Часть 1

Лия была единственным человеком в Полисе, кто умел цокать каблучками так выразительно. Она могла говорить все, что угодно, но каблучки не лгали. Хорошо, что эти интонации умел отличать всего один человек в Полисе — сам Брут. И сейчас они отстукивали стаккато так интенсивно, будто невеста гения уже представляла, как заколачивает ими гвозди в крышку гроба Икара. И Брута заодно. Двойного гроба. — Я искала тебя во всему институту! — не тратя времени на долгие приветствия, сообщила она. — А ты… — Геолокация включена. — он повернул на руке золотой браслет. — Именно поэтому не по всему Полису. — Лия поежилась в своем топе, холод, царивший в подвале Института лишь слегка остудил ее пыл. — Я обыскала все этажи… Брут молча стянул с себя пиджак и передал ей. Сквозь прорези на рукавах все равно сочился холод, но это было лучше, чем оставлять ее мёрзнуть с голыми плечами. Хотя… Он заставил себя отвлечься от вида ее груди и снова уткнулся в приборы. — Что это вообще за место? — шурша тканью спросила Лия. — И почему здесь так холодно? — Хранилище. — Брут ещё раз сверил число на дисплее с цифрами, закачанными в браслет, и нажал на кнопку. Ошибиться было нельзя, он и так рисковал всем, чем мог. — Икар пропал. — сказала она тихо, инстинктивно чувствуя, что отвлекать Брута сейчас нельзя. — Какая-то изгойская девчонка пришла искать его крылья… И я сдала ее полиции. И отключение браслетов, оно ведь… Оно неслучайно, правда? — Не случайно. — Похоже на конец мира… — со всей серьёзностью произнесла Лия. Браслет работал исправно, он не мог заглушить только ее каблучков, а сейчас она стояла прямо и ровно, и было совсем непонятно, о каком мире она говорит сейчас. Идеального мира? Мира между изгоями и политами? Купола? Всего мира — как того, прежнего, на который упало небо? — …а ты размораживаешь… холодильник. — закончила она с требовательностью, свойственной всем урожденным золотым. Брут тут, Брут там, Брут вниз, Брут вверх… И хоть бы раз кто-нибудь ему за старания сказал «браво», или хотя бы похлопал… — Это не просто холодильник. — возразил Брут, глядя в недра постепенно оттаивающей криокамеры, раствор в которой от температуры становился прозрачнее. — Это спасение мира… Или его окончательная погибель. Но другого плана у Брута не было. Лия за его спиной тихо ахнула. Брут промолчал. Человек, которого сейчас размораживало, был похож на Брута, как близнец. Те же темные волосы, даже в растворе казавшиеся жёсткими, тот же узкий разрез глаз, та же фигура, на которой так отвратительно смотрелся стандартный комбинезон. И все же, это был не Брут. Это было другое существо, которому от Брута досталась исключительно внешность. Внутри, в голове, под черепной коробкой почти все было от другого человека. Дисплей спокойно перемигивал зелёным и сообщал о стабильности объекта 2304. Брут повернулся к Лии, приклеившейся взглядом к криокамере. — Что это? — выдавила она, не отвлекаясь от процесса. — Кто, — поправил Брут. — Это 2304, наш с Икаром клон. — Чт… — Есть ещё второй, 1705. Но его не со мной скрестили, он мелкий вышел и пушистый… Скоро увидишь. Лия приподняла одну бровь, но промолчала. Вся ее поза, все ее существо выражало крайнюю степень шока. — Поднимись пока в кафетерий, — предложил Брут, — Я их разморожу и, клянусь, все тебе объясню… Главной чертой, которая помогла людям пережить прошлый конец света, была изобретательность. Среди политов было множество прекрасных учёных, а изгои, судя по рассказам Икара, жили по принципу «голь на выдумки хитра». Именно интеллектуальный потенциал был главным ресурсом их мира, что бы там на телешоу ни кричали про творчество после речи Фионы. Тесей отлично понимал это и, с предусмотрительностью параноика, заранее позаботился о том, чтобы Полис не лишился своих интеллектуальных мощностей из-за каких-нибудь нелепых случайностей вроде смерти. Проект «Гера» был полностью секретным. Брут не удивился бы, если бы узнал, что Тесей передал ученым грант на него в каком-нибудь золотом эквиваленте, лишь