Часть 1

*** Я ехал в лифте с первого на седьмой. Меня ожидала пара истории с пятым классом – закатив глаза, я представлял, как мне опять придётся нянчиться с детским садом. Кто-то вошёл в лифт на одном из этажей по пути, но я не обратил на это внимания, смотря в потолок и жуя собственные мысли, как жвачку. Грёбаное поколение мобильных телефонов, у которых в голове только сабвей серфер, кат зэ роуп и прочая чушь. А ты должен каким-то образом вбить им туда знания в соответствии с программой, и всем плевать: как, зачем и нахера ты это делаешь. Лифт дёрнулся и встал, я шагнул вперёд, оказавшись перед самой дверью, в ожидании её открытия, но шли секунды… десятки секунд… дверь не открывалась! *** Вот тока щас наконец-то немножко отпустило, а то прям всю трясло и бомбило не по-детски. Сука, сука, сука! Кто сука? Как кто – естественно, Ольга Николаевна ака Бешеная π3d(a). Я слышала, что у неё три мужа были – и все ислам приняли. Не удивляюсь. Удивляюсь, что ваще мужья были у такого уёбища. Наверно, все умерли от инфаркта посреди ночи, когда просыпались – и рядом такое… А теперь она смысл своей жизни видит в том, чтоб всем подряд жизнь обсирать. От недоёба, наверно. А уж если ты девчонка чуть симпатичней крокодила... Что ж мы сука за флопы, что она у нас мало того, что алгебру с геометрией ведёт (5 (пять) часов в неделю, Карл!) – ещё и классная! Точнее, хуёвая. Хуёвая руководительница десятого ‘Ж’. Класс, ващет, тоже… такой… действительно ‘Ж’. В которую скинули весь отстой и отрицаловку. Я в числе вторых, естественно. Уж точно не глэк какой-нибудь. Я ващет вполне нормик соображаю, просто не ботанка вроде Гермионы. Я ваще считаю, что математику и физику нормальный человек не может понимать. А если не только понимает, но и любит – значит, у него точно что-то с мозгом не то. Мутант типа. Ну, и вот. Я сижу на алгебре, никого не трогаю, смотрю, чё нового на ЛЭ*. Чё там ПиТриДа вещает, вникать даже не пытаюсь, естественно. Ауф, ТатудПап новую историю выложил про свой салон, обожаю его! Начинаю читать и сама не замечаю, как правая рука лезет под юбку и в трусики. Главное, сижу же одна, на задней парте у окна, вот захуем ей понадобилось по ряду пройти? Стояла у своей доски – и стояла бы себе! Ну и когда она поняла, какую производную и куда я вставляю… Я же почти кончила, прикиньте! Сижу, ресничками хлопаю накладными, первая мысль ‘вот же блядь облом’, вторая ‘сука день удался…’ Кароч в оконцовке назавтра аж три наших завуча ждут одного моего фатера – это днём, а вечером уже меня ждёт.... у фатера фантазии чуть меньше чем интеллекта у дэцэпэшника – все почти разборки происходят по одному скрипту: меня тупо лупят со всей дури ремнём по ляжкам (по попе нельзя: сидеть не смогу – а так – юбка от школьной формы чуть не до колен, следы порки не видны). При этом мне в стопитсотый раз рассказывают, какое я ‘неблагодарное говно’, и на очередную пару недель урезают донат до уровня ‘пожрать в школьном буфете’. С одной стороны, ничё такого, рутина… но с другой какого хуя блядь, вот что я ей сделала! *ЛЭ – ‘Литэротика’, сайтик такой, англоязычный, там порно всякое, иногда очень качественное. Лан, скоро переменка закончится (блядь, и пожрать даже не успела из-за этого!), а следующая пара немецкий (вот где я душой отдыхаю, можно сказать!) – надо со второго, где завучи, на седьмой… три школки объединили, специально новое здание отгрохали, пары ввели с пятого класса… блин, вот кто додумался? такой же тупой чинуша какой-нибудь, как мой фатер. Вообщем, пешком не попрусь, конечно… сука, задумалась, а лифт подошёл же! Влетела, чуть не задев препода, стоявшего столбом прям посреди лифта, почти перед дверью, и, по своей привычке всегда забираться подальше и поглубже, чтоб не доставали, прислонилась к стенке в углу, плюхнув рядом на пол свой бэкпэк и достав смарт… сука, батарейка села, так, достаю зарядку, где розетка… ну сука же!!! – в ней нет электричества. Говорю же, день удался… Стою, лифт чёт еле-еле ползёт – или мне кажется, от взвинченных нервов? Хоть вроде успокоилась уже… От нечего делать разглядываю спину препода. И затылок. И то, что ниже. Спины ниже, я имею в виду. А ничё так… вроде нестарый (хоть я, когда в лифт залетала, не особо рассматривала), высокий, выше меня сантиметров на десять (а я метр семьдесят всё-таки!), такой подтянутый, плечи широкие, попка… новенький, что ли? раньше его не видела… А он, по-моему, даже не заметил, как я зашла: чёт на потолке рассматривает – чё он там обнаружил? Блин, он же в джинсах и в свитере! Ещё и волосы до плеч, светлые, почти соломенные – моя слабость! Огребёт же: у нас не только для школьников форма обязательна, у преподов свой дресс-код: костюм, галстук, аккуратная стрижка, всё такое. Почему-то от мысли о том, что препод непременно огребёт, муд улучшился почти до нормального. Наконец, лифт остановился, перед этим как-то странно дёрнувшись. Препод сделал шаг… а двери не открылись, и он остановился, чуть не наткнувшись на них носом. Стою, жду – нихера! Уже прошло секунд тридцать, наверно! *** Я начал уже злиться и даже ударил в двери рукой. Блядь, опять он застрял, теперь тусить тут, пока не починят! Но, с другой стороны, хотя бы сегодня не придётся возиться с детсадом. Вскинув руку вверх с радостным возгласом 'йэа!', ударил ею в потолок лифта, начал потирать отбитый кулак, шипя от боли и озираясь, – и столкнулся взглядом с ещё одним пассажиром. "Здрасьте, а вы кто?!" от неожиданности я не мог выдать что-то менее идиотское, смотря в удивлённые глаза прислонившейся к стене в углу лифта старшеклассницы, руки которой были сложены за спиной. Под белой блузкой и клетчатым жилетом выделялась вполне зрелая грудь, нижняя губа была чуть прикушена, а набитый учебниками и тетрадками чёрно-фиолетовый рюкзак стоял рядом с ней на полу. При этом она выглядела вполне симпатичной... хорошо, что не в одиночестве придётся тусить в этом грёбаном лифте. Стоп, подождите, а что на шее, чокер? Интересно... *** И тут этот препод вдруг как уебёт в дверь открытой ладонью! Я аж подпрыгнула! Нормально... Я заложила руки за