“The Price of Control” (NSFW, горячо) - часть 4

Панталоне уже почти не стоял на ногах — тяжесть тела висела на запястьях, зажатыми в крепких, холодных пальцах Дотторе. Стена за спиной казалась единственной опорой, но даже она не спасала от жара, который выжигал его изнутри. Он чувствовал, как ткань на груди становится влажной от пота. Как его феромоны наполняют комнату — тёплым, сладким, почти тошнотворным ароматом омеги в течке. Стыд разливался в груди. И возбуждение. Дикая, необузданная смесь. Дотторе держал его за подбородок, глядя прямо в глаза. Там не было жалости. Не было даже желания — не в привычном, зверином смысле. Это был интерес. Голодный. Обжигательно холодный. — Ты всё ещё борешься, — прошептал он, прижимаясь ближе. Тело альфы было горячим, несмотря на его бесстрастное лицо. — Мне это нравится. Он коснулся его губ языком. Не поцелуй — контакт. Панталоне вздрогнул, попытался отстраниться, но Дотторе замедлил его движение: одной рукой на груди, второй — на бедре, которое начал медленно поднимать, заставляя омегу прижаться тазом к нему. — Ты можешь остановить меня, — произнёс он почти в ухо, горячо. — Всегда мог. Просто скажи. Он провёл пальцами по низу живота Панталоне — через ткань, чуть надавив. — Но не хочешь. Панталоне закусил губу до крови. Его дыхание уже превратилось в короткие, рваные вдохи. Он издал низкий, сорвавшийся стон, когда Дотторе наконец коснулся его кожи, заведя руку под ткань брюк. Холодные пальцы на раскалённом теле. Контраст. — Вот так, — прошептал Дотторе, начиная двигать рукой медленно, тягуче, будто изучая каждый миллиметр его реакции. — Теперь ты честен. Без слов. Тело Панталоне уже поддавалось — бедра дрожали, живот рвался в конвульсиях. Но в его взгляде оставалось упрямство, даже когда он начал двигаться в такт чужой руке, едва сдерживая стоны. — Ты… ублюдок… — выдохнул он, сжимая пальцами ткань халата Дотторе. — Вероятно, — усмехнулся тот. — Но именно ты застонал первым. Дотторе опустился на колени, не разрывая взгляда. Его рука двинулась медленнее, тише — сменяя ритм, почти доводя до края и отступая. Он играл, как с дорогим инструментом. Сложным. Уникальным. — Скажи мне, — его голос был глухим, низким, — ты хочешь, чтобы я поставил метку? Панталоне замер. Реакция была мгновенной: pupils wide, сердце бешено, всё тело в напряжении. Он не ответил. Но он не сказал “нет”. — Хм, — Дотторе провёл языком по его животу, вверх — к ребрам, к груди. — Примем это за “возможно”.