***

      Когда он проснулся, рядом не оказалось ни одного близкого человека. Мелькали чепцы слуг и серые балахоны мейстеров, молча и угрюмо выполнявших свою работу. Эйгон тоже безмолвно наблюдал за ними. Они возились с повязками, пропитавшимися кровью. Его кровью. От железистого запаха кружилась голова. Стало дурно.       — Орвиль, закипятите воду, — прорезался женский голос.       Такого он прежде не слышал. Она вошла резко, как луч света, долго прятавшийся за тучами. Смело дала указания взрослым, даже седым, мужчинам, и они раболепно исполнили её указания. Если бы боль не пронизала всё тело, король бы улыбнулся, глядя на эту маленькую девушку, руководящую стариками — он пытался, но не сумел.       — Вы меняли простыни? — спросила она, подойдя к постели.       — Вчера, — отвечали ей.       Её взгляд чуть не сжёг их.       — Я велел менять их каждый день, — сообщила девушка. — Повязки окуните сперва в кипяток, а потом — в травяной отвар. И сдобрите этим маслом, — она передала маленький флакончик старшему.       — Это колдовство, — возмутился один толстый мейстер.       — Это медицина, — выплеснула девушка. — Делайте.       Её ладонь, холодная, как горный источник, прикоснулась ко лбу короля, и он сморщил лоб.       — Уже нет сильного жара. Это удача, — улыбнулась она. — Боги любят Его Величество.       — Кто… ты… — Эйгон с усилием поднял руку и слабо обхватил пальцами её тонкое запястье.       — Я племянник Великого Сенешаля, прибывший для вашего лечения, — она поклонилась.       Эйгон осмотрел мужчин. Неужели они настолько глупы, что не видят в ней женщины?       — По чьему приказу? — спросил король, не отпуская её руки.       Изящные ноготки, нежность — если мейстеры не были идиотами, то давно знали правду. Ему не требовалось для этого много времени, чтобы определить пол нового мейстера. Но к чему это притворство?       — По просьбе вашего деда, — тихо ответила она, задержав взор на Эйгоне.       Грозные слова десницы всплыли в памяти. «Ты об этом пожалеешь». Эйгон скрипнул зубами, но смолчал. Это позабавило его.       — Тогда уходите, — прохрипел он.       Девушка посмотрела на него с жалостью и кивнула кому-то. Несколько мужчин подхватили его и медленно и аккуратно перенесли на другую постель. Служанки тут же поменяли простыни и покрывала. Затем его перенесли обратно, устроив ногу поудобнее.       — Подогрейте суп, — снова послышался её голос.       Она повернулась к Эйгону. К ней поднесли чашу с водой. Она чем-то смазала руки и смыла эту мазь. Лишь потом её руки прикоснулись к ткани. Эйгон хмыкнул, понимая, что последует за этим. Он прикусил губу, зажмурил глаза, приготовился молиться богам, как он мог молиться. Но… боли не последовало. Также быстро она справилась с перевязкой. Даже не верилось в это.       К губам поднесли ложку с супом. Девушка подула на поверхность супа и мягко попросила:       — Откройте губы.       Эйгон вкусил суп. Ничего вкуснее он раньше не ел. Мясной бульон пах травами и был таким жирным, что сразу же насытил. После принятия пищи, король слабо произнёс:       — Не оставляйте меня. Как вас зовут?       — Ли́сса, Ваше величество, — улыбнулась мейстер.       Потянулись долгие дни перевязок, удаления мертвой кожи, лечения, но уже спустя месяц король смог встать. Близкие стали навещать его чаще. Особенно мать. Алисента разговаривала с ним ласково, но то, что она стала так поступать лишь сейчас, Эйгон не принял. Он слушал её, держал её руку, даже поцеловал её однажды, поблагодарив за заботу. Но он не испытывал тех нежных чувств к ней, к каким стремился, когда отправлялся на эту клятую войну.       — Забавно, — фыркнул он, — когда-то я так жаждал твоей любви и любви отца, что не знал, что сделать, чтобы вы, наконец-то, меня полюбили. Оказалось, что нужно было просто войти в драконье пламя.       Алисента подняла глаза. Дрожь прошла по ее красивому лицу. По тому лицу, на которое так похоже его.       — Прости меня, — выдохнула она, сжав его здоровую руку. — Я любила тебя, как я могла. Мне очень жаль, что это случилось с тобой из-за моих слов.       — Нет, — король отодвинул свою руку. — Это случилось из-за амбиций Хайтауэров. Если бы вы позволили Рейнире сесть на трон, никто бы не пострадал, мама. — Затем он взял её руку и поцеловал. — Оставь меня одного.       Он знал, что он никогда не был один. В этом помещении всегда был сторонний наблюдатель, который стал ему ближе всех прочих людей. Она вышла из темноты ушла и присела на постель — туда же, где сидела недавно Алисента. Эйгон взял её руку.       — Я хочу прогуляться.       Ли́сса кивнула. Прогулками король называл их выходы на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Он передвигался с её помощью, а потом девушка усаживала его в специально подготовленное кресло. Грудь все еще горела, но этот воздух ласкал открытую обожженную кожу. Над городом взошла светлоокая луна, чей холодный свет освещал Королевскую Гавань. Эйгон заметил отсюда блокаду Корлиса Велариона и саданул кулаком по изгороди балкона. Болью отдалось в руке это действие. Он зажмурился, но не издал ни звука.       — Вам надо присесть, — среагировала мейстер.       