Часть 26. Мерфи.

— Мне кажется, когда ты перестанешь быть сукой, — говорит Мерфи, пока они шагают через ирреалистично пустую поляну вблизи деревни землян. Следуемых по их следам громил, не имея вшитой в затылок чуйки, можно было бы и не заметить вовсе. Хотя Мерфи до сих пор не может понять, таскает ли их Аспид для своей защиты или же для банального вербального устрашения? Зная весь этот северный гонор, тваризмом закалённый в противоположность, наверное, в жерле только продравшего глаза вулкана, Аспид вполне может разнести всякого своими клинками, не сбиваясь со счёта до десяти. Сам Мерфи считает всегда, когда спускает курок, чтобы знать, сколько ударов нанесёт себе в порицающей тишине священных стен. — То мир просто не поверит своему счастью и рухнет, — заканчивает он, останавливаясь на пол пути. Холодные ветра немилосердно треплют воротник его куртки, забираясь внутрь, сжимая холодными тисками горло. Они стоят на пороге выпотрошенной ими деревни, словно бы вот-вот возьмутся за руки перед взрывами деревянных домов. Аспид посмеивается. Крутит клинками в руках, словно то были аксессуары, а не смертельное оружие. — Тогда мир может спать спокойно, — все так же усмехаясь, произносит она, совсем по-дружески ударяя Мерфи в плечо. Камера, в которую ее забросили, оказалась довольно тесной каморкой, в которой не было ничего интересного, кроме четырех стен с грубо отесанными каменными сводами и узким коридором, простирающийся между всеми камерами. Но как бы Аспид не пыталась вглядеться в бесконечную темноту, чтобы понять, что находится за ее темницей, тайна коридора так и осталась…тайной. Где-то мерно капала вода, капля-за каплей, и этот монотонный звук начинал действовать на нервы. В какой-то момент ей показалось, что падающие капли воды находятся совсем близко, возможно, прямиком в ее камере. Аспид хочет сказать, что у неё разыгралась паранойя, но тут ей на щеку падает капля, а после ещё одна, и она чертыхается, отползая подальше от злосчастной дыры в потолке. Но спустя несколько минут, звук капающей воды показался для неё раем, и если бы это можно было выкрутить на максимальную громкость, то она непременно воспользовалась бы этой возможностью. Потому что когда Мёрфи, до этого лениво развалившийся в своем углу, подался вперёд, то его рот не заткнулся ни на секунду. Аспид пожалела о том, что в голове не существовало функции: «отключить рядом стоящего человека», чтобы не только не видеть, но и не слышать то, что нес Джон Мёрфи. — Мёрфи. — вконец задолбавшись выносить одно лишь присутствие своего сокамерника, который вдобавок ко всему начал отбивать пальцами одному дьяволу понятный ритм на железных решетках, Аспид зло называет своего неприятеля по фамилии. — Джордан. — утверждает Мёрфи. Содержательный диалог. — Какого хрена, Джон? — добавляет Аспид. Подавляет желание шмыгнуть носом, потому что в пещере сыро и холодно, а если она заболеет вновь, то пересчитает этому козлу все его зубы, которые Мёрфи демонстрирует в довольном оскале. — Тебе заняться больше нечем? Мёрфи хмыкнул, тут же закидывая руки на перекладины решетки и устраиваясь поудобнее. Очевидно, что он только и ждал момента, когда Аспид обратит на него свое драгоценное внимание. И он решил не упускать это время попросту. — Знаешь, я нахожусь здесь пару недель, может три. Я сбился со счета где-то на втором дне. — он пожимает плечами с тем самым наигранным безразличием, от которого у Аспид зубы скрипят с особенно противным скрежетом. — А тебя за что сюда загребли, Джордан? Ты же вроде была любимицей Блейка. Неужели поссорились и он позволил себе дать тебя в обиду? Имя, которое произнес Мёрфи, нарочито выделяя его, проехалось по Аспид так, будто ее придавили чем-то тяжелым, перерезая доступ к кислороду. Но позволить Мёрфи понять, что в их отношениях с…Блейком и вправду стало что-то не так, значит, утопиться лицом в грязи. Аспид не могла себе этого позволить, а потому отвернулась, вонзаясь взглядом в стену, желая прожечь в ней дыру и выбраться отсюда. — Ну же, не молчи. — протянул Мёрфи, вновь растягивая слова с ленивой насмешкой. На шее Аспид дергается жилка. — Расскажи что-нибудь, тут тоска смертная. Что ты сделала дикарям? Перешла им дорогу? — Не твоё собачье дело, Мёрфи. — огрызается она, пожалуй, грубее, чем на самом деле того заслуживал Джон. Играла ли это на своих струнах ненависть к нему, или ее так разозлило то, с каким удовольствием он говорил о ней и Блейке? Как будто знал, что прежде, чем попасть сюда, она пережила настоящий ад, и он не упускал возможности поиздеваться насчёт этого. Что ж, стоит признать, что именно из-за неё он переживал свой собственный ад. Правда, об этом Мёрфи пока не знал. — О, да ты все та же стерва. — протягивает скорее одобрительно, чем осуждающе. Мёрфи был последним человеком, который стал бы осуждать за то, что непременно сделал сам. И в подкорке своего мозга он как никто другой понимал, что у него с Аспид намного больше общего. Правда в том, что они оба были отпетыми мерзавцами. Аспид смотрит на него пронзительно, замечает, насколько сильно осунулось его лицо, с проступающими темными кругами под глазами. Но что-то в нем ее беспокоило, однако, природу данного беспокойства она никак не могла разгадать. — Слушай, я, конечно, понимаю, что ты меня не особо жалуешь, — он сделал паузу, и на секунду Аспид показалось, что в его голосе прорезалась искренность, хоть она и не была уверенна, что Мёрфи вообще на неё был способен. — Но тут, знаешь ли, выбирать не приходится. Мы вдвоём в этой дыре, так, может, попробуем не грызться хотя бы первое время? — С каких пор тебе нужна компания? «Особенно, в виде меня» так и хотелось добавить в догонку к последней фразе, но Аспид предпочла вовремя замолчать. В конце концов, из всех людей в лагере проблемы у Мёрфи были исключительно с ней. Причём с самого первого дня. — С тех самых пор, как меня заперли в клетке на три недели. — недовольно фыркнул Мёрфи, осклабившись. Аспид покачала головой, оставив его фразу в очередной раз без ответа. Мёрфи, понимая, что раскрутить свою сокамерницу на беседу не так то просто, занялся привычным для него делом, — продолжил действовать ей на нервы. В оглушающей тишине звуки ударов о железные прутья особенно резали слух. Аспид цокнула языком, впиваясь пальцами, сжатыми в кулак, в кожу ладони, жалея о том, что между ними находится непреодолимая преграда в виде решеток. Этот придурок специально раздражал ее, и она была бы не прочь рассказать ему пару ласковых, находясь поближе. Мёрфи, словно прочитав ее мысли, поднял руки в притворном поражении. И все же он не выдержал — что, в прочем, было неудивительно. Три недели одиночества явно не пошли на пользу его и без того не великому терпению. Поэтому он попытался ещё раз. — Ладно, Джордан. — он поддался вперёд и решетка тихо звякнула, когда Мёрфи оперся на неё плечом. — Не хочешь говорить, за что тебя посадили, не надо. Я не Кларк, так что допросы это не мое. Хотя бы скажи, что там, мать твою, снаружи. Они нас всех перебили? Или ещё есть куда возвращаться? Аспид повернула голову, скользнув по нему взглядом исподлобья, и Мёрфи заметил, как едва уловимо дернулся уголок ее губ. Но ее лишь рассмешило слово «возвращаться». Было странно осознавать то, что Мёрфи, который был «теоретически» виновен в смерти Уэллса, и который довел бедную и невинную Шарлотту до самоубийства, имел намного больше шансов на то, чтобы вернуться в лагерь. В отличии от Аспид. — Лагерь был целым, по крайней мере, когда меня оттуда вышвырнули. Одно неверное слово, произнесенное так неаккуратно ею, сиюминутно подогрело интерес Мёрфи. — Вышвырнули? — с восклицанием переспросил он, совсем по-гадски присвистнув. — А я думал, что тебя там на руках носят. — Ты можешь просто заткнуться? — А то что? — он развел руками. — Брось. Мы тут оба в дерьме. Конечно, как только нас отсюда вытащат, я снова стану тем мудаком, которого ты знаешь. А пока можно сделать вид, что мы не враги. Аспид устало покачала головой. Наверное, он был прав. Нет никакого смысла таить друг на друга старые обиды, если это поможет выбраться отсюда. Мёрфи был здесь, по его словам, около трёх недель. Ее взгляд вновь вернулся к решетке, за которой угадывался силуэт Джона. И он, в отличие от неё, казался полностью расслабленным, будто находился не в плену у дикарей. Никто не держит пленников просто так. Либо ты полезен, либо ты мертв. И судя по тому, что Мёрфи все еще дышал, он был как-то полезен землянам. Вопрос оставался один. Как именно? — Ты рассказывал землянам о лагере? — прозвучало, скорее, как констатация, чем прямой вопрос. На Мёрфи не было ни единого синяка и царапины, и это наводило на некие подозрения. Мёрфи, до этого лениво перекатывая какой-то камешек в руках, вдруг замер. Ухмылка озарила его губы на несколько секунд. — С чего ты взяла, Джордан? — лениво протянул он, растягивая ее фамилию по слогам. — Ты что, держишь меня за дуру? Ты находишься здесь уже три недели, и за все это время тебя ни о чем не спрашивали? Не пытали? Чтобы земляне оказались намного добродушнее, чем преступники в лагере? Такого просто не могло быть. Они то вцепились в Линкольна сразу же, как только поймали его. И если бы Октавия не остановила их, то он был бы давно уже мертв. — Ну, иногда я чувствую себя здесь как в санатории. — отбил он, картинно закинув руки за голову, чтобы смягчить жесткость решеток. — Трехразовое питание, бесконечный сон, все такое. — Ты брешешь, Мёрфи. — Аспид не сводила с него пристального взгляда, пытаясь уловить в его эмоциях, жестах, действиях любой признак лжи, которой, как она была уверена, Мёрфи был пропитан насквозь. Как и сама Аспид. — Признайся сразу, если ты выложил им все подчистую. Мёрфи выдерживает паузу. По спине Аспид ползет холодок, и она костенеет под чужим взглядом, который из умалишенно-раздолбанного становится острым, вспарывающим. На мгновение, но ей становится слишком не по себе, чтобы снова покрыться мурашками. — Я никому ничего не рассказывал, Джордан. Даже после того, как меня выкинули из лагеря как последнего пса. — его глаза опасно сузились. — Хотя, подожди…тебя ведь тоже вышвырнули. Жаль, что ты не колишься, за что. — Не твоё дело. — отрезала Аспид, обхватив руками плечи. Стало слишком зябко и холодно, чтобы выносить этот разговор, тему которого завела она сама. — Взаимно. — вернул Мёрфи с легкой усмешкой. — Если они не пытаются вытащить из тебя информацию, то на кой черт тебя здесь держат? — Хороший вопрос. — вдруг необычно тихо ответил Мёрфи, отбросив камешек, который он все время крутит в пальцах, в сторону. — Может, я им просто нравлюсь. У меня, знаешь ли, обаятельная улыбка. — Мёрфи. — Ладно, ладно. Они пытались расспросить меня про лагерь, но вскоре поняли, что с меня брать нечего. Я произвел вид жалкого, загнанного парнишку, которого выгнали свои же. Мне кажется, они чего-то ждали все это время. Или кого-то. Последнее слово он выделил особо, невзначай бросив беглый взгляд на свою сокамерницу. Аспид нахмурилась. Что, если Мёрфи и правда притворился невинной овечкой? И держали его здесь только для того, чтобы в случае угрозы атаки на деревню землян, у них был под рукой пленный. Но Аспид притворится таковой не могла. На ее счету числилась не одна забранная жизнь дикаря, и они уж точно не будут выяснять, как и при каких обстоятельствах ей пришлось убить их. Это означало лишь одно. Что санаторий здесь ей точно никто не предоставит. На некоторое время между ними установилась негласная тишина, нарушать которую долго никто не решался. Аспид попросту не хотела говорить, да и Мёрфи был совсем неподходящим для неё собеседником. Почему же замолчал Мёрфи, было для неё огромным вопросом, но вскоре тот разрешился. — Знаешь что, Джордан? Аспид даже не открыла глаза, ровно как и не