бы не следить в сети. Брут был одним из тех, от кого наличие проекта скрывали особенно тщательно, но жизнь… Жизнь внесла свои коррективы. Мальчишка-изгой, залетевший в купол на крыльях, дураком не был, отнюдь. Идиотом — возможно, но это не отменяло того, что он умудрился собрать бомбу, провести ей атаку на Полис со стороны, откуда нападения никто не ожидал, и обеспечить аварийную ситуацию всем системам. Секретная группа учёных, как и создатели купола, видимо, не планировали, что кто-то будет копаться в логах аварии так дотошно, как Брут. Что кто-то найдет время вычитать сообщения об ошибках во всех системах жизнеобеспечения, проверяя, точно ли теперь все в порядке. Они, так замечательно спрятавшие Геру, позволили ей молить о спасении на общей частоте. Это было очень опрометчиво. И очень на руку Бруту. Зацепившись за эту деталь, он вспомнил странные записи в ежедневных отчётах, которые таскал Тесею, сказал пару слов там, пару слов здесь, выпил несколько чашек кофе с людьми полезными и обнаружил, что они с Икаром все это время были невероятно слепы. Прямо под их ногами, в подвале, невидимая для глаз и ушей, функционировала несанкционированная система. — Изначально я просто хотел проверить, что она из себя представляет. — продолжил Брут, придвигая к Лии чайник. — Но когда спустился, выяснил, что я тут не первый… взломщик. — Это сделал Икар? — Я очень сомневаюсь, что он вообще знал. — Брут развел руками. — Наше ДНК для скрещивания взяли без нашего согласия, знай он, что у нас два общих клона — я был бы в курсе. — А зачем вообще было скрещивать ДНК? Почему нельзя было просто клонировать Икара целиком? — оттаявшая Лия начинала вникать в ситуацию и задавать правильные вопросы. — Я полагаю, во избежание инцестуальных аномалий в дальнейшем. Копируют ведь не всех, а лучших, вот и перемешивают… Если ты хочешь знать о том, есть ли там твое ДНК… — Нет, не хочу. — Лия замотала головой. — Я даже не знаю, что хуже — если мои данные там будут, или если их там не окажется. Расскажи лучше, что там со взломщиком… — Как ты понимаешь, Гера — это не только хранилище, это ещё и сама клонирующая машина. — Брут слегка замялся, выбирая, как бы помягче преподнести очевидное. — И… Есть две новости. — Начни с хорошей. — У нас есть полное ДНК взломщика. — Брут развернул к ней полупрозрачный экранчик браслета и, дождавшись, пока Лия умно похлопает ресничками, продолжил. — А плохая: людей с этим ДНК теперь двое… Или трое. Или вообще армия… — А смешение? — она нахмурилась, разглядывая браслет. — Один — оригинал, а второй — клон с частью ДНК… — Да… — Брут потёр рукой затылок. — Но тут какая штука получилась… Я не знаю, кто из них — кто. И это ещё не всё. Аппарат сохранил данные после последнего использования, случившегося в день пропажи закованного в медь Икара. И, после того, как Бруту удалось запустить компаратор Геры на анализ ДНК, поступившего на вход, выдались неутешительные результаты. Взломщик оставил в аппарате лишь кусочек своего ДНК, перемешанного с не много не мало ДНК правителя. Что означало, во-первых, что его клонов теперь не один, а больше, а во-вторых, что губа у взломщика не дура… Объяснять это Лии пришлось так долго, что он, в конце концов махнул рукой и сказал «просто поверь мне». Лия кивнула с видимым облегчением. — И есть ещё одна проблема. — продолжил Брут уже даже немного виновато. Он не планировал компостировать этим мозг кому-нибудь кроме себя, но Лия смотрела на него с таким восхищением, с каким порой смотрела на Икара. Брут под этим взглядом чувствовал себя самым умным и самым крутым в Полисе, и уже просто не мог остановиться. — Ты не устала все это выслушивать? — Если спасёшь мир, то можно и… — Супер! — обрадовался Брут, в голове дополнив ее фразу цитатой из фильма мира До, — Так вот, проблема заключается в браслетах. Они назначаются по высшему из браслетов доноров, и передают носителю все то, что знали его… оригиналы. В общем, Икары знают информацию от нас двоих, а клон взломщика… — Платиновый статус и