Шпили Фаршора: Ослепитель

Шпили Фаршора: Ослепитель. «Носители моей крови всегда выделялись среди остальных. Это – есть их величайшее бедствие.» Лорикария широко шагал по длинному коридору Храма. Каждый удар твердых каблуков его сапог эхом отзывался по всей конструкции, фрески на стенах, казалось, с неодобрением провожали старшего бладкина взглядом. Маг торопился. Он крайне редко этим занимался, но сегодня ему пришлось. Все три епископа, как ему донесли, настояли, чтобы Лорикария лично прибыл в Проповедный Зал и предстал перед ними. Когда эти старые как сам Шпиль люди зовут тебя на ковер – ты приходишь, и делаешь это быстро. Так уж было заведено. Старший бладкин не был из тех, кто беспрекословно повинуется любым правилам, но конкретно этот постулат он нарушать все же не решался. Время для этого еще не пришло. Лорикария улыбнулся своим мыслям. Ведь время – как раз тот ресурс, которого у него было в достатке. … – Вы опоздали, старший бладкин Лорикария. Несмотря на свой преклонный возраст, Епископ Аностомус имел весьма сильный голос. Эхо разлетелось по всему Проповедному Залу, заставляя опоздавшего, как выяснилось, Лорикарию поморщиться. Должно быть, умение громко и властно разговаривать с подчиненными – обязательный навык для любого человека, желающего стать епископом Храма Единого Бога. Проповедный Зал был огромным. Фрески мастерской работы украшали его стены. Сложные мозаики, сплетавшиеся одна с другой – его высокий потолок. Три епископа сидели каждый в своем троне, возвышавшихся над всем остальным помещением на добрых три метра. Рядом с тронами стоял неприметный человек в черном наряде с высоким воротником – глашатай. Аностомус смерил бладкина презрительным взглядом, словно тот должен был мгновенно материализоваться в Проповедном Зале в тот же момент, как епископы отдали распоряжение его сюда позвать. Жаль, что Лорикария не умел за считанные доли секунды преодолевать расстояния в сотни метров. Как неосмотрительно с его стороны. – Да, ваше преосвященство, – поклонился маг. Он постарался вложить в эти слова как можно больше уважения и благоговения. Обычно, у него это неплохо получалось. – мне нет прощения. – Именно. – кашлянул епископ. – Впредь будьте внимательнее к приказам нашим. После этого замечания Аностомус слегка смягчил тон, удовлетворившись тем, насколько сильно Лорикария раболепствовал перед ним. Два других епископа не проронили ни слова. Похоже, сегодня в их планы не входило порицать тех, кто ниже их стоял в иерархической лестнице. – Вам известно – продолжил одетый в комично вычурный наряд старик. – по какой причине мы вас пригласили сегодня? – С сожалением сообщаю, ваше преосвященство, что нет. Не известно. – Лорикария выпрямился. – И вновь халатность с вашей стороны. – цыкнул епископ. – неужели у вас не нашлось секунды, чтобы спросить об этом посыльного? – Вы снова правы, ваше преосвященство, нет мне прощения. Я лишь торопился сюда со всех сил. – И даже так опоздали. – епископ помолчал несколько секунд, обдумывая, стоит ли продолжать ругаться. В конце концов он решил, что причина вызова Лорикарии в этот зал важнее, чем его недобросовестное исполнение своих обязанностей. – Но это не имеет значения. Великий Единый Бог видит как грехи, так и проявления истинной веры. Вы здесь, потому что последнего в вас все же больше. – Благодарю вас, ваше преосвященство. – снова поклонился Лорикария. – Встаньте в полный рост, старший бладкин, и выслушайте нас. Лорикария выпрямился и стал покорно ждать. Несмотря на раздражение тем, что его вот так выдернули из своего кабинета, магу все же было интересно, зачем его сюда вызвали. – В залах нашего Храма произошла трагедия. – епископ снова сделал паузу, в этот раз – драматическую. – Было совершено убийство. – Невозможно! – крикнул Лорикария, прекрасно понимая, что такое поведение недопустимо в этом месте. Понимал он также и то, что такая вспышка понравится епископу, хотя тот этого и не покажет. – В святых коридорах нашей обители не может произойти подобное зверство! – И тем не менее, это случилось. – продолжил епископ. Он не отреагировал на крик мага, что натолкнуло последнего на