3.

Цири ждала ведьмака у домика старосты, держа поводья лошадей и насвистывая какой-то примитивный мотивчик. Утренний мороз холодил лицо. Желтая трава, покрывшаяся инеем, хрустела под сапогами. На завтрак хозяйка корчмы дала им остатки пирога, покрытые лёгкой черствинкой, и компот из кислых яблок, щедро сдобренный мёдом, который сейчас плескался во флягах на сёдлах лошадей. Вдобавок к этому Цири упросила Геральта купить бутыль медовухи, что так понравилась ей накануне. Лошади игриво фыркали друг на друга и тыкались носами в ведьмачку. Цири смеялась и улыбалась, щёлкая лошадей по носу. По-настоящему улыбалась, без притворства или попытки выглядеть так, будто всё нормально. Оставшуюся часть ночи она спала спокойно. Благодаря примочкам Геральта синяк почти сошёл, оставив после себя лишь жёлтые пятна. Ведьмак вышел из домика старосты, поправляя доспех. В руках у него был какой-то свёрток. — Ну, что сказал староста? — спросила у него Цири, когда Геральт подошёл к ней и взял поводья Плотвы. — Похоже, волколак. Подробности расскажу по дороге, чтобы время не терять. — А куда мы? Геральт вскочил на Плотву. Лошадь фыркнула. — Через поле есть конюшня, а от неё идёт тропинка к рыбацкому домику, у которого этот волколак и крутится. К тому же оставим там наших лошадей, пусть почистят. Дорога к конюшне шла между полем и краем леса. Деревья слева качали лысыми ветвями, словно стремясь заколоть острыми концами путников. А справа была пустота — поля приготовили к зиме. В паре мест угрюмыми стражами стояли пугала, да лежала единственная копна сена, что ещё не убрали крестьяне. Староста много чего рассказал. Мол, жил у них тут охотник, гадкий был человек. В деревне думали даже, что он хаты других охотников жёг, когда у него был неудачный день и он приносил дичи меньше остальных. Но дальше подозрений дело никогда не заходило. Жил охотник с женой, бабкой — матерью жены — и детьми. Бабка к своему зятю большой любви не испытывала, впрочем, как и он к ней, но терпела, лишь иногда ворча. — …А с месяц назад они разругались так, что бабка, похоже, в сердцах и наложила на охотника проклятие, сама того не ведая. И померла на следующий день. Как сказал староста, “негодяй этот в волка обратился”, перегрыз оставшуюся семью и сбежал в лес, — закончил пересказ слов старосты Геральт. — Интересно… И сколько за голову волколака староста пообещал? — Сорок пять крон. — Как-то… не очень много. В голосе Цири послышалась небольшая доля разочарования. “На сорок пять крон можно купить неплохую куртку… Ещё и на новую упряжь останется…” — подумал Геральт, но вслух ничего не сказал. После завтрака и выпрошенной Цири медовухи у него в кошеле оставалось всего пара монет. Лишними сорок пять крон не будут. — Но… Староста дал мне кое-что ещё авансом, — Геральт похлопал по седельной сумке, в которую ранее положил свой загадочный свёрток. — Трубки для Ламберта. Когда-то староста был… увлечённым человеком. — Ламберт будет просто счастлив. Налетевший на них ветерок принес с деревни запах скошенной травы, овсянки на молоке и коровьих лепёшек, а так же отголоски чьей-то недовольной ругани. Чем выше отрывалось от горизонта солнце, тем больше начинала закипать в деревне жизнь. — Я тут подумала… Это ведь, получается, мой первый заказ. — Верно, Цири. Правда, обычно ведьмаки не идут на своего первого монстра вместе с наставником. — Я понимаю… Но всё же! — Цири нетерпеливо заёрзала в седле. Марципану это не очень понравилось, и он завилял по дороге, чуть не столкнувшись с Плотвой. Цири дёрнула поводья. — Первый заказ! Геральт взглянул на Цири. Она улыбалась как человек, который знает, что сейчас получит подарок, но пока не знает, что это за подарок, и томится в радостном ожидании. Это было странно… и даже как-то немного неправильно. Ведьмаки обычно радовались не тому, что им предстоит идти бить монстра, а тому, сколько звонких крон они за голову этого монстра могут получить. Радостная улыбка Цири сменилась задумчивой. — Послушай, Геральт… Человека, подверженного ликантропии, ведь можно излечить, так? Ты не думал снять проклятие с этого волколака? Ведьмак в ответ пожал плечами. — Универсального средства тут нет. С каждым проклятым надо разбираться отдельно. Я обычно просто действую по ситуации. Но… да, я думал об этом. — И что ты решил? Ведьмак уже открыл рот, чтобы ответить, как деревья слева от них вдруг затрещали. Сквозь ветки на них ринулась огромная масса грязно-серой шести. — Цири! Ведьмачка