спину и стала ждать продолжения. Оно не задержалось. На этот раз этот фрик влепил кулаком в потолок. Честно, я думала, пробьёт. Ещё и заорал при этом. А кулак походу себе отбил, если он, конечно, не киборг какой-нибудь. И точно, вон, даже зашипел... и повернулся, наконец-то меня увидев – глаза удивлённо расширились, как будто я из воздуха появилась. А глаза голубые, даже синие... как июльское небо... и вобще он, как говорят амеры, 'хэнсэм'! Причём типаж не 'красавчика', а такой, суровый... чем-то на Арни похож (обожаю! любимый актёр!). Хотя, конечно, не такой, как тот, 'человек-гора'... и тут он решил вернуть первое впечатление – открыл рот и произнёс: "Здрасьте, а вы кто?!" Первый порыв ответить про пальто я сумела подавить. Тем более что я не особо ассоциируюсь с тем органом, который в пальто. Скорей наоборот. Так что решила поддержать заданный им дебильный тон разговора. "Человек. Ещё ученица. Причём этой школы, представляете?" *** Мы внимательно смотрели друг на друга, как будто подозревали друг друга в каком-то жульничестве. Интересно, что же в голове у этой 'ещё ученицы', покрасившей половину волос в чёрный, а половину в фиолетовый цвет (кажется, это называется у них 'сплит'?), если она без зазрения совести носит чокер в школе. В мои годы это было нонсенсом – носить такое, только если девушка не выступала против системы и не крутила чужое мнение на... оси мироздания, скажем так. Хотя... с её привлекательным личиком и подтянутым телом, неудивительно, что она не боится подчёркивать свои плюсы. Только зачем ей метка 'заливать досюда' из прошедшей субкультуры винишко-тянок, я решительно не понимаю... Игра в гляделки продолжалась, у меня уже начинали болеть глаза. К тому же... я вдруг поймал себя на том, что её взгляд начинает меня затягивать... "Да ладно, а я-то подумал, что перед мной разверзся ад и мне, в наказание за прогул истории, послали дьяволёнка," вскидывая зачем-то обе руки вверх и опять ударяясь ими о потолок, поспешил я разрядить обстановку. *** Препод долго смотрел мне в глаза. Будто хотел загипнотизировать. Ну-ну. Нет, он рили странный... не фрик, конечно, фрики не бывают такими... симпатичными. Но и не обычный учитель чего-то-там-ах-да-точно-истории... а я не собиралась отводить взгляд! И тут он улыбнулся (блин, улыбка тоже лойсовая...) и сказал вдруг такое, что... что принял меня за порождение ада!? но... слово 'дьяволёнок' прозвучало так мило... и так непривычно – я ни разу в жизни не слышала его произнесённым вслух, а уж в мой адрес... что-то в нём было, такое, что словно протянуло между нами тонкую ниточку... "Но а почему вы решили, что я ТОЛЬКО ученица?" спросила я, очень серьёзно продолжая смотреть в его глаза. Чувствуя, что, захоти я сама отвести взгляд, это было бы не просто. *** Сейчас, погоди, секунду... Картинно разворачиваюсь к другой стенке лифта и стучу по ней руками. "Да нет, ты точно дьяволёнок и послана мне в наказание за все грехи!" простонал я, демонстративно изображая приготовления к удару об стенку уже головой. И вдруг, резко развернувшись, я подошёл к девушке, рукой аккуратно взял её за подбородок и, приподняв его, изобразил, что снова вглядываюсь в её глаза. "Давай подумаем вместе, девушка-подросток, переодевшаяся в примерную школьницу, но забывшая снять свой чокер и смыть краску со своих волос, кем ты ещё можешь быть?" Внимательно разглядывая её двуцветное каре, милые черты лица, с задумчивой улыбкой начинаю перечислять, "Инопланетянка, суккуб, пранкерша... и много всякого другого, что может придумать моя воспалённая фантазия и мой глубокий внутренний мир... А у тебя глубокий внутренний мир?" спрашиваю внезапно, чувствуя, что мой вопрос застаёт её врасплох. *** В ответ этот олег устроил целое представление. Колотил в стенку лифта кулаками, кривлялся... я уже думала, щас башкой начнёт биться! Даже испугалась снова: ни разу я не психиатр! Если что, с буйным амбалом мне не справиться. "Интересно, неоднократно отработанный приём 'коленом по яйцам' с психом сработает? или только разозлит? Бежать некуда же..." лихорадочно искала я выход и не находила. И, когда он вдруг, резко изменив выражение лица и тон, с обаятельной улыбкой взял меня за подбородок и приподнял мою голову... ('что блядь он сделал!!!???' поразилось моё второе 'я', иногда подающее голос откуда-то из глубины моего сознания) я отчего-то не могла пошевелиться и смотрела в его глаза как кролик в глаза удава. Слушая завораживающий задумчивый тон и машинально отмечая, какой красивый бархатный тембр у его баритона. Я плохо сознавала, что он говорит. По-моему, он с чего-то решил, что я пранкерша, и даже назвал сукой... это показалось ужасно обидным и резко вернуло меня в реальность. Даже слёзы на глазах выступили! И тут он вновь сумел ввести меня в короткий ступор, спросив про мой внутренний мир. Вот что он, интересно, собирался услышать в ответ? 'Да, очень богатый, побогаче, чем у некоторых'? Или 'Неа, бедный-пребедный'? Но другая я, живущая внутри меня-этой, отвечала за меня, а я-эта в ошеломлении, если не в ужасе, слышала, как с моих губ соскальзывают со странным придыханием незнакомые слова, "О, у меня внутри не один мир, и один загадочней другого. Вот только их никто ещё не открыл..." *** Она смотрела на меня удивлённо, даже ошеломлённо, при этом снова очаровательно закусывая свою губку и долго-долго думая над ответом, и по движениям её глаз и едва уловимой мимике чувствовалось, что в её голове носится ураган мыслей, а она пытается понять, какую из них стоит поймать. Я ждал в каком-то лихорадочном нетерпении, что ответит мне эта явно не вполне обыкновенная девочка, и в то же время что-то холодило меня, когда я глядел на неё, с каждой секундой подмечая новые мелкие детали: несколько блёсток на щеке, брошь на блузке в виде зелёной малахитовой змейки, огромные глаза... "Ещё немного, и я морально посажу себя лет на девять..." промелькнула и унеслась в неведомые дали трезвая мысль. "А были уже претенденты в 'первооткрыватели'? Кто пытался узнать тебя и те потаённые уголки твоей души, в которых скрываются мириады миров? И