мысль, что все действительно довольно серьезно. Лорикария перестал кривляться и встал в позу очень заинтересованного в происходящем человека. – И, как вы верно подметили, – продолжил епископ – не должно было случиться. А значит для наших братьев и сестер так и будет. – Прошу прощения? – не понял бладкин. – Произошедшее держится в строжайшем секрете. Об этом знаем только мы – епископы, человек, обнаруживший тело, начальник храмовой стражи, и теперь вы. Лорикария подумал, что предыдущее замечание в его счет о том, что он не удосужился узнать, ради чего его позвали в зал, в таком контексте не имело смысла. Свои рассуждения он оставил при себе. – Разумеется, ваше преосвященство. – вместо этого сказал он. – И что же требуется от меня, да будет мне позволено узнать? – Будет. – епископ немного поерзал на своем высоком троне. – Мы желаем, чтобы вы возглавили расследование этого ужасного инцидента, старший бладкин. – Я? – у Лорикарии на секунду отвисла челюсть. Он быстро собрался и вновь принял достойную позу, мысленно отругав себя. – Но почему… – Никаких возражений, бладкин. – властно прервал мага епископ. – Решение принято, и мы не обязаны отчитываться перед вами. Причина того, что была выбрана именно ваша кандидатура вас не касаются. Мы требуем, чтобы вы приступили к работе немедленно. После этих слов Аностомус откинулся на спинку трона и выудил из широких полов своего одеяния платок, чтобы протереть вспотевший лоб. Лорикария все же хотел пойти наперекор вышесказанному и задать еще несколько вопросов, если не возражений, но в этот момент за его спиной послышался синхронный и резкий звук удара метала о камень. Маг обернулся и увидел двух массивных храмовников в позолоченных доспехах. В руках каждый держал длинную алебарду, наконечником которой и ударил секунду назад по полу. Этот жест означал только одно – аудиенция окончена, и Лорикария должен немедленно удалиться. Бладкин вздохнул и направился к тяжелым дверям. … Храм Единого Бога был огромен. Даже колоссален. Десятки тысяч человек жили здесь. Мегасооружение, под стать самому Шпилю, в котором оно было расположено, представляло собой позолоченный дворец, разбитый на множество залов, коридоров, садов, общежитий и так далее. Все, что только нужно человеку, можно было найти в Храме. Люди жили здесь, ели, пили, служили Единому Богу, влюблялись и заводили семьи, бились на смерть в Чемпионском Зале… И среди всего этого раздолья Лорикарии необходимо было найти одного человека. По пути к месту, где был обнаружен труп, бладкин размышлял о том, что большую часть Храма он даже не видел никогда. Его вотчиной были в основном библиотека и лаборатория. Почему подобную деятельность доверили именно ему? Впереди него шел мускулистый мужчина с седеющими волосами, одетый в парадные доспехи командира храмовой стражи. Багрус – человек, которого боялись и за которым шли. Он занимал свою должность вот уже второй десяток лет, и за это время ему наверняка приходилось разбираться с подобными ситуациями. Так почему же не его назначили ответственным? При чем тут книжный червь Лорикария? Как представителю бладкинов – храмовых магов и по совместительству – ученых, ему совершенно нечего было делать на месте преступления. Тем более столь серьезного. Ни разу на памяти мага в Храме не происходило убийства. Впрочем, вспомнив о секретности этого дела, он догадался, что его просто не ставили в известность. Багрус делал широкие уверенные шаги, гул от которых сопровождался металлическим скрежетом его доспехов. Он смотрел прямо перед собой, не видя ничего, кроме тяжелой двери в конце коридора. Стоило ей открыться, взору Лорикарии предстал лишь еще один коридор, как и всегда. Храм представлял собой настоящий лабиринт с огромным количеством ветвей и малозаметных проходов, по которым сновали туда-сюда послушники. «Следственный комитет» шел через ту часть лабиринта, в которой располагались тренировочные площадки для храмовой стражи. Старший бладкин плохо знал эту часть мегасооружения – ему почти никогда не приходилось бывать здесь по долгу службы, а других причин приходить сюда у него не было. Высокий стражник, напротив, знал