Часть 1

Они забрали у неё палочку, обувь и имя. — «Психованная», — сказал один из них. — «Фрик», — усмехнулся другой. Она сидела в подземелье Малфой-манора, обхватив колени тонкими руками, как будто могла так удержать тепло. На запястье остался след от наручников — не физический, тот уже прошёл, но внутренний всё зудел. Они хотели, чтобы она перестала говорить. Перестала верить. — «Ты всё ещё думаешь, что всё будет хорошо?» — прошипела Беллатриса, заглядывая в глаза. — «Что твои друзья придут? Что свет победит тьму?» Луна посмотрела на неё и вдруг улыбнулась. Не натянуто, не фальшиво — по-настоящему. — Я думаю… что вы боитесь. Смех Беллатрисы сорвался на резкий хрип. Она ушла. Они не понимали. Что, даже если тело покрыто синяками, даже если вонь сырости въелась в волосы, даже если ночь уже неотличима от дня — мысли звенят. Звенят, как ксилофон, сделанный из крошечных ракушек. Звенят — имя папы. Звенят — песня, которую она напевала троллю в первый год. Звенит — вера. Луна не молилась. Но каждый день она шептала: — Скоро. Скоро. Скоро. И где-то вдалеке, будто откуда-то изнутри, зазвенел первый шаг Гарри по лестнице.