потерпел неудачу?" снова улыбаюсь я, услышав наконец её ответ, продолжая смотреть ей в глаза и не убирая руку. Девочка решила поиграть во взрослые игры. Ну, что ж... я-то как раз взрослый. И знаком с ними. В отличие от неё. "Что, если и я попытаюсь? Ты не боишься меня? Разрешишь мне? Раз уж мы всё равно застряли тут неизвестно, на сколько, а, судя по моему опыту встреч с представителями обслуживающих структур, может оказаться, что на уйму времени?" *** Я хотела отвести его руку. Я хотела ему напомнить, что 'представители обслуживающих структур' вобще не появятся, если мы их не вызовем. Точнее, если он их не вызовет. Я хотела перестать слышать этот рили гипнотизировавший меня мягкий баритон. Эти ласково-доверительные интонации, проникавшие в глубину сознания. Хотела перестать втягиваться в небо, неярко сиявшее из его глаз... хотела??? правда, Алис??? ты уверена??? И вдруг та, другая я, задавшая эти коварные вопросики, вынырнув из глубины сознания, нежно, но властно обняла меня-эту – и я почувствовала, как превращаюсь в какое-то новое существо, до сих пор бывшее мне не знакомым, но давно, оказывается, жившее во мне. "А попробуйте. Даже интересно: вдруг у вас получится?" Я пару раз 'фирменно' хлопнула длиннющими ресницами, улыбнулась впервые за всё время общения и мягко отвела его руку от моего подбородка. "Пока что вы даже не знаете, как меня зовут. Так что я даже облегчу вам задачу. Алиса Делянова, две недели как шестнадцать лет, десятый 'Ж' класс, на учёте в ПНД и ПДН, средний балл за первый семестр три целых три десятых. А теперь, когда вы так много ценного обо мне узнали, не будете ли так добры позвонить куда там нужно звонить, чтобы сообщить об аварии?" *** "Блин," подумал я, "всё это напоминает ситуацию из какого-нибудь ромкома или дорамы... и хочется, чтоб аварийка где-нибудь задержалась, и не по себе немного... да ладно, это просто игра в лёгкий флирт, с обеих сторон," успокоил я себя, "в конце концов, она десятиклассница, сейчас в школу детей стараются попозже отдать, и уже середина учебного года, так что шестнадцать ей точно есть... думаю..." (Как будто, стань моё сегодняшнее поведение известно директрисе, шестидесятилетней старой деве советской закалки, и без того считающей меня недопустимо легкомысленным, её будет интересовать, достигла ли школьница возраста согласия...) Я сделал пару шагов к противоположному углу, где висел внутренний телефон, снял трубку, поднёс её к уху – и не услышал гудков, только тихое потрескивание. "Придётся звонить дежурному по школе с сотового." Но, достав телефон и увидев на экране значок отсутствия сети, я выдохнул со смешанным чувством разочарования и... облегчения? – и продемонстрировал экран моей попутчице, "Похоже, нам с тобой куковать тут ещё часок-другой, пока обнаружат нашу проблему и начнут что-то делать для нашего вызволения..." "А то и больше," подумал я, разглядывая её, вновь с задумчивым видом прикусившую нижнюю губку, "учитывая, что урок последний и сегодня пятница, а лифт, невольными узниками которого мы оказались, располагается в самом конце углового коридора, вдали от основного лифтового холла, и им почти никто никогда не пользуется," – почему я и отдавал ему предпочтение. Почему-то эта мысль меня не расстроила... вот только по спине пробежал холодок смутного предчувствия... чего-то. Блин, почему меня так волнует и притягивает её прикушенная губа?! "Так что, наверно, имеет смысл представиться? Прости, я, конечно, должен был с этого начать. Но, вот, исправляюсь: Денис Иванович, скоро тридцать, преподаватель истории и обществознания, мечтатель и раздолбай с огромным багажом бесполезных знаний, люто ненавидящий свою работу, любящий подростков... в смысле, не в том смысле, не подумай ничего, я просто имел в виду, что сам во многом не вышел из вашего возраста и с вами мне проще общаться, чем... " забеспокоился я, поняв, какую опасную, особенно в данной ситуации, двусмысленность вдруг выдал. Но её реакция оказалась для меня совершенно неожиданной: слушавшая мою самопрезентацию с немного ироническим интересом в глазах, она вдруг рассмеялась так весело и открыто, таким нежно-звонким, словно колокольчики из сказочной музыкальной шкатулки, смехом, что у меня сразу отлегло на душе, и я ощутил внезапный прилив вдохновения и отчаянной смелости. "В общем, живу без особых целей в жизни, хотя стараюсь не упускать возможность сделать этот несовершенный мир немного лучше... но теперь я вижу, что ошибался: мир, в котором существует такая очаровательная, милая и просто чудесная девушка, как ты, Алиса, нельзя назвать несовершенным!" "Такой простенький комплимент, а ведь подействовал!" с удовлетворением отметил я, видя, как расширились её серые глаза – и тут же, взмахнув своими нереально длинными и пушистыми ресницами (искусственные? а, пофиг!), она потупила взгляд, её щёчки слегка порозовели, а два округлых довольно внушительных для столь юной особы бугорка под блузкой ('третий?' – на автомате скалькулировал самец внутри меня) выдали её участившееся дыхание и – мне казалось, я начинаю чувствовать его запах, непередаваемый запах юности. Она мне нравилась. Её непосредственность, дерзость, нестандартная красота. В голове крутилась фраза из песни, "Хочется быть рядом, а не просто залезть под одежду". Хотелось защищать её, поддерживать и радовать мелочами и не только. Она молчала, и я решил пошутить, "Дай угадаю, ты состоишь на учёте, потому что особо опасная преступница?" Глупо пошутить, как я сразу же понял, буквально прожжённый насквозь вспыхнувшим серым огнём взглядом (никогда не думал, что огонь может быть серым...), и постарался поскорее загладить неловкость, "Ну, я имел в виду, что ты воруешь мужские сердца... или разбиваешь их и идёшь по черепкам!.." *** Не знаю, почему, но странный препод не казался мне больше фриком. Может быть, сыграло роль то, что мне понравилась его внешность… но внешне привлекательных для меня мужчин и парней не так уж мало: мне нравятся разные типажи... нет, он не просто был в моём вкусе! Что-то в его глазах, в их взгляде, что-то необычное… вот! Этот