Пролог 1. Друг Зайца

      Очередным осенним днем ничего необычного – Денис шаркает подошвой по побитому местами асфальту, тащась в университет. Рюкзак не так уж и набит, не тяжёлый, только неприятно бьёт по заднице, отчего резинку трусов постоянно приходилось поправлять, так как те неумолимо сползали при ходьбе. Давно уже пора отрегулировать длину лямок, да руки никак не дойдут. Приходишь домой, снимаешь вес учёбы с плеч, и неудобство забывается само собой.       Он снимает кепку перед тем, как толкнуть дверь главного входа – короткие волосы слегка растрепались от движения против роста. Забитый студентами гардероб заставляет морщиться от смеси гогота и оживлённых разговоров в воздухе, поэтому Денис спешит оставить куртку на крючке и вылететь в более просторный коридор.       – Здарова! – окликает улыбчивый парень с последнего ряда парт, активно маша рукой и привлекая к себе внимание. Одна прядь его длинных чёрных волос прилипла к нижней губе, а желтый свитер в черную полоску дико напоминал об одном покемоне.       Денис кивает ему со слабой улыбкой, поднимаясь по ступеням вверх, чтобы занять привычное место рядом с другом. Он уже представляет, как преподаватель по привычке отметит Александра Зайцева отсутствующим, а тот подскочет со стула, подняв руку, и гордо провозгласит: «Я здесь!»       – Волосы изо рта вынь, ты как дебил. – заметил Дэн, кинув рюкзак на место рядом собой и плюхнувшись на стул.       – Как всегда, тактичен и тонок. – фыркнул Саша и небрежно выплюнул волосы изо рта, заправив их за ухо.       – Ты чё пришел то? Еще не сессия. – на стол с хлопком плюхнулась тетрадка, а за ней – почти исписанная ручка.       Саша был из тех студентов, которых преподаватели знают только по имени в списке и едва не заползающим друг на друга минусам в таблице. Приходит редко, но метко: постоянные глупости, вызванный в аудитории гогот, дискуссии с лекторами; студенты его знали и любили за скрашенные красками будни. Денис же был из тех студентов, чьё лицо и имя никак не могут запомнить, да и запоминать, на самом деле, было нечего. Одни плюсы за посещаемость и стабильные автоматы, а если не автомат, то зазубренный и воспроизведённый монотонным голосом текст. Его звали «другом Зайца». Довольно неприятно, а?       Вот и Денису неприятно.       – Да хер знает.. решил тебя навестить, ты же скучаешь. – ухмыльнулся он, подперев голову рукой и расплывшись по поверхности парты.       Денис фыркнул, открывая обложку тетради и начиная обводить чернилами клетки на листах, чувствуя, как по глотке горечью поднялась зависть. Через пару минут должна начаться пара.       Зависть. Он осознал это чудесное чувство совсем недавно, с широко раскрытыми глазами и зрачками, устремленными в ничего. Мама говорила, что над ним издеваются в школе, потому что завидуют. Завидуют оценкам, хорошей одежде, внешности, материальному положению, отношению учителей, полной семье, успехам, талантам и еще невесть чему, но тогда он понял: всю жизнь завидовал только он. Это чувство преследовало его изо дня в день, на уроках и переменах, дома и в танцевальной школе. Мальчишка зубрил биологию и химию под визги и смех пацанов со двора, желая выкинуть им на головы свои учебники, чтобы заткнулись. А сейчас он сжимал в руке ручку, качая ногой под партой, и думал о том, как же он хочет как Саша, просто взять и не прийти. Взять и не прийти, взять и не выучить, взять и пересдать, взять и не трястись за стипендию, взять и…       Пара прошла в привычном режиме, за исключением волшебного появления комедианта Зайцева, и друзья вдвоём вышли из аудитории, по привычному маршруту направившись в буфет. Денис как обычно чувствовал себя так, словно находится у каждого человека в зоне слепого пятна, пока Саша здоровался с половиной студентов в коридоре.       Но если исключить пожирающую изнутри зависть, с Сашей правда было приятно говорить, и даже слушать его идиотское цитирование мемов (у него в голове вместо мозгов целая медиатека, готов сделать ставку), даже если Денис безуспешно делал вид, что ему не смешно.       Заяц был вырвиглазного цвета кляксой в его сером быту, и сейчас он определенно пытался раскрасить в этот розово-кислотно-линовый весь его день.       – Денис, да сходи ты со мной один раз! – крошки падали из его рта на стол, пока он уговаривал, сосиска из булки рисковала выскользнуть ему прямо в пластиковый стаканчик с чаем.       – Как ты себе это представляешь?? – возмутился Денис, хмурясь и нервно крутя пальцами стакан с кофе по столу. Хочется, но не можется. – Нахуй я там нужен? В углу постоять?       – Вот именно, ты туда не постоять идёшь! – махал свободной рукой он, словно это болезненно очевидно. – Прояви себя хоть раз, госпди-боже! Ты как мышь серая, никто даже имени твоего не знает.       Денис раздраженно вздохнул и провел рукой по лицу, потирая глаза.       – Мне там нечего делать. Я не собираюсь запоминаться людям в пьяной дури, а потом ходить и краснеть.       Он отпил кофе, замечая, как сосиска скользит ниже и ниже...       – У тебя щас соси…       Бульк. Стакан падает от смены центра тяжести, чай разбрызгивается на стол и штаны Зайцева.       – Да ебаный рот этого казино, блять! – на весь буфет вопит Саша, вскакивая с лавки и смотря на свою одежду. Студенты удивленно оборачиваются, кто-то хихикает, особенно продавщица за прилавком, тактично прикрывая рот пухлыми пальчиками.       Денис забывает о своем прежнем раздражении, широко улыбаясь, и вытягивает салфетки, накрывая ими стремительно разрастающееся мокрое пятно.       Саша совершенно неуклюжий придурок, и это раздражающе очаровательно.       Он хватает еще салфеток, вытирая свою одежду, а затем вытирает чай с пола.       – Я хуею в этом ауле. – из под стола бормочет он, пока Денис тихо смеётся, закинув голову назад. – Домой щас пойду, блять. Ебал я тут сидеть.       Он кидает грязные салфетки на стол, и выглядят они так, словно он пытался убрать ими угольную шахту. Денис смеется уже не тихо.       – Ты сегодня со мной тусовку идёшь. Это не обсуждается. – он ткнул в его сторону пальцем, многозначительно окинув взглядом, и поправил рюкзак на плече, все ещё держа пустую булку без сосиски. Денис резко перестал смеяться и только открыл рот… – Ноу, ноу, ноу, мистер Фиш! Я собираюсь тебя социализировать, так что закрой свои губьи рыбёшки.. – он замялся. – блять, рыбьи губёшки, и в шесть в сквере у памятника. – он перебирал пальцами в знак прощания.       – Ну Саш! – возмутился Денис, разведя руки в стороны, следя за удаляющимся другом.       А Саша только закивал, стремительно уходя прочь из столовой, и его конечная цель – дом.       А у Дениса еще три пары, и он подпирает рукой голову, хмуро смотря на беспорядок из чая и использованных салфеток.