Образ сияющего Всадника

25 лет назад я кое-что слышала о Толкине. Была у меня знакомая, писавшая на бумажных корабликах «Гэндальф жив».. Мне, вроде, и интересно, но жизнь заполнялась другими делами. И вот однажды другая знакомая дала книгу — со сложным, но красиво звучащим названием, с двумя деревьями и тремя яблоками на обложке. - Хочу познакомить тебя с писателем, который помог мне. Прочти сначала это, потом тебя ожидает сказка, а после нее — интереснейший роман. Как я потом поняла, с миром Профессора меня решили знакомить не совсем типичным способом — начиная с Первой эпохи. Узнала также потом, что трудности при чтении «Сильмариллиона» испытывала не только я — другие тоже запутывались в персонажах и их именах. Я честно пробиралась сквозь книгу, но были вопросы: «Зачем я это читаю?» До одного момента, когда я поняла: хотя бы ради этого образа «Сильмариллион» был мне не просто нужен, а необходим: «И вот, исполнясь гнева и отчаяния, оседлал он могучего своего коня Рохаллора и поскакал один вперед, и никто не мог удержать его. Подобно вихрю, взметавшему пепел, пересек он Дор-ну-Фауглиф, и всякий, кто видел его приближение, бежал, пораженный, думая, что то сам Оромэ: столь бешеная ярость была в нем, что глаза его сверкали, как у валаров. Так он оказался один у врат Ангбанда и затрубил в рог, и ударил в бронзовые врата, вызывая Моргота на единоборство». «Как? - подумала я, эльф? С Морготом не могли даже боги совладать». Тогда я еще не очень осознала, что Моргот уже не тот Мелькор, что был в начале Арды — но все равно «был он могущественнее всех в этом мире». И вдруг кто-то осмелился лично противостоять такому существу. Словно со страниц скромного издания брызнул Свет.... И показалось, что сейчас будет победа над главным злодеем. Прочитав сцену до конца, я была шокирована. И не только трагическим финалом. Но и тем, как погиб герой. «Однако Финголфин последним, безнадежным ударом вонзил Рингиль в ногу Моргота, и черная кровь хлынула, дымясь, в расще­лины, оставшиеся от ударов Гронда». Мне 22 года, я все еще романтичная девушка, начитавшаяся рыцарских романов. Шла весна 1999 года, в реальном мире была своя битва света и тьмы. А еще я любила стихи поэтессы Леси Украинки: Был мне дорог на картинках Не надменный победитель, Что, соперника повергнув, Грозно требует: "Сдавайся!" Нет, мой взгляд спускался ниже, На того, кто, распростертый, Вражеским копьем пронзенный, Говорил: "Убей - не сдамся!" Все сплелось для меня в этом моменте. Помню, отложила книгу — чтобы прочувствовать момент скорби и света в полной мере. И даже плакать не могла, ибо сцена не только трагическая, но еще и слишком величественная. Потом захотелось вернуться к началу, чтобы вспомнить, что за персонаж. И — ага: «Финголфин был сильнейшим, самым стойким и доблестным». Если бы я читала внимательнее, а не стремясь «проглотить» книгу с наскока, наверное, поняла бы, что это фактически спойлер судьбы. Впоследствии я научилась ценить Финголфина не только за Поединок. Он благородно прощает брата. Он принимает решение идти через Хелькараксэ — еще один трагический, но и величественный момент. Эльф берется за то, что до него делали только существа божественного происхождения. А какой символизм в его появлении в Средиземье! Вместе с его приходом в небе загорается луна, и даже цветы встречают его, как победителя. Отношение к его последнему решению в фэндоме неоднозначное, кто-то считает это чуть ли не «самоубийством». Но это самопожертвование в самом чистом виде. ,Герой считает, что должен сделать это, пусть и ценой своей жизни. Стать орудием справедливого и благородного возмездия. И насколько чисто он это сделал! Не взял с собой никого, рискнув только собой. Образ сияющего всадника, летящего через темноту и выжженную пустошь, чтобы бросить вызов Тьме, стал для меня спасительным. Сколько раз в безнадежных ситуациях он как бы говорил мне, что даже в самой непроглядной мгле есть лучик истинного света.