Глава 17: Оттенки нашего мира

♦ ♣ ♠ ♥

— Нужно спустить матрасы на пол, — скомандовал Ки Хун. — Часть из них используем в качестве стен. Чон Бэ нахмурился, явно не понимая происходящего: — Ты уверен, Ки Хун? Неужели это действительно необходимо? Сон посмотрел на друга. Во взгляде 456-го была тяжесть, что-то очень мрачное, и это заставило Чон Бэ замолчать. — Когда погаснет свет, кто-нибудь может напасть на нас, — продолжил Ки Хун. — Напасть? — в голосе Де Хо мелькнула паника. — Кто? — С каждой смертью денежный приз увеличивается, — ответил Сон. — В прошлый раз, когда я был здесь, десятки людей убивали друг друга в полной темноте. В этих самых стенах. Я видел, как друзья становились врагами, как люди убивали ради нескольких дополнительных вон. Вы не представляете, насколько это место меняет людей. Хеджин, внимательно слушая слова Ки Хуна, почувствовала, как по её коже пробежал холодок: «Неужели всё может дойти до такого?» — подумала она, затем начала помогать 456-му стаскивать матрасы с кроватей. — Чон Бэ, Де Хо, помогайте, — позвала их Хеджин. Чон Бэ двинулся ей на помощь, что-то бурча себе под нос. Де Хо тоже начал суетиться, поспешно помогая ставить матрасы в виде импровизированных стен. Ин Хо отстранённо наблюдал за происходящим. Конечно, Ки Хун был прав. Всегда, на каждой Игре, всё повторялось с пугающей точностью. Хеджин посмотрела на 001-го, видела напряжение на его лице: — Ты в порядке, Ён Иль? Ин Хо поднял на неё взгляд, быстро скрывая свои истинные эмоции за маской спокойствия: — Всё нормально. Просто не верится, что до такого может дойти. — Мне тоже, — прошептала Хеджин, глядя в его глаза чуть дольше, чем следовало. — Но стоит довериться Ки Хуну. Если есть хоть один шанс, что кто-то может напасть, то мы должны быть готовы.