эти коридоры так же хорошо, как знал собственную мать. Лорикария взглянул на покрытое морщинами лицо Багруса на котором не отражалось ничего, кроме чрезвычайной сосредоточенности. Нет, этот мужчина знал тренировочные площадки гораздо лучше, чем родных мать и отца вместе взятых. Маг снова подумал, что расследование должны были поручить именно командиру стражи, но решения епископов никогда не подлежали сомнению. Оспаривать же их стал бы только дурак. Это прировняли бы к богохульству или даже ереси. А наказание за ересь в храме всегда было лишь одно. Смерть. Лорикария совершенно не хотел умирать, тем более по такой глупой причине, как отказ выполнять приказ. Кто знает, быть может, это дело станет неплохим подспорьем в продвижении мага к рангу магистра. Если, разумеется, ему удастся это дело раскрыть. Но отчаиваться было рано – в конце концов, бладкин еще даже не знал, с чем ему придется столкнуться. Все, что ему было известно: произошло убийство. Но мало ли людей умирает по неестественным причинам? Может, это вовсе и не было убийством? Кто-то неудачно ухватился за горячую сковороду, еще менее удачно дернулся и совершенно катастрофически упал, ударившись головой об острый угол – вот и все загадка. Конечно, все не могло быть так просто. Никогда «просто» не было. Особенно, когда имеешь дело с личными приказами епископов. Сперва нужно добраться до места происшествия, а там видно будет. … Видно было так много, что Лорикарию чуть не вывернуло наизнанку. В конце пути их с Багрусом ждала неприметная на первый взгляд комнатушка, спрятанная от глаз простых обывателей огромным шифоньером. Шкаф стоял посреди коридора, и его необходимо было обойти, чтобы упереться в небольшую деревянную дверь. Лорикария подумал, что эту громаду сюда поставили специально, чтобы спрятать дверь. За дверью же скрывалась комната три на четыре метра с единственным стулом по центру. Больше мебели в помещении не было. Зато был труп. Тело человека, если это можно было так назвать, развалилось на стуле в неестественной позе, раскинув сгибающиеся в большем чем обычно количестве мест руки в разные стороны. Пальцы были растопырены. Щиколотки того, что когда-то было человеком, были привязаны к ножкам стула тугими тросами. Голова была запрокинута, рот широко раскрыт, на лице застыло выражение агонии. Глазницы были пусты – кто-то вырвал глазные яблоки. И повсюду была кровь. Единый Бог… Столько крови старший бладкин Лорикария не видел никогда. Как и любому храмовому магу, ему приходилось иметь дело с кровью. Заниматься выжимкой эссенции Крови Ядра из омертвленных уже животных – обычное дело в лабораториях храма. Препарирование тоже входило в рутину любого бладкина, специализирующегося на биологии. Лорикария специализировался не на ней, а на сотворении осязаемых объектов, но старался развиваться во всех науках параллельно. В том числе и в медицине, так что и человеческие трупы ему видеть доводилось. Но никогда к нему в палату не доставляли на носилках нечто настолько изуродованное. Несмотря на обширные знания в вышеупомянутых областях, маг все же не мог поверить, что человеческое тело содержит в себе столько крови. Она была повсюду. Ей были измазаны стены и холодный каменный пол. Деревянный стул и веревки пропитались ею настолько, что вот-вот готовы были расплыться, словно бумага, которую окунули в чашу с водой. Те немногие обрывки одежды, что остались еще на теле, потеряли свой изначальный цвет, став однотонно-бордовыми. Из-под прорех в мешковатых обрывках виднелись глубокие, уже высохшие раны. Запах в комнатушке стоял просто ужасный. Спертый густой воздух мешал дышать. Лорикария с трудом поборол желание немедленно выбежать из помещения на свежий воздух, убедив себя тем, что для этого ему предстояло бы пройти десятки, если не сотни метров одинаковых коридоров. Нет, если он сейчас выйдет отсюда – он потеряется. И что куда страшнее – не сможет найти в себе силы вернуться обратно. Бладкин, прижимавший лицо рукой, облаченной в кожаную перчатку, перевел взгляд на командира стражи, ожидая увидеть все то же сосредоточенное выражение лица. Но ему предстояло удивиться, ведь