* * * * *

      Огромные двери с мерзким скрипом медленно раскрылись. И через их ширь выдвинулась вереница из пятидесяти эльфиек, скованных общей цепью по рукам и подгоняемых копьями сопровождавших их зомби.       В самом хвосте этой цепочки шагала такая же, как и прочие, высокая и подтянутая рыжеволосая пленница, одна из знаменитых эльфийских лучниц, что способны даже со ста шагов попасть белке в глаз. Однако в минувшей битве армия нежити была слишком огромной, и ни мастерство, ни доблесть не спасли эльфиек. Они потерпели поражение. И теперь некоторые из них оказались в плену.       В плену у той, кто создала это войско ходячих мертвецов — печально известной могущественной некромантки из Мёртвых Гор, чьи владения в последние годы стали приближаться к территории Лесного Королевства. И никто не ведал, для чего ей нужна живая добыча. Кто-то считали, что их ждёт участь подопытных кроликов для экспериментов с тёмной магией. Но лучница была уверена в другом — в том, что их тут будут пытать, чтобы выведать секреты и тайны эльфийских лесов.       Хотя обсудить свою гипотезу с соратницами рыжая лучница не могла. В её рот был вставлен шарообразный кляп, как и остальным пленницам, что вкупе с цепью делало их положение ещё более унизительным. Кроме того, все они были обнажены догола.       Мысли о грядущей участи и жуткие воспоминания о минувшем побоище вмиг померкли в голове лучницы, когда она вслед за подругами по несчастью вошла в гигантский зал, округлые стены которого были выложены из чёрного камня, как и все помещения в этой мрачной готической цитадели. В основном он пустовал. Поэтому внимание пленниц тут же приковывалось к монументально большой колонне, что высилась в самом центре.       До самого потолка, простиравшегося в десятках метров в вышине, тянулся толстый ствол некой огромнейшей цилиндрической ёмкости с прозрачными стенками, сквозь которые было видно, что внутри неё вьётся тёмная магия, клубы чёрной энергии, похожей на густой чад. Её основание представляло собой массивный пьедестал, по всей окружности которого виднелись какие-то ниши.       При виде этого сооружения рыжеволосая лучница, как и её соратницы, на мгновение застыла в изумлении. Никаких хороших предчувствий вид такой массы тёмной магии, что содержалась в этой колонне, ей не внушал. Хотя её оторопь быстро прервалась, когда она почувствовала, как наконечник копья одного из зомби неприятно кольнул её в бедро. Взвизгнув, она недобро оглянулась на оживлённого мертвеца и, потерев место укола, пошла дальше. Тот никак не отреагировал на её хмурый взгляд.       Вся вереница из пятидесяти эльфиек побрела дальше вслед за теми зомби, что вели их впереди. Их взгляды не сходили с колонны тёмной магии. Но когда они обошли её стороной, взгляд лучницы устремился вперёд — туда, где в противоположном конце помещения стоял небольшой трон.       На нём сидела она — та самая некромантка, с виду молоденькая девушка, хотя ходили слухи, что ей уже не одна сотня лет, хоть она и была не эльфийкой, а человеком… по крайней мере, когда-то. Её кожа была мертвецки бледной, почти белой, по всему телу, которое было почти полностью обнажено, поскольку она носила лишь небольшие части доспехов, что служили ей по сути нижним бельём, и плащ из вороньих перьев. Её столь же белые, как и кожа, волосы резко с ним контрастировали.       Возле трона на полу томилась пленница, одна из тех, что попадали в лапы к мертвечине раньше. Взглянув на неё, лучница сразу поняла, что это — тёмная эльфийка, с которыми светлые эльфы вели кровную вражду. Об этом говорили её характерные черты лица, шоколадный цвет кожи и волосы иссиня-чёрного цвета. И прямо сейчас нежить её пытала.       При виде того, что с ней делали, рыжеволосую эльфийку передёрнуло. Её мучили щекоткой. Это могло показаться странным и даже смехотворным, и лучница всегда держала это в строжайшем секрете, но… она ЧЕРТОВСКИ СИЛЬНО боялась щекотки. И от того, как именно пытали тёмную эльфийку, ей становилось плохо. Она понимала, что их наверняка ждёт то же самое.       