повернула голову в его сторону, чтобы узнать, что ещё пришло в голову неугомонному Мёрфи. — Что? Джон молчал с минуту, словно усиленно раздумывал над тем, что собирался сказать. И судя по его задумчивому, серьезному лицу, диалог предстоял серьезный. — Скрипя сердцем и душой, — он тут же вернул на место привычную для себя маску, в которой ничего, кроме глумливой насмешки не находилось. — Хочу сказать, что ты мне даже нравилась. Аспид едва ли не подавилась воздухом, опешив от услышанного. Она медленно повернула голову в его сторону, убедившись, что тот не находится под дулом пистолета и никто не заставлял произносить его эти слова под угрозой смерти. — Нравилась? — ее брови взлетели вверх, а верхняя губа презрительно дернулась. — Что ты несешь вообще? — Ну да. — пожав плечами, ответил Мёрфи. — За исключением того времени, когда я хотел набить тебе морду. Ситуация ничуть не прояснилась. — Это было почти всегда. — криво улыбнулась Аспид, предполагая, что Мёрфи по прежнему просто играет на ее нервах, выбрав самую провокационную тему — их взаимоотношения. — Значит, выходит маленький процент. — края его губ дернулись вверх. — И вообще, я говорил не в том смысле, о котором ты подумала. Просто как человек, крайне паршивый человек…мне казалось, мы с тобой чем-то похожи. Все это было до жути смешно и карикатурно. — Ты только что назвал меня паршивкой? — переспрашивает Аспид, будто ослышавшись, хоть она и точно уловила суть его мыслей, которые были до удивления абсурдны. — Ага. — ничуть не смутившись, отвечает Мёрфи. Их извечное противостояние, соперничество — будто вталкивало в их легкие новую порцию кислорода, каждый раз, когда они сталкивались лицом к лицу. Аспид всегда знала, что между ними и хорошей дракой — всего два слова, неаккурат брошенные с любой стороны. Они вдвоём создавали ядерную смесь, которая грозилась взорваться при любом контакте, так что, пожалуй, хорошо что их разделили. Но теперь они опять вместе, даже если и запертые в камеры, ничем хорошим для дикарей это явно не закончится. — И ещё… — продолжил Мёрфи, и Аспид показалось, что тот в нервном тике кусает свои губы. — Я хотел извиниться перед тобой. По правде говоря, она ожидала чего угодно, особенно, после паршивки. Аспид была готова впитать в себя очередную колкость, издевку, провокацию, которой Мёрфи был пропитан насквозь, но никак не этого. Какие, к черту, извинения? — Извиниться? — она даже не сразу нашла, что ему ответить. Но предпочла самый простой вариант — вступить в оборону, читать как нападать первой. — Мёрфи, три недели взаперти так сильно промыли тебе мозги? — Заткнись….и слушай, Джордан. — раздраженно бросил он, взъерошив свои волосы. — Я хотел извиниться за тот случай на обрыве, когда я столкнул тебя с него в воду. Конечно, тогда мне и так прилетело от твоего защитника, но я хотел, чтобы ты знала…я сделал это просто из-за вредности. Ты не нравилась мне только потому, что была похожа на меня. Аспид хорошо помнила этот день. Жаркий, солнечный, летний, ничего не предвещало беды до тех пор, пока они не столкнулись с заразой под названием «самогон Джаспера и Монти». И будь проклят тот, кто позволил Мёрфи слишком близко подобраться к Аспид. Потому как закончилось это одним — ее желанием отомстить этому придурку за его необдуманную выходку. Однако, Аспид совсем не поняла, о каком защитнике идёт речь. — Защитника? — переспросила она, подозрительно прищурив взор карих глаз. — Беллами набил мне морду. — будничным тоном сообщил ей Мёрфи, слегка поморщившись. — Я потом неделю ходил с распухшей челюстью и старался не попадаться тебе на глаза. А ты что, не знала? Аспид тяжело вздохнула, и голова ее утонула в ладонях. Пальцы прошлись сквозь напрочь запутанные волосы, которые выбивались из туго заплетенной косы. Черт возьми, это были первые недели их нахождения на земле, и она никоим образом старалась не контактировать с Беллами. На кой черт ему нужно было набивать морду Мёрфи? — Это просто кошмарно…

/flashback/

В этот день солнце палило так сильно, что находиться на открытой местности становилось практически невозможно. Яркие лучи жалили так остро, подобно тому, что к коже бы приложили раскаленное донельзя железо. Некоторое время многие находили укрытие под широкими ветвями деревьев, но вскоре прохладная тень не настигала и их. И хоть в лагере по-прежнему было немало забот, вскоре лидеры приняли решение отправиться к озеру, чтобы спастись от надвигающегося апокалипсиса, в виде жарящего каждый открытый участок тела, солнца. Но ко всему прочему, в том числе, к простому отдыху, добавилось всеми любимое изобретение Джаспера и Монти. — Джаспер, я просто балдею от твоего самогона! — резвый голос Октавии перекричал, казалось, весь шум толпы, собравшийся на небольшом обрыве, внизу которого и находилось такое желанное озеро. Младшая Блейк со всего размаха хлопнула стоящего рядом Джаспера по спине, и тот от неожиданности поперхнулся крепким напитком, расплескивая половину содержимого кружки на свои штаны. Злиться на Октавию Блейк было невозможно, к тому же, не секрет, что она нравилась Джасперу, поэтому он выдавил глупую улыбку и засмеялся, заслужив одобрение Блейк. Октавия вытянула руку с кружкой самогона, чтобы стукнуться ею с кружкой Джаспера, однако, ее взгляд наткнулся на знакомую темную макушку волос, от которой внутри все съежилось. Беллами, собственной персоной, шел вдоль кромки обрыва и выискивал кого-то глазами. — Черт, прикрой меня от брата, — тут же протараторила Октавия, вытаращив глаза и в ту же секунду ныряя за спину Джаспера. Если Беллами увидит ее с этим диким отваром в руках, от которого на утро голова идёт кругом, то Октавии точно мало не покажется. Джаспер, откашлявшись, попытался придать себе невозмутимость, и сделал шаг в сторону, чтобы заслонить Октавию от ее брата. Слишком поздно. — Октавия! — голос Блейка разнесся над обрывом, перекрывая смех и разговоры тех, кто находился поблизости. — Я видел тебя с кружкой самогона в руках, можешь не прятаться. Октавия разочарованно вздохнула и осторожно высунулась из-за укрытия в виде Джаспера. Ожидая хорошую взбучку от старшего брата, она несмело шагнула в его сторону, пряча полупустую кружку за спину. — И что? — она изогнула бровь. — Отправишь меня обратно в лагерь? На это Беллами был точно способен. — Дай сюда. — он приблизился к своей сестре, и не позволив ей опомниться, выхватил из ее рук кружку. Но вместо того, чтобы отчитать Октавию, он сделал два внушительных глотка, допивая то, что оставалось. Капли алкоголя скатились по его подбородку и он вытер их тыльной стороной ладони. — Сегодня мы можем позволить себе развлечься. Октавия уставилась на него с открытым от удивления ртом, и едва не удержалась, чтобы наброситься на него с объятиями. — Ну ты даешь, Белл! — она пихнула Джаспера в плечо, и тот тут же отдал ей бутылку с самогоном. Весело пританцовывая и напевая себе под нос одну ей известную песню, она отошла на безопасное расстояние, прежде чем прокричать своему брату. — А я уж думала, что ты начнешь лекцию про безопасность и дисциплину. Беллами покачал головой. Неужели он и правда производит вид такого зануды? — Лекция будет завтра. — крикнул он ей в след. — Когда у тебя будет болеть голова. На самом деле то, что придёт завтра, не имело абсолютно никакого значения. С самого первого дня их приземления, все только и пытались понять, как жить дальше на этой чертовой планете. Так что, по крайней мере сегодня, они могут отпустить все и просто наслаждаться днём. Чуть поодаль, у самого края обрыва, где находилось раскидистое дерево, что определенно спасало от жары, сидела Аспид. Она не участвовала в общем веселье, лишь наблюдала со стороны, прислонившись спиной к дереву и то и дело поправляя на голове кепку, подаренную отцом. Ее присутствие здесь было исключительно заслугой Октавии, которая, кажется, с самого утра задалась целью вытащить подругу из ее добровольного заточения любой ценой. «Ты идёшь, и это не обсуждается» заявила Октавия, ворвавшись в палатку к Аспид ранним утром. Сопротивляться буйной Блейк было бессмысленно, но теперь Аспид сомневалась, стоит ли тут находиться. Среди такой толпы ей по прежнему было некомфортно. К ней то и дело пытались подойти Финн или Джаспер, последний усиленно предпринимал попытки втюхать ей свою стряпню в виде домашнего самогона, но Аспид лишь мотала головой и уходила все дальше, где ее бы никто не доставал. Она не привыкла вести непринужденные беседы, смеяться над шутками, которые вовсе не были смешны, и пытаться выловить для себя парня, с которым не будет скучно в эту ночь. Все это было не для неё. И, может быть, отец и научил ее как постоять за себя и куда правильно ударить, чтобы повалить соперника на землю, но как вести светские беседы…этот урок он упустил. Поэтому, спустя какой-то час, те, кто отважились подойти к Аспид Джордан, теперь шарахались от неё как от самой противной заразы. Но Октавия Блейк была смелее, чем все парни вместе взятые. — Аспид, открой рот и закрой глаза! Как и откуда появилась Октавия, Аспид так и не успела понять. Она поднималась с насиженного места, чтобы осмотреть окрестности, но младшая Блейк едва ли не сбила ее с ног, так что Аспид пришлось облокотиться рукой о дерево, чтобы не упасть. Заправляя растрепавшиеся тёмные волосы за ухо, Октавия весело что-то прощебетала и подняла вверх руку, в которой находилась бутылка с известным содержимым, от которого Аспид предпочитала держаться подальше. — Что? — нахмурившись, спросила Аспид. — Ничего. — Октавия затараторила это слишком быстро и слишком невинно, а потом, воспользовавшись тем, что Аспид открыла рот для нового вопроса, ловко запрокинула кружку ей в губы. Жгучая жидкость хлынула в горло — крепкая, обжигающая, отдающая чем-то фруктовым и одновременно химическим, — и Аспид закашлялась, выплёвывая остатки. — Октавия! — прохрипела она, вытирая рот ладонью. — Вкусно, правда? — лицо Октавии засияло, казалось, всеми красками мира, хоть и отчетливо выделялся только красный. — Джаспер и Монти превзошли сами себя. Хочешь ещё? — Я убью тебя. — Не убьешь. — Октавия засмеялась, осторожно приобнимая подругу за плечи, намеренно игнорируя ее недовольный взгляд. — Ты меня слишком любишь. Давай же, расслабься, ты единственная здесь сидишь с таким лицом, как будто мы кого-то хороним. Аспид хотела возразить, вставить свои пять копеек в противоречие вполне логичным доводам Октавии. Но лишь вздохнула, утягивая из рук подруги злосчастную бутылку и делая глоток, зажмуриваясь, когда жидкость потекла по глотке, обжигая ее. — Это ужасно. — тут же констатировала она, когда тошнота подкатила к горлу. — Знаю! — просияла Октавия. — Но после третьей кружки станет все равно! В нескольких метрах от них притаился Беллами, который хоть и развлекался, но успевал наблюдать за всеми со стороны. В большинстве случаев он следил за своей неугомонной сестрой, а теперь в числе его объектов слежки добавилась и Джордан. Это не укрылось от Кларк, которая стояла поодаль Беллами несколько минут, убедившись, что тот неотрывно наблюдает именно за Аспид. Все это время они на дух друг друга не переносили, так с чего бы ему заглядываться на Джордан? — За кем наблюдаешь? — с нескрываемой улыбкой поинтересовалась Кларк, оказавшись рядом с Беллами, на губах которого тоже играла улыбка. Однако, едва повернув голову в сторону Гриффин, он поспешил вернуть на свое лицо маску невозмутимости. — За всеми. — кратко ответил он, понимая, к чему клонит Кларк. — Правда? — она склонила голову набок, и перевела свой взгляд на Октавию и Аспид. — Может займешься своими делами? — грубо отмахнулся от нее Блейк, тут же поспешив ретироваться с места преступления, на котором его поймали. Толпа взорвалась хохотом, когда светловолосый парень, едва стоящий на своих