взгляд одновременно был очень серьёзным – и дразнящим, смеющимся, как и всё его поведение. В котором, ХЗ как, сочетались наглость на грани фола – и вполне ощущавшаяся мной робкая неуверенность. Нет, я офигеваю от его наглости! Что он себе позволил! Хотя… “кому ты врёшь, Алис? ТЫ ему позволила! Он просто прочитал это в твоей реакции – глазах, интонациях… конечно! Прикинь, какой у него опыт – и какой у тебя, не умеющей ещё даже толком целоваться и ни разу не раздевавшейся в присутствии парней полностью…” “не считая, разумеется, той криповой пати на осенних каникулах, на вписке у Ивана, когда все напились вдрабадан и догонялись ещё какой-то травой и когда потом не меня одну трясло и колотило пару недель, залетела или нет. Я толком и не помню всего, там происходившего… единственный плюс – теперь в следующий раз кровью диван не запачкаю! А целка ты или нет, моим сверстникам на самом деле похуй. Интересно, а тем, кому почти тридцать, тоже похуй?” “Блядь, Алис, тебе-то какая разница? Ты его видишь впервые в жизни, ничего о нём не знаешь… женат же, сто процентов! наверняка уже хоть один ребёнок, да и вобще – о чём ты?! вобще, коза, с мозгом попрощалась? И вобще, щас вон он уже аварийку вызывает, через полчаса вы разбежитесь и завтра друг друга не узнаете!” Меня возвратил в реальность замаячивший перед носом айфон препода. Чё он мне, интересно, хочет показать? Сфокусировала зрение… херасе! А сети-то йок! И, сложив один и один, я понимаю, что телефон на стенке лифта тоже нас прокинул. А препод подтверждает мой гениальный вывод, ‘обрадовав’ сообщением о том, что помощи ждать придётся долго… и тут, пока он начинает наконец представляться сам (ваще этикет явно не то, в чём он шарит, – родственная душа, кек), я понимаю, что да, новость меня скорее обрадовала… “Ты блядь уймёшься или нет?” теперь уже я-прежняя вопросила оттеснившую её от руля меня-новую. А препод – Денис свет Иванович… бай зэ вэй имечко тоже лойсовое! вряд ли он назвался псевдонимом же, зачем ему? – сообщил, что любит подростков. И тут же, только я собралась воспользоваться необдуманной формулировкой для троллинга, смутился так… забавно и мило, что я зарофлила. А он вдруг родил нечто небанальное – такие приятности я встречала только в книжках и, разумеется, не в свой адрес… я почувствовала, как потеплели мои щёки и уши… ЧТО БЛЯДЬ???!!! теперь он использовал моё недавнее неосторожное признание, чтоб приколоться???!!! От моего взгляда его аж отшатнуло назад, и он попытался обратить всё в лулз… но я-прежняя уже отшвырнула от руля своего двойника. Слишком я перессала тогда, когда мне светила реальная 112-я! Слишком круто меня отпиздил потом дома фатер, не скрывавший, что ему пришлось конкретно раскошелиться на взятки. (А потом ещё, кстати, и на импланты вместо обоих верхних резцов, которые он выбил.) То, что я сама была виновата и тогда, и сейчас, мне, естественно, было по барабану. “Нет, я не ворую. Тем более такой паль, как ваши сердца. Я обычно причиняю вред здоровью средней тяжести,” холодно отчеканила я, воткнув в него яростный взгляд. И, отвернувшись, полезла за своим смартом… ёбаный же трэш! батарейка же!.. Я уселась, скрестив ноги, в углу и стала смотреть просто в пространство. И тут я вдруг осознала, что весь мой гнев сгорел в короткой вспышке, не оставив ни горсточки золы. Чё он такого сказал-то совсем уж стрёмного? Афтерол, я ведь действительно сама ему инфу подкинула – на учёте же? На учёте. А он, бедняжка, не знает, как ему себя вести с такой девочкой-биполярочкой. (Бзв, разрешите представиться: именно такое у меня погоняло в школке – Биполярка. Догадаетесь, почему? Хотя доктор в дурке мне сказал, что никакой биполярки у меня нет. А есть у меня какое-то кондуктивное расстройство. Про расстройство уже не он сказал, конечно, а я подсмотрела в бумаге, которая в школку пришла.) Блядь, Алис, ты вот всегда так: спровоцируешь человека, а потом строишь из себя жертву… “а вот интересно, этот впервые случившийся разговор двух Алис внутри моей головы – признак чего? всётки начинается?” подумали обе они в унисон. Но а мне-то самой как себя теперь вести? “Зависит от того, чего ты хочешь.” “А поскольку я не знаю, чего я сейчас хочу…” “Плыви по течению! Отдай всё в его руки, один раз в жизни побудь не ‘сверху’? Хоть чисто для разнообразия?” *** Она молча и неподвижно сидела по-турецки на полу в углу лифта и не мигая смотрела в только ей ведомые дали, а я разглядывал её: её короткое каре, правая сторона которого была чёрной, как Бездна, в которую, говорят, нельзя вглядываться, а левая... да это же цвет пурпура, драгоценной краски константинопольских царских мантий!.. её безупречно правильный нос, чувственные бледно-розовые ненакрашенные губы, её глаза на бледном лице, в обрамлении нереально длинных и густых ресниц, словно затянутые тёмно-серым туманом, сквозь который не пробиться никому к тем мирам, о которых она говорила... если только она сама не впустит – это я ощущал отчётливо. Как и то, что она не лукавила, говоря о них. А ещё более отчётливо я ощущал, как меня притягивает эта юная девушка, в которой почти детская наивность и непосредственность, абсолютно взрослая серьёзность, сила и незащищённость, явная потребность поделиться чем-то из хранящегося в её душе и столь же явная боязнь этого смешались в умопомрачительный коктейль, который хотелось попробовать... и не останавливаться, пока на язык не упадёт последняя капля. Признаться себе в этом было странным образом приятно – и... стыдно? страшно? всё вместе? Мы пробудем вместе в этом крохотном замкнутом пространстве ещё чёрт-те сколько, и с каждой минутой, даже секундой, мне всё труднее сопротивляться желанию наплевать на все правила и устои и от безобидных намёков на флирт перейти к гораздо более серьёзной попытке сблизиться с ней. И с каждой секундой я всё яснее осознавал, что она не просто милая и симпатичная, что она действительно, неправдоподобно красива... я где-то читал, кажется, у По, что именно так, не сразу и не беглому взгляду, открывается по-настоящему изысканная красота. А ещё чувствовал, как