Но не сейчас. Сейчас – отдых

      «…Мы не знаем, что у них на сердце. Может, они-»       «Что? Того заслуживают? Ты извлекла урок вообще?»       «Я просто взвешиваю варианты! Мы загнаны в угол, тебе невдомек?»       «Вы действительно хотите решать это сейчас?!»       «…»       «Пошли домой, Кловер»       Рысью промчаться по серым улочкам Нового Дома. Завернуть в сторону, нажать на кнопку вызова лифта, все это время сжимать детскую ладонь в своей руке. Торопиться некуда, Старло это понимает, но что-то заставляет пульсировать его душу быстрее, бегло озираясь по сторонам       Ночь наступает       Самый крутой, смекалистый и, тем не менее, нервный шериф осматривает сопутников. Мартлет нервно чистит перышки, открывает клюв, будто хочет что-то сказать, но, не находя слов, выдыхает и пожимает плечами. Возможно, ей стоило бы вернуться на службу, ведь негоже отсутствовать стражу на своем месте. Цероба же застыла в углу лифта, забилась, смотря куда-то перед собой. Рыжие кудри золотой россыпью легли на дрожащих плечах, подпаленный огнем край кимоно загнулся, почернел. Придется выкинуть платье, очень жаль       Двери лифта открываются — Я устал, Старло, — шериф чувствует, что его дернули за край пончо. Монстр удивленно моргает, смотрит вниз. Фу-ты ну-ты, Кловер, еще пару часов назад балансирующий на грани между смертью и жизни (на его щеке осталось еще немного сажи), наивно и сонно хлопал глазами. Будто ничего не было. Будто так и надо       Старло сам устало вздыхает. День был очень тяжелый. А сколько таких же дней прожил Кловер до того, как оказался на Диком Востоке? Им обоим нужно отдохнуть — Знаю, пострел, знаю, — по-теплому хрипло отвечает Стар, крепче сжимая детскую ладошку. — Мы почти дошли до дома       Дверь ночлежки открывается с веселым скрипом, внутри дома горит теплый приглушенный свет. Четверка оборачивает головы на входную дверь. Кто-то даже подскакивает       Никто не решается ничего сказать. Какие уж тут слова? Только что пытались убить неповинного ребенка. Только что чуть не была совершена роковая ошибка. А теперь нужно думать, что делать дальше, ведь стража дышит в затылок       Но не сейчас. Сейчас — отдых       Старло разрешает Мартлет еще на какое-то время остаться в ночлежке. Места для сна ей не хватит, да и оставаться на ночь она сама не хочет, просто побыть с компанией еще совсем немного. Цероба молчит все это время. Другие тоже. Только Кловер время от времени подает голос       У Кловера нет запасной одежды, а его вещи пропахли дымом и металлом, поэтому Муч дает ему что-то из своего гардероба. Все равно слишком велико. Морэй включил телевизор. Пузатый экран светит с помехами, но знакомо и приятно. Кловер любит белый шум ненастроенного канала. Он успокаивает и еще сильнее тянет в сон       Старло садится на диван, кидает на пол одеяло, чтобы Кловеру было удобнее сидеть и смотреть кассеты с фильмами про ковбоев. Пернатая садится рядом с ним. Кловер опирается на нее. Ему нравится, как смешно перья щекочут его нос       Цероба готовит горячий шоколад. Кажется, это все, что она может сделать сейчас. Извинения не лезут из горла, да разве они что-то исправят? Она сможет изгладить свою вину, но чуть позже       Но не сейчас. Сейчас — отдых       Кловер аккуратно хлебает горячий напиток, посмеиваясь над фильмом. Эту часть он не видел. Ее нельзя было нигде купить, но в Подземелье она каким-то образом очутилась. Эйс сказал, что подобные находки то тут, то там можно отыскать в Вотерфолле. Потом Старло пообещал Кловеру сводить его туда. Кловеру интересно и весело. Он видел эхо-цветы только краем глаза, когда плыл на Аве. Ему кажется забавной мысль о цветах, повторяющих все, что они услышат. Весь следующий вечер он называл их цветами-попугаями       Мартлет пора уходить. Она крепко-крепко обнимает Кловера и треплет его по лохматой голове. Он улыбается. Спрашивает, придет ли она завтра, и тогда он сможет показать ей Дикий Восток. Мартлет вздыхает, но говорит, что обязательно придет. На прощание она отдает Кловеру свое перо. Кловер спрашивает, не больно ли ей, а Мартлет отвечает, что это все равно, что дать локон волос. Она не говорит, что это больно       Кловер взбирается на диван. На нем мало