двух, выскочил на край обрыва, привлекая к себе всеобщее внимание. Монти, сидевший на корточках у самодельного стола, зааплодировал, а Джаспер, успевший к тому времени изрядно накидаться, прокричал что-то нечленораздельное и салютнул кружкой. — Парни, давайте прыгать в воду! Того светловолосого парня с загоревшей кожей звали Джей, и он всегда старался попасть в самый центр развития событий. Эдакая душа компании, суровые условия жизни на ковчеге нисколько не повлияли на жизнерадостность его характера. — Там же высоко, Джей. — отозвался другой парень, чья кожа бронзой отливалась на солнце и многочисленные шрамы по всему телу ничуть не уродовали его. Его имени Аспид не помнила, но теперь с интересом разглядывала парня. — И что? — Джей ухмыльнулся и сделал ещё шаг навстречу пропасти. — Так и скажи, что ты зассал, чувак. — Зассал? — чернокожий парнишка тут же поднялся со своего места, выпрямившись. — Я тебе что, девчонка? — Эй! Октавию Блейк эта фраза определенно задела за живое. — Хочешь сказать, мы не прыгнем отсюда? — она махнула головой в сторону обрыва, однако, даже не покосилась в его сторону. Перспектива прыгать с высоты не радовала, но оставаться «девчонкой которая зассала» она тоже не планировала. — Кишка тонка. — небрежно бросил чернокожий, безразлично пожав плечами. — Это мы ещё посмотрим. — Октавия гордо вздернула вверх свой подбородок, и тут же завертела головой, выискивая в толпе знакомое недовольное выражение лица. Ее цепкий взгляд выхватил Аспид, и младшая Блейк заулыбалась во все тридцать два. И обычно эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Аспид поняла, куда дует ветер, ровно в тот момент, когда чернокожий парнишка взял на слабо Октавию. Она сделала пару крошечных шагов, в надежде на то, что Октавия не заметит ее отступление. Но та направлялась к ней слишком решительно. — Я не собираюсь прыгать отсюда. — паническим шепотом заверещала Аспид, размахивая руками в протесте. Если не считать одной вылазки на озеро, где дно было слишком мелким, и утонуть не представлялось возможности, Аспид не слишком то любила глубину и в особенности высоту. Эти две вещи пугали ее так, как не страшилась она ничего другого. — Ты серьезно…. — нахмурившись, прошипела Октавия, подступая ближе и хватая свою подругу за локоть. «Да, черт возьми, серьезно» хотелось заорать ей, выдернуть руку и уйти отсюда восвояси. Октавия Блейк просто мастер в генерации глупых идей, и соглашаться с ними себе дороже. — Я же говорил, у вас, девчонок, кишка тонка. — стоящий на краю обрыва Джей засмеялся, и его хохот подхватили ещё несколько парней рядом. — Беллами, ты как? Услышав имя Беллами, Аспид невольно закатила глаза и издала короткий, раздражённый выдох. Она не обернулась в его сторону, хотя знала, где он стоит. Знала, потому что чувствовала его взгляд затылком, он смотрел на неё с того самого момента, как она появилась на обрыве. Беллами оттолкнулся от ствола дерева, на которое опирался всё это время, и обвёл толпу насмешливым взглядом. Его рубашка, расстёгнутая до середины груди, прилипла к влажной коже, а тёмные волосы, взлохмаченные ветром, падали на лоб. Он перевёл взгляд на Джея и лениво усмехнулся. — А ты как думаешь? — бросил он, и в его голосе прозвучал вызов. Некоторые девчонки, которые тут же собрались в небольшой круг, перешептывались между собой, смотря на Беллами Блейка с нескрываемой улыбкой. Но сам Беллами выхватил в поле своего зрения только одну. Он не отрывал своего взгляда от Аспид, и в этот момент никто другой не имел для него совершенно никакого значения. Плевать, что абсолютно все девчонки в лагере хотели его и не упускали возможность остаться с ним наедине. Его волновала лишь неприступность Аспид Джордан. Она стойко выдержала его взгляд, привалившись плечом к дереву и скрестив руки на груди. «Мне плевать» так и кричала она. Но сердце, проклятое, глупое сердце, уже забилось где-то в горле, а кончики пальцев похолодели и покрылись холодным потом, несмотря на жару. Беллами шагнул вперёд, по-прежнему не разрывая зрительного контакта. Он шагнул к краю обрыва, поравнявший с Джеем, и рыхлая почва скатилась вниз под тяжестью его ботинок. Толпа взревела. Кто-то присвистнул — кажется, Монти. Октавия зааплодировала и толкнула Аспид локтём в бок, но та даже не пошевелилась. Её взгляд был прикован к его спине — к тому, как мышцы перекатываются под футболкой, как капли пота стекают по его лицу вниз, туда, где трепетали жилки на его шее. — Ну что, Джордан? — его голос прозвучал так низко и хрипло, слишком интимно, будто между ними не было расстояния в несколько метров. — Слабо? Аспид сжала челюсти так, что зубы скрипнули. Он знал. Знал, как на неё действует, и пользовался этим с особой уверенностью. Каждый его взгляд был вызовом, каждое движение — провокацией, и Аспид ненавидела его за это. Ненавидела и не могла оторваться. — Я не прыгаю на спор, Блейк. — голос ее прозвучал выверенно, но внутри все клокотало в адском огне. — Значит, всё-таки кишка тонка, — протянул он, и его ухмылка стала шире. Толпа снова засмеялась, но Аспид уже не слышала их. Она видела только его глаза и то, как солнечный свет золотит его кожу. Октавия, наблюдавшая за этой сценой с видом кошки, добравшейся до сметаны, наклонилась к уху Аспид и прошептала: — Ты сейчас покраснеешь так, что даже загар не спасёт. — Заткнись, — прошипела Аспид, чувствуя, как предательский жар заливает щёки. Чёрт. Чёртов Беллами Блейк. — Как хочешь, Джордан. — он бросил это через плечо с такой самоуверенной ухмылкой, что у Аспид на какое-то мгновение свело челюсти. Стоило уйти прямо сейчас, чтобы не оставаться в центре события, которое Беллами, очевидно, припас исключительно для нее. Но она осталась стоять на месте, как вкопанная. Потому что Беллами, ни на секунду не отводя от нее глаз, потянулся за край своей футболки. Да, она невзлюбила этого придурка, считала его слишком эгоистичным и самоуверенным, а еще закатывала глаза каждый раз, когда видела, как на него вешаются девчонки из лагеря. Но...в этот момент ее сердце, как назло, затрепетало в груди, и Аспид уже не смогла отвести глаз от представления. Ткань футболки, мокрая от пота и прилипшая к телу, пошла вверх медленно, неохотно, открывая сначала плоский живот с тёмной дорожкой волос, уходящей под ремень, потом — грудь, широкую и рельефную, с проступившими от жары венами на предплечьях, когда он стянул рукава. Футболка взмыла в воздух и была небрежно отброшена в сторону, под ноги Монти, который тут же присвистнул. Девчонки охнули — кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то вцепился в локоть подруги, а Октавия, стоявшая рядом с Аспид, демонстративно закатила глаза, бормоча себе под нос что-то в стиле "мой брат выпендрежник". Беллами, казалось, не замечал никого. Его глаза были прикованы к Аспид, и в них плясали те самые искры, которые она ненавидела и ждала одновременно. Он взялся за ремень. Металлическая пряжка звякнула, когда он расстегнул её одним движением большого пальца, и грязные, пропотевшие штаны, которые он носил уже которую неделю, сползли вниз, открывая бёдра и длинные, мускулистые ноги. Он остался в одних боксёрах — и в этот момент даже парни, до этого подкалывавшие друг друга, замолчали. По его груди, по ложбинке между мышцами, стекала тонкая струйка пота, собираясь на животе и исчезая под тканью белья. Он был мокрым от жары, взлохмаченным, загорелым до бронзы, и каждая мышца на его торсе, казалось, жила своей жизнью. Беллами заметил, куда направлен её взгляд, и нарочно, почти лениво, напряг мышцы груди, заставляя их перекатиться под кожей. Ухмылка стала шире, наглее. Он дразнил её. Открыто. При всех. — Идиот. — пробормотала в пол голоса Октавия, не скрывая усмешки. — Идиот. — эхом отозвалась Аспид, но голос ее предательски сел, и она сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле. — Кто первый, парни? — наконец, Беллами оторвался от нее и переключил свое внимание на толпу. Одна из девчонок с длинными, светлыми волосами, нырнула вперед, желая прикоснуться к Беллами, но, о боги, другая девушка оттолкнула ее, грубо схватив за локоть и окатив блондинку таким презренным взглядом, что та бедолага съежилась и отошла назад. Октавия и Аспид переглянулись между собой, и обе прыснули от смеха, тут же прикрывая лицо руками. Это выглядело жалко и смешно одновременно. В лагере находилась куча парней, которые были ничуть не хуже, а то и лучше всеми любимого, Беллами, мать его, Блейка. Но девчонки вились исключительно вокруг него, и это было странно. Подозрительно. Аспид не могла поверить в то, что он бы так хорош собою, что затмевал всех остальных. — Прыгай, чувак. — прокричал Джей. — Ты у нас тут главный смертник. Беллами усмехнулся и шагнул к краю обрыва. Теперь он стоял спиной к толпе, но Аспид видела, как напряглись его лопатки, как перекатились мышцы на плечах, когда он размял шею. — Давай, Беллами, ты сможешь! — выкрикнула одна из девчонок, и её поддержали другие, выкрикивая его имя, как боевой клич. И тогда он прыгнул. Аспид не осознала, что вскочила на ноги, пока не оказалась у самого края обрыва. Сердце заколотилось где-то в горле, а ладони сами собой упёрлись в нагретую солнцем землю. Внизу, в голубой глади озера, разошлись круги, и через секунду из воды, фыркая и отплёвываясь, вынырнул Беллами. Он откинул мокрые волосы с лица, засмеялся — громко, свободно, по-мальчишески, — и, заметив её наверху, махнул рукой. Вот же засранец. Несколько парней, убедившись, что спрыгнув с обрыва они не встретят внизу свою смерть, тут же сорвались с места с диким ревом, ринувшись вниз. Оттуда донёсся взрыв хохота, плеск, чей-то восторженный вопль, перекрывший даже шум водяных всплесков. Аспид и Октавия вновь встретились взглядами, младшая Блейк тоже неосознанно подорвалась к краю обрыва, завидев, что ее брат все же прыгнул.Парни, оставшиеся наверху, всё ещё не теряли надежды: Джей, размахивая бутылкой, выкрикивал что-то про «слабых девчонок», а светловолосый парень вторил ему, подзуживая толпу. Но никто из девушек не решался сделать шаг к краю. Кроме Октавии. Она схватила Аспид за локоть, от чего та пошатнулась, если бы она стояла на своих двух, то непременно полетела бы вниз. — Мы должны это сделать! — тихо, но настойчиво прошипела она. Ее глаза, блестящие от самодельного пойла и азарта, вспыхнули огнем, который был слишком хорошо знаком Аспид. Спорить было бесполезно. — Мы должны это сделать. — обреченно вздохнула Аспид, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, холодный узел. Она не умела плавать и даже не представляла, что с ней будет, когда она окажется в воде. А ещё ей до жути не хотелось раздеваться и выставлять своё тело на обозрение толпе подростков, пусть даже и пьяных. Может, на неё подействовал самогон Джаспера. А может — что-то другое. Жаркий взгляд, который она всё ещё чувствовала затылком, даже когда Беллами был внизу. Потому что когда Октавия решительно кивнула, Аспид вдруг ответила ей тем же и шагнула к краю обрыва. Октавия начала первой. Она стащила с себя пропотевшую майку одним быстрым движением, даже не поморщившись, и отбросила её в сторону. Солнце скользнуло по её плечам, по линии ключиц, по загорелой коже, и кто-то из парней одобрительно присвистнул. Октавия только хмыкнула и взялась за ремень шорт, зная, что брат потом устроит ей выволочку, но сейчас её это волновало меньше всего. Аспид замерла на секунду. Пальцы её сами собой легли на край футболки — простой, чёрной, насквозь мокрой от пота. Она чувствовала, как десятки глаз упираются в неё, но среди всех этих взглядов был только один, который она не видела, но знала наверняка: Беллами Блейк следит за каждым ее движением. Что ж, в одном она была не права. Она сделает это только для того, чтобы позлить