что он не хочет сиднем в кабинете сидеть. У него есть заместители по хозяйственной части и прочему, он отлично всё наладил, но… Все бойцы и агенты, приписанные к Страйку — его забота. И их душевное состояние — в том числе. — Фьюри… — заикнулся Стив. — Никакого Фьюри, — спокойно заявила Наташа. — Здесь приоритет у Брока. А про лимоны мы ещё с тобой побеседуем. Ешь.