Часть 1. Охота началась.

Снова привет, многочисленным стенам, пыльным шкафам, деревянным зазубринам на кривом полу которые так больно впиваются в ноги. И до зверского, раскатистого рыка сотрясающего книжные стеллажи и окна библиотеки, будто бы признаки иль зачатки грозы, которые часто слышит человек обхаживая в сотый, и до тошноты надоедливый раз возвышающийся склад книг, семеня на корточках, отслеживая каждое движение слепого хищника, в горле мгновением встает мелкая и несколько колкая кость, невольно сам ощутишь себя незрячим чудищем, лишь в этом злосчастном случае поперхнёшься ты своей же косточкой. Для того, что бродит вдоль стеллажей, охота за человечиной началась.  Всё молотит и молотит громкую невесть своей пастью! — можно задуматься весьма раздраженно, вспыхнув огненной горечью.  Попытки использовать револьверы, заканчивались тщетно. С громкими шагами хищника, непосредственно доводилось скрываться за дверцами шкафа, пахли они резным деревом, однако в продолговатую щель постоянно виднелась круглая, зубастая пасть. Внимания со шкафа оно не сводило, только кратко звякнет, сразу вслушивается, притом мерещилось что даже затаивает дыхание, не с доброй любопытностью приклокачивая, качаясь из стороны в сторону и стуча лапами по гнутому в отдельных местах полу. В шкафу со временем чувствуется некое удушье, зрение подводит. С уходом колоссального творения, надлежит выйти прочь из шкафа, и вновь скрываться в углах.  Чем больше времени я пробывал здесь, тем больше проклятыми урывками казалось мне, что я веду игру в кошки-мышки, лишь кошка хищнее, свирепей, казалась уже не кошкой, а саблезубым тигром, пусть слепа но отнюдь не глуха, а мышь мала, но значительно обязана жизнью быть разумнее.  Кропотливо открывая ящики, я не торопливо, тихомолком беру золотенькие монеты, скрупулёзно собирая каждую и закладывая по единой монете в свой тканевый, сделанный из шелка мешочек, висящий на поясе, который был затянут до самого конца и болтался как балласт с обилием золота.  Неизменно ряд книг в библиотеке мерцал лазурным цветом, издавая звуки между писком и мелодией, лишь они значительно отличались от тех, которые стояли абсолютно по всюду, непродолжительное время я не решался хватать их в руки, но после думы и натянутой нити между жизнью и смертью, я взял первую книгу.  Пред мной пристал небрежно рисованный углём треугольник, позже я разглядел и цифру, мозг пребывал в недоумении, в последний миг в головешка припомнила пожелтевший, надорванный лист, неаккуратно располагающийся на столе, я на отекших ногах в приседе поковылял к нему, следом осознавая действия и задачу, я принялся за сбор и тщательный поиск книг отблескавающих лазурью самого неба, которого я уже так долго не видел.  Я обхаживал все стеллажи, семенил как можно быстрее, ноги припухли и это затрудняло ходьбу на кортах, сбивали шумные хождения создания, голова была готова просто на просто взорваться на месте.  Вскоре, словно вор, по одной книге я стаскивал к массивному замку, который бесспорно бы отказался открываться длинными и шершавыми отмычками которые боком умудрились встретится по пути.  Удача фальшиво улыбнулась, книги стопкой лежали друг на друге придавливая старые, грубые обложки, в то время оно расхаживало где то внизу, а я принялся считать книги, сверять их с листком, искать фигуры на неизвестных страницах, один рык, оно взвивается по лестнице, вот неудача, нет двух книг, вне всякого сомнения и двух фигур, которые изображены на хрустком листе.  Ах, как же так? — трепалась душа.  Разумеется спускаться не хотелось до боли в самой груди, но судьбина заставила, соединив крепчайшими оковами меня с желанием жить и существовать на белом свете.  Писал я самые ближайшие эпизоды, постоянно замирая и скручиваясь под столом в необъяснимые позы, соскучился до горечи по лакомому вкусу ароматного спирта, раздумывая, что никогда в своей жизни не отпряну от того пристрастия. Глаза малость покраснели, голова пульсировала, я никогда не чувствовал себя настолько беззащитным, как сейчас. Я долго пытался понять охоту этого творения, по другому не объяснить, да и в лом, когда это следует видеть глазами, даже лесные волки казались уже, не такими уж и зубастыми. Я категорически не понимал как оно охотится, людские кости валялись абсолютно во всех углах библиотеки, среди них ни одного черепа, странное явление, думал я, и записывал. Слепой хищник — охотой живёт - настрочил я отдельно, стрельнув взглядом на многочисленные кости. На поиски двух книг ушло чуть больше времени чем я рассчитывал, ноги опухли сильнее — моя писанина прервалась так же внезапно, как и началась, из мешка с золотом торчали нити, рядом зазубренный конец, предательски торчащий из стены, все монеты с громыханием, молниеносно посыпались на пол, и под стремительный, бегущий топот чужих лап —   Я выстрелил в виски револьверами.