по моим артериям и венам распространяется что-то незнакомое, что я не назвал бы страстью, но столь же властно, как настоящая страсть, постепенно затапливающее и подчиняющее себе мой обычно такой трезвый и стойкий рассудок. "Это, конечно, здорово, что ты можешь себя защитить. А ты никогда не пробовала договариваться с людьми, идти с ними на компромисс, вместо того чтобы их калечить?" спросил я, прислонившись к противоположной стене на максимально возможном в кабинке лифта удалении и внимательно отслеживая её реакцию. А попутно ловя себя на желании прикоснуться к белому бархату её кожи, ощутить её тёплую нежную шелковистость... мысленно выводя уже на листе бумаги 'Прошу уволить меня по собственному желанию' и начиная понемногу предвкушать очень неприятные заголовки в лентах новостей с упоминанием моего имени. "Ну, что, Денис, готов поставить на кон судьбу и жизнь?" мысленно спросил я себя, когда она повернула голову в мою сторону и я встретил вовсе не сердитый, скорее не по-детски внимательный и задумчивый взгляд. А вслух изрёк, "Знаешь, ради тебя я лично пошёл бы на любой компромисс!" И тут же, видя, как сузились её глаза, буквально слыша, как раскручивается жёсткий диск в её голове, и испугавшись, что, вот, сейчас она произнесёт слова, после которых всё закончится, я, сам не ожидая такого от себя, добавил, словно не раздумывая прыгнул в пропасть, "Ради тебя я пошёл бы на всё." Её глаза сузились ещё сильнее, потом вновь распахнулись... "словно окошки, за которыми – её душа," возникла у меня мысль. Она вдруг встала, одним лёгким, упругим движением – я мимолётно восхитился его изяществом и грацией, – подошла вплотную ко мне, не отводя загадочного теперь взгляда и постепенно поднимая голову... положила ладони мне на грудь... шли секунды, она ждала, всё в той же своей очаровательной манере прикусив нижнюю губку, её щёки на глазах наливались румянцем, дыхание участилось... когда я понял, ЧЕГО она ждала, моё сердце пропустило пару ударов... а потом заколотилось о рёбра так, словно хотело вырваться и прыгнуть в её изящные руки! Я взял её за плечи и слегка сжал, ощутив, как по её телу пробегает непрерывная мелкая дрожь. "Ты же понимаешь, что назад пути не будет? Столкнутся два мира, таких непохожих друг на друга, и что из этого получится, неизвестно..." тихо и вкрадчиво произнёс я, и, только когда она так же тихо выдохнула, "Да!", понял, что произнёс это про себя. Но она услышала... Я положил свои ладони на её попку, небольшую, но приятно округлую и упругую, и приподнял её, так, что теперь уже я смотрел в её глаза снизу вверх. Она словно этого ждала – инстинктивно обхватив меня своими (сильными! – отметил я краем сознания) ногами, взяла мою голову в ладони и, продолжая смотреть на меня в упор, явно неумело, но с неуёмной жадностью голодной вампирши из 'Дозоров' впилась в мои губы своими чуть полноватыми, сладко пахнущими жвачкой губами. *** Другая я шла к Денису, только что давшему обещание из тех, что часто даются, но – я-прежняя знала это – никогда не выполняются... и всё же бывает очень трудно, почти невозможно им не поверить. Но я не поверила. И всё же шла. Не отрывая взгляд от окошек в небеса в его глазах... всего три или четыре коротких шага, растянувшихся на целое путешествие в новый мир, из которого уже не будет возврата назад. Наконец, идти дальше было некуда. Я остановилась почти вплотную к нему, продолжая смотреть в его глаза, и стала ждать. Чего? Наверно, если бы мне описали подобную ситуацию, я, немного подумав, предложила бы целую пачку вариков. Но в том и дело, что сейчас я ни о чём не думала. Просто смотрела и ждала. Когда его сильные руки обхватили мои плечи, напряжение, которое незаметно для меня копилось и нарастало во мне по пути в неизвестность, вырвалось на свободу. Я почувствовала, что вся дрожу, словно от озноба... и тут же другая я, снова разорвавшая со мной этой контакт, ответила моим голосом 'да!' на какой-то неизвестно кем заданный ей вопрос... И в том, что случилось сразу после этого, моё сознание и воля тоже не участвовали. Вернее, участие моего сознания, словно погружённого в радужный туман, свелось к простому созерцанию со стороны всего, что делало и ощущало моё тело. Я почувствовала, как его большие сильные руки схватили меня за попу – новая волна дрожи прошла по телу – и резко подняли, так, что я теперь смотрела Денису в глаза сверху вниз и чувствовала на лице его отрывистое дыхание. Дальше всё произошло само собой. Я крепко, изо всех сил обхватила и сжала его тело ногами, скрестив их за его спиной, обняла руками его за затылок, и начала целовать... абсолютно не зная тонкостей 'технологического процесса' и пытаясь компенсировать неопытность старанием и усердием. К счастью, он сразу понял, что у меня вряд ли чему-то научится, и взял привычную ему роль учителя на себя. Наши рты буквально присосались друг к другу. В моей голове блуждали лишь отдельные потерявшиеся слова – и ни одной связной мысли. Я непроизвольно начала двигать губами, как бы 'кусая' его рот, и вдруг в мой собственный рот проник его язык и начал всё там властно исследовать... Сначала я не поняла, что это, и даже немного испугалась, но... новое ощущение было приятным. И я вскоре начала отвечать, переплетая с его языком свой... и даже в конце концов вытолкав чужой язык из своего рта и вместо этого сама вторгнувшись в его! Это был какой-то странный танец-борьба во влажном тепле наших ртов самых гибких частей нашего тела. И по мере того, как я осваивала всё новые его па, в моём животе, в его нижней части, начинался другой танец. Беспорядочно и всё чаще пробегавшие там волны дрожи и лёгкие судороги напоминали порхание мотыльков вокруг уличного фонаря. Моё тело, освободившееся от всякого контроля, явно хотело чего-то большего, чем французские поцелуи... *** "Девочка страстная и способная..." отметил мой вернувшийся из недолгого путешествия по астралу рассудок, "вот только я-то что творю?! срочно прекратить, пока ещё не поздно!!! хорошо, что в этом лифте камеры нет..." С мыслью о многозначности в русском языке слова 'камера' и