Часть 1

Эрсилия Кеннеди была давней подругой Кориолана Сноу, но их отношения сильно изменились с течением времени. Они дружили с 14 лет, однако, когда им исполнилось 18, начались для них Первые Игры, которые перевернули их жизни. Кориолан, став ментором, изо всех сил старался помочь Люси Грей выжить в этом жестоком мире, а Эрсилия пыталась защитить своего друга от потенциальных последствий его действий. Однажды, в разгар напряжённого разговора, Эрсилия не сдержалась и выплеснула свои чувства: – Ты ведь понимаешь, что, помогая ей, ты можешь заплатить за это высокую цену? Ты лицемеришь, Кориолан! Ты не глупый, пойми это! - Её сердце разрывается от того, что ты не осознаёшь всей важности ситуации. - Нарушая правила ради своей глупой влюблённости, ты загубишь своё будущее Кориолан, будучи оптимистом, ответил: – Ничего не случится, не переживай так. Все будет хорошо – Но Эрсилия знала, насколько опасны такие заблуждения. – Ничего не будет хорошо! Ты теряешь рассудок из-за этой Люси Грей. Ты теряешь своё будущее и рискуешь потерять всё. Когда беда придёт, не говори, что тебя никто не предупреждал– Ее голос дрожал от злости, и ругательства срывались с губ. В то время как Кориолан лишь молчал, пребывая в глухом раздумье. Ему не хотелось ссориться с Эрсилией, и он решил просто слушать её, надеясь, что его молчание каким-то образом успокоит её. – Почему ты молчишь? Я что, со стеной разговариваю? — с раздражением спросила она. Её было неприятно, что он не отвечает, а просто смотрит вдаль, погружённый в свои мысли, словно весь мир вокруг него больше не существовал. – Кориолан, я забочусь о тебе. Я не могу стоять в стороне, когда ты на краю пропасти. Люси — это всего лишь игра, но ты увяз в ней, и не видишь, как ты теряешь себя. – Ну что ты молчишь? - она теряла уже все терпение – А что мне сказать? Я даже не понимаю, почему ты так завелась, — Сноу был в замешательстве, чувствовал небольшое удивление и злость, но при этом сохранял внешнее спокойствие. — Может, потому что я люблю тебя, а ты не обращаешь внимания? Ты всё время носишься с Люси Грей, — как только она произнесла эти слова, поняла, что сболтнула совершенно лишнее, но было уже слишком поздно. Кориолан же, услышав признание, просто застыл, в течение двух минут оставался в ступоре, а за это время Эрсилия приняла его молчание за ответ и, не дождавшись реакции, просто ушла. С тех пор прошла неделя, игры закончились, а Кориолан оказался в дистрикте 12 по обвинению в жульничестве. Когда Эрсилия узнала об этом, для неё это стало настоящим кошмаром, как для неё самой, так и для её семьи. Она каждую ночь плакала в подушку, стараясь не разбудить родителей, подсела на успокоительные и постоянно была на нервах. Кеннеты, обладая хорошим влиянием, состоянием и статусом, не могли помочь, и Эрсилия, отчаявшись, обратилась к своей матери за помощью, чтобы вернуть Кориолана. — Мама, — сказала она, хоть и знала, что её слова вряд ли что-то изменят, — я не могу оставлять его там. Он не такой, как все думают. Я знаю, что он не виновен. Жанель Кеннеди, мама Эрсилии, лишь с сожалением покачала головой. — Я понимаю, дорогая, но есть вещи, которые находятся вне нашего контроля. Мы можем попытаться, но сущность системы такова, что порой даже наши связи и статус не имеют значения. Отчаявшись, Эрсилия решила обратиться за помощью к своему отцу, Саверио Кеннеди. Он всегда был строгим, но также известен своей неподкупной моральной позицией и умении добиваться невозможного. — Пап, ну, пожалуйста, помоги ему, умоляю тебя, — она уже валялась у него в ногах, готовая на всё ради его помощи. — Эрсилия, прекрати, встань, — его это уже конкретно выводило из себя, но Саверио