полный доступ к информации о Полисе… — Лия закрыла лицо руками, осознавая плачевные перспективы. — Так вот, как он смог увести Икара… И своего донора ДНК. Брут кивнул. Сказать больше было нечего. Икар в меди был послушным бараном. След вел в лагерь изгоев, но поиски дронами не дали результатов: бдительные дроны их превентивно сбивали чем только придется. Если Икара не пустили на борщ, значит, надёжно спрятали. И с дальнейшими поисками, а, тем более, с возвращением блудного гения обратно под теплый и уютный купол, Брут справиться уже не мог… Это было под силу только самому Икару. А лучше — двум. *** В ярких всполохах костра лицо клона казалось совсем юным, мальчишеским, таким же был и его голос. Волки поначалу смотрели на вернувшихся с откровенным недоверием. Но вернулись они с добычей, которая была куда ценнее кабана. Бродяга не поскупился на красочные описания их с клоном героического подвига, и в конце концов, убедил стаю в том, что клон — ничего такой парень, способный. И вполне достойный пребывать в их лагере на правах полноправного изгоя. Стая согласилась и была расставлена на посты охранять лагерь от внезапных посетителей. Браслет Бродяга с него сколол ещё по дороге, чтобы никого, включая себя, лишний раз не нервировать и не уподоблять мелкого в глазах волков Политам. Предложил даже представить его внезапно обретённым в Полисе братцем, но клон только фыркнул и заявил, что он — не братец, он улучшенная версия. Так сказать — идеальный сферический Бродяга в вакууме. Заслужил подзатыльник и стал Шаробродей. Потому что нечего. Икар сидел перед костром и злобно смотрел перед собой. Пытался что-то вещать, кого-то уговаривать, но и Бродягу, и Шаробродю аргументы его интересовали слабо. Может, будучи один, Бродяга бы и послушал, но теперь у него был рядышком второй голос разума, такой же безумный и разделяющий революционные идеи, как и первый. Барда в лагере не было, и защищать гения было некому. А вот использовать… У Бродяги уже был готов скромный списочек приблуд, которые бы не помешали при захвате Полиса. Во-первых, телевзломная система, во-вторых, лазерная пушка (Бродяга видел такие на страницах ещё не размокших окончательно комиксов), в-третьих, глушилка браслетов… И это было далеко не все, что было бы неплохо заиметь, предоставляя круглосуточное проживание и питание Икару. В данный момент изгои по очереди уговаривали Икара все это соорудить, психологическая травма от появления клона, вылезшего из аппарата случайно заляпанного кровью, затягивалась, а Бродяга с удовольствием наблюдал за тем, как мастерски Шаробродя управляется с щипцами. Икару разогретые на огне щипцы не нравились, но он, под действием браслета, мог только отодвигаться, впрочем, не очень далеко. Поэтому Шаробродя развлекался, как мог, и постепенно гений становился сговорчивее. И вот в этот-то блаженный момент из кустов что-то ухнуло. Бродяга и Шаробродя прыснули в разные стороны, наученные горьким опытом взаимодействия с внезапно охающими (а также внезапно рычащими, внезапно каркающими и внезапно замолкающими) кустами. — Сопротивление бесполезно. — выговорил куст. — Отдайте Икара, и никто не пострадает… Икар удивлённо наклонил голову и прищурился, выглядывая что-то в кустах. — Нет. — подумав, сообщил Бродяга. — Он нам самим нужен. — добавил Шаробродя. — Вы вообще кто, и что вам надо? — учитывая, что прыгать куст пока не собирался, Бродяга вынырнул из своего стратегического укрытия за бревном, и выхватил заточку, угрожающе приставляя ее к шее Икара. — Мы Ик… — тут куст слегка заикал, помолчал несколько секунд, а затем закончил. — Кар. — Кар? — переспросил Шаробродя. — А я тебе говорил, что там со связью полная задница… — другим голосом, с каким-то мяукающим акцентом, сказал куст. — Ну не больше твоей. Шаробродя, который родился вчера, и понятия не имел о том, что такое страх, пошел прямо на куст. Покопался в нем, и выудил на свет белый круг, наскоро покрашенный зелёным. Круг был в диаметре не больше локтя и, едва его оторвали от