с некоторым усилием (немалым, надо сказать: Алиса присосалась и прилепилась ко мне, как пиявка) я оторвал явно не понимающую, что происходит, и пытавшуюся продолжать 'урок' девушку от себя, аккуратно и осторожно поставил её на пол, слегка, мягко оттолкнул и быстро отступил. Коалиция из моих здравого смысла и воли, вмешавшаяся в процесс, быстро гасила моё возбуждение, и, когда я оказался у противоположной стены, я, можно сказать, уже почти спокойно дышал и был способен наблюдать и даже анализировать. На то, чтобы прийти в себя и осознать происшедшее, у Алисы ушло буквально несколько секунд, за которые на её лице успели сменить друг друга выражения недовольства, растерянности, удивления пополам с детской обидой и, наконец, злости. Что могла выкинуть девушка-тинэйджер из поколения 'зэд' в подобной ситуации, я совершенно себе не представлял и на всякий случай приготовился отражать нападение: при всей моей немаленькой физической силе не хотелось пропустить удар по яйцам или выйти из лифта на всеобщее обозрение с расцарапанным в кровь лицом. *** Я самозабвенно сосалась с только что приобретённым новым знакомым, полностью отдавшись во власть новых, волнующих и будоражащих ощущений... И поэтому не сразу смогла понять, что происходит. Какая-то непреодолимая сила оторвала меня вдруг от моего увлекательного занятия... причём оторвала конкретно! Несмотря на то, что я попыталась отбиваться и протестовать, я вдруг почему-то оказалась стоящей на полу и та же сила оттолкнула меня в угол... если бы меня не поддержали стенки лифта, я бы точно грохнулась! Но этот же толчок стенок, предупредивший моё падение, 'навёл резкость' в моём сознании... это была не 'какая-то' сила! Этот урод только что, по его же словам, был 'готов' ради меня 'на всё'! И вдруг тупо струсил и решил соскочить! А теперь стоял в противоположном углу и смотрел на меня... с интересом??!! Аххх... Наигрался Денис Иванович, мама кушать позвала. Ясненько... ладненько... вот только Я не наигралась ещё!!! *** Я увидел, как в её глазах снова замерцал странный серый огонь, но на этот раз это была не мгновенная ослепительная вспышка, а скорее отсвет неукротимого пламени, полыхнувшего где-то в глубине, – подобный зареву, встающему над батареей доменных печей, когда открывается окошко в бушующий в их недрах ад, чтобы выпустить наружу очередную порцию жидкого металла. "Иссспугаалссяа..." прошипела она, словно владела парселтангом... и вдруг плотоядно облизнулась! Мне стало как-то не по себе: похоже, мои представления человека из поколения 'пепси', основанные на собственном подростковом опыте, не работали в отношении зумеров. Вопреки значению произнесённого ею слова, в нём не слышалось ни капли презрения или хотя бы разочарования, скорее, наоборот: тон был удовлетворённым и предвкушающим, с лёгкой, но явственной ноткой угрозы. Неужели она не соврала насчёт учёта? Блин, кажется, я попал... А она, похоже, приняла какое-то важное решение: только что полностью успокоившееся, её дыхание снова начало учащаться, она, продолжала смотреть мне в глаза не мигая, словно живая кукла... внезапно её руки задвигались, действительно имитируя резкие движения механической куклы – мне это напомнило вдруг, как изображала куклу девочка-гимнастка в очень старом фильме, который я смотрел в детстве, название которого забыл и о котором Алиса наверняка даже не слышала... но вот получилось у неё очень похоже. А пока я безуспешно пытался зачем-то вызвать из памяти название и сюжет фильма, руки Алисы успели забраться ей под юбку, приподняв её с боков, потом опустились вниз – и к её щиколоткам упала, соскользнув по ногам, чёрная тряпочка... Алиса, одну за другой приподнимая стройные ноги, переступила через свои трусики, ещё раз, далеко высунув изо рта ярко-розовый язык, провела им круговым движением по своим губам и направилась ко мне, непроизвольно вжимавшемуся в угол, – мелкими шажками, слегка дёрганой кукольной походкой. Она снова подошла практически вплотную, я вновь ощущал аромат её дыхания из слегка приоткрытого рта... и тут она вдруг закрыла глаза, тут же снова, взмахнув щёткой длиннющих ресниц, распахнула их – в них не было больше пугающего пламени, была завораживающая, манящая серая бесконечность... я снова позвал на помощь здравый смысл, вбитые в сознание педагога этические установки, чувство самосохранения... но они то ли не успели, то ли покинули меня, испугавшись неожиданного моментального перевоплощения обыкновенной школьницы в сероглазую юную ведьму, – в любом случае в следующий миг все предохранители в моей голове сгорели разом. *** Я снова стояла перед Денисом. Внешне такая же, как в предыдущий раз. И в том же прикиде... ну, почти. Но теперь я пребывала в полном и ясном, ничем не затуманенном сознании. Просто теперь я очень хорошо знала, чего хочу. И очень чётко, даже с интересом, отслеживала свои ощущения – например, влагу в промежности, сухость во рту, нарастающий жар с тянущим ощущением внизу живота... а ещё было безумно интересно, сработает или нет в такой ситуации мой любимый принцип 'поломай шаблон'. Сработал, да ещё как! Во взгляде Дениса, который ещё несколько секунд назад я назвала бы насмешливо-ироничным, а потом ставшем ошеломлённо-испуганным, появилась уверенная, даже торжествующая решительность. Наконец-то на меня в упор смотрел не легкомысленный пикапер и не напуганный ботан, а принявший мой челендж настоящий мачо, самец самого опасного на нашей планете биологического вида. Я видела этот взгляд буквально долю секунды... но этого хватило, чтобы всякая мысль, даже тень мысли об игре, из которой в любой момент можно выйти или – как я привыкла – поменять её правила, исчезла без следа. Так исчезает в воздухе дымок только что задутой свечи. Я чувствовала, что, что бы этот красивый сильный мужчина ни делал со мной, я не только не смогла бы сейчас сопротивляться или протестовать. Я не смогла бы даже подумать, что то, что он делает, может быть неправильным, я... не то чтобы разучилась хотеть, просто знала откуда-то, что всего, что он сделает со мной, я должна хотеть – и хочу! Сильные руки развернули меня лицом к стене. Раздались сухие, отрывистые команды, которые я тут же автоматически выполняла, словно была на них запрограммирована. 