успела соскочить с Марципана прежде, чем волколак на полной скорости врезался в его круп. Пролетев дальше, монстр врезался в ограду, окружающую поле. От столкновения конь Цири осел на задние ноги, но тут же вскочил и понёсся вперёд. Когда с Плотвы на дорогу спрыгнул Геральт, она помчалась вслед за Марципаном. Волколак поднялся, стряхивая с себя обломки ограды. Тело его покрывало множество старых и не очень шрамов. Особо длинная шесть на голове и бороде была заплетена в косички. От него смердело гнилью и тухлой рыбой — особенно когда он открывал пасть. Прорычав что-то неразборчивое, отдалённо напоминающее человеческую речь, волколак прыгнул в сторону Геральта, занося переднюю лапу. Ведьмак ушёл от удара отскоком и сразу же кольнул монстра под рёбра острием меча. Рана небольшая, но неприятная. Но волколак даже не обратил на неё внимание. Развернувшись, он ударил Геральта сверху, будто собирался прихлопнуть муху, но могучая лапа встретилась с щитом Квена. Не понимая, что происходит, монстр недоумевающе и злостно зарычал. Вдруг волколак выгнулся, и рычание сменилось хоть и на короткий, но скулёж. Он обернулся. Цири, успевшая за это время нанести два рубящих удара крест-накрест по спине монстра, телепортировалась от него назад на пару метров. Вокруг неё клубился зелёный свет. Грязно-серая шерсть волколака постепенно становилась темно-красной. К запаху гнили и тухлый рыбы добавился запах крови. Воспользовавшись моментом, Геральт взорвал щит. Его магические осколки иглами вонзились волколаку в спину. Монстр рыкнул, бросил взгляд на Геральта, как-то странно ощерился и, видимо, решил, что с молодой ведьмачкой справиться куда проще, помчался на Цири. “Твою мать, нет!” — мысленно выругался Геральт. Меч в не самых сильных девчачьих руках не в состоянии был отразить удар огромной лапы, и Цири не успела вовремя среагировать. Волколак буквально смел её, и она повалилась на землю. Над ведьмачкой нависла смердящая пасть, собирающаяся впиться девушке в горло. Геральт подбежал и занёс меч над головой волколака, и в этот же момент Цири нащупала свой и схватила его, стремясь стукнуть монстра по морде. Клинки встретились у шеи волколака с противным звоном. Оборотень прижал уши. Не теряя времени, Геральт рубанул по загривку, а Цири толкнула монстра ногами в грудь, высвобождаясь. Волколак отпрянул от них. Ведьмак выкинул вперед руку и начертил знак Аард. Он уже и не помнил, когда последний раз знак у него получался таким мощным. Стена холодного воздуха протащила вцепившегося в землю когтями волколака футов на тридцать. Геральт помог Цири подняться. — Будь за мной, и… — Я могу сама справиться с ним! Оттолкнув руку Геральта, Цири понеслась на волколака. — Цири, стой! Тряхнув головой, волколак прыгнул на ведьмачку. Он был разъярён. Глаза монстра горели красным. Для того, кто подхватил проклятье всего пару недель назад, он был слишком, слишком силён. Сделав кувырок и оказавшись под волколаком, Цири выставила меч над головой. Оборотень уже сам напоролся на него. Серебряный клинок юной ведьмачки распорол ему живот, вывалив на Цири его содержимое. Но волколак не собирался сдаваться. Приземлившись возле Геральта и придерживая вываливающиеся внутренности, он попытался достать ведьмака когтями, но Геральт отскочил, защитившись мечом. Когти скользнули по лезвию. Волколак слабел. Краем глаза Геральт увидел зелёную вспышку. Цири переместилась фута на четыре выше земли с занесённым над головой мечом. Вспоминая позже этот момент, Геральт поражался, насколько точно Цири удалось рассчитать телепортацию — ошибись она даже на десять сантиметров, всё уже бы пошло не так как задумано. Усиленный и ускоренный падением ведьмачки меч проткнул морду волколака насквозь, пригвоздив её к земле. Волколак в последний раз заскулил и затих. Уперевшись ногой в нос мёртвого оборотня, Цири с трудом вытащила меч. Её волосы, лицо и плечи были покрыты кровью и содержимым волколачьего желудка. Ведьмачка стряхнула кровь с меча, вытерла перчаткой лицо. — Цири, чтоб тебя! Какого хрена ты полезла под удар? Она обернулась. Глаза у неё горели не хуже, чем у волколака пару минут назад, но только не красным, а зелёным. — А того хрена, что я и сама могла бы с ним справиться! И я справилась. А ты только мешал! — Мешал, значит? Тебя бы загрызли, если бы я не вмешался! — Геральт подошёл к Цири и схватил её за плечо. Слишком грубо. — Как видишь, не загрызли! — она попыталась вырваться, но Геральт