Блейка, соответственно, примет участие в этом глупом споре. Она потянула футболку вверх. Ткань поползла медленно, прилипая к влажной коже, открывая живот, рёбра, тонкий черный топ, поддерживающий грудь. Кто-то из парней присвистнул громче, а потом снизу, от воды, донёсся крик: — Чува-а-ак! Беллами! Они раздеваются! Аспид не обернулась. Она стянула футболку через голову и отбросила её в сторону, и ветер, горячий и влажный, тут же коснулся обнажённой кожи, рассылая по телу колючие мурашки. Джинсы, и без того сидевшие низко на бёдрах, пошли вниз легче — она стянула их, чуть покачнувшись, но устояла, и теперь стояла у самого края обрыва в одном нижнем белье, чёрном и простом, чувствуя, как солнечные лучи обжигают плечи, а снизу, от воды, поднимается едва уловимая прохлада. Она стояла спиной к обрыву. Намеренно. Потому что хотела, чтобы он видел её спину — изгиб позвоночника, острые лопатки, тонкую талию, переходящую в бёдра. Спину, у самую, которую он ещё не знал, но которая потом — она не могла этого предвидеть — будет исполосована шрамами, о которых он никогда не узнает. Внизу, в воде, Беллами замер. Он стоял по пояс в озере, и вода стекала с его плеч, собираясь на ключицах, а мокрые волосы облепили лоб. Он смотрел вверх, на край обрыва, где в обрамлении палящего солнца стояли две фигуры. Но видел он только одну. Её. Аспид. Она стояла к нему спиной — намеренно, он понял это по тому, как напряжены её плечи, как чуть вздёрнут подбородок, — и в этом было столько вызова, столько молчаливого «посмотри, что ты теряешь», что у него перехватило дыхание. — Ну нихрена себе, — пробормотал Джей, выныривая рядом с ним и задирая голову. — Блейк, ты это видишь? Твоя Джордан, кажется, передумала купаться в одежде. — Она не моя, — машинально отозвался Беллами, не отрывая взгляда от края обрыва. Но голос его сел, и Джей, заметив это, только хмыкнул и отвернулся. Октавия одобрительно присвистнула, оглядев подругу с ног до головы. — А ты хороша, Аспид. Нужно признать, что она была необычайно красива, и если бы не ее манера посылать всех к чертям собачьим и держаться от любого человека на расстоянии десяти метров, то Аспид определённо бы пользовалась популярностью в лагере. Аспид лишь пожала плечами, но все же одарила сумасшедшую Октавию Блейк озорной улыбкой. Возможно, в этот момент ей и было весело, но ровно до тех пор, пока она не посмотрела вниз. Там разверзлась пропасть — синяя, блестящая, манящая и одновременно пугающая. Вода казалась далекой и чужой, а край обрыва, который казался ей безобидным, когда с него прыгали парни, теперь превратился в грань между жизнью и…неудачным падением. В центре этой синей бездны, вскинув голову вверх и практически не мигая, на неё смотрел Беллами. Но помимо него, Аспид заметила и кое-что ещё. Высоту. — Давай. — Октавия осторожно подтолкнула ее локтем. — На нас все смотрят. Но Аспид не могла пошевелиться. Ноги будто вросли в землю намертво, а ладони стали влажными от пота. Подумать только, неделю назад ей удалось завалить дикаря едва ли не голыми руками, а теперь она боится прыгнуть в воду. — О, кажется, я… — нервно забормотала Аспид, хоть это было больше похоже на блеяние напуганного козленка. Она отшатнулась от края, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Был ли это алкоголь или страх, разобрать уже не получалось. — Что? — в пол голоса воскликнула Октавия. — Нет, не смей давать заднюю! Это всего лишь вода! Аспид посмотрела на Октавию, словно пытаясь найти в ней поддержку, смелость и храбрость, которой ей остро недоставало в этот момент. В отличии от неё, Октавия чувствовала себя как рыба в воде. Покрасоваться перед парнями, будучи едва ли не полностью обнаженной? Почему бы и нет. Прыгнуть с обрыва, высота которого заставляла коленки трястись? Нет ничего простого. Аспид была не такой. Аспид могла стойко выдержать все удары отца, все его нравоучения и попытки вылепить из неё нечто большее, чем просто девчонку. Аспид могла метать ножи точно в цель, и не бояться бродить по лесу в одиночку, в случае чего, расправившись с любым, кто решится подойти ближе, чем нужно. Но прыгнуть в неизвестность, туда, где глубина воды могла доходить до двух или трёх метров? Точно нет. — Нет, я не смогу прыгнуть. — Аспид протестующе замахала руками. — Не бойся. — Октавия, завидев беспокойство подруги, шагнула к ней ближе, переплетая свои пальцы с ее, слегка дрожащими. — Мы прыгнем вместе. А вместе не так страшно, да? Аспид посмотрела на неё из под полуопущенных ресниц, и уловила во взгляде Октавии лишь на секунду промелькнувшую нотку страха. Конечно, она тоже боялась. Но отступать было не в ее интересах, и не в ее возможностях. — Что, испугалась, Джордан? Эту манерность в голосе, эти тягучие, липкие ноты, которые расползались по всему телу и заползали под кожу, отравляя кровь, Аспид узнала сразу. И лучшей защитой стало нападение в ответ. — Иди нахер. — грубо отбила она, оборачиваясь, чтобы впиться ненавистным взглядом в Джона Мёрфи. Представление, которое они устроили, не прошло мимо него. И в эти секунды Аспид тысячу раз успела пожалеть об этом. — Кажется, наша бесстрашная Аспид Джордан испугалась высоты! — Мёрфи развел руками, в одной из которых он крепко сжимал полупустую бутылку самогона. Он намеренно повысил голос, чтобы его услышали все. Мёрфи играл на толпу и это сработало. Парни освистали их, а девушки просто загудели. Он подошел ближе, и на его лице расплылась кривая, гадская ухмылка, от которой тошнило не меньше, чем от взгляда в бездну. — Ничего, я помогу тебе прыгнуть. Никто не успел среагировать. Его ладони уперлись ей в грудь, слишком резко, грубо и без предупреждения. Прежде чем кто-либо успел вскрикнуть, Аспид покачнулась, взмахнув руками, а затем полетела вниз, в звенящую синеву, что распахнулась перед ней, как голодная пасть животного. Ей показалось, что она летела вниз целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше пары секунд. Ветер свистел в ушах, заглушая крики людей наверху, в особенности, громкий голос Октавии, что кричала ей сгруппироваться, чтобы удар о воду вышел менее болезненным. Кажется, затем она столкнулась в словесном потоке с Мёрфи, но этого Аспид уж точно не слышала. Она успела зажмуриться до цветных пятен перед глазами и вырезаться всем телом в воду. Наверное, она должна была плыть, оттолкнуться, заработать руками и ногами, вынырнуть, но тело отказывалось слушаться. Ее тянуло вниз, в ту самую бездну, которую она так боялась. Аспид задержала дыхание из последних сил, и когда перед глазами поплыли тёмные круги от нехватки кислорода в легких, ее схватили. Чьи-то руки подхватили Аспид под подмышки и одним мощным рывком вытолкнули на поверхность. — Эй, Джордан. Солнце тут же ударило в глаза. Аспид сделала шумный, судорожный вздох, и закашлялась, выплывая воду. От столь резкого контраста темноты под водой и ослепительных лучей, голова у неё пошла кругом. Потребовалось несколько минут, чтобы сконцентрировать все свое внимание на… Ну конечно. Беллами Блейк. — Черт. — прохрипела Аспид, все ещё пытаясь отдышаться. Сверху послышались оглушительные вопли Октавии, которая всем сердцем клялась прикончить Джона Мёрфи прямо на этом гребанном месте. Разумеется, с обрыва уже никто не прыгал. Вдруг на ее щеку легла теплая ладонь, и большой палец ласково, почти невесомо прошелся по коже. — Ты жива? — послышался насмешливый голос Беллами. Хотелось ответить ему что-то едкое, но все ее мысли занимал лишь один человек. И если Октавия в действительности не убьет его, то Аспид закончит ее работу. — Сраный Мёрфи, я убью его! А затем слыхнуло и замешательство, в которое ее ввела ладонь Беллами, все еще поглаживающая ее по щеке. С какой, черт возьми, кстати, он вообще прикасается к ней? Аспид тут же оттолкнула Блейка от себя, пустив по воде фейерверк брызг. — Да ладно тебе, Джордан. – Беллами засмеялся, похоже, не восприняв всерьёз агрессию Аспид. — Все обошлось. — Обошлось? Да иди ты к черту! Ее глаза метали молнии. Мокрая, растрепанная, с прилипшим к щекам волосам, она была похожа на разъяренную кошку, которую только что окунули в ведро с водой против ее воли. — Я тебя спас вообще-то. — он склонил голову набок, наблюдая за тем, как с каждой секундой Аспид все больше и больше закипает от злости. — Да что ты? — взревела она, подавляя в себе желание ударить его чем-то тяжелым по голове или вовсе утопить в этом сраном озере. — Спасибо, великий спаситель Блейк, что спас меня. Жаль, что меня столкнул твой ненормальный дружок. — Мы с ним не друзья. — возразил Беллами, уворачиваясь от очередной порции брызг. — Странно, он ведь шатается за тобой по пятам. — Я поговорю с ним, окей? — хмыкнул он, проведя ладонью по лицу, смахивая капли воды. — Не стоит, я прибью его раньше, чем ты откроешь свой рот. — вновь вспорхнув руками в воздухе, Аспид на секунду забыла о том, что не нащупывает ногами дна. Подавив панику в своих глазах, чтобы не дать очередной повод Беллами поиздеваться над ней, она попыталась отплыть подальше к берегу. — Постой, Аспид. — Беллами тут же увязался за ней следом, но в отличии от него, передвигался по воде Блейк более уверенно. — Я просто объясню ему, что так не надо делать. И, разве это повод прерывать веселье? Аспид не поверила своим ушам. Одно дело, когда она прыгнула бы самостоятельно, набравшись смелости, но другое, когда тебя просто скидывают с обрыва, забыв поинтересоваться, а умеет ли она вообще плавать? — Ты можешь поболтать со своими девками! — рассерженно брякнула Аспид, почувствовав, как ноги утопают в песке и тут же обретя былую смелость. — А с меня на сегодня хватит! — Да стой же ты! — пропустив мимо ушей едкую фразу Аспид, Беллами, наконец, догнал ее, осторожно ухватывая за локоть и разворачивая к себе. — Ты просто зануда, Джордан. Я серьезно. Аспид зло сверкнула глазами, одаривая Блейка самым ненавистным взглядом, на которой только была способна. Только два человека в лагере раздражали ее неимоверно сильно: Джон Мёрфи и Беллами Блейк. И по великому несчастью, сегодня один столкнул ее с обрыва, а другой просто оказался рядом. Аспид разразилась гневной тирадой, половина фраз которой Беллами попросту не слышал. Он вдруг понял, что все это время она стояла перед ним в одном нижнем белье, лишь скрестив руки на груди, тем самым, подчеркнув ее ещё больше. Он никогда не видел ее без одежды. И видеть, как она раздевается, это одно, а стоять к ней сейчас, так близко, что можно было почувствовать ее дыхание на своей коже, совсем другое. Кажется, Аспид заметила его взгляд, который был направлен вовсе не на ее лицо. — Эй. — она помахала руками перед его лицом, и тот не сразу среагировал. — Глаза сюда. — Прости. — тут же извинился Беллами, хоть и не чувствовал себя таковым. Однако, во избежания ещё большей беды, он потупил глаза, глядя на неё исподлобья как провинившийся щенок. — Ты идиот. — рассерженно прошипела Аспид, чувствуя, как напряжение достигло своего предела. Если она не уберется отсюда прямо сейчас, то произойдёт что-то плохое. Скорее всего, с самим Блейком. Она круто развернулась, вырывая свой локоть из хватки Беллами, и побрела прочь, то и дело утопая ногами в тягучем песке. — Подумай, от чего ты отказываешься, Джордан. — прокричал ей вслед Блейк, разводя руками. — Знаешь что? — на какое-то мгновение она замерла на месте, находя в себе силы, чтобы обернуться. И когда она сделала это, то обнаружила на его лице довольную улыбку во все тридцать два зуба. Очевидно, Беллами возомнил себе, что Аспид передумала. Но он ошибался. — Пошел ты нахрен. Ты и твой дружок Джон Мёрфи. Аспид подняла вверх обе руки и два средних пальца вытянулись в сторону Блейка. Заметив, как его самодовольная улыбка исчезает, она криво ухмыльнулась и окончательно побрела прочь. Хватит с неё этих вечеринок.

POV Мёрфи.