'Шаг назад!', 'расставь ноги!', 'наклонись вперёд и обопрись руками о стену!' Одновременно с этим мой обострившийся слух уловил звуки расстёгивающихся пряжки ремня и молнии на ширинке. Денис надвинулся сзади, почти прижав меня к стене, и правой ладонью обхватил мою грудь, надавив на неё и несильно сжав. Несмотря на то, что между его ладонью и моим телом было три слоя одежды, через правую грудь словно проскочил слабый электрический разряд, заставивший меня охнуть. 'Не издавать ни звука!' тут же последовал приказ, и он сдавил мою грудь снова, уже сильнее. Мне удалось на этот раз удержаться от стона: не выполнять его команды я не могла. И тут его левая рука задрала мою юбку, и между половинками моей попы скользнуло что-то твёрдое и настолько большое, что я сначала даже не поняла, что это. Нет, я видела большие и толстые члены в порнороликах и на картинках. Но они всё равно оставались для меня где-то в параллельной реальности, типа 'в кино'. Но а долго угадывать и не пришлось. Его рука уверенно и точно направила 'инструмент' в нужное отверстие, я инстинктивно прогнулась и подалась назад – и его член сразу вошёл в меня на всю свою длину. Я была готова к боли и не боялась её. Мне приходилось слышать и читать, что, когда в неразработанное влагалище резко входит большой член, женщина чувствует, как будто её разрывает пополам. Ничего подобного. Конечно, к этому моменту я вовсю уже протекала… ну, или я мутант, ГМО. Да, было ощущение, что меня знатно растянуло внутри, но больно не было ничуточки, наоборот – необычно, непривычно... на несколько секунд мой мэйт замер, давая мне возможность прислушаться к себе... да, несомненно, это было приятно! Как и знание того, что внутри я не менее гибкая и эластичная, чем снаружи, где я легко сажусь на оба шпагата. Денис положил руки мне на бёдра и начал трахать меня сзади. Сначала он двигался очень медленно, но постепенно всё сильнее ускорялся. При движении назад он всякий раз почти полностью выходил из меня, оставляя внутри лишь головку своего члена. И вновь с силой загонял его в меня до упора. Доставал ли он до матки? Я понятия не имела, да мне и похуй было. Мне всё было похуй, кроме моих ощущений. Их я старательно отслеживала, чтобы не нарушить приказ не издавать ни звука. Бай зэ вэй, сам себе он такую команду явно не давал. Вскоре после первых толчков я услышала его тихое непрерывающееся рычание. Я представила себя в роли Белль до превращения Чудовища в Принца и возбудилась ещё больше. Мой практический опыт секса с партнёрами даже формально ограничивался единственным разом. (Партнёров, правда, было аж трое... точнее, желающих было куда больше, но все были в дрова, и только у троих встал.). А с учётом того, что моя тогдашняя способность отдавать себе отчёт хоть в чём-то была примерно на том же уровне, что у резиновой куклы из сексшопа... Поэтому я не могла заранее знать, что именно способно доставить мне кайф и насколько сильный. В моей личной секс-вселенной я сейчас была в роли исследователя, первооткрывателя, и примитивный жёсткий трах, на который я фактически напросилась, в любом случае должна была попробовать. Не зная, что это будет прямое попадание! Что это именно то, что зайдёт мне целиком и сразу – как огромный член Дениса в мою жадную и жаркую вагину. Сосредоточенная на фиксации всех движений и ощущений, я наслаждалась происходившим со мной и во мне. Это вовсе не значит, что уже на второй секунде или минуте я получила оргазм. Как раз наоборот. А хотя ещё и время отслеживать я, конечно, была не в состоянии: как всегда, когда что-то мне нравилось, остальное не имело для меня ни малейшего значения... но, по-моему, сеанс хардфакинга рили длился очень долго. Мои ощущения, охуительно приятные сами по себе, больше походили на предвкушение чего-то гораздо более многообещающего. Чего-то грандиозного, неторопливо, но целеустремлённо надвигавшегося откуда-то издалека. И по мере его приближения я всё сильнее возбуждалась, а моя личность снова будто раздвоилась. На этот раз одной мне досталась роль холодного и внимательного наблюдателя, а вторая я полностью отдалась во власть инстинктов, эмоций и чисто физических ощущений. Но а контакт между нами был разорван – и поэтому ни первая, ни вторая я фактически не контролировали происходившее. Кроме одного. Я помнила, что мне запрещены любые охи и стоны, и с какого-то момента это стало проблемой. Интенсивность моих ощущений нарастала, и сдерживать избыток чувств, стремящийся вырваться наружу, становилось всё труднее. Но выбора у меня не было: использовать для этого голос мне никто не разрешал. В результате моё дыхание становилось всё более глубоким – и при этом всё более частым. Я словно задыхалась – но это не доставляло неудобства, а лишь увеличивало удовольствие. Как и чередующиеся волны жара и озноба, разбегавшиеся по моему телу и сознанию. Внезапно эти волны усилились и начали перехлёстывать друг через друга... *** Я не знаю, можно ли сказать, что я действовал, сделав выбор и приняв решение? Трудно сказать. Я склоняюсь к тому, что ответ – 'нет'. Я просто непостижимым образом почувствовал, чего именно хотела в данный момент эта непредсказуемая безбашенная девчонка, и откуда-то знал, что у меня нет выбора – я должен просто следовать её желаниям, и никаких других опций скрипт этой игры не предусматривал. По мере прохождения очередного этапа выпавшего мне головокружительного квеста в круговороте прочих мало связанных между собой мыслей и эмоций в моём сознании возникло и росло радостное изумление. Дело в том, что, с точки зрения практически всех девушек, с которыми я имел сексуальные контакты, – а таких девушек было немало, потому что ни разу за одиннадцать лет начавшейся ещё на первом курсе универа моей активной половой жизни я не ощущал в себе тяги к прочным и длительным отношениям, – у меня был один существенный недостаток, обычно разочаровывавший их, перевешивая в их глазах и мою