земли, протестующе замотал выдвинувшимися сбоку шарнирными ножками. — Робот-пылесос? — усмехнулся Шаробродя. — Вы серьезно решили напугать нас роботом-пылесосом, Кар? — А есть кто постарше в лагере? — игнорируя вопрос, мяукнул робот. — Или нам так и разговаривать с ребенком? — Я есть постарше… — нашелся Бродяга. — Заткнись. — невежливо процедил Шаробродя, сдавливая зеленые бока робота. — Признаю, ход эффектный. Пробраться в лагерь мимо изгоев при помощи совершенно бесшумной игрушки, созданной, чтобы не раздражать вас, нервных, зажравшихся… — Спасибо! — обрадовался немяукающий голос. — И привезти нам передатчик, который бьёт через купол… — Шаробродя улыбнулся даже не волчьей — акульей улыбкой. — Каких подарков нам ждать дальше? — У нас есть такие приборы! — радостно пригрозил все тот же из Кара. — …но мы вам про них не расскажем. — прошипел до того мяукавший голос, и передачу явно отключили. Бродяга встряхнул робота, тот попытался ткнуть ему в руку лапкой, но не преуспел. Шаробродя повертел его в руках и с размаха громыхнул им об землю. Икар и Бродяга синхронно вздрогнули. Робот обиженно пискнул и прокатился несколько шагов и упал на заднюю поверхность, почти в костер. — Пускай разберёт. — скомандовал Шаробродя Икару. — И следи за ним… Мало ли, каких сюрпризов нам наоставляли Кар… Бродяга присел на корточки рядом с роботом и погладил его по белому боку. Техники в лагере было днём с огнём не сыскать, бомбу пришлось городить из старой военной техники, рискуя подорваться каждые пару секунд. Бродяга ненавидел Полис, но их технологии… они восхищали. Он завидовал Икару, у которого с рождения был доступ к подобным штукам, который мог их создавать… И потому так хотел прорваться обратно, чтобы подобные привилегии были у всех изгоев. И ещё он ненавидел, когда им помыкали. — Меня плохо слышно? — поинтересовался Шаробродя. — Тебя отлично слышно. Не кричи на него. — мягко сказал Икар, и поднялся с места. — Сейчас я его разберу. Что ж, ладно… Первая из примочек могла скоро перетечь им в руки, Икар стал явно покладистее, защиту лагеря они могли теперь усилить правильно с учётом новых обстоятельств… Хотя особой опасности Кар, похоже, не представляли. Но что-то было не так. Что именно — Бродяга осознал только вертясь в палатке и пытаясь уснуть. Без сестры под боком было холодно и непривычно. Ничьи волосы не лезли в рот, никто не пытался закидывать на него конечности, никто не будил среди ночи, чтобы поделиться очередным звездным озарением… Без этого спать было совершенно невозможно. Осознание пришло резко и внезапно. Шаробродя тоже хотел захватить Полис… Вот только до Музы ему совершенно не было дела. *** — А знаешь, мне нравится 2304, — шепнула Лия Бруту на ухо. — Он красивый. — Я даже не знаю, что на такое отвечать. — проворчал Брут. Они уже третий час подряд сидели на столе в лаборатории, которая некогда принадлежала Икару, а не его клонам. Стол был единственным, что пока не пошло в расход. Вдвоем клоны переворотили почти всю лабораторию, в дело шло все: макеты крыльев, наработки гаджетов для умного дома, столы и кресла. Все, в чем была хоть малая доля железа, пластика, а лучше всего — ещё и какая-нибудь электроника, шло в дело. Брут, забросив дела, таскал в лабораторию технику из соседних кабинетов, прикрываясь очень важной разработкой гения, так как и он, и двое Икаров согласились во мнении, что показываться обществу, даже если это общество — научное, пока рано. Лия пришла чуть позже, когда достаточное количество материала было уже собрано. Брут был рад ей даже больше, чем обычно. Двое Икаров, в каждом из которых от гения была примерно половина, вдвоем выводили его из себя примерно также, как один оригинал. С появлением девушки стало терпимее, хотя бы потому что теперь они раздражали не его одного. Посреди лаборатории из горы хлама уже вырисовывался каркас будущей устрашающей своими размерами разработки. Больше всего это нечто напоминало ему длинноногую безголовую курицу. И, судя по перепалкам Икаров, летать