Мёрфи, до этого всегда находившийся в центре веселья, теперь стоял поодаль от всей толпы, собравшейся на обрыве. После недавней взубчки от командира Блейка (Мёрфи просто хотел разобраться с одним щенком из лагеря, и какого черта Блейк возомнил, что может лезть в его дела?), Джону вдруг стал противен абсолютно весь лагерь. Конечно, кто-то из парней пытался подойти к нему, похлопать по плечу и передать бутылку самогона, но Мёрфи рявкал на них как злой пёс, и те вскоре предпочитали ретироваться из его поля зрения. И все же, Мёрфи вдруг обнаружил, что наблюдать за весельем гораздо лучше, чем быть частью его. Так он мог узнать больше секретов других, чтобы потом воспользоваться своим положением и заставить этих доходяг работать в обмен на тайны. Которые, конечно же, Мёрфи не планировал долго держать в сохранности. Он наблюдал за всеми, не упуская возможности, в первую очередь, бесстыдно пялиться на девчонок в купальниках. Но одна деталь не давала ему покоя. Он то и дело возвращался к Аспид. Аспид Джордан. Она, как и он, сидела вдалеке от всех, но в совершенно другой стороне. Джордан не смеялась с остальными, не пила, не поддерживала разговоры и в принципе не подпускала никого к себе. Она вела себя так, будто все происходящее было ниже ее достоинства. И это бесило Мёрфи. Раздражало до скрипа зубов и подрагивающих пальцев, которые он с силой сжимал в кулак. Аспид Джордан бесила его с того дня, как она появилась в его поле зрения. Их первая стычка в день высадки на землю, тогда он поклялся себе, что разберется с ней, даже если это будет стоить ему жизни. Но проклятый Блейк охраняет ее как драгоценность, и стоит Мёрфи только подойти к ней ближе, чем на метр, как Беллами посылает ему косой, полный подозрений, взгляд. И ему приходится отступить. Джордан бесила его. Она вечно держалась особняком, вечно смотрела на всех свысока, цедила слова сквозь зубы, как будто каждый, кто к ней обращался, был не достоин ее драгоценного времени. И все же, что-то в ней зацепило его. Теперь, спустя недели, он все еще не мог понять, за что именно он держится. Может, то, что она единственная, кто не боится его, не смотря на то, что Мёрфи ведет себя как отменный придурок, запугивая абсолютно всех в лагере? Может, то, что она была чужой здесь так же, как и он, — но если Мёрфи пытался вписаться, манипулируя и давя, то Аспид, казалось, вообще не собиралась никуда вписываться. Она существовала отдельно от других, словно лагерь был просто временным испытанием, которое стоило перетерпеть. И это бесило его до чертиков. Потому что, глядя на неё, он видел то, чего не хватало ему. Какую-то внутреннюю цельность. Какую-то упрямую, непробиваемую уверенность в себе, которая не зависела от того, что о ней думают другие. Мёрфи тоже хотел бы так — плевать на всех, — но у него не получалось. Ему все время нужно было самоутверждаться, доказывать, качать права. Аспид Джордан же не нуждалась ни в чем. — Джаспер, я просто балдею от твоего самогона! — закричала Октавия, перекрывая гомон толпы, и со всего размаху хлопнула Джаспера по спине. Тот поперхнулся, расплёскивая половину кружки, и Мёрфи хмыкнул себе под нос. Октавия была, пожалуй, единственной, кого он здесь мог терпеть, — у неё хотя бы хватало духу веселиться по-настоящему, а не притворяться. Он снова скосил глаза на Аспид. Та даже не улыбнулась. Просто сидела и смотрела в одну точку. «Что ты о себе возомнила, Джордан? — подумал он, делая глоток. — Думаешь, ты лучше всех нас? Думаешь, ты такая особенная?» А потом к краю обрыва подошёл Беллами. И Мёрфи заметил то, чего, кажется, не замечал никто другой: то, как Аспид на мгновение напряглась, как её пальцы сжались на колене, как она чуть повернула голову, хотя даже не смотрела на Блейка. Она чувствовала его присутствие — чувствовала на каком-то животном уровне, — и это её выдавало. Мёрфи усмехнулся в кружку. Вот, значит, как. Неприступная Аспид Джордан, оказывается, умеет краснеть. Ну-ну. Он не стал вмешиваться, когда начался весь этот цирк с раздеванием. Просто стоял в стороне и смотрел. Смотрел, как Беллами стягивает футболку, как девчонки начинают перешёптываться и ахать, как Октавия подзуживает подругу, а та — вот это было интересно — не отказывается. Мёрфи видел, как Аспид снимает одежду: сначала футболку, потом джинсы, и как она намеренно встаёт спиной к обрыву, туда, где внизу, в воде, ждал Блейк. Это был вызов. Это был спектакль, разыгранный для одного зрителя. И Мёрфи вдруг понял, что его это задевает. Не то чтобы он ревновал — нет, это было бы глупо. Но было что-то унизительное в том, как она, не замечая никого вокруг, играла для Блейка, который, в свою очередь, тоже никого не замечал. Как будто все остальные — весь лагерь, все эти люди, — были просто декорациями для их маленькой драмы. Он допил самогон одним глотком и отставил кружку. А потом всё пошло наперекосяк. Аспид, только что стоявшая у края обрыва с видом королевы, вдруг замерла и начала пятиться. Мёрфи прищурился. Что такое? Испугалась? Серьёзно? Та самая Аспид, что завалила дикаря голыми руками, боится прыгнуть в воду? — Что, испугалась, Джордан? Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их обдумать. Это было импульсивно, как почти всё, что он делал. Аспид резко обернулась к нему и одарила таким взглядом, что другой на его месте, может, и отступил бы. — Иди нахер. — Кажется, наша бесстрашная Аспид Джордан испугалась высоты! — Он нарочно повысил голос, так, чтобы слышала вся толпа, и увидел, как по лицам пробегает волна смеха. А потом он сделал шаг вперёд — ближе к ней, ближе к краю. — Ничего. Я помогу тебе прыгнуть. В тот момент он не думал о последствиях. Или, может быть, думал, но не так, как следовало бы. В голове пронеслось что-то вроде: «Посмотрим, как ты теперь будешь смотреть на всех свысока». Или: «Это тебе за то, что ты меня бесишь». Или, может быть, он просто хотел, чтобы она хоть раз — хоть раз, чёрт возьми, — заметила его тоже. Его ладони упёрлись ей в грудь. Толчок вышел резким, грубым, без предупреждения. Он увидел, как расширились её глаза — эти проклятые холодные глаза, — как она взмахнула руками, пытаясь удержаться, как её пальцы схватили пустоту. И как она полетела вниз. На мгновение всё замерло. Потом Октавия заорала что-то, толпа ахнула, а Мёрфи остался стоять на краю обрыва, глядя вниз, на расходящиеся по воде круги. Вода сомкнулась над ней, и на несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило. — Ну ты и мудак, Мёрфи, — бросил ему кто-то из парней, но он даже не обернулся. Он стоял и смотрел вниз, чувствуя, как внутри что-то сжимается — противное, липкое, незнакомое, — и ждал, пока она вынырнет. «Давай, Джордан. Давай. Ты же у нас бессмертная». А потом из воды, отплёвываясь и кашляя, показалась Аспид, и Мёрфи выдохнул — сам не заметил, что задерживал дыхание. Её подхватил Беллами, и она, разъярённая, мокрая, живая, начала вырываться, явно обещая скорую расправу всем причастным. Мёрфи усмехнулся уголком губ, но усмешка вышла кривой. Он не знал, зачем сделал это. Или знал, но не хотел себе признаваться. Может, потому что хотел хоть раз, чтобы она посмотрела на него, а не на Блейка. Может, потому что злился на неё за то, что она была такой — холодной, неприступной, красивой до скрежета зубов. А может, потому что они и правда были чем-то похожи, и это сходство его пугало. Так или иначе, потом, когда всё закончилось, он зачем-то запомнил этот момент навсегда. И спустя три недели в каменном мешке, глядя на неё сквозь прутья решётки, он наконец сказал то, что должен был сказать давно. «Я хотел извиниться перед тобой».

***

Кажется, что это было совсем другое время, слишком далекое, чтобы существовать в реальности. Тогда их не заботили проблемы в виде предательств, убийств друг друга и прочих мерзких поступков, в которых они погрязли по уши. Тогда они только наткнулись на факт того, что на этой земле они находятся не одни. Но угроза войны была слишком далекой, поэтому все позволяли наслаждаться моментом. Смех на обрыве, пьяный гомон толпы, его руки, выталкивающие её из воды, его голос, звучащий насмешливо и ласково одновременно. Тогда они ещё не знали, во что превратятся. Тогда они ещё могли смотреть друг на друга без боли. Что же, настало время выложить все карты перед Мерфи и сыграть в игру, из которой она не выйдет победителем. Аспид повернула голову в сторону соседней темницы, и ее хрипловатый голос нарушил вязкую тишину. — Мерфи. — А? — лениво отозвался он, не открывая глаз. Его лицо по-прежнему прислонялось к железной решетке, куда дотягивался слабый луч света, что позволял разглядеть черты лица Мерфи. Аспид глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и духом. Больше не было смысла скрывать, особенно, после того, как Мерфи решил извиниться по поводу его проступка. Преступление Аспид же было куда более ужасным. — Это я подставила тебя. Мерфи медленно открыл глаза и уставился на нее. Ухмылка, вечно царившая на его губах, исчезла. — Что...что ты сейчас сказала? — Ты хотел знать, почему меня выгнали из лагеря. — Аспид смотрела прямо перед собой, в стену, но чувствовала его взгляд — колючий, недоверчивый, прожигающий насквозь. — Потому что я убила Уэллса. — Ты шутишь, мать твою. — Сейчас уже не важно, почему я это сделала. — она перевела дыхание и продолжила ровным, почти безжизненным голосом: — Но я убила его. Это увидела Шарлотта, поэтому она взяла вину на себя. А я пробралась к тебе в палатку и украла твой нож, подбросив его на место убийства. Ни у кого бы не возникло вопросов, почему ты это сделал. Мёрфи молчал. Его пальцы, сжимавшие прутья решётки, побелели. — Ты… сраная сука. — Голос его сорвался на хрип, и в нём не было ни капли лени, ни капли прежнего сарказма — только ярость, чистая и обжигающая. — Из-за тебя я чуть не сдох в лесу! — А потом, когда всё начало вскрываться, мне пришлось оставить одну девчонку в лесу на растерзание дикарям. Потому что она начала догадываться о том, что случилось. Об этом узнали все, и канцлер вынес мне приговор. Беллами не смог убить меня, поэтому я просто с позором сбежала из лагеря. — она наконец повернула голову и встретилась с ним взглядом. — Так что… я всё ещё нравлюсь тебе как паршивый человек? Мерфи вжался лицом в прутья так, будто таким образом мог выбраться из заточения и раскрасить лицо Джордан. Нет, он бы убил ее прямо на месте, задушил эту стерву голыми руками, даже не поморщившись. Он вдруг пожалел, что не сделал этого раньше. У него была куча возможностей уничтожить Аспид Джордан, начиная с их первого дня на земле. И он еще извинился перед ней за тот случай на обрыве. Если бы Мерфи только знал, чем все закончится, он бы толкнул ее посильнее. Прыгнул следом. И не позволил бы ей всплыть на поверхность. — Клянусь, Джордан… — выдохнул он, и голос его дрожал от сдерживаемой злобы. — Как только я выберусь из этой клетки, я придушу тебя собственными руками. — В очередь, — спокойно ответила она, откидываясь спиной к стене и закрывая глаза. — Ты не первый, кто мне это обещает. И, скорее всего, не последний. Мёрфи выдохнул — шумно, со свистом, — и через секунду до неё донёсся звук удара: кажется, он врезал кулаком по решётке. Затем послышался потусторонний звук. Лязг металла, противный скрежет отодвигающегося засова, что эхом прокатился по голым стенам коридора. ёрфи, всё ещё прижимавшийся лицом к решётке, напрягся и подался назад, в тень своей камеры. Аспид услышала, как он тихо, почти беззвучно выругался. — Заткнись, — бросила она одними губами, не оборачиваясь. — Молчи и не высовывайся. В темном коридоре, который она все это время так отчаянно пыталась разглядеть, зажглись два факела. Но в мрачном проеме показались три фигуры, которые Аспид смогла разглядеть благодаря огню. Двое коренастых, широкоплечих войнов с боевыми раскрасами на лице были совершенно незнакомы Аспид. Но третью фигуру, человека с обожженным лицом она узнала. Ржавая решетка с лязгом отъехала в сторону. Аспид не успела ни встать, ни замахнуться для удара — ее схватили под руки, рывком поставили на ноги и опустили на голову мешок, гася последние проблески факельного света. Схватили ли Мёрфи следом за ней, Аспид не успела узнать. Ее вывели так скоро, что она едва поспевала переставлять ноги, чтобы не дать землянам такое удовольствие, как волочить ее безвольную тушу по полу. Ее запястье вдруг туго обхватила веревка, противно впиваясь в кожу, и Аспид зашипела сквозь зубы, когда ее плечи вывернули назад. Раны на спине запротестовали, тут же напоминая о себе. Казалось, что боль от них уже никогда не уйдет из ее жизни. Её толкнули в спину — грубо, бесцеремонно, — и она, спотыкаясь на каждом шагу, двинулась вперёд, ведомая чьей-то железной хваткой на локте. Спустя какое-то время сквозь плотную ткань мешке резко пробился свет, превратившийся в размытое, золотистое пятно, пляшущее перед глазами. Это означало одно — ее вывели из этой гребанной темницы. И судя по тому, какие звуки и запахи окружали ее, вывели Аспид прямиком на поверхность. Она жадно втянула носом свежий воздух — запах после дождя всегда сводил ее с ума, но сейчас не было времени на то, чтобы думать о погоде. А затем свет померк. Ее втолкнули в какое-то помещение, и Аспид сморщила нос. Запах здесь был абсолютно другим: спертый, пропитанный старой, запекшийся кровью. Под ногами заскрипел земляной пол, усыпанный сухой травой, и Аспид едва не споткнулась о выступающие из земли корни. Ее грубо усадили на деревянный стул и завели руки на спину, прижимая плечи к спинке стула. На этот раз Аспид отчетливо почувствовала тепло. Костер. Или