Багрус, судя по тому, как скривился его рот, как углубились морщины на его лбу, был поражен не меньше самого бладкина. – Что, во имя Его, это такое, Солнце его сожги?! – через силу выдавил храмовник. Лучшего выражения Лорикария и сам бы подобрать не смог. Действительно, эмоции были переданы весьма подходящие. Командир стражи сделал пару осторожных шагов вглубь комнаты, остановившись перед тем местом, где каменная кладка превращалась в сухой багровый ковер. Лорикария последовал за ним и присел на корточки. Сдерживая рвотные позывы, он прикоснулся пальцами к полу. – Засохла. – сказал он. – Судя по всему, еще несколько дней назад. – Откуда ты знаешь, бладкин? – спросил Багрус. – Определил по оттенку. Храмовник выгнул бровь, затем пригляделся к запекшейся крови и ступил на нее. Выждав секунду словно боясь, что и сам покроется кровавой коркой, подошел ближе к распластанному на стуле телу. – Что можешь сказать об этом? – спросил он, указывая на труп. Лорикария поднялся и поравнялся со стражником. Действительно, что он мог сказать? Никогда ему не приходилось изучать труп человека с целью выяснить обстоятельства смерти. Всегда было ясно, откуда берутся в морге тела, на которых ставили опыты бладкин со своими коллегами. Смерть от естественных причин, вроде старости и болезней – вот и ответ на незаданный вопрос. Здесь же все было иначе. Лорикария сперва приступил к изучению ран. Он нагнулся ближе к телу, морщась от сильного запаха гниения. Начать стоило с ужасных рубцов, видневшихся из-под ошметков балахона. Только при ближайшем рассмотрении стало понятно, что тело принадлежит молодому мужчине. – Глубокие раны, – задумчиво начал маг. – нанесенные острым предметом. Он пригляделся еще ближе. – Вот здесь виднеются следы отошедшей ржавчины. – Что? – нахмурился Багрус. – Откуда там ржавчина? – Похоже, его резали ржавым ножом. И достаточно большим ножом. Ставлю все свое золото – охотничьим. – Значит убийца – охотник, который не следит за своим оружием? – Не спешите с выводами, господин храмовник. – Лорикария хмыкнул про себя. – Если бы все было так просто… Раны наносились на первый взгляд очень хаотично. Но бладкин понял, что это было неверно. Повреждения были нанесены так, чтобы жертва не умерла слишком быстро. Парня пытали. Убийца медленно наносил один глубокий надрез за другим, следя за тем, чтобы жертва не отдала Единому Богу душу до тех пор, пока мучитель не останется удовлетворен результатом. Но чего он добивался? Пытки – нечастая практика среди храмовой стражи, но к ним иногда прибегали, чтобы выудить информацию из особо несговорчивых еретиков. Эту информацию Лорикарии знать было не положено, но он был очень любопытным бладкином. Маг продолжил осмотр. Ему было интересно, почему убийца использовал ржавый нож. Судя по четким линиям надрезов – оружие было хорошо заточено. Значит преступник все же имел представление о том, как ухаживать за своим инструментом. Значит – ржавчина была не случайна. Убийца специально позволил ножу заржаветь. Но зачем? Коррозия металла весьма пагубно влияет на организм человека, вызывая болезни. Однако, для того чтобы эффект проявился должно пройти какое-то время. Просто убить человека ржавым ножом – не тоже самое, что специально занести яд в его тело на несколько дней или недель. Бладкин постарался сравнить раны и убедился в формирующейся в голове теории – одни повреждения были старше других. Значит все не произошло одним днем. Лорикария присмотрелся к рукам и шее жертвы. Да, темные, разбухшие вены указывали на болезнь. Парень был прикован к этому стулу по меньшей мере неделю. Только теперь маг обратил внимание на то, насколько исхудалым был труп. Его кормили, но очень мало. Ровно столько, сколько нужно, чтобы поддерживать слабую искру жизни. Под некоторыми прорехами балахона даже обнаружились пропитанные запекшейся кровью бинты. Убийца действительно старался поддерживать жизнь этого человека как можно дольше. – Его пытали. – сделал первое из длинной линейки заключений бладкин. – Долго. – Пытки? В Храме Господнем? Непростительно… – сыграл невежество Багрус. Даже плюнул под ноги и сложил руки в молитвенном жесте