Тёмная эльфийка сидела на коленях, её стройные голени были прикованы к полу железными обручами. Она держала руки за затылком, и вынуждал её это делать довольно необычный и садистский бондаж. Она была обнажена, и в её соски были вставлены мелкие кольца, к которым крепилась тугая бечёвка, тянувшаяся к противоположным рукам через шею и привязанная к запястьям. То есть, если она попыталась бы развести руками, то сама бы себе причинила боль.       А повод вывести руки из такого положения у неё был, и ещё какой. Возле неё стояли два зомби, и каждый из них бесконечно и методично щекотал ей каждую подмышку при помощи чёрных перьев. Один из них был вооружён ещё одним пёрышком, острым концом которого он мучил её пупок, скребясь в нём без конца и без устали. Сзади же пристроился ещё один мертвец, таким же образом щекотавший её ноги.       Не имея возможности пошевелиться, тёмная эльфийка вымученно хихикала, почти что стонала, пока сотни ворсинок скользили по её подмышкам и ступням вверх-вниз, вверх-вниз, снова и снова, снова и снова, а острый конец ещё одного пера не покидал её пупка. Её пробивала нескончаемая дрожь, но она была вынуждена смирно держать руки за затылком, не в праве прекратить эту пытку.       Из её больших фиолетовых глаз каскадом лились слёзы. И в них читалось помешательство на грани измученности и весьма странного, даже отчасти пугающего удовольствия. Ей это в каком-то смысле нравилось?       Чем ближе светлые эльфийки подходили к трону и пленнице, тем больше рыжеволосую лучницу охватывал ужас. Она знала, что не выдержит такой пытки. Она настолько панически боялась щекотки, что никак не могла бы не дёргаться под воздействием мучительных перьев и наверняка очень скоро невольно выдрала бы себе соски. Представив, что это должно быть жутко больно, её передёрнуло снова.       Заставив пленниц вытянуться в две шеренги перед троном, зомби встали по обе от них стороны. Зелёные глаза рыжеволосой лучницы не сходили с мучающейся тёмной эльфийки, в ужасе предвосхищая, что её с остальными пленницами ждут такие же чудовищные пытки. Она чувствовала себя такой обречённой, как никогда прежде за свои юные сотни лет.        — Наконец-то, новые рабыни! — восторженно прошипела некромантка, едва сдерживая садистское вожделение. Перекинув ногу на ногу, она перешла к делу: — Приветствую вас, Дочери Леса! Думаю, для вас не секрет, что вы теперь моя собственность, поэтому скажу коротко: готовьтесь смеяться от души!       Её лицо расплылось в ехидной ухмылке. Лучнице, стоявшей с правого края второй шеренги, стало ещё больше не по себе. Эта фраза «смеяться от души» могла значить только одно — предчувствия её не обманывают. И от этого ей начинало не хватать воздуха.       Понаблюдав за реакцией пленниц, некромантка улыбнулась шире и весело продолжила:        — Уверена, вы в замешательстве. Зачем некромантке может понадобиться, чтобы её пленницы смеялись? — думаете вы. Всё очень просто. Оказалось, что смех не только продлевает жизнь. Его сила способна множить тёмную магию и поднимать мёртвых из могил, создавая гигантские армии зомби. К счастью, его энергию можно хранить в магических ёмкостях, вроде этого, — сказала она, махнув на огромную колонну за спинами пленниц, — после чего пускать в ход для тёмных ритуалов. И вы здесь для того, чтобы ваш смех наполнял её снова и снова!       То, с какой страстью она произнесла последние слова, отозвалось в душе рыжеволосой эльфийки звоном тревоги. По рядам её сестёр по несчастью прошло глухое мычание сквозь кляпы, в котором чётко угадывался ужас. Они вполне разделяли ошеломление лучницы. Они тоже боятся щекотки? Об этом рыжая мастерица лука ничего не знала…       Некромантка взмахнула рукой, приказывая пленницам замолчать. Те мигом утихли, принуждённые растущим страхом перед ней. По залу ширилась аура безмолвного ужаса.       Сама же колдунья бросила взгляд на тёмную эльфийку и приказала:        — Освободите её. Хватит с неё этих мучений.       Зомби повиновались, перестав её щекотать, и стали извлекать из оков. Из её уст всё ещё сыпалось тихое хихиканье даже после того, как пёрышки перестали измучивать её гладкие подмышки и ноги.       