Часть 4

Серкан молча вышел из машины. Его шаги по асфальту были почти неслышны, но Эда услышала их. Она держала дверь открытой, словно не сомневалась, что он поднимется. Лестница скрипела под их ногами, как будто чувствовала напряжение между ними. Квартира встретила их тишиной. Лишь слабый аромат лаванды откуда-то с кухни и мягкий свет лампы создавали ощущение уюта. Эда сняла куртку и, не оглядываясь, прошла на кухню. — Чай с мятой, подойдёт? — спросила она. Серкан стоял в прихожей, наблюдая за ней, словно пытался запомнить каждое её движение. — Подойдёт. Он подошёл ближе, когда она ставила чайник. Её волосы чуть колыхнулись от его дыхания. Эда не обернулась, но сказала: — Ты всё ещё сердишься? — Нет… — он на мгновение замолчал. — Просто хочу быть рядом. Без лишних игр. Она повернулась к нему, глаза мягкие, серьёзные. — Тогда будь рядом. Сейчас. Он коснулся её щеки — нежно, будто боялся спугнуть. Эда прижалась к его ладони, закрыв глаза на секунду. Потом подняла взгляд: — Ты уверен? — На сто процентов. И тогда она потянулась к нему. Их губы встретились снова — не как в игре, а по-настоящему. В этом поцелуе было всё: волнение, страсть, давно сдерживаемое желание. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе. Она ответила, мягко, но уверенно, и они уже не слышали, как чайник начал свистеть. Серкан поднял её на руки, и она, не отводя взгляда, прошептала: — Спальня — направо. Он прошёл туда, осторожно, будто нёс что-то хрупкое. Эда обняла его за шею, её дыхание учащалось. В комнате пахло её духами и чем-то домашним, родным. Он опустил её на постель, и она потянула его за собой. Всё происходило медленно. Без спешки, без слов. Только прикосновения, дыхание и взгляд. Их мир сузился до одного момента. Всё остальное исчезло. И в этот раз — не было ничего, кроме истины. Еда лежала на простынях, а свет от ночника отбрасывал тёплые отблески на её обнажённые плечи. Серкан провёл пальцами по линии её ключицы — медленно, будто изучал заново. Он смотрел на неё не как на девушку из игры, а как на женщину, которая проникла слишком глубоко. Она улыбнулась, чуть наклонив голову: — Ты всегда такой сосредоточенный? — Только когда рядом ты. И он снова наклонился к ней, чтобы коснуться губами её шеи. Его дыхание щекотало кожу, от чего по телу пробежали мурашки. Её пальцы зарылись в его волосы, и он медленно прижался к ней всем телом, позволяя волне желания охватить обоих. Их движения были медленными, чувственными, наполненными напряжением, как будто каждый момент был единственным. Эда выгнулась навстречу ему, губы дрожали от сдерживаемого стона. Он знал, как прикасаться, как смотреть, как читать её желания без слов. Его рука скользнула по изгибу её бедра, притягивая ближе, ещё теснее. Их дыхание стало жарким, сбивчивым, и в этой тишине только шелест простыней и лёгкий стон разрывали воздух. Он двигался медленно, но с уверенностью, ловя каждый её отклик. В какой-то момент Эда открыла глаза — и встретилась с его взглядом. Такой близости между ними ещё не было. Когда всё наконец стихло, он прижал её к себе, её голова легла на его грудь. Тишина уже не давила — она наполнялась чем-то новым, настоящим. Серкан наклонился к её уху, его голос был низким, хриплым: — Ты… только моя. Эда не ответила — просто закрыла глаза и прижалась к нему ещё крепче. И этого было достаточно.