пока отказывалось. Слушать Икаров было совершенно невозможно. Если бы не слаженная работа и общая цель, Брут бы решил, что они смертельные враги. Таких выражений, какими эти двое регулярно награждали друг друга, ни один воспитанный полит не позволил бы себе даже в сторону изгоя. Лия своим появлением немного утихомирила Икаров, но Брут перестал этому радоваться. Каждый из Икаров обладал памятью Икара-оригинала, и помнил о том, что Лия принадлежит именно ему, и теперь они оба, распушив хвосты, старались перещеголять друг друга в изобретательности. Судя по комментарию Лии, побеждал пока 2304… Бруту стоило бы порадоваться за, в том числе, своего клона, но радоваться не получалось. Черная ревность затапливала сознание, мешая адекватно воспринимать реальность. Он отчётливо видел, что могло бы произойти, если бы он родился блистательным гением… И самое противное было в том, что это ему очень нравилось. Лия смеялась оброненным шуткам, основанным на том, что видел и наблюдал сам Брут, Лия с важным видом нажимала на кнопку, призванную поднять машину с места, Лия изящно наклоняла голову, с энтузиазмом слушая то, что втолковывает ей 2304. А потом и вовсе уткнулась в собственный планшет, и принялась что-то там рисовать… От такого неприкрытого флирта, который явно встречал одобрение, в душу Брута начинали закрадываться сомнения, а являлась ли цель спасти Икара такой уж… оправдывающей средства? — Готово! — сообщил 1705, блаженно стянув с волос резинку и встряхнув золотистой гривой. Надежду впечатлить Лию он все ещё не потерял. — Вашему вниманию представляется троянский конь… — Это скорее троянский робоцып. — проворчал Брут. — Но работает по принципу троянского коня. — спокойно возразил 2304. — Им не хватает техники. Они обрадуются такому подарку, но при попытке разбора… — Их ждёт длинный продолговатый сюрприз. — сияя, закончил 1705, — Много… Под троянским конем никогда не подразумевалось ничего хорошего, и что-то Брут не видел, чтобы они паковали под броню эскимо на палочках, чтобы угостить изгоев. Роль длинных продолговатых сюрпризов скорее подходила длинным металлическим стержням, которые Икары нарезали из стоек от столов и украсили острозаточенными обломками нерабочих прототипов крыльев. — Я не уверен, что это… безопасно. — заметил Брут, слезая со стола и подходя ближе. — Что, если они заставят Икара это разбирать? — Брут… — 2304 закатил глаза прямо-таки раздражающе-Брутовским жестом. — Смотри… — 1705 подтащил Брута за руку к самому ближайшему краю машины. — Видишь вот эти детали? То, что издалека напоминало перья, на самом деле было остро-заточенными железными деталями, закрывавшими каждое крепление болтов. — Ты так хорошо изучил Геру, когда решил нас разморозить… — мурлыкнул 2304, подступая ближе. — Вот я и подумал, что если заставить нашу лошадку реагировать агрессивно исключительно на тех, кто не Икар? Ты, как никто другой, должен знать, что я никогда не причинил бы вреда своему лучшему другу… — Мы слышим, что происходит в лагере. — 1705, всё ещё сжимавший его запястье, успокаивающе погладил Брута по тыльной стороне ладони. — Икар не стал ломать наш диктофон, хотя и нашёл. Шаробродя и Бродяга постоянно ссорятся, и последний явно сдаёт позиции… Так что вряд ли клон удержится от того, чтобы покопаться в нашей лошадке самостоятельно… — А Бродяга… — 2304 обезоруживающе улыбнулся, и Брут чуть не зашипел, узнав эту улыбку, с такой же он убеждал Тесея в том, что метр от земли — это отличный компромиссный вариант. — Мне кажется, будет куда сговорчивее теперь… Особенно если с ним на связь выйдешь ты. — Мы с ним даже не виделись. — Брут попытался вырвать руку, но хватка у 1705 была крепкая. — С чего бы это ему радоваться встрече? — Чистенький ухоженный полит… К тому же, отлично известный Икару… — 2304 сощурился, разглядывая лицо Брута с такого близкого расстояния, что это уже становилось неприличным. — Уже доказавший, что способен избавить его от личного проклятия… Он не видел тебя, но уже слышал твой голос. Ты встретишься с ним, обговоришь условия, может, даже согласишься на пару его предложений. И до разрешения конфликта останешься в лагере, чтобы они там ничего не нахимичили… — Я? Да я ни за что не сунусь в лагерь… — Икар, я жду свои сестерции… — хихикнул 1705. — Я же говорил, что с этим придётся разбираться тебе… Лия тихонько хмыкнула себе под нос. Этот звук привёл Брута в чувство. 