Метнув взгляд на новых пленниц, колдунья заметила, что те ошарашенно смотрят на тёмную эльфийку. Они явно не верили, что всё это происходит наяву.        — О, кажется, вы уже догадываетесь, что вас ждёт! И правда, как можно заставить кого-то смеяться? Не скоморохов же для вас нанимать, не так ли? — с ядом произнесла некромантка. — Нет, я просто заставлю вас ржать от бесконечной щекотки, неистовой, жуткой, самой мучительной на свете щекотки! И знаете, что самое весёлое? Вы будете щекотать себя сами!       Тем временем зомби разомкнули железные оковы на ногах тёмной эльфийки и освободили от туго натянутой бечёвки её руки и соски. Поначалу она казалась потерянной, словно не понимающей, что с ней происходит. Но как только голос некромантки стих, пленница кинулась к ней и, схватив её за ноги, принялась молить сквозь учащённое дыхание:        — Пожалуйста, моя госпожа, только не это! Прошу вас, не прекращайте меня мучить — никогда! Я очень люблю щекотку! О, боги, как же страстно я люблю щекотку! Я хочу вечно быть вашей щекотливой игрушкой! Пожалуйста, прикажите им, чтобы они мучили меня до конца времён!        — Ты была хорошей девочкой, тёмная рабыня, — отвечала некромантка, потрепав рукой волосы пленницы. — За это ты получишь вознаграждение. Я дарую тебе больше щекотки.        — О, спасибо, моя госпожа! Большое спасибо!        — Не перебивай! — приказала хозяйка. — Да, тебя будут щекотать и дальше, но это ещё не всё. Вместе с тем тебе будет позволено щекотать одну из этих светлых рабынь.       Тёмная эльфийка оглянулась назад, и её рот вытянулся в широкую улыбку, которая показалась новым пленницам безумной и зловещей. И она снова изверглась благодарностью:        — Я не могла и мечтать об этом! Огромнейшее вам спасибо, моя госпожа! Моя добрая госпожа! Моя щедрая госпожа!       С этой похвальбой она принялась осыпать тонкие изящные голени колдуньи поцелуями, спускаясь вниз, пока её губы не приложились к ступням. А потом она стала усердно их вылизывать, стараясь пробраться языком между подошвой сандалии и высоким сводом ноги, из-за чего хозяйка невольно расплылась в улыбке, а из её лёгких вырвался короткий смешок.       Ей явно стало щекотно, но она не соизволила терпеть язык своей рабыни на своих чувствительных ступнях и десяти секунд, отпихнув её ногой от себя. От увиденного светлые эльфийки испытали омерзение. И ещё больший ужас. Что эта некромантка сделала с волей тёмной эльфийки..?        — Довольно, тёмная рабыня. Встань с ними в один ряд.       Она указала на новых пленниц. Тёмная эльфийка охотно исполнила приказ, очень скоро оказавшись возле правого края. Рыжеволосая лучница слегка потеснилась, посматривая на неё с опаской. Однако держаться подальше от неё не получилось, так как зомби сразу присоединили её к мастерице лука цепью.       Некромантка приподнялась на троне и огласила:        — А теперь готовьтесь к своей новой и окончательной участи, эльфийки! Скоро вас прикуют к Колонне Тёмной Магии вдоль всей её окружности. И вы будете щекотать друг друга, одна за другой, бесконечным круговоротом щекотки, наполняя ёмкость энергией смеха. Что, думаете, вы никогда не станете, как моя тёмная рабыня, помешанная на щекотке? Уж поверьте мне, станете — не через пару дней, так через пару лет. Считаете, что вы просто не будете друг друга щекотать, и всё? Нет, будете, потому что у меня для вас припасён один маленький сюрприз!       От пленниц снова донеслось глухое мычание. Ужас от предстоящей участи, странной, но пугающей, сводил их с ума. И они был безмолвны и бессильны перед ним.       Поднявшись с трона, колдунья грациозно спустилась с того возвышения, на котором он стоял, и с издевательским смехом продолжила:        — Когда мои слуги-зомби подсоединят вас к Колонне, она перекинет на вас толику своей магии, которая стократно повысит чувствительность ваших нежных тел к щекотке. И действовать это усиление будет лишь на тех, кого щекочут. Стало быть, если вы все будете щекотать друг друга, то щекотка будет терзать каждую из вас лишь вдвое мощнее. Но если вы не станете друг друга щекотать, то… мне даже жалко ту из вас, к которой приковали мою тёмную рабыню.       