Пролог

Пролог

      У семнадцатилетнего парня отняли всё.       Вырвали душу.       И оставили умирать в огне.       Сначала ушла та, кого он считал сестрой. Та, с кем рос всю свою жизнь, кто был ему равной, половинкой еду души, единственным родным человеком в этом холодном доме. Она ушла — а вскоре погибла. И он сам помог ей в этом.       Своими руками открыл ей путь к свободе. К предателю. К смерти.       Максимилиан винил себя за всё. За смерть самого родного человека — сестры, хоть и не родной, но самой близкой. За то, что не удержал. За то, что не увидел опасности.       Она была единственной, кто любил его по-настоящему. Кто не отворачивался, кто верил. Единственной, кто знал, каким он был на самом деле.       У него было ещё три брата и две сестры. И все они сторонились его, недолюбливали, обвиняли в каждом несчастье. Их мать, родив его и Корнелию, больше не могла иметь детей. Роды лишили ее сил. Она угасала на глазах, и старшие дети с ненавистью смотрели на Макса, будто именно он забрал у нее здоровье, молодость, счастье.       Он не знал другой матери — только такую: слабую, печальную, отрешённую. Но их презрение он ощущал кожей с младенчества.       Все его братья и сестры рождались либо охотниками, либо вампирами. И никак иначе. Поэтому и он всегда считал себя вампиром. Вот только пить кровь ему не нравилось, хотя без нее магия в теле угасала.       С самого раннего детства парнишка чувствовал, что другой. Не такой, как все в его семье. Не вампир и не охотник.       Стихии, что были подвластны охотникам, не слушались, а вампирская жизнь отталкивала своими обычаями.       Мир вокруг не принимал.       Даже собственное отражение казалось чужим.       В ту злополучную ночь он проснулся от душераздирающих криков.       Пошел на звук — и вошел в ад.       Гостиный зал был залит кровью. Братья и отец лежали, выпотрошенные, как скот. Кожа содрана, лица искажены в последнем ужасе.       Сестёр и мать насиловали прямо у него на глазах. Он стоял, оцепенев, не веря в реальность происходящего. Затем — схватил фамильный меч. И ринулся в бой. Сражаться, как зверь. Как раненый волк, загнанный в угол.       Убив первого — одним ударом отрубив голову — кинулся на остальных. Макс отчаянно сражался с дюжиной обращенных упырей, но те были неестественно быстрыми, ловкими и сильными. В какой-то момент, юноша ощутил от них знакомую магию. И осознал — на его семью напал не обычный клан одуревших обращенных, а отряд пожирателей. Они пришли с одной целью — поглотить души правящей семьи, украсть их магию и уничтожить всех до единого.       И у них получилось.       Остальные пожиратели, закончив с бедными девушками, перерезали им глотки, так буднично, будто речь шла не о людях, и тоже направились в сторону Максимилиана.       Макс продолжал сражаться, хотя исход был предрешен. Он бы ни за что не справился с ними в одиночку. Силы были слишком неравными. И какой бы смертоносной яростью не обладал семнадцатилетний подросток, он не продержался бы против целого отряда специально обученных хладнокровных убийц дольше пяти секунд.       Эти мерзкие твари играли с ним, как кот с умирающей мышью. Дразнили, поддавались, позволяя почувствовать надежду, а после снова окружали и наносили неглубокие, но болезненные раны. Вонзали клинки, рассекая сухожилия в теле парня один за другим.       Оказавшись обездвиженным, Максимилиан лежал на полу в луже собственной крови и продолжал упорно смотреть в глаза тому, кто склонился над ним, чтобы пожрать его душу.       Всем своим нутром, Макс чувствовал, как уходит сила, как магия покидает его тело. Как мерзкий упырь, довольный собой, наглейшим образом поглощает не принадлежащую ему силу.       В последние секунды, прежде чем окончательно лишиться души, перед тем как угаснуть, парень посмотрел на мать.       Пытался запомнить ее лицо, запечатлеть в своей памяти ее черты.       Он понимал, что это глупо, ведь он умирает, но не мог совладать с отчаянным желанием в последний раз взглянуть на нее. На женщину, что подарила ему жизнь и отдала свою.       Он хотел прощения. Хотел сказать, что сожалеет, что не хотел быть проклятием.       Но было поздно.       Все, что у него оставалось — чувство вины. За нее. За Корнелию, которая всегда была рядом, всегда защищала от нападок и помогала совладать с эмоциями. За все.       Он ненавидел себя настолько, как никто другой никогда бы не смог.       И только эта ненависть и оставалась с ним до самого конца. До того, как душа не была испита до остатка. В тот момент, когда последняя крупица магии покинула тело Максимилиана — пришла пустота.       Уходя, пожиратели не стали добивать младшего члена королевской семьи. Оставили так. Подыхать и смотреть, как огонь поглощает тела его семьи, а после постепенно сгорать самому.       Там, в огне, он видел свою мать, лежащую поверх бездыханного тела одной из своих дочерей. Он видел каждого члена своей семьи, что лежали в лужах крови, истерзанные и мучительно спокойные. В них больше не чувствовалось магии. В них больше не было жизни. Как и в нем самом. Он смотрел на них, видел, как горит мать, как обугливаются тела братьев, как истлевает кожа сестер, а в душе не было ни грамма страха, боли, сожаления.       Мир был красным и черным. И слишком тихим.       И он — в центре этого испепеляющего ада. Без чувств, без эмоций, без души.       Только он.       И огонь.       Максимилиан на всю жизнь запомнил тот тошнотворный запах горелой плоти, паленого дерева и крови. Тот жар, что заполонил все их родовое поместье и то неестественно легкое прикосновение огня к его коже. Он закрыл глаза, отдаваясь огню добровольно и всецело. Но спустя бесконечно долгое и в то же время слишком короткое мгновение он наконец осознал, что вовсе не горит.       Огонь заполонил все его тело, но он точно знал, что этот огонь не поглотит его, не причинит ему боли, не сожжет его до тла. Огонь был внутри него. Парень четко ощущал это. Чувствовал дыхание огня, что слилось с его собственным в одном ритме.       Дышал он — дышал огонь. И наоборот.       Максимилиан сам стал огнем.       Он чувствовал его внутри: под кожей, в костях, в легких.       Осознав эту истину, он раскрыл глаза, сделал глубокий вдох и поднялся.       Вокруг был лишь пепел, посреди которого стоял он — порождение истинного пламени.       Тогда и стало ясно — Максимилиан никогда не был обычным вампиром. Иначе он бы просто погиб вместе со всеми. Он был чем-то большим. В нем слились силы двух могущественных кланов. А сейчас в нем пробудилась магия охотника.