для убедительности. Лорикария лишь сдержал усмешку. – Но для чего? – А вот этого я сказать не могу. Пока что. Нужно больше информации. – бладкин помолчал. – Но ведь мы только начали, не так ли? Он снова склонился над телом, направив свое внимание на голову жертвы. Коротко стриженные волосы едва ли давали какую-то подсказку. В Храме почти все были послушниками, и такая прическа была обязательна. Лишь представителям немногих профессий позволялось носить длинную шевелюру. Бладкины, к примеру, могли отращивать волосы сколько их душе угодно. Некоторые ходили с такими патлами, что любая дама позавидует. Лорикария прошелся рукой по своим сероватым начисто вымытым и уложенным волосам. Сам он предпочитал среднюю длину. Жертва не была бладкином, на это указывало также и то, что вены не были даже слегка фиолетовыми. У всех практикующих магию людей они рано или поздно приобретали такой оттенок. У тех, кто использовал Кровь Ядра уже весьма продолжительное время, вены вовсе начинали слегка светиться. Лорикария был одним из таких людей. Фиолетовое свечение указывало на опыт и являло собой причину для уважения со стороны окружающих, так что маг гордился своей особенностью. Лицо жертвы не выказывало ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Единственное, что привлекало внимание – отсутствие глаз. Убийца вырвал их, при чем ни капли не церемонясь. Это, должно быть, произошло ближе к концу жизненного цикла жертвы. Было ли это просто частью комплекса пыток или чем-то большим? Остальные части тела, хоть и изуродованные, были на месте. Одежда тоже не давала никаких подсказок. Простой балахон послушника Храма. Даже это не помогало – убийца мог переодеть жертву перед началом пыток, так что человек мог быть как из низших сословий, так и из знатных представителей храмовников. С этой мыслью пришла и другая – волосы убийца тоже мог обрезать. Лорикария выругался про себя. Этот парень мог быть абсолютно кем угодно. – Мы знаем, кем был этот человек? – спросил он, поворачиваясь к Багрусу. – Нет, бладкин. – твердо сказал тот. – Тело было обнаружено этим утром. Мы аккуратно ведем расследование, стараясь выяснить кто мог пропасть без вести, но пока что никаких результатов. – Вы ведете расследование? Мне сказали, что все произошедшее держится в строжайшем секрете. – Я же сказал, бладкин, мы делаем это аккуратно. У храмовой стражи есть свои методы, в которые я не считаю нужным вас посвящать. – Ваша правда. В таком случае, я хотел бы, чтобы вы держали меня в курсе, если что-то выяснится. – Я не обязан перед вами отчитываться. – рявкнул Багрус. – А мне почему-то кажется, что обязаны. – Лорикария выпрямился и посмотрел храмовнику прямо в глаза. – Епископы лично поставили меня во главе расследования, так что я обязан знать все подробности, с ним связанные. Или же вы хотите разочаровать преподобных? Повисла долгая пауза. Видно было, как Багрус ведет борьбу с собственной гордостью. В конце концов командир стражи сдержанно кивнул и вновь повернулся к телу. – Вы можете сказать что-то еще о жертве или об убийце? У вас есть предположения о том, кем может быть еретик? О его мотивах? – Пожалуй… – бладкин в последний раз окинул взглядом труп. Ловить здесь больше было нечего. – Я могу заключить, что убийца знаком с человеческой анатомией. Что у него был регулярный доступ как минимум к этому коридору и этой комнате. – Лорикария немного помедлил. – И что его не пугает кровь. Совсем. Багрус не оценил шутки. Он задумчиво смотрел на тело еще несколько секунд, после чего развернулся и направился к выходу. Старший бладкин постарался не отстать, и вскоре они вышли обратно в коридор. Воздух здесь показался магу благословением, ниспосланным Единым Богом. У двери стоял стражник наверняка проинформированный, что заходить в эту комнату, даже заглядывать в нее – строжайше запрещено, и что самое строгое наказание не заставит себя долго ждать. Высокий мужчина слегка поклонился Багрусу, Лорикарию же он едва удостоил взглядом. – Продолжай нести свою службу, солдат. – сказал командир стражи. – Скоро сюда прибудут люди епископов, пропусти их. И не задавай вопросов. Никаких. – Да, господин! – громко