2304, воспользовавшись знаниями о том, как Брут боится Пустошей, вознамерился оттяпать себе не только предназначенную ему по праву создания роль технического гения, но ещё и его, Брута, роль переговорщика… Он ненавидел свою роль вечно второго, вечно оттеснённого в тень, но стать при этом Икаро-заменителе никем… как и настоящий Икар? Ведь 2304, оказавшись в Пустошах, мог учинить всё, что угодно… Он мог прирезать Икара, мог воспользоваться остатками троянского коня, чтобы пробить в Полисе дыру, мог, избавившись от, хоть и золотого, но, всё-таки, браслета, войти в гармонию с дикими идеями, доставшимися от Икара, и одним Основателям было известно, к чему это могло привести… — Что ж, ла-адно. — протянул 2304. — Сейчас переведу. — Нет стой… — упавшим голосом произнёс Брут. — Я согласен. — Ты настоящий друг, Брут. — Лия подняла голову от планшета и трогательно заглянула ему в глаза. О том, как мучительно стыдно было Бруту за свои чувства в этот момент, знал только 2304. Но Брут, сам шедший в отлично спланированную ловушку, его волновал мало. Куда больше его занимала Лия, на планшете которой, наклонившемся набок, был виден новый созданный специально для него костюм — красный с чёрным, подходивший ему куда лучше, чем стандартный комбинезон. Пятнадцать минут, за которые его обещали пошитьт и доставитьт из умного ателье, казались 2304 вечностью. *** Браслетник топал едва ли тише, чем шагоход, опередивший его всего на несколько часов. Бродяга бесшумно скользнул по стволу дерева, пропустил браслетника мимо себя, выскочил на тропинку, и бросился со спины, уволакивая добычу с тропинки. — Тише. Не загрызу. — прошипел он, когда густая мясистая зелень куста укрыла их от лишних глаз. — Молись, чтобы тебя не засекли наши… — Я не умею… — прошипел браслетник, впрочем, как и Икар, не пытаясь вырваться. — Я… пришёл на переговоры. — Ничего себе переговоры… — Бродяга, не удержавшись, всё-таки, пнул его. — Эта ваша курица нам частокол сломала. А я его, между прочим, сам ставил… — А я им говорил клонам, что робоцып… А они — конь, конь… Бродяга длинно выругался. Пережитый ужас, заставивший драпать в леса со всех ног, всё не шёл из головы, и причиной ему был совсем не припёршийся в лагерь агрегат, действительно поваливший частокол и, вообще-то, разнёсший пол-лагеря до тех пор, пока Нора вместе с Бродягой не додумались обмотать слишком тонкие и ненадёжные для такой махины ноги, и повалить на землю. Бродяга, ещё собираясь в полёт, знал, что совершает отчаянный шаг, обречённый на сокрушительный провал. Он был готов разбиться, взорваться, попасть в тюрьму и даже к обраслечиванию где-то глубоко в душе был готов. Он знал, что Тесей обрушит на него всю свою технологическую мощь, но Шаробродя, вероятно, не подразумевавшийся в этом плане, превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания. Бродяга познакомил его с волками, Бродяга примирил их с его существованием, Бродяга, уповая на то, что у клона, которому передались знания о Полисе, будет больше стратегического мышления… не ожидал такого удара в спину. В ушах всё ещё звучал льстивый голос Шароброди, протягивающего Бродяге разводной ключ, словно знамя победы: «оно стреляло лазерами, Бродяга, давай, это же есть в твоём списке, кому, как не тебе, добыть для нас это оружие…». А на плече всё ещё горело робкое, вежливое прикосновение Икара. Перед глазами всё ещё шевельнувшиеся губы, проговорившие одно единственное слово: «беги». Бродяга никогда не слушался браслетников, но в этот раз он понял, что некоторые принципы надо, всё-таки, нарушать. С такой скоростью он не бегал никогда — ни в