Танец.

В бальном зале впервые за долгое время отражался шум активной подготовки к церемонии совершеннолетия. Вокруг дорогой и еле слышимый запах редких цветов, которые нельзя достать лишь по одному желанию души, а также полированная древесина. Он немного раздражал тебя из-за неплавного перехода, однако игнорировать такое просто, все таки среди десятков гостей, которые придут с разнообразными запахами духов, можно потерять настоящий. Пол, что ранее был покрыт огромными коврами со сложными узорами, обнажен, а дюжина работников полируют до блеска всю площадь, чтобы в каждом уголке работа показывала серьезность, красоту и величие праздника. Ты одна из самых узнаваемых и великих фигур королевства, которая не имеет права облажаться в украшениях бального зала. И только где то на середине работник оставляет полоски, проходящие перпендикулярно друг другу. Ты смотришь наверх, точнее слегка поднимаешь голову, чтобы не выглядеть смешно, и разглядываешься огромные хрустальные люстры со свечами. На них настолько много стеклянных декорации, что в сумме одна такая весит тонну. Каждый рабочий тщательно протирает грань, однако один из них особенно мешкается, обвязывая что то вокруг ее начала. Страшно работать с такой без особых навыков или работать без чувства страха, что как только раскачаешь одну из них, то упадет и раздаться оглушаемый звук, все осколки полетят в стороны, с тел потечёт разных оттенков кровь, а пол с потолком подавно будут испорчены. Ты замечаешь эти неуверенные действия и грозно прищуриваешь глаза, смотря прямо в душу работнику. Ты оборачиваешься назад, окунувшись в предвещавшую груду дополнительных цветов. Это не были скоротечные розы, а белые лилий. Кажется, об их значений должны были знать все и каковы же были лица тех, кто хоть и с радостью, но с таким же недопониманием продал так много букетов. На их вопросы ты не отвечала и льстила, что слишком сложно что то объяснять, ибо задевает душу, язык словно находится в клетке, а разум мутнеет. Конечно, все вокруг сочувствовали, но не соболезновали. Они не могли знать наверняка. —Пора закрывать шторы! — громко приказываешь дворецким, наблюдая за тем, как свет медленно гаснет и пространство темнеет. Только под вечер, перед приездом самого первого гостя, они заправляют шторы по бокам, зажигают свечки и уже в спешке расставляют десерты, напитки и небольшие закуски. Оркестр настраивает инструменты перед большим и длительным выступлением, а также повторно согласовывают пожелания и постановку произведений, хоть до этого в письме все было подробно описано. Грудь переполнялась потоками эмоций: волнения, беспокойства, радости и даже страха. А также было еще одно чувство, которые доминировало тобой и именно оно с подвигло создать атмосферу абсолютной идиллий и элегантности, дабы показать необычный будущий переход от романтизации до жестокой реалистики. С появлением первого гостя было сложно дышать, ведь это твой первый публичный выход, в котором все планы, заготовки, музыка, дизайн обрушились на твои аккуратные, словно сахарное стекло, хрупкие плечи. Закрадывались мысли: "а не переборщила ли с десертами? "; "почему его пристальный взгляд направлен на пол? "— хотелось тут же задать вопросы, но нельзя выходить до объявления торжественной речи. Переживания не строились только на перфекционизме всего зала. Это затрагивало приезд особого гостя. Особым гостем он был только для тебя, ибо ради него согласилась настолько велико отпраздновать свое совершеннолетие, только его редкая окраска глаз могла впечатлить и еще больше восхищаться, только его грациозность и гармония действии заставляла вдыхать много воздуха и трепетно выдыхать, внушая эту любовь далеко вглубь души, только его слова могли задеть непоколебимую гордость, заставить обернуться и поддастся разговору. Его горячее дыхание во время той единственной и отчаянной прогулки в саду могло растопить сердце, согрев всё тело. Огромный зал, по бокам которого повешаны портреты, слепящие люстры не только горящими свечами, но и собственным блеском. Медленная и не вызывающая никаких эмоции музыка подходила для фоновой для поддержания атмосферы, но