нежность и внимание к партнёрше, и рельефную мускулатуру, и даже более чем приличные размеры моего полового члена: я, по их мнению, слишком быстро кончал. Но с Алисой не так, как я привык, и не так, как мог ожидать, было буквально всё. Зная о своей проблеме, я сначала старался двигаться помедленней, тем более что вагина моей партнёрши, хоть и оказавшейся не девственницей (а они встречаются ли ещё среди современных десятиклассниц?), была совсем не разработанной и очень тесной, и я тупо опасался причинить ей боль. Но шла минута за минутой, мои ощущения, дразнящие и изумительно приятные, почти не усиливались, а скользил в Алисиной яшмовой пещерке мой нефритовый жезл поразительно легко: я никогда не сталкивался в прошлом с таким количеством выделяемой женщиной смазки. Осмелев, я начал двигаться активнее, всё убыстряя темп, а Алиса, в свою очередь, совершала всё более энергичные движения мне в противоход, буквально насаживаясь на мой стержень. Хлюпающие и влажно шлёпающие звуки кружили голову и туманили разум не меньше, чем сигналы от нервных окончаний в головке моего члена. Наконец эти сигналы стали быстро наращивать свою интенсивность и слились в непрерывный поток, затапливающий сознание и требующий разрядки. Я перестал контролировать громкость своего рычания – мой 'фирменный' приём, который нравился всем без исключения моим партнёршам. (А беспокоиться о том, не будут ли слышны звуки из лифта тем, кто придёт нас вызволять, я перестал гораздо раньше – я просто забыл о такой опасности.) То же самое, похоже, происходило с моей партнёршей: она вдруг начала вся безостановочно и всё сильнее дрожать, её дыхание ещё участилось, став каким-то прерывистым, даже рваным, словно ей не хватало воздуха. (Поразительно, но не знаю каким чудом она продолжала следовать моему приказу не использовать голосовой аппарат, что возбуждало меня ещё сильнее. Все прежние мои партнёрши подобные просьбы с моей стороны игнорировали.) Чувствуя, что ещё немного, и я сам перестану осознавать происходившее, я перевёл её из положения 'наклон вперёд прогнувшись' в почти вертикальное и прижался к её спине, оставив свой член внутри неё на всю его длину, резко уменьшив амплитуду его движений и повысив их частоту. Алиса внезапно развернулась верхней частью туловища вполоборота ко мне, насколько могла (я ещё успел восхититься гибкостью её тела), закинула одну руку мне за голову и вновь впилась ртом в мой рот. Её дрожь усиливалась, стала похожей на судороги, спазмы её влагалища то сжимали мой член словно в тисках, то отпускали - будто доили... потребность разрядить напряжение стала невыносимой, и моё сознание перестало фиксировать дальнейшие события. *** Денис вдруг, взревев как дикий зверь, выпрямил меня, и я почувствовала на затылке его частое жаркое дыхание. Я извернулась всем телом, притянула его голову к себе и начала его целовать. И тут же утонула в искрящихся волнах умопомрачительного, крышесносящего... звук открывающихся дверей заставил меня очнуться. Пока этот лифт полз на седьмой этаж, я, похоже, успела заснуть, прикиньте? Снилось что-то такое... блядь, вот как люди ухитряются помнить свои сны? Мои я всегда забываю наглухо чуть раньше, чем открываю глаза... а! и хуй с ними! И с грёбаной контрой по грёбаной химии, которая у нас сегодня на третьей паре и которую инфа сто процентов снова завалю! И с грёбаным фатером, и с донатом, который опять урежут, и с поркой, которая меня ожидает дома... сука лучше б поревом наказывал, чесслово, больно же пиздец как, когда ремнём со всей дури по голым ляжкам... если у него ещё стоит, конечно, у жирного борова... скоро пузо на тележке будет возить, как один перс в какой-то сказке! Блин, задолбало уже на движущиеся картинки шликать, и чего я мыслей о нормальном перепихе стремаюсь?? не, ну, понятно, чего: видео смотрела с той ноябрьской вписки – чуть не блеванула... ну, а кто просил в хлам нажираться-то??? Ауф! Семь бед – один ответ. Хватит пытаться изображать... как там нам вчера на обществе говорили? камфармиску? канфар... блядь, хуй выговоришь, хуй запомнишь... если я по натуре девиант! (Уж это слово я знала: каждый день на ДевиантАрт захожу – не знала только, что оно значит, до вчерашнего урока.) Я резко развернулась и почапала обратно к лифту. С твёрдым намерением ливнуть с уроков. Нас, конечно, охрана не должна выпускать со школьной территории до конца занятий, но этот долг я, так и быть, ей прощу. "Сегодня я стопудово найду себе наконец приключений не только на жопу!" пообещала я себе, ожидая, когда перестанет светиться кнопка лифта... судя по звуку, приближающегося к моему этажу. Оказалось, что мой этаж и был его файнэл дэстинэйшн. Я посторонилась, давая возможность выйти пассажирам... одному пассажиру. Преподу. Нестарому и довольно сасному. В принципе, можно сказать, что даже в моём вкусе... хотя особо разглядеть я не успела: слишком резко он на выход рванул – и мимо меня. По-моему, даже не заметил. Но и лан, я ещё не окончательно ебанулась, чтоб в своей школке с преподом отношения замутить! Я вошла в лифт и отправилась за новой экспой и новыми лэвэлами, добытыми в новых квестах. *** Из состояния полусна-полутранса меня вывел резкий толчок остановившегося лифта. Я помотал головой, возвращаясь в унылую реальность, в которой меня ждал мой детский зоосад ака пятый 'Б'. (Так и хочется поставить запятую: 'пятый, Б'!) Часы на руке показывали, что звонок может ударить по ушам в любую секунду, и я стремительно ринулся в открывающиеся двери... *** На седьмом этаже здания Центра образования номер какой-то там, в конце коридора, там, где он делал поворот в закуток, в который выходили двери лифтовой шахты, было пусто: уже прозвенел звонок на урок, и все школьники и учителя разбежались и разошлись по классам; к тому же этим лифтом мало кто пользовался. Тем не менее по гудению в лифтовой шахте можно было определить, что кто-то ещё не добрался до своего класса. Наконец лифт подошёл к седьмому этажу и остановился. Двери открылись... но лифт был пуст! Впрочем, не совсем: на полу, в углу, валялись чёрные женские трусики...