Внутри рыжеволосой эльфийки всё сжалось, а широко раскрытые от страха зелёные глаза вылупились на тёмную рабыню. Она была прикреплена как раз таки к ней. Тем более ей было страшно от того, что эту пленницу, проведшую здесь уже незнамо сколько, буквально колотило в нетерпении.        — Она точно не упустит возможности пощекотать одну из вас, — молвила колдунья дальше. — И тогда та несчастная, что будет стоять перед ней, ощутит щекотку стрократной интенсивности!       По залу разлетелся зловещий звонкий смех некромантки. Прежде чем снова установилась тишина, трясшаяся в нетерпении тёмная эльфийка вдруг ни с того, ни с сего выпалила:        — Ох, скорее бы! Я страстно жажду больше щекотки! Я так замучилась ждать!       И резко накинулась на рыжеволосую лучницу и, впившись пальцами в её обнажённые рёбра, жадно защекотала их. Это тут же вывело бедняжку из ступора, она вскинулась так, будто ногти тёмной эльфийки терзали сами её оголённые нервы, а из глотки вырвался лютый визг.        — Хватит! — приказала некромантка. — Всему своё время. Слуги, ведите рабынь к Колонне!       Едва начавшаяся щекотка наконец закончилась. И рыжая эльфийка не сразу смогла прийти в себя после того умопомрачения, в которое её повергло это невыносимое, мучительное ощущение. Машинально она побрела вместе с остальными к Колонне, куда их повели зомби с копьями. Но чем ближе они подходили к месту своей пытки, тем больше её охватывал страх.       Ей хватило даже тех прикосновений к рёбрам, которыми её одарила эта тёмная эльфийка, чтобы потерять всякую выдержку. Но зная, что её ждёт, как и всех прочих пленниц, она чувствовала себя уничтоженной, подобно падшей душе, приговорённой к вечным адским мукам. А может, это они и есть?       Из мучительных размышлений лучницу вывела паника одной из её соратниц. На полпути к колонне одна из эльфиек — высокая голубоглазая блондинка с мускулистым телом, служившая, должно быть, мечницей, — дико замычала и тщетно попыталась рвануть в другую сторону. Но тут же в её обнажённый живот упёрлось копьё одного из сопровождавших их зомби. Прежде чем она вышла из ступора и, может быть, решила, что лучше умереть, чем принять то, что ждёт их всех, ещё двое мертвецов крепко обхватили её за плечи и повели дальше.       Не успела рыжеволосая лучница подумать, что ей самой стоит насадиться на чьё-нибудь копьё, нежели стать безвольным телом для щекотки, к ней снова прильнула тёмная эльфийка. Она вздрогнула, но не почувствовала, чтобы та снова начала её щекотать.        — Не бойся, тебе здесь понравится, — прошептала тёмная эльфийка ей на ушко. — Я ведь тоже поначалу панически боялась щекотки. Но со временем я её очень полюбила. И ты тоже полюбишь.       Оглянувшись на неё, лучница глухо промычала. Кажется, та поняла, о чём она интересуется.        — Ты хочешь знать, сколько я здесь? Честно говоря, понятия не имею. Но припоминаю, что когда я оказалась в этом щекоточном раю, был 2547 год по солнечному календарю. И с тех пор меня всё время щекотали!       У лучницы глаза на лоб полезли. Ей невыносимо захватывало дух от одной лишь мысли, как долго здесь пытали эту тёмную эльфийку, с учётом того, что сейчас шёл 2689 год по тому самому солнечному календарю, который отмерял года во всех эльфийских королевствах. Где-то в глубине ей даже стало жалко эту несчастную, несмотря на взаимную неприязнь, с которой светлые и тёмные эльфы относились друг к другу.       И всё же это чувство безнадёжно меркло на фоне офигевания от мысли о том, что ей уготовано промучиться здесь от щекотки столько же, если не больше. Нет, она этого не выдержит! Что уж там, она не выдержит и часа щекотки! Она уже твёрдо решила, что должна резко рвануться назад и напороться на копьё ближайшего зомби, и тогда эти страдания её минуют. Но она и не заметила, как её уже приковали к Колонне вместе с тёмной эльфийкой.       И она поняла, что отныне обречена.       