Полисе, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь подвал, где можно будет зализать раны, ни в лесах, спасаясь от мурзиков… А вслед ему смотрели насмешливые глаза Шароброди и непонимающие — волков. — Ты — клон? — прямо спросил Бродяга. — Я — нет. — Клон бы так и сказал. Чем докажешь? Браслетник подумал и повернул руку, демонстрируя браслет. Прямо в воздухе над его рукой высветился пропуск, доказывающий, что он — Брут. Тот самый, на чью помощь так рассчитывал настоящий Икар. Бродяга длинно выругался ещё раз. — А ты? — в ответ поинтересовался Брут. — Ты… Шаробродя или Бродяга? — Я вообще Нора. — фыркнул он. — Не видно, что ли? — На камерах тебя не было. Я только голос слышал, но у вас похожие… — А ты вообще мяучишь, как один из Каров. — разозлился Бродяга. — Извини, я такую вот штуку в жизни не надену… — Покажи шрамы. — вдруг предложил Брут. — На кой? — Всегда мечтал увидеть голого изгоя… — Брут зло сверкнул зелёными глазами. — Давай, не тупи, машина не копирует шрамы… Бродяга закатал рукав, демонстрируя так до конца и не затянувшийся след, оставленный криворогом — зловредной тварью, сочетавшей в себе внешность единорога и повадки тигра. Чем-то она очень сильно напоминала Шаробродю. — Клоны объявили охоту на доноров. — заключил Брут, выслушав его рассказ о случившемся и рассказав свою историю. — Неужели так сложно было просто спереть Икара? Поговорили бы как нормальные люди… — Сам-то. — буркнул Бродяга и передразнил. — Неужели так сложно было сразу прийти и поговорить? Может и вообще бы не пришлось… Этот бы меня прикончил. — Те же яйца, только в профиль. Рано или поздно так и выйдет, если ничего не предпринять… — Они уже сотрудничают, разве не видишь? — Бродяга прислушался к лесу, но до сих пор ничего подозрительного в нём не звучало. Это и было подозрительным. — Выставили меня из лагеря, только благодаря случайности не наделали во мне лишних дырок… А тебя выперли из Полиса, да так, что ты со всех ног рванул. А ведь этот твой… — Бродяга агрессивно помотал перед лицом Брута рукой. — Он ведь твоя копия, так что, считай, ты тоже под ударом… — Ну звучало всё вполне… разумно. — браслетник закрыл лицо руками. — Я думал, что тебе вообще помогу. И Икару… — Эй-эй-эй… — Бродяга отнял его руку от лица. — Ты, что, рыдать тут собрался? Лицо у Брута действительно было такое, будто он вот-вот разрыдается от страха и бессилия. Но волновало Бродягу совсем не это. Он разом вспомнил и Икара и безумие, обрушившееся на браслетников, чьей основой морали были браслеты. Многие из них разревелись громко и как-то по-детски отчаянно… И выражение их лиц Бродяге навсегда запало в память. Он ни с чем его не перепутал. — Твой браслет не работает. — вдруг понял он. — Сюда не добивает сигнал… — При чём тут это? — А Икар ведёт себя в браслете, как самый медный из медных. — Бродяга от нахлынувших чувств затряс Брута за плечи. — У него есть план, у него точно есть какой-то план… Мы спасены! И в этот момент резко стало светлее. Листву над их головами взрезал алый луч, который Бродяга ни с чем перепутать не мог. Это был лазер, как с плакатов старых фильмов, как тот, которым стреляла курица… Только тоньше, но вряд ли это было чем-то менее опасным. Бродяга успел схватить Брута за руку прежде, чем тот рванул прочь, рискуя нарваться в лесу на кучу обломков, и бросился в чащу, которую знал, как свои пять пальцев. *** В импровизированной мастерской единственным освещением была свеча. Икар сидел на полу, сжимая диктофон в руке и зажав вибрирующую пластинку разобранной колонки зубами. Вибрация передавалась в кости черепа, и превращалась там в звук. В мире, где небо ещё не упало, этот способ выдумал оглохший композитор. Лие, его несгибаемой гениальной Лие, было страшно, как никогда в жизни. Сначала, когда он нашёл способ перенастроить передатчик из робота-пылесоса на её браслет, она даже не стала ругаться. Ревность и злость ушли на второй план. Может, потому что невеста, измотанная допросами и шокированная появлением Музы, хотела наорать на жениха