и четко выкрикнул мужчина. … Старший бладкин стоял в саду люминесцентных цветов и вдыхал их аромат. Почти сразу после выхода из той ужасной комнаты они с командиром стражи разошлись по разным коридорам. Лорикария сразу же направился на свежий воздух. Он хотел бы навсегда забыть тот запах, но что-то подсказывало ему, что сделать это у него уже не выйдет. Жуткая картина искореженного тела тоже стояла перед глазами, и маг надеялся, что хоть это продлится недолго. Сейчас он молился Единому Богу только об одном – чтобы еретик не совершил еще одно убийство. Ведь в этом случае кошмарное багровое пиршество, скорее всего, повторится. Однако, надолго здесь задерживаться было нельзя. Епископы не станут ждать. Они не терпели, когда кто-то халатно относился к их приказам. Вот только куда магу идти теперь? С чего начать расследование? У него не было ни подозреваемых, ни весомых улик. По-прежнему ускользал от него ответ на вопрос – почему именно он должен со всем этим разбираться. Но это было не так уж важно. Раз работа начата – ее необходимо было закончить. Проще было относиться к ней так, словно Лорикария сам решил заняться поимкой убийцы. Что бы сделал старший бладкин Лорикария, если бы хотел раскрыть это дело? Маг вздохнул и торопливо зашагал к выходу из сада. Нужно было запросить документы о том, у кого был доступ к тому злополучному коридору. … – Коридор «С-четыреста одиннадцать», что в тренировочных площадках… Низкорослый послушник неторопливо перебирал груды бумаг. В храмовой канцелярии было душно и пыльно, такой контраст с прекрасным садом… Организация в этом месте хромала. Высоченные стопки бумаг закрывали собой почти все стены, ими же были завалены и все столы. Немногочисленные робкие послушники-писари тихо чиркали перьями по углам. Ответственному за канцелярию человеку должно было быть стыдно. Поиск нужной информации здесь мог занимать непростительно долгое время. Забавно, еще утром Лорикария думал, что времени-то у него как раз в достатке. Бладкины, практикующие тот вид магии, что и сам Лорикария, живут дольше обычных людей. Гораздо дольше. За многие десятки лет работы маг научился не торопиться, всегда предпочитая размеренный и вдумчивый подход. Сейчас же этот навык сыграл с ним злую шутку. Да, епископы не выставили никаких временных рамок, но бладкин по опыту знал, что лучше с их поручениями не затягивать. – …Поиск этих документов займет какое-то время, господин. Лорикария отвлекся от собственных мыслей и посмотрел на писаря. Тот смотрел на мага сонными и равнодушными глазами. – Какое-то? – спросил Лорикария. – Да. – А поконкретнее? – М-м-м… – писарь снова уткнулся в бумаги и застыл так на несколько секунд, бегая глазками по строчкам. – Около двух недель, господин. – наконец сказал он, не поднимая головы. – Две недели?! Лорикария, обычно спокойный, поднял голос, потеряв на секунду самообладание. – Вы должно быть шутите! Вы понимаете, кто перед вами? – Разумеется, господин. – нисколько не изменив интонации ответил писарь. – Вы – старший бладкин Лорикария – ведущий специалист в области сотворения материи из эссенции Крови. Весьма уважаемый в широких кругах человек. Лорикария не мог поверить своим ушам. Этот маленький человечек прекрасно знал, с кем имеет дело, и все же имел наглость не торопиться с поиском запрошенных документов. – В таком случае, уважаемый послушник-писарь, – сказал как можно спокойнее маг. – вы не могли бы исполнить мое требование побыстрее? – Сожалею, господин, но это совершенно не в моей власти. Видите ли, процесс запроса документов – дело не быстрое. Сперва мне необходимо составить официальный запрос на имя магистра архивариуса, затем заверить его печатями у… – Избавь меня от этого, Жуткое Солнце! – бладкин начинал закипать. – Мне нужны эти бумаги немедленно. – Как я уже сказал, процесс… Но писарь не успел закончить. Вены бладкина засветились чуть ярче обычного, из его пальцев заструился фиолетовый свет, быстро распространившийся по всей комнате. Он потянулся к Крови. Комната озарилась яркими фиолетовыми красками, режущим чувствительные к свету глаза всех присутствующих. Волосы на