От основания Колонны тянулись короткие цепи, которыми зомби сковали её щиколотки. То же самое они проделали с остальными рабынями, выстроив их по кругу и в итоге замкнув. Далее зомби надели на рыжую эльфийку металлический ошейник, соединённый при помощи своеобразного провода с одной из ниш у основания Колонны. К его краям также прикрепили цепи, что удерживали руки стоявшей позади неё тёмной эльфийки, причём таким образом, чтобы отныне её пальцы болтались как раз возле ей рёбрышек.       В животе лучницы образовался холод, а её нежная кожа уже чувствовала фантомные прикосновения от одной только близости пальцев её темнокожей соседки. Вскоре же её руки точно так же прикрепили к ошейнику рабыни, стоявшей перед ней. Это была высокая русая эльфийка, служившая в оленьей кавалерии.       Теперь-то нервишки лучницы зашалили ещё сильнее. Когда её руки вытянулись вперёд, пальцам тёмной эльфийки открылись её чувствительные подмышки. Но та пока что к ней не прикасалась.       Пока зомби подсоединяли других пленниц, рыжеволосая эльфийка томилась в скребущем по нервам ожидании. И из-за этого она невольно вздрогнула, когда почувствовала, как тёмные пальцы ухватились за её пышную грудь, натянув фиксировавшую руки цепь до предела. Её сердце снова замерло.        — У тебя прекрасная грудь, — заметила тёмная эльфийка, пока мяла её в своих тонких длинных пальцах. — У тебя, кстати, соски чувствительные? Как ты на это посмотришь, если я тебе их немножко пощекочу?       Рыжая эльфийка тотчас бешено задёргалась и замычала в самом отчаянном протесте. Но не успели тёмные пальцы коснуться её сосков, как рядышком возникла некромантка, подойдя к Колонне в сопровождении трёх зомби.        — Итак, все цепи соединены, а магические провода подключены. Тёмная магия уже готова излиться на вашу кожу, сделав её сверхчувствительной, как только первая из вас ощутит щекотку, — сказала некромантка, стоя, опёршись на свой колдовской посох. Она вскинула свободную руку вверх и объявила: — Что ж, да будет смех!       Тёмная эльфийка сразу подхватила:        — Повинуюсь, моя госпожа!       Не успела рыжая лучница что-либо сообразить, как вдруг тёмные пальцы в мгновение вргызлись в её кожу и заиграли на её голых рёбрышках, как на арфе, извлекая из её лёгких столь долгожданную мелодию истерического смеха. Но почти сразу эта мелодия превратилась в бешеную какофонию — в тот момент, когда тёмная магия покрыла белую кожу бедняжки и впиталась в неё, как вода.       На рыжеволосую эльфийку обрушилось самое сумасшедшее ощущение из всех, что когда-либо испытывала плоть и кровь, когда чувствительность тела у неё повысилась в сто раз, а пальцы мучительницы драли её рёбра быстрее и быстрее. Из её глотки начал извергаться уже не смех и не визг, а скорее леденящий душу вопль самого чистого мучения, какое только можно вообразить.       В её мозгу будто полыхало безудержное пламя страданий, его разрывало на куски от щекотки, в нём не оставалось никаких мыслей, кроме самого плотного сосредоточения на всём спектре мучительных ощущений. Пока острые ноготки тёмной эльфийки истерзывали её нежную кожу, она была готова поклясться, что чувствует бешеную, невыносимую, ничем не передаваемую щекотку каждым мельчайшим нервным окончанием каждое проклятое всеми богами мгновение этой чудовищной пытки.       Она забилась в истерике, насколько ей это позволяли цепи, в её глазах сгущался мрак, а разум безнадёжно мерк. И лишь каким-то чудом она услышала позади себя сквозь свои же вопли голос своей мучительницы.        — Давай же, щекочи следующую. Если ты этого не сделаешь, то будешь и дальше мучиться от стократно усиленной щекотки, — предупредила она, но сразу с ухмылкой добавила: — Хотя да, я бы тоже на твоём месте просто кайфовала!       Она ускорила движения, и для лучницы настал подлинный ад, особенно в тот момент, когда длинные тёмные пальцы проникли в её подмышки. Столь мощная пытка заставила её голосить ещё громче, каждая часть её тела судорожно задёргалась от невыносимого мучения, и лишь это по счастливой случайности спасло её от такого накала страданий. Её пальцы непроизвольно законвульсировали и нечаянно заскребли по рёбрам следующей перед ней пленницы.       