жаровня. Языки пламени плясали где-то рядом и буквально обжигали ее кожу. — Снимите мешок. Голос прозвучал низко, властно, с гортанным акцентом. Аспид узнала его, это была та самая женщина на вороном коне, что по какой-то причине все ещё держала Аспид в живых. Мешок с головы сорвали резким движением, и ей пришлось зажмурить глаза, чтобы привыкнуть к резкому свету от факелов, что находились здесь повсюду. Помещение оказалось просторным, но низким, с грубо отёсанными стенами, увешанными шкурами, связками сухих трав и черепами животных, чьи пустые глазницы, казалось, следили за каждым её движением. В центре, прямо перед ней, на низком деревянном помосте, устланном мехами, восседала она. Вблизи эта женщина оказалась не такой страшной, не смотря на ее воинственный раскрас лица, переходящий из чёрного в красный. Аспид задумалась, была ли это настоящая кровь? — Так значит, ты — Скайрас? Верно? Ее холодный, пронизывающий насквозь взгляд, смотрел на Аспид не с ненавистью, нет. Он был пытливым, изучающим, словно та женщина разглядывала диковинного зверя, загнанного в клетку. Оценить его слабости, его сильные стороны, повадки, чтобы точно знать, куда нанести удар и как удержать зверя в клетке. Аспид медленно подняла голову, встречая ее взгляд. Она позволила себе кривую усмешку, хоть та была явно неуместной. — Вы говорите по-английский? — она растянула слова с нарочитым удивлением, и в тишине ее голос прозвучал вызывающе громко. Женщина не шевельнулась, пропуская мимо ушей паршивую провокацию Аспид. Пламя факелов дрогнуло, когда один из землян, стоящий позади стула, угрожающе дернулся в сторону Аспид. — Скайрас убила многих наших людей. «Как-будто у меня был выбор» пронеслось в голове у Джордан, но ответить она предпочла по другому. В конце-концов, лучшая защита — это нападение. — Ваши люди напали на нас первыми. — парирует она, не отводя своего взгляда от женщины. — Они пронзили копьем одного из наших, когда мы обследовали территорию, на которую нас высадили не по нашей воле. А затем мы были вынуждены защищаться. Если это были очередные переговоры, то ей здесь не место. Умело плести языком и сгладить любые конфликты могла Кларк, но никак не Аспид. Она в принципе не умела адекватно разговаривать с людьми, что уж говорить о дикарях, что за любое неверное слово в их адрес могли снести ей голову. И все же, раз ее не убили на месте, значит, они что-то от нее хотят. И Аспид сомневалась, что им нужно было узнать о местоположении лагеря. Земляне находились на этой земле слишком долго, чтобы не понять, где обосновались преступники. Нет. Им нужно было что-то другое. Но что? — Наш народ живёт на этой земле долгое время. Вы же, люди с неба, рушите всё, к чему прикасаетесь. Вы приносите только смерть и хаос. Женщина подалась вперед, и свет огня упал на ее лицо, выхватывая из мрака свежие черные линии, проведенные от брови до скулы на обоих щеках. — Не сочтите за невежливость, — Аспид хмыкнула и откинулась на спинку стула, насколько позволяла верёвка, стягивающая запястья, — но я всю свою долбанную жизнь прожила в четырёх стенах без капли света. И у меня не спрашивали, хочу ли я отправиться на вашу долбанную землю. И, честно говоря, я бы лучше выбросилась в космос. Она сомневалась, что земляне вообще были в курсе о том, откуда прибыли небесные люди. И что жизнь их на космическом корабле была в разы хуже, чем здесь, на земле. Каким-то образом вся популяция дикарей осталась в живых после большого взрыва, и только сейчас Аспид задумалась о том, как они смогли пережить атомные бомбы. Женщина, сидевшая на помосте, напряглась. — Ты не смеешь разговаривать со мной в таком тоне. — голос ее стал угрожающим, и в подтверждение ее фразы, землянин позади Аспид наставил на ту копье. Рука воительницы, унизанная костяными браслетами, сжалась в кулак на подлокотнике. — Учту, — поморщилась Аспид. — В следующий раз. За ее дерзость она поплатится, но другого выхода у нее не было. Приклонить голову перед этой женщиной и начать пресмыкаться перед ней так же, как это делали другие? Ну уж нет. Женщина долго смотрела на неё, и в этом взгляде боролись гнев и что-то похожее на невольное, мрачное уважение. Затем она медленно поднялась — высокая, статная, с той грацией хищника, которая свойственна лишь тем, кто привык повелевать, — и сделала шаг вперёд, спускаясь с помоста. Костяные бусы на её груди тихо звякнули. Она подошла к Аспид почти вплотную, и теперь та могла разглядеть каждую деталь её раскрашенного лица: чёрные полосы на скулах, красные точки на лбу, тёмные глаза, в которых плясали отблески факелов. — Ты не достойна звание Скайрас. — произнесла она почти презрительно, и ее дыхание, пахнущее травами, коснулось лица Аспид. — Я даже не знаю, что это значит, мать твою. — Аспид не отшатнулась, не опустила глаз. Она смотрела на командующую снизу вверх и чувствовала, как внутри неё, где-то глубоко под слоем усталости и пустоты, закипает знакомый, упрямый гнев. Женщина чуть склонила голову к плечу, и на её губах, тронутых тёмной краской, проступила тень улыбки — холодной, почти ритуальной. Она словно ждала этих слов. Словно они что-то подтверждали. — Яд. Яд с небес. Мы назвали тебя так, потому что ты упала с неба и посеяла смерть на нашей земле. Ты убила моего война, ты посмела втиснуться в наши ряды обманом, ты посмела носить нашу одежду. Но ты не одна из нас. Аспид промолчала. Не было никакого смысла вступать в полемику, все, что бы она ни сказала в свою защиту и в опровержение чужих слов, станет закопано глубоко под землю. Очевидно, что у каждой из сторон были свои взгляды на то, как все началось. Земляне негодовали, потому что на их территорию и вправду вступили неизвестные для них люди, в которых те видели угрозу. А у небесных людей не было никакого выбора, кроме как защищать свою никчемную жизнь, которой пренебрегли люди свыше на космическом корабле. Командующая выпрямилась, и её тень упала на колени Аспид, накрывая их холодом. Она сделала шаг назад, медленно обходя стул по кругу, и её шаги — босые, неслышные на земляном полу, — были похожи на шаги зверя, готового к броску. Её глаза всё это время не отпускали Аспид, изучая, сканируя, выискивая что-то, что было скрыто под маской дерзости и холода. Она остановилась за спиной пленницы, и Аспид почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом от этого невидимого взгляда. — Ты верна своему народу? — раздался вопрос из-за спины, и голос командующей, усиленный каменными стенами, прозвучал сразу со всех сторон, обволакивая и сжимая. Аспид помолчала, глядя прямо перед собой — на неровный круг костра, на шкуры, на черепа, — и её плечи, напряжённые до предела, вдруг чуть опустились. — Я больше не его часть. Она перестала чувствовать холод, веющий со спины. Анья, лидер Трикру, обогнула ее такой же медленной, хищной походкой, чтобы вновь предстать перед лицом Аспид. — Одиночки здесь не выживают. Надменным тоном произнесла та. И была права. Лес поглощает слабых, зима убивает неприкаянных, а кланы не принимают чужаков. Если Аспид не сможет найти тот клан, о котором говорил Линкольн, то, скорее всего, останется в этом лесу навсегда. Все, что у нее было, это холодная решимость дойти до конца. Она не должна сдаваться. — В таком случае, я буду первой. Земляне, стоящие позади нее, забормотали что-то нечленораздельное. Аспид не понимала смысл этих слов, но была почти уверена в том, что дикари были недовольны тем, как она разговаривает с их лидером. Терпение Аньи подошло к концу. — Тот, перед кем мы отвечаем, не будет так услужлив с тобой. Голос ее был низким и гортанным, и разливался по всему помещению, точно как ее силуэт в свете факелов отблескивал устрашающие тени на уродливых стенах здания. Женщина оскалилась, обнажая ровный ряд зубов, и наклонилась к стулу, на котором сидела Аспид. Пальцы предводительницы вцепились в подлокотники, сжимая до выступающих вен на тонкой коже запястья. Аспид подняла голову и встретила её взгляд. В горле першило от дыма факелов, а ладони, сжатые за спиной, стали липкими от пота, но она не позволила своему голосу дрогнуть. — Я не знаю, что вы хотите узнать. — Она сделала паузу и медленно, раздельно, почти по слогам закончила: — Но я не собираюсь вам ничего рассказывать. Ей показалось, или в глубине этих тёмных глаз промелькнуло что-то похожее на усмешку? Анья чуть склонила голову к плечу, и её пальцы, унизанные костяными браслетами, тихо звякнули. — Ты нужна нам не для информации. Аспид нахмурилась. Не для информации? Тогда зачем? Зачем все эти допросы, эти угрозы, этот спектакль с мешком на голове? Она ждала продолжения, но Анья уже отвернулась, давая знак стражам. — Отправить её обратно в камеру. В камеру ее толкнули так же грубо, как и вытаскивали оттуда. В целях собственной безопасности Аспид решила не сопротивляться — было слишком мало сил, чтобы противостоять трем огромным верзилам. Хотя она сомневалась в том, что смогла бы одолеть их, даже если бы была достаточно сильна. Несколько секунд она просто лежала, переводя дыхание и чувствуя, как ноет затёкшее от верёвок тело, а кожа на запястьях горит огнём. В камере было всё так же темно и сыро, но теперь этот мрак казался почти родным после слепящего света факелов и пронзительного взгляда командующей. Аспид медленно поднялась, привалилась спиной к стене и только тогда заметила Мёрфи. Он выглядел достаточно паршиво. И если Аспид не тронули и пальцем, то она не могла сказать того же о Мерфи. Даже в скупом свете, сочащемся откуда-то сверху, она разглядела свежие ссадины на его скулах, разбитую губу и тёмное пятно, расползающееся по воротнику его рубахи — не то вода, не то кровь. Волосы его были мокрыми насквозь и прилипали к бледному, осунувшемуся лицу, а сам он тяжело, с присвистом дышал, словно в груди у него что-то застряло. Аспид дождалась момента, когда шаги в коридоре стихнут и лязгнет засов, означающий, что их заперли. — Мерфи. — тихо позвала она, сомневаясь, что после всего он захочет с ней говорить. Мерфи не откликнулся, хоть и находился в сознании, нервно разминая пальцы рук. Аспид дернула решетку, за которой находилась, чтобы обратить его внимание на себя. — Иди в задницу, Джордан. — прохрипел Мерфи, тут же закашлявшись и согнувшись пополам, хватаясь рукой за грудь. Она поддается вперед, вцепляясь пальцами за холодные прутья решетки. — Они с тобой что-то сделали? — Да ты капитан очевидность. — рросипел он, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони и сплёвывая на пол. — Нет, блин, я просто решил умыться. Она пропустила его сарказм мимо ушей. Аспид соврет, если скажет, что ее вдруг начало беспокоить состояние ее давнего недруга, гораздо больше ее волновало то, из-за чего они сделали с ним это. Никто никогда не пытает просто так. Ими либо движет месть, либо желание узнать правду. — Мерфи. — она вновь позвала его. — Ты рассказал им о чем-то? Это было вовсе неподходящее время для таких вопросов, может, поэтому Мерфи так разозлился, что в сердцах ударил кулаком по стальной решетке, тут же скорчившись от боли. — Ты когда-нибудь заткнёшься? — выплюнул он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Я просидел здесь три грёбаных недели целым и невредимым, но стоило здесь появиться тебе, Джордан… — Он мотнул головой, и мокрые волосы хлестнули по прутьям. — Ты просто грёбаная проблема. — Приятно слышать. — едва выдавила из себя Аспид и решила, что лучше оставить Мерфи в покое. Она сомневалась в том, что он действительно что-то рассказал землянам о лагере, хоть у того и была тысяча и одна причина сделать это. Какое-то время они сидели в тишине. До Аспид донеслось тихое сопение с противоположной клетки и, вытянув голову вперед, она заметила, что Мерфи уснул. Аспид прислонилась затылком к холодной стене и закрыла глаза. Не смотря на то, что в любой момент их могла поджидать опасность, тело начало отключаться само по себе, затаскивая в блаженную темноту. И все же, крепко поспать ей не удалось. Ее разбудил какой-то шорох, до того не слышный, что на него никто бы не обратил внимание. Мерфи не обратил. А Аспид распахнула глаза и дернулась вперед, вглядываясь в пустоту. Мозг Аспид, натренированный годами улавливать звуки в кромешной тьме, в которой она прожила почти всю сознательную жизнь, сработал мгновенно. Аспид распахнула глаза и резко дернулась вперёд, вглядываясь в пустоту. Лус солнца, что озарял крошечный проход между темницами, ушел, и теперь нельзя было различить то, что находится в этой богом забытой тюрьме. А затем загорелся маленький огонёк. Аспид ожидала увидеть кого угодно. Неужели пришла ее очередь отправиться на изощренные пытки землян? Или, быть может, кто-то из лагеря сумел пробраться в логово зверя? Нет. Никто бы не стал спасать ее отсюда, даже Беллами. Перед ней сидела маленькая девочка. Тем самым источником света был крохотный факел, который девчонка держала в своих дрожащих руках. Аспид вытаращила глаза и замерла, не в силах произнести не слова. Она бросила беглый взгляд на соседнюю камеру — в этой темноте Мёрфи не было видно, но оттуда все ещё доносилось тихое сопение, означавшее, что Джон по прежнему спит. А затем она снова уставилась на ребёнка. Откуда? И как она здесь оказалась? Неужели эта маленькая кроха смогла пробраться через охрану, которая наверняка стояла на входе в их темницу. Аспид хотела сказать хоть что-то, но слова застревали в горле. Прежде всего, она не знала, поймёт ли ее эта маленькая гостья. Земляне, как известно, разговаривали преимущественно на своем языке. Но девчушка заговорила с ней первой. — Не прогоняй меня… Она подняла