держал крепко. — Это не тот волколак, про которого говорил староста. Этот гораздо сильнее и… — Да я и сама поняла! — закричала Цири ему в лицо. Геральт отступил на шаг назад, отпустив её. Что-то было такое в глазах дочери, чего он увидеть не ожидал. Такое, чего там и не должно быть. Перехватив взгляд Геральта, Цири словно со стыдом вдруг осознала всё то, что сейчас сказала и сделала. Она убрала меч в ножны за спиной и опустила голову. — Геральт, я… Прости. Вздохнув, Геральт обнял её. Пахло от Цири ужасно. — Я просто боялся за тебя. И я рад, что с тобой всё хорошо. Цири обняла отца в ответ. — Не надо за меня бояться. Мне уже не тринадцать лет. — Я знаю… Я знаю, Цири. *** — Держи, — Геральт отдал Цири маленький мешочек, наполненный кронами. — Твоя первая плата за твой первый заказ. Хоть солнце уже давно скрылось и его место занял тонкий месяц, деревня не спала. Днём вместе с купцом из ближайшего города приехал дряхлый старик с ощипанной бородкой, которого все звали дед Бздашек. Дед Бздашек был бродячим сказителем и возвращался на зимовку в родную деревню. А так как хату его уже давно то ли сравняли с землёй, то ли заняла и перестроила другая семья, то каждую зиму за спиной сказителя начинались споры: кто примет его в свой дом на этот раз. Крестьянским детям, которые деда Бздашека — и его рассказы в особенности — просто обожали, до споров взрослых не было дела. Как только дед Бздашек переступал границу деревни, его тут же окружала маленькая толпа, требующая новых новостей и рассказов из большого мира. Геральт и Цири сидели на пеньках за полем возле высокого костра. Почти на границе с лесом и не так уж и далеко, по сути, от места, где утром они столкнулись с волколаком, была организована мусорная куча, куда крестьяне стаскивали всё ненужное, и раз в неделю или две всё это торжественно сжигали. От получавшегося костра дышало жаром так, что близко невозможно было подойти, а тот мусор, что не успели принести сразу, приходилось кидать издалека. Вокруг костра собралась вся деревня, в том числе и дед Бздашек с тарелкой супа и кучкой невероятно тихих детей вокруг. Сын конюха играл на дудочке, а рядом с ним, скинув плешивый полушубок, танцевала старостихина дочка, тряся бубном. Пьяницы, приползшие из корчмы и захватившие с собой пару бутылок, охотно делились со всеми желающими. В воздухе витала атмосфера праздника, только непонятно было, что праздновали. Геральта и Цири предпочитали обходить стороной. Крестьяне ещё не скоро забудут, как ведьмачка со слипшимися от волколачьей крови волосами заявилась в деревню и потребовала указать, где у них тут баня. Сейчас от неё уже пахло не бойней, а мылом и душистыми травами, а о случившемся утром напоминали только ржавые пятна на наплечниках. Цири приняла от Геральта мешочек так, словно он был хрустальный, уронишь — и осколки уже будет не собрать. — Геральт, это так… волнительно. — Ты же говорила, что сорок пять крон — это совсем немного. — Да, но… — Цири замолчала, пытаясь понять свои ощущения. — Я их заработала, Геральт, понимаешь? Это не просто какие-то сорок пять крон — это сорок пять крон, которые я заслужила! Ведьмачка спрятала мешочек за пояс. Геральт улыбнулся и похлопал её по плечу. — Люблю, когда ты улыбаешься, — промолвила Цири. Геральт не стал рассказывать старосте, что убитый им волколак не был деревенским охотником. На него и Цири напала матёрая тварь, которая, скорее всего, просто погрызла охотничью семью, а крестьяне после не разобрались, где чьи останки. Но даже если бы Геральт захотел рассказать, вряд ли кто-нибудь стал его слушать. При виде отрубленной головы волколака староста закрыл платком нос и рот, бросил ведьмаку деньги и попросил поскорее убрать кровавый трофей из его дома. И при этом желательно убраться вместе с ним. — Геральт? — Да? Цири заворожено смотрела в огонь. — Как бы ты хотел умереть? Геральт вспомнил, что на этот вопрос в своё время ответил Ламберт. «С красивой женщиной, приседающей на моём члене». Геральт и сам не отказался бы от такой смерти, но всё же он мечтал о другом. — От старости в уютном домике где-нибудь на краю мира, куда не долетают несчастья, рядом с любимой женщиной. — И чтобы этой женщиной была Йен? — Необязательно. Может, даже ты. — Я не хочу тебя хоронить, Геральт. — А я тебя. — Значит, нам придётся умереть вместе. От лап монстра или во время кровавой сечи. — Что ж… Если в последние минуты я буду сражаться с тобой плечом к плечу, то я согласен.