Её руки бережно подвели короля к креслу. Он посмотрел в её зелёные глаза, в которых блестело его отражение. Эта девушка была красивая. Не то, что он теперь. Он превратился в чудовище. Неидеальное нутро лезло наружу. Эйгон медленно опустился в подготовленное кресло, в котором лежали мягкие подушки. Эта девушка распорядилась сделать так, потому что королю требовался отдых.       — Наклонись ко мне, — попросил король.       Он подозвал жестом слугу. Тот засеменил к ним и раскрыл перед девушкой золотое колье с кулоном в виде дракона с пурпурной чешуёй.       — Что это? — удивилась Ли́сса и отшагнула от слуги.       — Мой подарок за верную службу, — Эйгон усмехнулся её удивлению.       Её брови нахмурились. Девушка скрестила руки на груди:       — Я служу Вашему Величеству не за подарки, не за золото.       — Если ты не примешь, это разобьёт моё сердце. Ты подарила мне вторую жизнь, а я могу подарить тебе только это. С тобой рядом я забываю о том, что я скорее живой труп, чем человек.       Ли́сса нерешительно взяла это колье.       — Почему вы решили, что вы живой труп? Вы уже встаёте, ходите, скоро посетите вновь Совет…       — Потому что я смотрю на тебя и не смею ни поцеловать, ни уложить на постель…       Поцелуй, стремительный, как вспышка молнии, обжег его губы. Её губы дотронулись невесомо, но оставили печать на его. Даже то, что её пальцы коснулись обожженной части лица, не вызвало боли. Странное, ни на что не похожее, тепло разлилось по его телу.       Эйгон приподнял подол её платья, совершенно не обращая внимания на слуг и гвардейцев, стоящих позади него. Ей тоже было всё равно. Их губы соединились внахлёст, прижались друг к другу. Жадное дыхание опалило её кожу. Ли́сса сняла чепец, и водопад светлых волос опал на её лопатки. Они отдалились лишь тогда, когда её губы разомкнулись с довольным стоном — Эйгон довёл её пальцами до исступленной дрожи в бедрах, а затем вытер её влагу о свою накидку.       В комнату они зашли без звуков. Ли́сса осторожно положила его на спину и забралась сверху. Платье спустилось, обнажив ничем не стянутую пухлую грудь. Шустрые пальчики бережно извлекли из тонких портков обретающий твёрдость член.       — Вот видите, — с этими словами Ли́сса потёрлась своим лоном о его мужество, напрягая то еще больше.       Кровь полностью отошла от головы, и словно что-то тяжёлое ударило по вискам. Эйгон крепко схватил за её зад, проскользнув здоровой рукой под платье, и слабо погладил второй рукой — просто чувствовать её шелковистую кожу.       — Вы не утратили никаких… — её дыхание сбилось с ритма. — Талан…тов…       Его рука проникла меж её бедер, и большой палец мягко коснулся нижних губ. В то время кровь вся сосредоточилась лишь в одном месте. Эйгон уже ничего не видел, кроме её открытых грудей, на которых розовые выпуклые соски так и манили прикоснуться губами, что он и сделал. Попеременно хватал и посасывал то один, то второй, сжимал зубами, играл языком, заставляя трепетать и выдыхать Ли́ссу громче и громче. Пока она скользила по члену увлажненным лоном, Эйгон сжал зад и внезапно шлёпнул. На этих прикушенных губах расцвела, она ускорилась. Так, что кровать скрипела под ними — давно этот звук не ласкал слух короля. Когда её теплые мышцы задевали головку члена, Эйгон уносился в небывалые дали наслаждения. На руках дыбом вставали волосы от этого чувства. Сумасшествие, не иначе.       — Давай же, — прошептал он, наклонив её к себе. Язык плавно облизнул мочку уха. — Оседлай его.       — Вы уверены? — Ли́сса прекрасна с испаринами пота на лице.       — У тебя есть сомнения? — он смотрел меж её бедер, затем опять на неё и еще раз хорошенько шлёпнул.       В ответ Ли́сса ввела его пальцы в свою промежность, доказывая, что и у неё нет никаких сомнений. У неё никогда их не было.       Как только он вошёл, Ли́сса изогнулась и простонала, словно и не мейстер вовсе, а лучшая куртизанка Вестероса. Во рту у Эйгона стало сухо, как в дорнийских степях. Так было лишь когда он напивался вина до беспамятства, и то не всегда. Он не обратил внимания, когда её ладони накрыли обмотанную грудь. Пахло гарью и травами. В ушах звенела кровь, смешиваясь с развязными её стонами, с шлепками тел друг о друга. Ли́сса двигалась без устали, приводя их обоих к удовольствию.       — Боги, — выдохнул в потолок он.       Внутри неё все сжималось, до того, что его колени тряслись. Эйгон закрыл глаза, чувствуя на губах мокрый язык. В голове лишь одна мысль, повторяющаяся раз за разом: «Ещё, ещё, ещё». Его пронзил оргазм, когда Ли́сса оттянула сосок и играла языком с ним так, что он вовсе забыл о своих увечьях.       Кровать перестала скрипеть. Эйгон ощущал приятную слабость в теле, которой не знал очень давно. Открыв глаза, он снова увидел её, такую же счастливую как и он. Затем Ли́сса села напротив его ног у кровати и встала уже с блестящими от влаги губами. На её грудях была такая же влага.       — Вам надо поспать, Ваше Величество, — сказала она, вытерев его и снова натянув портки.       — Не уходи, — попросил Эйгон. — Я не усну без тебя.       Он вдруг посмотрел на служанку:       — Принеси книги моего отца, — затем он снова посмотрел на мейстера. — Прочтешь мне книги?       — С удовольствием. — Ли́сса поправила свое платье, скрыла длинные волосы и взяла из рук служанки книгу.