25. Наваждение

      — Прада!       Лидия поёжилась от холода. Если бы не несчастно скулящая у двери собака, она бы даже не посмотрела в сторону улицы. С книгой под пледом было куда уютнее… Но Прада будто провалилась сквозь землю.       Лидия вгляделась в темноту за воротами. Их дом стоял на самой окраине заповедника, и она с детства не боялась леса за оградой, пару раз даже бродила там ночью. Но сейчас в груди вдруг стало разрастаться странное, посасывающее напряжение. Холод гравия ошпарил её ступни — она даже не обратила внимания, как сделала шаг к калитке. Ей нужно было туда, она была уверена, абсолютно уверена. Онемевшие пальцы не слушались, не давали ей укутаться в куртку плотнее. Холод облеплял её со всех сторон, забирался под самую кожу.       С лесом что-то было не так. И, пока ноги сами несли её к калитке, Лидия всё больше укреплялась в уверенности, что ей нужно добраться до шоссе. Её не заботили босые ноги и покрытая инеем земля, не заботил мороз, щиплющий щёки. Ей нужно было…       У калитки мелькнула тень, и Лидия застыла. Наваждение спало, она больше не слышала шёпот леса и странную уверенность. Вокруг снова стало холодно, от страха бешено застучало сердце. Тень приближалась, росла всё больше и больше…       А потом шагнула во двор, обретая знакомые черты.       — Кого-то потеряла?       — Что ты здесь делаешь? — стараясь скрыть испуг за раздражением, выдохнула Лидия.       — Возвращаю тебе собаку, — усмехнулся Хейл. Прада сидела на его руках, как будто там всегда и была. Хотя обычно она не давалась никому, кроме мамы и Лидии. — Я шёл мимо, а она выскочила под ноги. Я же не насильник, Мартин, в чём ты меня подозреваешь?       — Мимо, да? — Лидия сердито скрестила руки на груди. Маме Хейл давно нравился, а теперь ещё и Прада туда же! Все против неё! Больше всего ей хотелось уйти обратно на террасу, чтобы не стоять на плитке голыми ногами, но это было бы ниже её достоинства. — Мне стоит позвонить в полицию, или «не насильник» объяснит, что он делает посреди ночи у моего дома?       Хейл принял самый невинный вид, на какой было способно его лицо.       — Я услышал лай. Я живу в доме напротив, — напомнил он. Врать у него получалось не слишком хорошо, или это Лидия так на него действовала, но он явно ощущал себя не в своей тарелке. — Этого достаточно или уже можно убегать?       — Что ж, — поджала губы Лидия и протянула руки к Праде. — Спасибо, что принёс её.       — Может, тебе лучше пойти к дому? — Питер красноречиво указал взглядом вниз. — Ты босиком.       — Сама знаю, — фыркнула Лидия и, как ей хотелось думать, эффектно встряхнув волосами, отобрала у парня мирно внимающую их беседе собаку.       Она повернулась было, чтобы и правда пойти домой. Ей оставалось надеяться, что Хейл поймёт намёк и уберётся туда, откуда пришёл. Но сегодня он был не из понятливых.       — У тебя всё в порядке?       Лидия всё же дошла до тёплого деревянного настила, отпустила собаку и только потом обернулась.       — «В порядке»?       — Я… — Питер преодолел разделяющие их несколько шагов и неожиданно аккуратно сообщил: — Когда я подошёл, ты выглядела немного странно. Как будто в трансе. Может, что-то случилось? — парень пожал плечами. — У тебя всё нормально?       Лидия заставила себя вдохнуть и выдохнуть.       — Я не сумасшедшая, — твёрдо заявила она.       На лице Питера, ей показалось, отразилось удивление.       — Я не это имел в виду, — поспешно заверил он.       — Возможно, я странная! — взорвалась Лидия. — Из тех девушек, что ходят во сне, кричат на уроках и всё такое, но по крайней мере я не одна из тех суицидальных школьниц, сидящих на таблетках!       