голове бладкина слегка зашевелились, выбиваясь и аккуратно сложенной утром прически. Во мгновение ока рядом с каждым столом, за которым сидел человек, материализовалась ярко светящаяся двухметровая фигура в тяжелых доспехах с увесистой на вид алебардой в руке. Каждая из них резко дернулась, приставив сове оружие к горлу сидящего за столом писаря, провоцирую панику и вскрики. Писарь же, имевший достаточно воздуха в голове, чтобы перечить старшему бладкину, удостоился сразу двух алебард у своей аккуратно подстриженной бородки. – Я СКАЗАЛ – НЕМЕДЛЕННО! – крикнул маг. … Сидя позже в своем кабинете, Лорикария корил себя за свою выходку. Но кипа бумаг, лежавшая перед ним, оправдывала его действия. Подумать только – две недели! Когда дело с этим убийством закончится, маг подаст официальное прошение об отставке текущего заведующего храмовой канцелярией. Как его звали… Магистр архивариус Зубан, кажется? Кандидатуру на замену тоже подберет сам Лорикария, чтобы избежать дальнейших проволочек. Сейчас же необходимо было сосредоточиться на документации. Все было предельно просто, если ты работник канцелярии, всю жизнь посвятивший параграфам, разделам и пунктам. Для бладкина же, работа которого редко задействовала бюрократию, эти бумаги были ничем не лучше лабиринтообразных коридоров Храма. Добрых три часа. Ушло на разбор и классификацию многих десятков листов, исписанных чернилами с обеих сторон. В конце концов Лорикария отложил пять листов имен, чьи обладатели подходили под критерии расследования. У этих людей был доступ к нужному коридору, они имели образование и знали, как точить нож. По крайней мере, должны были. Большинство из них состояли в храмовой страже. Лорикария откинулся на спинку кресла и отодвинул от себя проклятые бумаги. Эти пять листов по-прежнему содержали в себе сотни имен. Шпилевые часы, отсчитывающие время с помощью вложенной в них магии, уже показывали девять вечера. Вот и дневной цикл подходил к концу. Шпиль, в котором располагался Храм, представлял собой огромную башню посреди (как исповедовала религия Единого Бога) бескрайней и мертвой пустыни. Солнечный свет не проникал внутрь и не мог навредить людям своим губительным влиянием. Вокруг царила спасительная тьма, в которой человечество, однако, прекрасно видело, благодаря биологическим особенностям. Само Солнце в Шпиле считалось источником всего зла. Если человеку необходимо было выругаться, без упоминания проклятого, все поджигающего Солнца никогда не обходилось. Шпилевые часы были единственным способом точно отсчитывать время здесь. Благо, они были широко распространены. Лорикария слышал, что отдел инноваций, состоящий преимущественно из бладкинов, уже разрабатывает портативную версию часов, которую можно будет носить в нагрудном кармане. Звучит бесконечно удобно, и маг ждал, когда же такая игрушка попадет к нему в руки. Но сейчас предаваться мечтаниям было глупо. Нужно было составить план действий. В идеале – допросить каждого из полученного списка, но это слишком долго. Привлекать еще больше людей (а соответственно и внимания) к этой работе бладкин не мог. Разве что, делегировать часть списка Багрусу? Едва ли он обрадуется такому решению. Нет, дергать его сейчас не стоило, он и сам без дела не сидел, на это по крайней мере рассчитывал Лорикария. Пожалуй, начать стоило с допроса того человека, что обнаружил тело. Лорикария мысленно отругал себя за то, что не сделал это сразу. План действий еще только начинал формироваться в голове, когда в дверь кто-то постучал. – Я занят. – сказал маг. – Господин Лорикария, – личная ассистентка мага. – к вам посетитель. – Ему придется подождать. – Боюсь, что он не захочет ждать, господин. Это его несгибаемость – господин командир храмовой стражи. Багрус? Неужели, он уже что-то раскопал? – Пусть войдет. – сказал Лорикария, по старой привычке поправляя документы и расставляя все, что было на столе, по своим местам. Стражник вошел в кабинет мага быстрым шагом и сразу закрыл за собой дверь. Вид у него был такой, словно он никогда в жизни не приносил никому хороших новостей. – Полагаю, – сказал бладкин. – вы пришли с отчетом? – Кажется, епископы