♦ ♣ ♠ ♥

      Внутри импровизированной крепости из матрасов царила напряжённая тишина. Дежурили по очереди. Первыми на посту были Ин Хо и Ки Хун. Они сидели напротив друг друга, настороженно прислушиваясь к малейшему шороху. Ки Хун вздохнул, растирая лицо ладонью: — Знаешь, раньше я верил, что люди по своей природе добрые. Что добро и эмпатия заложены в нас изначально. Но это место... Оно просто уничтожает людей. Ин Хо пристально посмотрел на него: — Тебе не кажется, что это место лишь проявляет то, что уже было в людях. Снимает маски. Ведь каждый человек делает выбор сам — играть или нет. — Это неправда, — резко, почти с горечью сказал Ки Хун. — Эти люди загнаны в угол. Это место ломает людей. Я видел, как добрые, отзывчивые люди превращались в убийц. Не потому что они хотели, а потому что не видели другого выхода. Организаторы создают условия, в которых человек теряет разум. Ин Хо откинулся назад, скрестив руки на груди: — Слишком легко списывать всё на обстоятельства или систему, Ки Хун. Но именно человек делает выбор. Верно? Он берёт в руки оружие... или нажимает на кнопку. Разве не так? И если он идёт по головам, значит, уже давно был готов это сделать. Просто не было подходящего момента. — Это не так, — Ки Хун резко поднял глаза на 001-го. — Я знаю, что это значит, быть на краю. Но даже тогда я знал, что чужая жизнь ценна. Ты действительно думаешь, что эти люди свободно делают такой жестокий выбор? Глаза Ин Хо сузились, а голос стал твёрже: — Повторюсь. Нельзя оправдывать жестокость только обстоятельствами, Ки Хун. Это личный выбор каждого. Выбор, который в итоге показывает, кто есть кто на самом деле. Ки Хун хотел что-то ответить, но тут услышал шорох позади. Мужчины одновременно повернули головы. Это была Хеджин. Она тихо подошла и села рядом с ними. — Иногда выбор, о котором вы говорите, не так однозначен. Ин Хо мягко спросил: — О чём ты, Хеджин? — Моя мама врач. Год назад произошёл ужасный теракт. Там погибло много людей. Целые семьи. Террориста тяжело ранили при задержании. Его привезли в больницу, где мама была на дежурстве. Она... она стояла перед выбором, — голос Хеджин стал тише. — Спасти ему жизнь, как того требует клятва Гиппократа, или просто... дать ему умереть. И многие подумали бы, что так — справедливо. — И что она сделала? — спросил Ки Хун. — Спасла его, — Хеджин повернула голову к Сону. — Верность клятве. Ведь человеческая жизнь ценна, да? Ки Хун опустил взгляд, слегка кивнув, подтверждая слова. Ин Хо внимательно смотрел на лицо девушки. Хеджин продолжила: — А потом, когда он лежал в палате, молодая девушка-интерн зашла к нему, чтобы проверить состояние. Она половину своей жизни посвятила медицине. Хотела спасать жизни. А он... он хладнокровно убил её и сбежал. Позже его, конечно, поймали. Сейчас он в тюрьме, осуждённый по закону. Но живой. В отличие от этой девушки и всех тех, кто погиб в тот день. — Боже... — выдохнул Ки Хун, потрясённый услышанным. — Скажи мне, Ки Хун, — произнесла Хеджин. — Была ли ценность в жизни этого человека? Тишина. Ин Хо наблюдал за девушкой. Он понимал, что эта история не просто воспоминание, а её личный вопрос себе. Её жажда понять, где кончается человечность и начинается жестокость. Ки Хун повернул голову к Хеджин: — Мы не имеем права решать, кто должен жить, а кто — умереть. Если начнём вершить самосуд — начнётся хаос. В глазах Ин Хо мелькнула сталь: — А ты думаешь, семьи тех, кто погиб, живут спокойно? Семья этой девушки-медика. Они живут, зная, что убийца их дочери дышит, ест, получает медицинскую помощь за счёт их же налогов. Это по твоему справедливость? Ки Хун молчал, лицо его было мрачным. Хеджин сжала ладони в кулаки: — Мама до сих пор мучается вопросом, правильно ли поступила тогда. Если бы она дала умереть тому мужчине, девушка была бы жива. — Хеджин, — произнёс Ин Хо, — извини за такой вопрос. Но что бы сделала ты на месте матери? Она подняла глаза на него: — Я думала об этом тысячу раз, Ён Иль. И знаешь, думаю, я бы не была такой благородной. Не спасла ему жизнь, — она замолчала, но через секунду продолжила. — Делает ли это меня монстром? Может быть. Я не выстрелила, не перерезала горло. Но я позволила бы ему умереть. Сознательно, просто бездействуя. Хеджин переводила взгляд с одного мужчины на другого: — Вы оба говорите будто о чёрном и белом. О чём-то абсолютном. Ты, Ки Хун, о святости жизни. Ты, Ён Иль, о справедливости и выборе, пусть и жестоком. Вы двое будто стоите по разные стороны одной черты, — она на секунду замолчала, глядя в пол. — Но ведь мир, он не чёрный и не белый. А серый, со множеством оттенков. И чаще всего есть выбор только между меньшим и большим злом. Они втроём какое-то время молчали, затем Хеджин произнесла: — Я не знаю, кто из нас прав. Возможно, никто. А может, все по-своему. У Ницше есть фраза: «Тому, кто сражается с монстрами, следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем». Но, может быть, иногда, чтобы остановить другого монстра — приходится самому им стать. Только не тем, что уничтожает всё без разбора. А тем, кто способен удержать большее зло. Кто сможет сделать то, чего боятся сделать другие.

♦ ♣ ♠ ♥