тут все резко стихает и гости вместе с ними. Они начинают оборачиваться на возвышенную платформу с перегородкой. На балкон выходила ты в платье, выполненное в глубоком синем цвете и напоминающее ночное небо. Лиф платья имеет корсетную структуру и украшен сложной золотой вышивкой. Юбка платья очень пышная и начинается от талии, создавая классический силуэт. Этот цвет олицетворял фразу "голубая кровь", ведь так и есть. В тебе течёт одна из главных кровей в королевстве, с наличием которой почти все должны повиноваться. Внизу раздался лишний шум в виде шепота, однако звонкий четкий и низкий голос герцога отца заставил всех разом вновь словить тишину и слушать заготовленную речь. Пока имелось время, нервно бегающими глазками искала схожий силуэт с тем парнем. В этот же миг думала насколько и была глупой, что не соизволила спросить с кем вела бесценную беседу. Ругала и одновременно беспокоилась в голове, пока все таки не посмотрела в сторону огромного столба, за которым подозрительно кто то наблюдал за тобой. Хоть эти знакомые и единственные ярко-красные глаза нельзя спутать с другими, немного не поняла его выбора ракурса и места наблюдения. Не сейчас. Это не столь важно. Сейчас важно грамотно, без запинок произнести свою короткую, но красивую речь. Секунда паузы и инструменты громко, торжественно заиграли... Стоишь уже внизу, возле окна, так как из за количества людей воздух быстро становится душным. Особенно для такой чувствительной тебя. Не сразу дожидаешься особого гостя, но все же подходит с улыбкой. —Я ждал эту встречу. Ваше платье вызывает больше восхищений, чем у кого-либо другого, — как только ты протягиваешь руку, он склоняется и легонько прикасается губами к ней, не позволяя коснуться запястья. Если бы он и проявил свою наглость, коснувшись губами запястье, то нисколько не подала виду, а, наоборот, больше выразила счастье. Настолько нравился, что готова закрыть глаза на символический поцелуй. —Вы льстите, — с румянцем говоришь и в этот же миг ощущаешь внезапный холод, словно подтверждает и убивает теплые чувства, засевшие в середине сердца. —Ни в коем случае. Хочу это подтвердить танцем на следующим произведений, — мягко возражает Мудзан, выпрямляя спину. Ты секундно мешкаешься в своем ответе, не понимая кого из себя строить: милую и добрую или нелегко доступную, загадочную хозяйку. Конечно, нельзя отказываться в прямом смысле, можно найти множество причин предотвратить танец, однако боялась спугнуть. И такой долгий ответ посчитается невежливым, оскорбительным. —С удовольствием, — ярко улыбаешься, не сбивая невинным и тонкий голосок. Страх обрушился на руки, ноги, ведь нельзя ошибаться, пока на вас будут смотреть десятки зрителей, а также рядом такой "дорогой" партнёр. Задолго до этой церемонии прорабатывала тщательный план при действии в самом танце. Он был расписан пошагово и каждый шаг, поворот и вращение по залу структурированы заранее, а герцогиня — обязательно ведущая роль. Это было необычно, потому что обычно именно мужчина играет ведущую роль, поэтому сложность была именно заставить Мудзана подчиниться своим действиям. Перед началом новой композиций мужчина сопроводил тебя к середине зала, где из каждого угла смотрели представители разных семейств. Музыка играет громче и тут же ты первым делом первая делаешь шаг вперёд, а тот поддается. —Вы неуверенны в моих навыках? — тихо, ближе в губы, спрашивает неудобный вопрос. —Нет, наоборот, мне легче, когда я сопровождаю танец. Стоило сказать заранее, — отводишь стыдящийся взгляд, пока мужчина лишь ухмыляется интересной затеей. —Ничего страшного, никогда ранее не встречал такого варианта вальсирования, — словно облегчает ношу на плечах. Снова твои глаза блестят, уголки губ приподнимаются, взгляд смягчен и расслаблен. Внушаешь доверие к нему и несильно сжимаешь плечо в очередном повороте, полагаясь на мастерство и силу Мудзана. В душе испытываешь напряженность, которая противоречит эмоциям снаружи. Она продолжает раздирать ослепительные и пленительные приторные чувства, причиной которых этот особый гость. Не можешь решиться на такой страшный, внезапный, жестокий