лично, а может, причиной тому было что-то ещё. При следующих передачах чувства взяли своё, но самое грозное, что услышал Икар — обещание уйти к Бруту, который хоть что-то делал ради того, чтобы ситуацию исправить. Или вообще к 2304, объединявшем в себе черты обоих. Несмотря на то, что это было бы лучшим вариантом для них обоих, Икар это заявление комментировать не стал. Были вопросы поважнее… Страсть невесты к кинематографу была всепоглощающей. И теперь он как никогда был благодарен себе из прошлого, что часто отлынивал от совместного просмотра фантастических лент, которые устарели ещё на момент падения неба. В них была куча глупостей, не стыкующихся с реальностью, и Икар, едва услышав назойливую эпическую мелодию, мгновенно притворялся деталью интерьера. Клоны, как и он сам, не знали об этих фильмах ничего, кроме названий. А вот Лия — знала. Наивные представления фантастов мира до падения неба были теперь их единственной надеждой. А больше… больше о клонах проекта Геры сведений у них не было, и быть не могло. Лия сказала, что так и не смогла найти в записях Брута ничего более стоящего. К тому же, эти записи были известны 2304. Теперь ему оставалось только сидеть и ждать результатов. И успокаивать Лию. Впрочем, на это времени оставалось не долго. С тех пор, как Шаробродя, вернувшийся в лагерь после неудавшейся погони за своим оригиналом, и скомандовал двум клонам, что теперь охота открыта, прошло уже больше двух часов. А Икар отлично знал, сколько занимает дорога по пустошам. Полог откинулся, и на пороге показался человек. Невысокого роста, с золотистыми кудрявыми волосами, в сидящем по фигуре комбинезоне. Было несложно понять, чьё ДНК в него вложили… Тесей не отказал себе в удовольствии потешить ностальгию, скрестив приёмного сына со старым другом и, видимо, передав 1705 любовь к гитарам, извратившуюся благодаря широте интересов Икара и превратившуюся в тягу ко всем длинным продолговатым предметам. — Ну вот и всё. — сказал Икар Лии и, отложив передатчик, сказал уже 1705. — Я сдаюсь, стреляй… 1705 усмехнулся и вскинул лазерную пушку, но красный луч не успел разрезать пространство. Клон повалился лицом вниз, прямо на Икара. К его чести, он был лёгким. — Блять, какой у тебя план? — рявкнул Брут из-за плеча Бродяги, сжимавшего нож. — Лия сказала, что клоны не умеют стрелять… — пробормотал Икар. Они оба меньше всего напоминали тех, по кому ни разу не попали. Левая рука Бродяги висела плетью, а Брут зажимал рану на боку ладонью. Кровь пропитывала белоснежный пиджак. — Клоны?! Не умеют?! — Брут отпихнул ногой труп 1705 и отвесил Икару звонкую пощёчину. — Это штурмовики не умеют. — Постой, ты смотрел с Лией эти… — Да, я смотрел с Лией Звёздные войны. — Брут зачесал назад растрепанные волосы. — Иначе откуда бы тут взялся шагоход… — И, видимо, очень внимательно… — Бродяга по-свойски пихнул Брута в плечо. — А она — не очень внимательно… Было, наверное, что-то поинтереснее в её поле зрения… — Но как вы тогда… — Икар непонимающе рассматривал друга и, видимо, теперь уже тоже друга, которгому был обязан собственным спасением. — У 2304 был костюм с грузами… Выглядит красиво капец, но поди в таком побегай. Запариться проще простого, особенно учитывая лишний вес… — с видом эксперта сообщил Бродяга и, всё-таки, добавил — Прости, Брут, вы с Икаром оба разожра… — А Шаробродя не знает лес… — прервал его Брут. — Браслета-то у Бродяги не было, откуда информацию читать… Я это понял, а дальше уже Бродяга его в какое-то болото завёл… — А что насчёт 1705. Почему он так долго шёл, и как вы вообще успели? — Он ещё ловчее, чем ты. Обо все кочки споткнулся… Икар рассмеялся. Миновавшая опасность не могла не служить поводом для веселья, несмотря на потрёпанный вид его друзей. — А теперь, когда мы все живы, вы вот что мне скажите… — Бродяга прислонился к опоре мастерской, и в его чертах вновь проступил хищник, который сразу напомнил Икару, что Шаробродя, хоть и не целиком, но был, всё же, скопирован с него. — Что с моей сестрой?