старался сохранять спокойствие. — Папа, помоги ему, пожалуйста, я жить без него не могу и не хочу. Я люблю его, — продолжала она, почти не вставая с пола, без остановки плача. И именно после этих слов Саверио не выдержал. — Дочка, ты о чем? Какое "не хочешь жить без него"? Какая любовь? Это совершенно невзаимная любовь! Ты думаешь, я не слышал, как ты плакала? Сколько было истерик из-за него? Ты помнишь, как смотрела на газету, где он с Люси Грей, победительницей игр? Забыла, как разглядывала эти фотографии и чуть ли не рыдала? У нас с мамой сердце разрывается от того, что ты страдаешь! — его слова резали по сердцу, но это была жестокая правда. Саверио искренне сожалел о состоянии своей дочери, ведь эта первая любовь для Эрсилии была совершенно искренней и невинной. — Я понимаю, пап, но, пожалуйста, помоги ему. Это единственное, что я у тебя прошу, — с отчаянием произнесла она, стараясь встать и заглянуть ему в глаза, полные стресса и заботы. Саверио почувствовал, как внутри него борются эмоции. С одной стороны, он был разгневаться на то, как сильно его дочка привязалась к кому-то, кто, казалось, не ценил её чувства. С другой — он не мог не пожалеть её. В конце концов, это всего лишь первая любовь, и каждой страстью будет другая, но сейчас это важно для неё. — Ладно, хорошо, если возникнет какая-то возможность, я постараюсь помочь, — согласился он, но только ради счастья своей единственной дочери. Он понимал, что для Эрсилии это могло стать вопросом жизни и смерти, а его роль как отца заставляла его принимать участие в её борьбе. — Спасибо, пап, большое спасибо! — радостно воскликнула она, и в тот момент в сердце Саверио таяли последние ледяные преграды. Он хотел увидеть свою дочерью счастливой, даже если это означало пытаться достичь невозможного в этом жестоком мире. Эрсилия, полная новой надежды, встала и крепко обняла отца. В этот момент между ними установилась невидимая связь, соединяющая их в единую команду, готовую сражаться за будущее, не считаясь с трудностями. Она знала, что впереди их ждут испытания, но в этот момент ей казалось, что с поддержкой отца она сможет справиться со всем. С того момента прошел месяц, и дни тянулись ужасно, заставляя Эрсилию чувствовать, как нарастает давление, словно она должна взлететь на стену. Но она держалась и ждала от папы слов о том, что Кориолан едет сюда. Однажды ей пришла в голову идея тайно приехать в Дискрит и встретиться с ним. Она прекрасно понимала, что они не общаются и он ей не писал письма, но больше так продолжать не могла. За пару дней Эрсилия всё тщательно организовала, даже её родители ничего не заподозрили, доверившись дочери, она сказала им, что проведет два дня у подруги. Семья, не подозревая о её настоящих планах, спокойно отпустила её в путь. Спустя час она добралась до места, но на её пути неожиданно оказалась старая бабушка, которая преградила ей дорогу и остановила её. — Куда едешь, милая? — спросила она с доброй улыбкой. — Я... я к молодому человеку, — ответила Эрсилия, сказав правду, понимала, что эта женщина вряд ли ей что-то сделает. — Ну, езжай, езжай, — кивнула бабушка, — но только вижу, что тебя ждут и приятные, и неприятные новости. Как только бабушка произнесла эти слова, она исчезла, и Эрсилия не придала особого значения её предсказанию. Спустя некоторое время она села в поезд, устроившись в специальном купе для себя, и её мысли вновь погрузились в воспоминания о Кориолане. Она думала: "Интересно, как он сейчас выглядит? А вдруг он не захочет меня увидеть?" Задумавшись, она не заметила, как поезд уже подъехал к Дискриту. На ней был лёгкий плащ, и когда она вышла, поняла, что на площади проходит какой-то концерт или сбор. Зайдя в зал, она увидела Люси Грей со своей группой на сцене, звуки музыки наполняли пространство. Атмосфера была яркой и жизнерадостной, но внутри у Эрсилии возникло странное волнение. Спустя несколько минут её взгляд упал на Кориолана. В то время как он стоял в толпе, среди незнакомых лиц, это было одновременно радостное и мучительное зрелище. Когда-то он был её самым близким другом, который понимал её лучше всех, но теперь между ними простиралась пропасть расстояния и молчания, казалось, что они стали совершенно чужими. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее, но в то же время охватило беспокойство: а что, если он её не узнает? Вокруг раздавались смех и музыка, но Эрсилия чувствовала, как время остановилось в ожидании его реакции. Кориолан, заметив чей-то взгляд, быстро обернулся и столкнулся с её глазами. Они смотрели друг на друга всего десять секунд, но для обоих это время казалось вечностью. Они так давно не виделись; если честно, Кориолан скучал по Эрсилии и их общению, всё время вспоминая, что она сказала в тот разговор. Но он не успел прийти в себя — Эрсилия исчезла из его поля зрения. Он стал осматривать амбар, и вот, наконец, нашёл её взгляд, игнорируя пение Люси. Он почти бегом подошёл к ней. Неожиданно для Эрсилии Кориолан оказалcя рядом и крепко обнял её, но так же быстро отпустил. — Ты что тут делаешь? — спросил он, обеспокоенный тем, что она оказалась здесь в такой спонтанной ситуации. — Я… я приехала к тебе, — пробормотала она, смотря в его глаза, как завороженная. Сноу не мог поверить в её слова. Они ведь разошлись на плохой ноте и не общались, но сейчас ему просто не хотелось думать об этом, и он отбросил эти мысли. Он осторожно взял её лицо в свои руки и произнёс: — Я скучал. — Я тоже скучала, — честно признались они друг другу. В этот момент они оба осознали, что между ними осталось что-то большее, чем обиды и недопонимания. — Я пришла к тебе с новостью, — сказала Эрсилия, уже немного отстранившись от него, и в её голосе послышались нотки уверенности. Кориолан насторожился, но с нетерпением продолжал слушать: — Я попросила папу помочь тебе выбраться отсюда. Он пока не знает, но я уже всё придумала. Ты подашь документы в офицерскую школу в Дискрит 2, а потом мы тебя заберём оттуда. Всё будет хорошо! — она подошла к нему ближе и коснулась его плеча с надеждой, что он согласится. Корио молчал, а она провела рукой по его скуле, ожидая ответа. — Я попытаюсь, — коротко ответил он. Сноу хотел вернуться в Капитолий любым способом, ведь сейчас его местоположение угнетало его. Эрсилия же расслабилась, обняв его, и он ответил ей, немного смягчившись: — Мне нужно идти. Скоро уедет поезд. Я должен вернуться домой до завтра, иначе будут неприятности. С небольшим легкомысленным смешком она произнесла: — Не переживай, я уж постараюсь, чтобы всё было хорошо. Корио, осознав, что ей пора уходить, неожиданно наклонился и поцеловал её. Эрсилия замерла в шоке, но быстро овладела собой и произнесла: — Я тебе напишу письмо, когда всё будет готово. Это было единственное, что пришло ей в голову. Оба погрузились в поток запутанных мыслей: она думала о том, как нелегко будет жить без него, а он вновь переживал все трудности, которые ждут его в Капитолии. Слова расставания не давали покоя, но несмотря на это, они оба понимали, что в их жизни наступает новый этап. Прощание, полное надежд и обещаний, повисло в воздухе, как последний луч света перед сумерками. Эрсилия, надеясь на лучшее, все же чувствовала легкую тревогу, прижимая к сердцу воспоминания о том мгновении, когда их пути пересеклись. Желание поддержать друг друга и не потерять связь было сильным, как никогда.