руку и осторожно, почти благоговейно дотронулась до металлических прутьев решетки кончиками пальцев, и тут же одернула их. Они были слишком холодными. — Ты… — только и вымолвила Аспид. Слов больше не нашлось. — Я просто хотела посмотреть на Скайрас. — прошептала маленькая девочка, особенно выделяя последнее слово. Она тут же покосилась по сторонам, будто опасаясь, что ее обнаружат. Аспид же зло стиснула зубы. Теперь она твёрдо ощутила, что была здесь неким диковинным зверьем, запертым в клетке, на которого иногда приходят посмотреть и позабавится над ним. — Здесь не на что смотреть. Она сама не знала, почему ответила именно так. Может быть, потому что этот ребёнок застал ее врасплох и выбил из колеи сильнее, чем тот странный разговор с лидером землян? Девочка между тем продолжала разглядывать ее с каким-то спокойным, изучающим интересом, и Аспид поймала себя на том, что тоже разглядывает ее. Девчонка была совсем невзрачной — тоненькая, как тростинка, с бледными волосами, заплетенными в две маленькие косички, которые топорщились в разные стороны. Но щеки ее, хранили ту детскую припухлость, что бывает только у маленьких, и это странным образом контрастировало с ее серьёзным, почти взрослым выражением лица. — Один из моих братьев сегодня умер. Вдруг заговорила девочка, но несмотря на грустную весть, которую она принесла, в ее голосе не было ни капли скорби. — Брат? — переспросила Аспид дрогнувшим голосом. Девочка утвердительно кивнула. — Его звали Алан. Она нервно затеребила одну из косичек, накручивая прядь на палец. Пальцы у неё были тонкие, детские, но кожа на них чёрная, словно испачканная в саже. — Мне жаль. — бесцветным голосом произнесла Аспид. Он показался ей чужим. — От чего он умер? Девочка вдруг подняла на неё свой выразительные голубые, почти прозрачные глаза, посмотрела на неё долгим, пронзительным взглядом. — Скайрас пронзила его своим клинком, пронизанным ядом. Слова, произнесенные девчушкой, стали для Аспид самым настоящим ударом. Внутри неё что-то глухо оборвалось, сорвавшись в пропасть. Это маленькое дитё разговаривало о смерти близкого так, будто все это было для неё…обыденностью. Словно она сталкивалась со смертям каждый чертов день. Аспид поняла, о чем именно говорила девчушка. Тогда, в лесу, когда Аспид стащила яд у Линкольна, зная, что не сможет одолеть в честной борьбе дикарей, что напали на ее друзей. Но Аспид лишь защищалась. Она защищала Беллами и его группу, которые были абсолютно беззащитными и загнанными в угол. Аспид убила тех землян, даже не задумываясь. Она сокрушенно вздохнула и утопила лицо в ладонях, чувствуя, как ее холодные, влажные от пота ладони, начинают дрожать. До неё только сейчас дошло, что один из дикарей, которого она зарезала в лесу, был не просто врагом. Он был братом этой маленькой девочки с белыми косичками и чёрными от сажи пальцами. И она пришла сюда, чтобы посмотреть на Скайрас. На убийцу ее брата. — Я…я пыталась спасти свой народ, — выдавила наконец Аспид, не поднимая головы. — Мне так жаль. Но девочка, казалось, не слышала этих слов. Или слышала, но они не имели для неё того веса, которого Аспид от них ждала. — Ты выглядишь совсем не так, как тебя описывают. — продолжила она как ни в чем не бывало, склонив голову и посветив зажженым факелом перед собой, чтобы лучше разглядеть ту самую Скайрас. — Все дети думают, что ты ужасный монстр. Аспид отняла руки от лица, облокотилась головой о холодную стену темницы и горько усмехнулась. — Я и есть ужасный монстр. Для неё все так и было. Число ее плохим поступков значительно переваливало за черту допустимого, и если быть честной с самой собой, то ей стоило гореть в аду за все то, что она успела сделать за столь короткое время на земле. — Не правда. Ты красивая. Аспид замерла, чувствуя, как все внутри переворачивается. В этом было что-то необъяснимое, странное, почти болезненное. Она не могла более смотреть в эти спокойные, ясные глаза пронзительного голубого цвета, но так же она и не могла отвернуться от них. — Разве ты не злишься на меня за то, что я убила твоего брата? Девочка промолчала. Она опустила взгляд на свои чёрные от сажи пальцы, все ещё теребящие косичку. — Мой брат был злым человеком. А я не хочу стать таким же, как он. Сила духа этой девочки поразила Аспид. И она вдруг увидела в ней себя. Аспид тоже не хотела становиться такой. Она хотела рисовать маленькими, но до жути яркими карандашиками звезды, которые ей удалось увидеть всего пару раз за то время, когда была жива мама. Аспид не хотела становиться черствой и жесткой, но отец никогда не спрашивал у неё, чего хочет она. Он просто перекраивал ее под себя, создавал нечто другое, совсем другую Аспид. Но она никогда не хотела стать таким же, как он. — И ты пришла просто… посмотреть на меня? — удивленно произнесла Аспид. Девочка кивнула. — Мне стало интересно, — пробормотала она. — Мальчишки пугают нас и говорят, что Скайрас — это демон. Что у неё когти и горящие глаза. Что она не чувствует боли. Но ты… ты сидишь в клетке. И тебе больно. Я вижу. Аспид хотелось провалится сквозь землю, но беда была в том, что земля не хотела ее принимать. Даже если бы от неё остались одни лишь кости и пепел. — Как тебя зовут? — спросила Аспид. — Элис. — Элис. — Аспид мягко повторила ее имя, сокрушенно покачав головой. — Ты не должна здесь находиться. — Я знаю. Меня накажут, если узнают. — пробормотала девочка шепотом, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. — Ты правда жила на небе? Ты упала оттуда? — Жила. Земляне рассказывали своими детям сказки о том, как однажды с неба на землю приземлились люди, чертовски похожие на них самих, но одновременно с этим и абсолютно другие. Они не имели представления о том, что такое космический корабль, и уж тем более не знали, как эти люди живут на нем. Люди, упавшие с неба, были для них сродни чужакам с другой планеты, и теперь им предстояло отвоевать свое право на территорию земли. — Там есть деревья? И вода? Поют ли там птицы? — глаза у девочки заблестели от интереса, и та пододвинулась ближе, чтобы услышать историю Аспид. Но в ее истории не было ничего интересного. Лишь заброшенный отсек и кромешная темнота. — Нет. — покачала головой Аспид. — А звезды? — с восхищением прошептала Элис. Однажды она увидела самый настоящий звездопад, который своим падением разрушил одну из их деревушек. Правда в том, что это был никакой не звездопад. То были горящие сигнальные огни, которые люди запустили в небо, чтобы оповестить космический корабль о том, что земля пригодна для жизни. — Звёзды — да. Их там много. Больше, чем ты можешь себе представить. Элис задумалась, и её маленькое личико стало серьёзным не по годам. — Алан говорил, что звёзды — это души воинов, которые ушли в небесные угодья. Может быть, он сейчас там. —она подняла глаза куда-то вверх, словно пыталась разглядеть сквозь каменный потолок то, чего не видела. Аспид сглотнула ком в горле. Она не верила в небесные угодья, не верила в богов и тем более не верила в то, что душа человека, которого она убила, может покоиться с миром. Но она промолчала. Потому что этой девочке, похоже, вера помогала жить. — Вовсе ты никакой не монстр, Скайрас. Аспид хотела возразить этой маленькой, храброй девчушке, но та вдруг резко подняла голову, всматриваясь в кромешную темноту. Ее глаза удивленно округлились, словно бы Элис разглядела в этой тьме намного больше, чем сама Аспид, которая тут же обратила свое внимание на тот участок, в который так отчаянно вглядывалась девчонка. Она быстро затушила маленький факел, усиленно подув на него, и прежде чем исчезнуть, тихо прошептала. — Прости. Мне пора. Аспид лишь успела приподняться, вцепившись руками в холодные прутья решетки. Послышался громкий лязг засова, и она удивилась, неужели эта маленькая девочка смогла отворить наверняка тяжелую дверь? Нет. Потому что в следующее мгновение послышались тяжелые шаги. Те трое коренастых мужчин, что до этого привели ее в логово воительницы землян, появились вновь, озаряя горящим огнем все помещение. Первым делом они схватили Мерфи. Тот едва успел проснуться и разлепить глаза, явно не понимая, что происходит. Он заорал что-то неразборчивое, когда его грубо вытаскивали из клетки, но Аспид не смогла разобрать слов. А затем они принялись за нее. Она не успела встать и хотя бы отползти в конец клетки, хотя и это бы не помогло ей. Ладонь одного из землян, грубая, мозолистая и противно пахнущая, зажала ей рот, и в нос ударил тошнотворный запах. Мокрая тряпка, пропитанная дурманом, плотно прижалась к губам и носу, от чего вздохнуть и набрать в легкие больше кислорода стало практически невозможно. Голова закружилась моментально. Таким же приемом ее когда-то вырубил Линкольн. Перед глазами всё поплыло. Последнее, что она увидела, — тёмный силуэт землянина, перекрывающий ей обзор на коридор, где Мёрфи ещё пытался вырываться, — а потом мир провалился в темноту. Сознание возвращалось толчками — как будто кто-то дёргал её за плечо снова и снова, не давая утонуть в вязкой, удушливой черноте. Аспид застонала, чувствуя, как голова раскалывается от боли, а во рту стоит привкус горечи и гнили. Кто-то настойчиво тряс её за плечи. Она с трудом разлепила веки. Прямо перед ней, в каких-то дюймах, маячило лицо Мёрфи — осунувшееся, бледное, с разбитой губой и лихорадочно блестящими глазами. Он склонился над ней так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке. Одной рукой он держал её за плечо, а второй — она только сейчас это заметила — судорожно пилил верёвку на её запястьях каким-то обломком, не то кости, не то щепки. — Ого... — с трудом выдавила из себя Аспид, начиная приходить в себя. Во рту стоял такой тошнотворный привкус, что хотелось проблеваться прямиком на месте. Аспид сдержала в себе рвотные позывы, наблюдая за тем, как Мерфи усиленно крутится возле нее. — Убить меня хочешь? Первое, что пришло в ее голову. Неудивительно, ведь совсем недавно Мерфи говорил о том, что прикончит ее сразу, как только выйдет из заточения. Теперь они не были стеснены решетками. Мерфи дернул уголком губ в подобии ухмылки, но вовсе не такой, как обычно. Его рот искривился слишком нервно, слишком пугающе. — Не обольщайся. — бросил он, продолжая попытки освободить запястье Аспид от веревки. — Возможно, нас всех здесь прикончат намного раньше. — Всех? — брови Аспид сдвинулись к переносице. Взглядом обвела помещение — оно не было похожим на то место, где восседала женщина с черно-красным окрасом лица, как не было похоже и на ту темницу, в которой они находились. Маленькая, деревянная постройка, сколоченная из грубых, почерневших от времени досок. В углу, на куче сухого, пожелтевшего сена, сидела, поджав под себя ноги, маленькая фигурка. Белые косички. Чёрные от сажи пальцы, нервно теребящие край ветхой рубашки. Элис. — Что ты здесь делаешь? — вырвалось у Аспид, как только она распознала в этой тощей фигуре недавнюю гостью. Она тут же поймала на себе вопросительный взгляд Мерфи, который тут же прекратил пилить веревку. — Ты ее знаешь? — Пока ты спал, она приходила ко мне. — Да, черт, неважно! — Мерфи мотнул головой, отставляя ненужные мысли в сторону. Его совершенно не волновала эта девка, которая по каким-то причинам оказалась запертая вместе с ними, как не волновало и то, что ее знает Аспид. Это были их дела. А его дело — выбраться отсюда живьем. — Не знаю, куда нас засунули, но нужно выбираться отсюда. Веревка наконец поддалась, и запястье Аспид освободились. Она облегченно вздохнула, тут же обхватывая по очереди свои запястья, чтобы растереть застывшую кожу. В последнее время ее слишком часто связывали. Мерфи был прав, нужно было что-то делать. Вряд ли земляне решили заботливо выдать им место для ночлега и житья. За всем этим определенно что-то скрывалось и, скорее всего, через час другой от присутствующих здесь не останется ничего. Элис вела себя подозрительно тихо. Она забилась в самый дальний угол, подгребла под себя ноги и уткнулась лицом в коленки. Аспид хотела подойти к ней, но тут же осознала, что она совершенно не знает, как успокаивать детей. Единственный ее контакт с ребёнком обернулся гибелью для него. Было принято решение оставить ее и разобраться с выходом. Она обратила внимание на дверь — массивную, обитую железом, с тяжелым засовом снаружи. Помимо неё в этом крохотном помещении было два таких же крохотных окошка, но и те были заколочены досками крест-накрест. — Попробуй открыть ту дверь. — Аспид кивком головы указала на неё, и тут же предприняла попытку встать. Мир вокруг неё затрясся. Черт, похоже земляне и правда знают толк в травах — то, что она вдохнула в себя, кружило ее сознание до сих пор. — Я что, по-твоему, идиот? — выругался Мёрфи, сплюнув слюну на грязный пол. — Я уже пытался. К двери он все же подошел, хромая на правую ногу. Он ударил по двери кулаком, раз, другой, а затем вновь выругался. Конечно же, она не поддавалась просто так. И этот железный засов явно мог открыть только двухметровый верзила. Как только Мёрфи потянулся к засову, землянка, в которой они находились, погрязла в абсолютный мрак. Аспид даже не заметила, что единственным источником света в ней были факелы, расположенные в каждом из углов помещения. Как и каким образом они потухли — никто не смог сообразить. А потом в темноте вспыхнул огонь. Он возник мгновенно, словно сам по себе, и начал распространяться с неимоверной скоростью. В углу вспыхнуло сено, в одну секунду превратившись в ревущий, оранжевый столб, который лизнул стены и затанцевал на деревянных досках. Жар от пламени тут же ударил в лицо, обжег