место даже для одного взрослого монстра, но Старло все равно двигается ближе к краю, чтобы Кловер лег рядом и ему было удобно. Не хочет, чтобы он упал во время сна       Свет выключают, но Кловер продолжает говорить. Его речь детская и сумбурная: он говорит то о своей семье на Поверхности, и как он любил бегать по полю пшена и представлять, что он храбрый ковбой, то уже о путешествии в Подземелье. Говорить про застенчивого, но милого вампира, о том, как он строил снежные замки в Сноудине, выставляет как увлекательный квест сборки в СтимВорксе. Легко посмеивается. Цероба наконец тоже начинает говорить. Хвалит Кловера за помощь. Ковбойчик заливисто смеется и даже почти что светится в полутьме. Стар наконец спокойно выдыхает. Сейчас все хорошо. Никаких битв. Никакой опасности — Ты же хотел спать, разве нет? — С улыбкой в голосе спрашивает Старло, накручивая на палец локон коричневых волос — Ну еще немного! — Он не может этого увидеть в темноте, но точно знает, что в этот момент Кловер строит глазки и выпячивает нижнюю губу в просьбе. Вот ж мелкий, пользуется своей невинностью — Еще немного…       Кловер продолжает говорить. Его не прерывают, даже если сами хотят спать, но со временем он и сам начинает говорить все более медленно, нерасторопно. Слова путаются, одно предложение прорывается другим, и Кловер замолкает       Уснул, кажись       С другой стороны ночлежки раздается скрип кровати. Цероба подходит к лежащему на краю дивана Стару, и он встает. Вопросительно смотрит на лисицу — Он уснул? — Она кивает на свернувшегося калачиком Кловера. В голосе робость и… еще что-то, что Стар не может охарактеризовать, но что вызывает у него тягучее тревожное чувство к груди. Он кладет руку к душе — Цероба, я понимаю, к чему ты сейчас клонишь, — шепчет он. — Но не сейчас, хорошо? Мы… должны подумать о том, как бы найти другое решение — О каком «другом решении» идет речь, Стар? — Цероба дергает хвостом. — Не заберем душу мы — заберет кто-то другой. И лучше это уж сделать нам, потому что если это сделает стража, то- — Давай я сам решу, что мне делать, хорошо? — Выпаливает Стар сквозь зубы. Через мгновение понимает, что нет причин для грубости, и замолкает. Не может ничего сказать       Стар хочет сделать все правильно. По справедливости. Но где начинается справедливость и заканчиваются его собственные желания? — Старло, он все равно умрет, — шериф дергается, потому что из уст Церобы это имя звучит как-то по-особенному. — Подземелье — неподходящее место для ребенка. А ты не сможешь оберегать его всегда       Он молчит. Понимает, что слова Церобы имеют вес. Все дороги в Подземелье ведут человека только в одно место       Только остается выбирать, тянуть ли до конца, чтобы ребенка забрали прямо из его рук, растерзали, бросили как использованный инструмент, или же самим сделать все должным образом       Стар встает и разворачивается. Смотрит на раскинувшегося на диване Кловера. Он выглядит расслабленным и… слабым. И этим существам Король объявил войну? Он готов пожертвовать этим и многими другими детьми? Старло предпочел бы вечность жить под землей, но не выбирать, кому жить, а кому умереть       Шериф протягивает руку к ребенку. Застывает. Вслушивается, как Кловер сопит, и чувствует, как дрожит сам — Я не могу просто так взять и… Нужно хотя бы спросить его! Цероба, мы должны- — Стар, однажды я дала ребенку право выбора. И теперь я нахожусь здесь, — она делает паузу. — Ты можешь сделать это безболезненно для него, Стар. Он даже не проснется. Уйдет мирно       В воздухе зависает напряжение. Старло скрипит зубами — Хорошо… Но душу отнесу я. Не хочу, чтобы что-то случилось по дороге       …       …Душа жжет руки и застилает желтым глаза. Раздается короткий тихий вздох, будто кто-то судорожно пытается глотнуть воздуха. Старло жмурится       Желтый — цвет справедливости, солнца и мимолетного детства. Желтый так приятно видеть. Желтый так легко испортить, но тот желтый, что Старло держит в руках, чист и невинен — Пошли домой, Кловер       Желтый освещает ему дорогу, когда он идет по остывшим пескам Дикого Востока, по горячему камню Хотленда, отбрасывает веселые тени на дома Нового Дома, будто прощается       Ночь отступает