22. Сон

      Лидия слышала голоса сквозь сон, но веки были ещё слишком тяжёлыми, чтобы просыпаться.       — Меня не было неделю, всего неделю! Мне что, вообще не уезжать из города? — рычал Питер, но звук был глухим, будто сквозь воду.       — Не уезжай! — возмущалась в ответ Малия. Кажется, что-то бормотал Стайлз, но у Лидии не было сил прислушиваться.       Она проваливалась в сон, а когда просыпалась, снова и снова слышала голоса. Невероятное облегчение приносило одно — все они были за пределами её головы. Собственные мысли казались умиротворяюще тихими.       — Мы пытались их задержать, Питер, правда пытались, но я же не врач, — лихорадочно оправдывалась Мелисса. — Этот мужчина из Айкена просто забрал её, и…       — Как вы вообще это допустили? — повысил голос Питер. — Она была в коме, а никто из вас даже не додумался сообщить мне! Её не имели права госпитализировать без моего разрешения, раз она была без сознания! Она могла умереть, Мелисса! Её пытали электричеством! Я к чертям уничтожу вашу больницу, что за врач подписал документы о её переводе?!       «Питер вернулся», — отстранённо подумала Лидия и улыбнулась во сне.       — Я только хотел проведать её…       — Она спит.       — Тогда, может, ты передашь ей? Цветы. Я знаю, я не должен…       Цветы? И зачем Джордану могло понадобиться дарить ей цветы, она же всего лишь спала, а не умирала. Мальчишки всегда оставались мальчишками.       — Пэрриш, — голос Питера прозвучал глуше.       — Да-да, я знаю, ты её муж, и…       — Я всего лишь хотел сказать «спасибо».       Лидия слышала Малию и Стайлза. Слышала Мелиссу, Арджента и Ноа. Слышала Скотта, Лиама и Киру, которых, как и Джордана, Питер к ней не пустил. Слышала даже Дерека и Кору, хотя их голоса и были искажены динамиком телефона. Прилетела мама.       — И зачем ты уехал? — сердилась Малия.       — Почему никто из вас не удосужился мне позвонить? — сердился в ответ Питер.       — Нельзя было терять время… — пытался объясниться Стайлз, но его всегда прерывали два совершенно одинаковых рычания.       Потом их разговоры неизменно возвращались к стае химер, и тогда все трое очень быстро сходились во мнениях. Лидии было так спокойно, что даже не хотелось проснуться и прервать их вечные споры. Она лежала, обняв подушку, и впервые за очень долгое время совершенно ни о чём не думала.

***

      Пробуждение было приятным, пусть просыпаться ещё не слишком хотелось. Солнечный свет лез в глаза, просачивался сквозь ресницы, поэтому когда чужая тень накрыла её лицо, Лидия удовлетворённо улыбнулась.       Чужие пальцы нежно погладили по щеке, и женщина неохотно открыла глаза. Сонно щурясь, накрыла тёплую ладонь мужа своей. Прижалась носом.       — Как себя чувствуешь? — прошептал Питер, аккуратно погладив её большим пальцем по щеке. Лидия пробормотала ему что-то невразумительное — разговаривать ещё совершенно не хотелось, как и напоминать себе об осипшем горле. Вместо этого она сладко потянулась и улыбнулась снова, как только поймала чужой взгляд. — Ты проспала больше суток. Наверное, хочешь есть, — Питер наклонился к ней так близко, что его дыхание почти касалось её кожи. Он выглядел умиротворённым, и ничего в его виде не выдавало тревоги. А значит Лидия могла быть уверена, что она в полном порядке. Голова совсем не болела, даже отверстие в черепе, обожжённое омелой, ощущалось лёгкой ссадиной. Похоже, муж большую часть прошедших суток забирал её боль, давая выспаться. — Пить?       Лидия согласно прикрыла глаза.       Солнце снова бросилось ей в лицо, и тепло разлилось по коже. Довольно зажмурившись, Лидия уже более вдумчиво пошевелила сначала онемевшими ногами, а потом руками. Тело ныло, но всё же не так сильно, как должно было после «отдыха» в доме Эха и ужасающего крика, от которого она сама в итоге потеряла сознание. Если бы не Стайлз и Алан, этот крик мог бы убить не только её, но и половину жителей Бейкон Хиллс.       Стоило спросить Питера, поблагодарил ли он друида. Но Лидия и так знала ответ. Разумеется, не поблагодарил, поэтому чуть позже стоило позвонить Алану самой. Они могли сколько угодно игнорировать существование друг друга и недолюбливать по старой памяти в обычные дни, но всё же он спас её. И Стайлз. И Джордан. И Скотт. Малия и Кира. Они все спасли её. Это много стоило.       — Ты проснулась! — раздалось от двери. Малия заскочила в комнату, обогнав отца, и порывисто приблизилась, но у самой кровати замерла, будто натолкнувшись на невидимую стену. То ли Лидия выглядела настолько плохо, то ли девочка просто боялась сделать ей больно. — Как ты? Я волновалась!       Последнее прозвучало почти обвинением. Лидия попыталась побороть улыбку, но уголки губ упрямо ползли вверх. У Малии уже заметно лучше получалось выражать свои чувства, но всё же это иногда выглядело до забавного неловким. И если Малия говорила, что «волновалась», значит, она как минимум сходила с ума от беспокойства, в панике мечась по квартире и маскируя страх раздражением.       Лидия протянула к ней руку, и девочка поспешила с излишней осторожностью сесть рядом с ней. Горячие подрагивающие ладони спрятали её синеватые в солнечном свете пальцы. Лидия чуть сжала чужую руку в ответ, но сил у неё было немного, поэтому попытка вышла слабой.       Когда Питер всё же вернулся в комнату, Лидия, наконец, огляделась. Комоды, полки и даже подоконник были заставлены цветами, две вазы даже стояли на полу. К нескольким букетам были прикреплены открытки или записки, в покупке остальных, неподписанных, Лидия сразу же заподозрила Питера и Стайлза. Первый дарил ей цветы практически каждый раз, как она подхватывала даже самую обычную простуду, ещё до их свадьбы. А второй таскал ей букеты, когда Лидия лежала в больнице после укуса Питера. И вот теперь спальня превратилась в оранжерею. В очередной раз.       — А мне можно зайти? — поинтересовался Стайлз из-за прикрытой двери. Закатив глаза, Питер разрешил:       — Иди, если не будешь путаться под ногами.       Парень тут же сунул голову в комнату, но стукнулся обо что-то и чуть не упал, сразу же напомнив себя прежнего, до произошедшего с Ногицунэ. Лидия улыбнулась и помахала ему свободной рукой.       «Точно как к умирающей», — подумала она, когда всё семейство сгрудилось вокруг кровати.       От цветов рябило в глазах, Малия крепко сжимала её руку, а Стайлз и Питер явно были на грани очередной перепалки. Прежде чем они успели бы начать препираться, Лидия забрала у мужа стакан и, смочив саднящее горло, хрипло произнесла:       — Я вас всех очень люблю, но прямо сейчас умру от голода, если мы не позавтракаем.       Спорить никто даже не попытался.