щеки, и Аспид инстинктивно заслонила глаза рукой. — Твою мать! — во весь голос заорал Мёрфи, отскакивая в сторону от горящего угла и едва не сбивая Аспид с ног, пытаясь сбить с рука загоревшуюся искру. — Откуда оно загорелось? Времени на то, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию, не было. Как и откуда возник огонь было не важно, гораздо важнее то, как им отсюда выбраться. Аспид вдруг поняла, что Элис сидела ровно в том месте, откуда и возникло пламя. — Элис! — надрывно прокричала она, пытаясь высмотреть девчушку среди полыхавшего пламени. Ее нигде не было видно. Она никогда не испытывала к детям ни понимания, ни сочувствия, ни жалости. Возможно потому что будучи ребенком, никто не проявлял таких же чувств по отношению к ней. Но сейчас ее сердце почему-то бешено забилось. — Если мы не выберемся, то сгорим заживо! — Мёрфи уже не слушал ее. Он метался по землянке, как загнанный зверь, пытаясь найти выход. — Окна! Черт, окна! Он бросился к ближайшему окну, пытаясь выломать хотя бы одну доску — это был единственный шанс на спасение. Мёрфи вцепился пальцами в щель между ними и рванул на себя, но дерево даже не скрипнуло. Тогда он ударил плечом, пытаясь выбить эти чертовы доски, но те были намертво закреплены. Аспид, пригибаясь под дымом, что буквально заполнял все помещение, схватила стул, на котором сидела, и швырнула его в заколоченное окно. Стул ужарился о доски с глухим треском и разлетелся на две части. Огонь будто разозлился, послав языки пламени в ее сторону. Угарный дым заполнял всю землянку и вскоре дышать стало просто невозможно. Каждый вдох обдирал горло, оставляя во рту привкус ткани. — Джордан! — окликнул ее Мёрфи, тут же закашлявшись. Он с трудом оторвал от своей футболки длинный лоскут ткани, и сунул ей в руку. Аспид упала на колени, прижимая ткань ко рту и пытаясь откашляться. Глаза начали слезиться, перекрывая возможность разглядеть хоть что-то в этой адской жаровне. — Черт! Твою мать! Мёрфи шатался от одной стены к другой, хватаясь за каждую доску в надежде на то, что хотя бы одна из них поддастся. — Вон там, смотри, Джордан! — прокричал он, и Аспид, обернувшись на его голос, увидела, куда тот указывал. Из деревянной стены, чуть выше уровня плеча, торчала железная палка. Этим можно было выломать доски. И выбраться. Огонь к тому времени заполнил едва ли не всю часть землянки. Он полз по стенам, подбирался к двери и окнам, перекрывая все доступные выходы. Мёрфи поспешил к стене, где торчала железная палка, но когда он с размаху ударил ногой по деревяшкам, чтобы расшатать их, из его груди вырвался дикий вопль. Нога вошла во что-то острое, скрытое за досками, и он отпрянул, инстинктивно выдернув ступню. Потеряв равновесие, он рухнул на пол, схватившись за больное место, откуда хлынула кровь. — Чееерт! — заорал он, чувствуя, как языки пламени жалили сквозь куртку. Огонь подобрался к нему слишком близко. — Джордан, помоги мне! Аспид была потеряна. Она никогда не сталкивалась с таким сильным огнём. На ковчеге его попросту не было, а те жалкие уроки отца по разведению костра были не сравнимы с тем, что она видела сейчас. Но она заставила себя собраться. Паника была непозволительной роскошью, когда до смерти оставались считанные минуты. Она сомневалась, что у неё хватит сил выломать доски, но другого выбора у неё попросту не было. Либо она сделает это, либо они сгорят в этой чертовой избушке. Она помогла Мёрфи подняться, и схватила железную палку, которую Джон все же выбил из того, что осталось от деревянных досок. В этот момент она забыла про усталость, забыла про ноющую спину и другие старые раны, которые тут же дали о себе знать. Все это осталось за пределами этого огненного ада, где сейчас имело значение только одно: выбраться. Аспид вогнала железную палку в щель между досками и налегла всем своим телом, хоть и сомневалась, что это хоть как-то поможет ей. Она была слишком хрупкой и изнеможенной для того, чтобы использовать силу, заложенную в ней, по максимуму. Мышцы на ее руках напряглись до предела, плечи дрожали от натуги и что-то хрустнуло в спине. Доска поддалась. С мерзким, рвущимся треском, отлетали те части, которые Мёрфи успел расшатать. За ними показалось окно. Аспид тут же поняла, что единственный выход — выбить его. Пришлось пожертвовать своим кислородом. Закашлявшись и согнувшись пополам, Аспид обмотала свой кулак той тряпкой, которую ей дал Мёрфи, понимая, что скорее всего, после удара от ее руки останется лишь кровавое месиво. Но другого выхода не было. В конце-концов, она уже привыкла к бесконечной боли. Стекло разбилось с оглушительным звоном, и тысяча мелких осколков брызнули в разные стороны, впиваясь в ее руку. Острая боль пронзила ладонь, пальцы, запястье, но Аспид лишь стиснула зубы, и продолжила разгребать то, что осталось от стекла. Перспектива умереть, будучи сгоревшей заживо, волновала ее куда больше, чем вдребезги израненная рука. Наконец свежий воздух попал внутрь. Аспид глубоко вздохнула, чувствуя, как легкие разрываются от кашля, но вместе с этим возвращается и способность соображать. Она обернулась и увидела Мёрфи, скорчившегося на полу, и поняла, что его придётся отсюда вытаскивать. Как бы ни прельщала ее перспектива вылезти одной, оставить его здесь она не могла. Хватит с неё и одного предательства. Аспид подбежала к нему, схватила за руку и потянула на себя, вынуждая подняться. Мёрфи застонал и выругался себе под нос, но оперся на неё, и она переложила его руку на свое плечо, принимая часть веса на себя. — Быстрее, Мёрфи. Ты сможешь перелезть через окно? — Я хочу жить, мать твою. Конечно, я перелезу через него. — Тогда пойдешь первым. Она подтолкнула его к окну, а затем услышала знакомый тонкий голосок, продиравшийся сквозь треск огня. — Не бросай меня! Аспид замерла. Не может быть. Это была Элис. Но…пламя было повсюду, как она смогла уцелеть? — Элис? Где ты? — она попыталась разглядеть девчонку в клубах дыма, но ее не было видно. — Ты можешь идти? — Я…я застряла. — Попытайся выбраться и идти на мой голос. Я помогу тебе. — Джордан, ты сошла с ума! — Мёрфи остервенело вцепился в ее плечо, не позволяя сделать и шагу. — Ты хочешь спасти дитё дикарей? — Она… — Аспид тут же осеклась. «Она всего лишь маленький ребёнок!» хотела сказать она. Но никто не смотрел на Шарлотту как на маленького ребёнка. Аспид не смотрела на неё так, когда обнаружила ту на месте убийства. Если она пойдёт искать эту девчонку, то может погрязнуть вместе с ней в этом пламени и больше никогда не выбраться. Стоила ли эта незнакомая девчонка ее жизни? Может ли она пожертвовать собой, чтобы спасти дитё дикарей? — Бросай ее, Джордан. Иначе мы все тут сдохнем. Аспид в отчаянии посмотрела на Мёрфи. Он был прав. В этом мире ты должен заботиться лишь о своей шкуре, иначе рано или поздно ты сдохнешь, прикрывая чью-то задницу. А Аспид хотела жить. Она прошла столько кругов Ада вовсе не для того, чтобы сдохнуть за Элис. Нет. Она покачала головой. — Либо мы уйдем отсюда втроем, либо останемся здесь. — Черт бы побрал тебя, Джордан! Прокричал Мёрфи ей в спину. Но она уже не слушала. Опустим Мёрфи, Аспид ринулась в гущу огня, прикрывая лицо рукавом и чувствуя, как жар обжигает ее щеки и грозится спалить все ее тело вплоть до костей. — Элис! Элис, где ты? — Я здесь. Слабый, едва слышный голосок донесся откуда-то справа. Аспид, пригибаюсь, нырнула в просвет между стеной и огненным замесом. В углу, там, куда чудом ещё не добрался огонь, забилась Элис. Она прижималась спиной к почерневшим доскам и, кажется, даже не пыталась сбежать. Но она почему-то не плакала. — Все хорошо, Элис. Сейчас мы выберемся отсюда. Аспид подхватила девчонку на руки — та оказалась намного тяжелее, чем выглядела, — и рванула обратно. Времени больше не оставалось. Пламя метнулось к ней, дотронулось до плеча, и она почувствовала, как кожа на руке тут же вспыхнула. У неё не было возможности отпустить ее. Она бы себя не простила. В тот момент, когда перед глазами все поплыло, проваливаясь в темноту, ее выдернула жилистая рука Мёрфи, схватила за шиворот и выдернула вперед, туда, где можно было вдохнуть чистый воздух. — Вытаскивай ее отсюда. — мрачно пробурчал Мёрфи, однако, сам подхватил девчонку на руки, выталкивая ее из горящего дома. Аспид вывалилась из окна последней, рухнув на холодную, влажную от росы траву, и первые несколько минут просто лежала, жадно глотая ртом воздух. Она с трудом поднялась на четвереньки, а затем выпрямилась, опираясь на одну, дрожащую руку, потому что на вторую даже не решалась взглянуть. Мёрфи припал на раненную ногу, и подал ей руку. Поколебавшись, она приняла ее. Его пальцы, как и ее, были холодными и скользкими от крови. А потом они оба замерли. Прямо перед ними, в свете бушующего позади пожара, стояли земляне. Их было так много, словно здесь собрался весь их клан, чтобы встретить тех, кто смог выбраться. Это была западня? Всего лишь ловушка? Факелы в их руках чадили чёрным дымом. Смешиваясь с дымом пожара. В этом пляшущем свете их раскрашенные лица казались масками древних демонов. А впереди всех, на том же вороном коне, что и на мосту, возвышалась Анья. — Что здесь происходит? — Мёрфи сплюнул на землю густую, чёрную от сажи слюну и впился в толпу остервенелым взглядом. — Какого хрена вам нужно? Но ему никто не ответил. Земляне стояли молча, лишь переглядываясь между собой. И вдруг, Элис — та самая девочка, которую она только что вытащила из огня, которую прижимала к своей груди и успокаивала — поднялась с травы. Она оттряхнула грязь с колен, поправила сбившиеся косички, и не глядя на Аспид, направилась к Анье — туда, где стояли ее люди. Ее маленькая фигурка, ещё мгновение назад казавшаяся такой хрупкой и беззащитной, теперь двигалась с уверенностью. Аспид открыла рот, чтобы окликнуть девчонку, но слова застряли где-то в горле. Анья подняла руку, и ее властный голос разрушил тишину. — Увести его. Двое рослых землян тут же сорвались с места и набросились на Мёрфи прежде, чем тот успел среагировать. Он заорал, врываясь, несмотря на больную ногу, но те скрутили его мгновенно и утащили в темноту, прочь от пожара и Аспид. И она осталась одна. Окруженная десятками чужих глаз, она чувствовала, как кровь из порезов на ладонях капает на траву, как дрожат колени и как сердце вот-вот вырвется наружу. Бежать было некуда. Анья медленно, величественно спешилась. Тяжелый мех на ее плечах едва дрогнул, когда сапоги коснулись сырой земли, напитанной дымом, кровью и гарью недавнего сражения. Она двинулась вперед неспешно, и каждый ее шаг растворялся в ночи настолько бесшумно, будто сама тьма расступалась перед ней, принимая свою хозяйку обратно. Она снова начала обходить Аспид по кругу — медленно, неторопливо, как хищник, изучающий не добычу, а нечто куда более редкое и опасное. До этого в ее взгляде было лишь настороженное любопытство, холодное внимание воина, пытающегося понять, насколько глубоко враг способен вонзить нож. Теперь же все изменилось. Теперь в темных глазах Аньи застыло что-то древнее, почти священное. Она смотрела так, словно перед ней стоял не человек из плоти и крови, а знамение, вырванное из старых легенд, которые рассказывают у костров шепотом, опасаясь произносить их слишком громко. Анья остановилась всего в одном шаге от нее. Настолько близко, что Аспид могла различить тонкие следы старых шрамов на ее лице, могла видеть, как дрожит пламя факелов в черноте ее глаз. Их взгляды столкнулись, и время будто натянулось до предела, превратившись в вязкую, тяжелую тишину. Анья долго смотрела ей прямо в глаза, не отводя взгляда, словно пыталась рассмотреть под кожей что-то, скрытое глубже костей и крови. А затем медленно отвернулась к своему народу. Когда она заговорила, ее голос прозвучал низко и глухо, словно раскат далекого грома над лесом. — Выкованная в огне. Избранная черной кровью. Поприветствуйте ее. Аспид даже не успела осмыслить эти слова, как ночной воздух взорвался от десятков голосов. Этот клич поднялся единым чудовищным эхом, прокатившись по лагерю подобно ударной волне. Казалось, сама земля содрогнулась под ногами, а деревья вокруг затрепетали, будто древний лес услышал имя забытого божества. — Да здравствует Скайрас! Этот крик больше не был наполнен ненавистью. В нем не осталось прежнего остервенения, той звериной жажды растерзать ее на части, которая еще недавно полыхала в глазах каждого воина вокруг. Никто больше не смотрел на нее как на добычу или врага. Теперь их голоса звучали иначе — так люди приветствуют нечто, перед чем преклоняются, даже если сами до конца не понимают, почему. И именно это оказалось страшнее всего. По-настоящему страшнее. Потому что ненависть понятна. Ее можно пережить, можно встретить лицом к лицу, можно разорвать в ответ голыми руками. Но благоговение толпы… это было чем-то чуждым, темным, почти нечеловеческим. У Аспид по спине медленно пополз холод. Анья подняла руку, и клич мгновенно стих. — Она прошла испытание. «Что, черт возьми, здесь творится?» пронесся в голове Аспид один единственный вопрос. Она стояла посреди лагеря своих врагов — людей, которые еще несколько дней назад готовы были вспороть ей горло без малейших колебаний. Людей, смотревших на нее с ненавистью и жаждой крови. А теперь те же самые голоса скандировали ее имя так, будто перед ними стояло нечто священное. Нечто, посланное им самой смертью. Аспид не понимала ничего. Совсем ничего. И от этого по коже расползалось чувство, куда более опасное, чем страх смерти — ощущение, будто она шагнула слишком далеко и уже никогда не сможет вернуться обратно.