шаг, когда центр кипит и кричит отдаться, признаться и окунуться в его объятия навсегда. Пусть вы с ним малознакомы, пусть красный цвет опасен и пугающий — лишь бы наконец то почувствовать себя любимой и нужной. Настоящий эскапизм. Через некоторое время твои пальцы сжимаются на его плече, выражая растерянность. Тогда Мудзан лишь крепче прижимает к себе, чтобы вот-вот спросить, а ты демонстративно строишь брови домиком и отворачиваешься — продолжает молчать дальше. Прокручиваешь какие то записи в голове, должно быть, это тот составленный план. Впрочем, они все равно размыты, поэтому тебе приходиться полагаться на свое чутье и интуицию. Нога вперёд, потом в бок следом назад и снова в бок — шаг за шагом и наконец твой обеспокоенный чем то взгляд останавливается на крестике. —Гости, кажется, подозревают о вашем нехорошем самочувствии. У вас внезапная дисфория? — тихо говорит с неважным видом, будто словил ту же волну настроения, что и твоя. Ты оценила его способность подстроиться в этом плане к партнеру, решив все же поделиться грустью. —Не хотела нагружать вас, но меня переполняет незнакомое чувство, говорящее о чем то плохом, — стеклянными глазами смотришь в его, но также уверенно вальсируешь, медленно передавая власть ему. —Я могу вас выслушать, только позвольте мне стать близким человеком, — намекает на более близкие отношения, чем знакомые и тайно симпатизирующие. В ответ лишь молчишь, дожидаясь пика композиции. И только в момент, когда партнер вытягивает руку для вашего кружения, ты стремительно пытаешься разыскать устройство в рукаве. Всего за несколько секунд в люстре создается резонанс из за чего с большим грохотом падает вниз. В это момент из вас двоих смогла образумиться только ты, оттолкнув мужчину под пронзающие осколки. Естественно, все это выглядело так, будто Мудзан сам бросился спасать, несмотря на его очевидное бездействие. Резкая тишина, а после женские крики и вопли. Вставшая пыль возле падения не давала увидеть результат долговременной работы лично твоих рук. Приходилось не просто стоять опешенной, но и быстро выжать слёзы на глазах, дабы никто не подумал неладное. Уже через секунды 10 увидела первые капли крови и сглотнула ком всех скопленных эмоций, ибо все закончилось. Больше не вернуть ничего назад, а все то, что так кричало, согревало и заставляло сомневаться уйдут в могилу вместе с трупом. В этот же миг бальный зал, замок, сад рассыпались как пепел. Гости исчезли по щелчку пальца, а люстра оказалась огромный пронзающим мечом, вокруг стояла чаща леса, тем не менее сами находились на огромной цветочной поляне. —Значит, — хриплый голос вдруг раздался позади, — этот особняк все это время был ненастоящий. Сколько же долго тебе приходилось делать вид действительности этой иллюзии? — кажется, он не собирается сдаваться так просто и быстро лишь от куска железа. —Возможно, с самого твоего появления, — останавливаешься, не поворачиваясь. Он лишь звонко смеется твоей игры эмоции и особым навыкам во лжи. Он признает твою силу, смекалку и логику предыдущий действии —Мне стоило догадаться это еще на моменте количества гостей. Решил, что этот странный выбор месторасположения особняка твоя юношеская прихоть и отчужденность к "лишним" гостям, — встает вновь, постепенно излечиваясь, хоть удар мечом был не совсем простой. —Но ты оказался слишком глуп. Весь этот бал тянул время для восхода солнца. Меч, что в тебе, навряд ли можно легко вынуть из себя. Сковывает движения и также разъедает изнутри, поэтому кажется, что железка с подвохом. Твой голос стал холодным, грозным и враждующим. Хмурость с лица не спадала, а смех демона вынудил повернуться к нему. Твое высокомерие в данный момент стояло выше самого породителя многих демонов. —Я почти поверил твоей наивной влюбленности, — напомнил о том, что являлось на самом деле правдой, но горькой, — Или все же это было правдой, но слишком болезненной? — готовясь первым начать сбежать, слишком проигрывает во времени, когда уже вокруг собираются охотники. —Как я и предугадывала: мои чувства уйдут в могилу вместе с тобой, — говоришь то, что предвещает его летальному поражению.