Хейл, кажется, на несколько секунд опешил, потому что он какое-то время молча смотрел на неё, часто моргая. Лидия перевела дух и снова приняла неприступный вид.       — Так значит, остальные девушки такие? — парень шагнул к ней, и Лидия, инстинктивно отстранившись, упёрлась спиной в край изгороди. — Ладно, я соврал, — внезапно признался он. — Я был здесь не случайно, я шёл к тебе, — пульс Лидии снова застучал в ушах, но на этот раз ей не было страшно. Хейл был к ней настолько близко, что она увидела золотистые прожилки в его светло-голубых, будто горящих изнутри глазах. — Почему ты это делаешь? — спросил он, понизив голос. Где-то в доме залаяла Прада, но Лидия даже не отвела от чужого лица взгляд.       — Делаю что?       — Ты… Ты отходишь.       — Ты же подходишь, — заметила Лидия, сжимая перила за своей спиной до боли в дрожащих пальцах.       Воздух между ними стал горячим и плотным. И это было неправильно. Неправильно, как близко был Хейл. Неправильно, как быстро и громко колотилось её сердце. Казалось, оно было настолько громким, что он мог бы услышать, если бы наклонился поближе…       Хейл на миг опустил глаза, прежде чем негромко предположить:       — Может, я хочу тебя поцеловать.       Сердце Лидии пропустило удар.       Они не должны были дойти до этого. Никогда. Они не должны были оказаться здесь.       — А может, я этого не хочу? — сохраняя остатки самообладания, поддела она. Если бы Хейл действительно мог услышать стук её сердца, он бы понял, что она лжёт.       — Так значит, — протянул он, улыбнувшись вдруг своей совершенно отвратительной улыбкой, — я могу?       Уже во второй раз за вечер наваждение развеялось. Лидия, вздёрнув подбородок, сообщила:       — Только если хочешь, чтобы я тебе врезала.       И Хейл тут же отступил на шаг. Они стали дальше друг от друга на крошечный шаг, но напряжение мгновенно исчезло. Воздух снова стал холодным, и только сердце Лидии всё ещё колотилось, как бешеное. К счастью, Хейл не мог этого слышать.       — А можно, — по его выражению лица Лидия уже поняла, что он собирается пошутить какую-нибудь глупость, — подержать тебя за руку?       Это было мило и почти вызвало смех, но Лидия сдержалась.       — Мне что, девять лет? — спросила она, закатывая глаза. Этот фарс пора было заканчивать, поэтому она демонстративно повернулась ко входной двери. И что это на неё нашло? Всё равно ничего серьёзного из этого бы не вышло, одни разговоры. Вот только Хейл не планировал отставать от неё так легко.       — Тогда, может быть, я подарю тебе цветок? — протянув руку за её спиной, он сорвал один из бутонов аконита, в этом году разросшегося за живой изгородью хуже вьюнов. Лидия всё же улыбнулась. Попытки Хейла поболтать сегодня были не такими уж и отвратительными, как обычно. Она протянула руку, но парень не дал ей забрать крошечный нежный бутон сразу. — Обещаешь хранить его? — спросил вдруг с напускной серьёзностью. — И если я завтра спрошу, есть ли он у тебя, и ты ответишь нет… — Лидия не могла оторвать взгляда от его голубых глаз. — Мне будет очень больно.       — Даже если его не будет, я солгу, — протянула она, подцепляя тонкий стебелёк и касаясь еле выдерживающим холод бутоном чужого носа.       Питер замер, так и не опустив руку. Воспользовавшись его замешательством, Лидия прошмыгнула мимо него в дом и плотно закрыла дверь. Её не волновало, что Хейл остался стоять в её дворе. Но было бы славно, если бы мама не заметила, как она на несколько секунд прижалась к двери и крепко зажмурилась, пережидая приливший к лицу горячечный румянец. Ей определённо не стоило бродить по холоду босиком, ни к чему хорошему это привести не могло.