Just little children

- So many years, So many dark memories, So many fears, We've now put to ease, – голос прерывается, сглатывая ком в горле, переводя дыхание. Рука в волосах чуть сжимается, но после продолжает мягко приглаживать рыжие пряди. Фимор сквозь слезы смотрит на рассвет. Лицо горит а руки заледенели. Но он не ослабляет хватку. Держит. Держит своего младшего брата, который беззвучно захлёбывается слезами. Меньше суток назад повышенный до звания рыцаря-джедая, сейчас свернувшийся у него в коленях, его крупно бьёт дрожь. Земля холодная, влажная, но никому нет до этого дела. Им вообще уже ни до чего нет дела. Тихие шаги – он даже не оборачивается, знает, кто. Ксанатос и Энакин падают рядом. Ксан сразу одной рукой прижимает к себе своего новоиспеченного падавана, другой, – она дрожит не меньше, чем у Фимора, – осторожно, но крепко сжимает плечо Оби-Вана. Как детёныши, как слепые щенки, они все жмутся друг к другу, ища в чужом тепле защиту, спокойствие, знания, что они не одни. Но, они одни. Теперь навсегда. ‐ ...Pain makes you do, Things you never knew you could do, Is this all real? Or just déjà-vu...? – полушепотом продолжает Фимор. Ксанатос беззвучно подхватывает. По лицу рыцаря тоже текут слезы. Они одни. Одни. Единственное, за что теперь они могут держаться – только друг за друга. Слишком внезапно, слишком больно. "Ты за старшего" – Фимор столько раз слышал эту фразу раньше. Теперь эта фраза обрела материальный вес. Он за старшего. Ксанатос, Оби-Ван, Энакин Скайуокер, что теперь один из них, – он отвечает за них всех. Старший брат, первый в "семье", первая опора, если что случится. Случилось. Дерэра заскулил сквозь зубы, зажмуриваясь до звёзд перед глазами. Слезы обжигали кожу. Но даже его боль, была ничем по сравнению с тем, что чувствовал Оби-Ван – по крайней мере, он так считал. - Это я виноват... я виноват... это моя вина... – они с Ксанатосом несколько часов, сквозь собственное горе пытались вразумить, заверить, что он не виноват, что никто, кроме сбежавшего подонка не виноват. - But now the party's over, Now the guests are gone, It's already past our bedtime, It's already almost dawn... – рассветы на Набу были потрясающие. Они бы и оценили их по достоинству, будь они здесь просто на миссии. Но, сейчас, лучи восходящего солнца не грели, не восхищали – они словно стороной обходили четырёх джедаев, что забились в этот угол. Не потому, что им тут понравилось, а потому, что здесь никого не было, и их никто не увидит. Фимор беззвучно перешёл на припев. Песня не была успокаивающая, в ней не было надежды, тепла, всего того, в чем они так отчаянно нуждались, и что у них отняли. Ксан просто продолжил за него. Они не помнили, откуда знают текст, где вообще услышали эту песню... - Just little children, Not at all strange, Until the lights went out, And everything changed, – голос Криона сорвался, он закончил уже через рыдания. - Alone and afraid, For oh so long, Wondering what did we do wrong?... Он вцепился себе в волосы, сдерживая крик. Слишком больно. Энакин осторожно прижался, предлагая мастеру свое утешение, пусть и понимал, что толку ноль. Ему было тоже больно. Больно наблюдать за братьями. Как их разрывает изнутри. Как Фимор старается хоть немного успокоиться сам, как Ксанатоса бьёт дрожь, как у Оби-Вана, который кое-как поднялся в сидячее положение, полная пустота в покрасневших глазах. Да, он тоже был разлучен с матерью, но, во-первых, учитель обещал, что поможет с этим, что у него есть и деньги и друзья, что он выкупит и пристроит Шми на своей родной планете, а во-вторых – его мать была жива. В отличии от Квай-Гона Джинна. - ...'Cause now the party's over And everyone is red I feel sick to my stomach Or am I sick in the head? – Оби-Ван хрипло закончил слова. Кровь. Запекшаяся кровь на смертельной ране. Кровь на его руках, когда он вновь и вновь, разряд за разрядом, волнами вкачивал Силу в тело учителя. Мозг отказывался принимать реальность. Отказывался смиряться... *** Они просидели так до темноты. Ксанатос несколько раз пытался убедить Энакина пойти отдохнуть или поесть, но падаван наотрез отказался покидать учителя и его братьев. Опустощение. Единое на всех. Слезы высохли. Пока что. Осталась лишь пустота. Фимор сидел по центру, по бокам, склонив ему головы на плечи, Ксан и Оби-Ван. Энакин полулежал на мастере. Руки переплелись у них за спинами. Держали друг друга, и держались сами – и раньше, их фундамент, теперь же, не имеющий аналога. - Он... сбежал, да?.. – Ксану не нужно было смотреть на брата, или уточнять, о ком речь. - Да... – гнев бы и поднялся снова, но сил не осталось. - А что? – тихо спросил Фим. - Да так... есть.. план, на ближайшие будущее... – пусть голос Ксанатоса и был слабый и хриплый, но эти, не предвещающие ничего хорошего, нотки, Фимор и Оби-Ван узнали сразу. - И.. что ты будешь делать?.. – почти с интересом спросил Кеноби. Ксанатос молчал почти минуту. Когда он ответил, Фимор и Оби-Ван даже не глядя друг на друга, уже знали, что они с ним. Даже Энакин, которого вообще к такому и близко подпускать было нельзя, ясно дал понять, что куда учитель, туда и он. Всем стало плевать на Кодекс, на Орден, на то, что как это повлияет на них самих. Это всё отошло на дальний план. Перестало иметь значение. У них появилась цель. Причина жить дальше. Возможность. - Я буду мстить. - Мы с тобой.