В один момент с плеч лучницы будто свалилась скала… или точнее, лишь её половина. Но после той ужасающей интенсивности мучения, что было до этого, даже это показалось явным послаблением. Стократное усиление чувствительности тела понизилось до пятидесятикратного, разделившись между двумя пленницами. Отныне вместе с ней стала страдать русоволосая кавалеристка.       Тёмная эльфийка оживилась:        — Тоже правильно! В конце концов, щекоткой надо делиться!        — Не отвлекайся, тёмная рабыня, — приказала некромантка, до сих пор с упоением следившая за процессом. Она дала знак зомби, что стояли позади неё: — Эй, вы! Наденьте-ка ей кляп, чтобы не болтала попусту.        — О да, моя госпожа! Спасибо, — улыбнулась тёмная эльфийка, не переставая щекотать лучницу. — Мучайте моё тело как можно больше!       Зомби сразу кинулись исполнять приказ. И вскоре в рот тёмной пленницы был вставлен кляп, который она покорно приняла.       Несколько поосвободившись из объятий умопомрачения, рыжеволосая лучница стала целенаправленно пытать свою соратницу, играя на её рёбрах точно так же, как это до сих пор делала её тёмная соседка. Изливаясь хохотом, кавалеристка быстро сообразила (или, может быть, это тоже вышло случайно), что должна щекотать следующую эльфийку. И так они передавали своё мучение дальше и дальше, пока весь круг из пятидесяти одной рабыни не щекотал сам себя.       Зал наполнился хором глухого хохота, сдерживаемым лишь кляпами во ртах эльфиек. Они что было мочи щекотали друг друга, и только это спасало каждую из них от ещё больших мучений. Но даже такое двукратное усиление чувствительности сносило лучнице крышу от невыносимой пытки. Что уж там, ей было достаточно и ничего не усиливать, чтобы это быстро сломило её. И от того, что тёмная эльфийка не переставала мучить её сверхнежные подмышки, силы в её руках будто таяли, как и выдержка.       Невольно пальцы рыжей лучницы стали скрести по рёбрах русой кавалеристки не столь быстро, и она тут же пожалела об этом. Её мучения моментально стали явно острее, щекотка буквально изничтожала её подмышки! И до её туманящегося разума дошло, что чем меньше мучений она будет доставлять своей соратнице, тем больше их она будет получать сама.       С трудом собравшись с силами, ловкие пальцы снова быстро-быстро заскребли по рёбрам русоволосой эльфийки. Но даже так сознание лучницы потухало от нестерпимости страданий. И тут-то она вдруг догадалась, что может ещё больше облегчить свою участь, воткнув пальцы в подмышки кавалеристки. И несмотря на то, что та была выше её, из-за чего уязвимые места были лишь слегка приоткрыты, метод возымел эффект.       Стоило только пальцам проникнуть в те нежнейшие ложбинки, где рёбра переходили в подмышки, как уже кавалеристка взорвалась неконтролируемыми конвульсиями и ещё более безудержным хохотом. И лучнице в самом деле стало немного легче, пусть глобально это и не меняло её мучительного положения. Кто бы мог подумать, что одна из оленьих наездниц — элиты эльфийского войска — тоже может до такой степени бояться щекотки подмышек!       Впрочем, эти подмышки были просто созданы для щекотки — такие мягкие и идеально выбритые, настоящие островки нежности среди стальных мышц истинной воительницы. Но даже у таких воительниц всегда есть слабое место.       От невыносимости щекотки кавалеристка на мгновение убрала пальцы с рёбер следующей эльфийки — войскового мага, — из-за чего лучница даже успела пожалеть о своём коварстве, усилив и собственную щекотку. Однако русая быстро кинулась щекотать свою соседку дальше, чувствуя, что долго не выдержит такой страшной пытки.       Помимо этого, вытягивая руки выше к подмышкам кавалеристки, лучница ещё больше открывала и свои подмышки, по которым тёмные пальцы стали носиться всё более неистово. Утопая в щекотке, она даже толком не могла сказать, как лучше. Жутко было и так, и эдак. Стойкого баланса в этой пытке было не найти.       Между тем некромантка с широкой злорадной улыбкой наблюдала за тем, как её рабыни доставляют мучения сами себе. Наконец взор её поднялся вверх, и она увидела, что тёмная магия множится в Колонне прямо на глазах.        — Я всегда знала, что все эльфийки очень боятся щекотки. Но я и подумать не могла, что настолько, — протянула она с заметным удовлетворением. — Эти девочки быстро насмеют мне самую огромную армию нежити, какая только собиралась под властью некромантов!       Последив за ними ещё немного, колдунья удалилась прочь. Рабыни же остались наедине друг с другом и своим общим мучением.       Интенсивность щекотки шла волнами, то падая, то возрастая в зависимости от того, насколько исправно каждая эльфийка щекотала следующую. И лучница молилась всем богам, чтобы они делали это беспрерывно. Но более мощная щекотка периодически накатывала на неё, подобно морским волнам, сводя её с ума и заставляя самой ещё интенсивнее мучить русую наездницу.       Так пленные эльфийки были обречены бесконечно мучить и мучиться в диком круговороте хохота. И эта невероятно мощная щекотка раз за разом пожирала волю и разум рыжеволосой лучницы, точно так же, как и каждой её соратницы. Она безумно хохотала и щекотала, щекотала и хохотала, и этому не было конца и края.       Уже через час пытки в её влажных глазах читалась обречённость и измученность. А через сутки — помешательство. Но щекотка от этого не стала менее мучительной и на йоту… * * * * *       — Вы только посмотрите на них, — с упоением говорила колдунья. — Всего за сутки они наполнили Колонну почти что под завязку. О боги, да этой магии хватит на то, чтобы поднять из могил всех, кто когда-либо умирал в Мёртвых Горах! В полночь можно будет приступать к тёмному ритуалу!       Некромантка прогуливалась по смотровой площадке, что огибала самую вершину Колонны Тёмной Магии под самым потолком главного зала её цитадели. И перед собой она видела, как вьётся тёмная магия, наполнившая огромную прозрачную ёмкостью процентов на девяносто. И это всего за сутки.       Белокожая колдунья посмотрела вниз, перегнувшись через перила. В самом низу, у основания Колонны едва различались силуэты тех пятидесяти эльфиек, что насыщали её ёмкость. Со вчерашнего утра они не переставая щекотали друг друга. И до ушей некромантки даже доносились отзвуки их общего приглушённого кляпами смеха. Их страдания не прекращались ни на секунду.       Обернувшись, колдунья посмотрела на трёх слуг-зомби, что шли за ней. Они взирали на неё без каких-либо эмоций, ожидая приказов.        — Сегодня же ночью мы начнём наше великое наступление! — вдруг заявила она. — Первой целью станет Лесное Королевство, за ним — княжества людей, потом страна тёмных эльфов и земли гоблинок. И с каждым захватом мы будем строить всё больше таких Колонн, что будут наполняться смехом всё новых и новых пленных. И чем их у меня будет больше, тем быстрее будет расти моя армия мертвецов! Так что во время вторжения старайтесь их не убивать, а брать в плен, понятно?        — Да, госпожа, — ответили зомби мёртвыми голосами, лишёнными чувств.       Злорадно улыбнувшись, некромантка опёрлась руками на перила и снова посмотрела на мучающихся внизу эльфиек. Её глаза горели предвкушением.        — О да, очень скоро мы захватим всё и вся! И однажды настанут времена, когда весь мир будет смеяться от щекотки, — прошипела она. Помолчав немного, чтобы лучше расслышать отзвуки хохота и стонов, она продолжила: — Ох, как же они мучаются! До чего же они боятся щекотки! Но ничего, спустя годы они будут жаждать её всем телом и душой! Они ещё полюбят щекотку, как полюбила её я!       Её улыбка стала шире. Она и правда нащупала «золотую жилу». Но прежде чем она поняла, что смех продлевает жизнь покойникам, ей пришлось провести не один эксперимент… поначалу на самой же себе. И постепенно она пристрастилась.       Что ж, пока ещё было свободное время, дабы совместить приятное с полезным, колдунья решила немного поразвлечься. Тем более, что заодно можно было подрессировать тех рабынь, что в будущем займут особое место в таких щекоточных цепях.       Она снова повернулась к зомби и приказала:        — За мной, мои слуги, в спальню! И приведите самых покорных рабынь! Я желаю, чтобы вы связали свою госпожу и щекотали её до захода солнца..!