переоценили ваши дедуктивные способности, господин старший бладкин. – сказал Багрус. – Нет. Я пришел с известием другого характера. – он оглянулся на дверь и продолжил тише. – Нас слышат в этой вашей коморке? – Это не коморка, а мой кабинет. – сдерживая раздражение сказал маг. – И нет, спешу вас заверить, что моя ассистентка или кто бы то ни было другой не сможет услышать нас, если только я сам этого не захочу. – Ваше колдовство на такое способно? – О, оно способно на много большее, ваша несгибаемость. Так что за известие? – Лорикария сложил голову на согнутые пальцы в ожидании чего-то хорошего. Наивно. – Вынужден сообщить, что работать нам придется быстрее и эффективнее, господин старший бладкин. Потому что только что мне донесли еще об одном теле. … Комната выглядела идентично предыдущей, но каким-то образом гораздо более ужасающей. Кровь точно также была повсюду, но была в несколько раз ярче, сильно пахла металлом и липла к сапогам. Труп был свежим. Казалось, этот парень отправился в объятия Единого Бога каких-то пару часов назад. Лорикарии стало дурно от осознания того, что пока они с Багрусом осматривали предыдущую жертву, эта была еще жива, вероятно даже в сознании. И этому человеку было очень и очень больно. Кошмар повторился гораздо раньше, чем того ожидал бладкин. По лицу командира стражи читались похожие эмоции, переплетенные еще с нарастающим гневом. – Я его знаю! – выкрикнул вдруг он. – Я знаю этого парня! – Вы хотели сказать – знали… – подал голос маг, но стражник не стал его слушать. Он в два широких шага оказался рядом с телом, точно также привязанным к стулу. – Это мой подчиненный. – сказал Багрус, вглядываясь в лицо мертвого человека. – Стражник. Я даже помню, как его зовут. Брицинус. Его пост был у входа в тренировочную площадку номер шесть. Он исправно служил Храму семь долгих лет. Приступил к своим обязанностям сразу после выпуска из храмовой академии. Командир стражи отступил на шаг и склонил голову. Он снова поднял руки в молитвенном жесте и шепотом прочитал литании, предназначенные для путников, чтобы те не сбились с пути. Жители Храма часто произносили эти молитвы, обращая их к мертвым. Эти слова предназначались усопшим, чтобы те нашли свою дорогу к Единому Богу в посмертии. Сам Лорикария со скептицизмом относился к подобным вещам, о чем, разумеется, помалкивал. Почти каждый расценил бы его сомнения как сомнения в истине веры в Единого Бога. А это ни что иное как ересь. – Сожалею о вашей утрате, господин Багрус. – сказал Лорикария. – Это не только моя утрата, бладкин, но всех нас. Багрус еще секунду постоял, склонив голову, после чего выпрямился и уставился на труп. Выражение его лица постепенно обрело привычную сосредоточенность. – Что можете сказать о жертве? – спросил он. Лорикария тоже посмотрел на труп. Придется подойти поближе. Не хотелось пачкать сапоги, но чего не сделаешь ради милости епископов. Маг подошел к стулу, подошвы издали хлюпающий звук при соприкосновении со свежей еще лужей крови. Труп выглядел почти точно также, как и предыдущий: тощий, истерзанный, жалкий. Но поза была более естественная, рубцов меньше, и, что важнее – горло было перерезано. Глаза тоже отсутствовали. – Похоже, мы заставили убийцу шевелиться. – сказал бладкин, указывая на шею трупа. – Горло перерезано, у предыдущего парня такого не было. Этого стражника еретик прирезал, не дожидаясь, когда тот умрет от потери крови или болевого шока. Думаю, он хотел поскорее с ним закончить и убраться подальше из этой комнаты. Сделал он это также и для того, чтобы мы ненароком не застали солдата еще живым. – Как было бы проще, если бы он смог рассказать нам об убийце. – нахмурился командир стражи. Такая наивность позабавила мага, он с усилием сдержал улыбку. – Не беспокойтесь об этом, господин Багрус. Брицинус отдаст свой последний долг, когда поможет нам поймать еретика. Его тело станет уликой и подсказкой. Для начала, – Лорикария указал на раны жертвы. – обратите внимание на схожесть увечий. Те же раны, тот же метод. Глаза также вырваны. Это уже паттерн. За исключением поспешной кончины, эта жертва ничем не отличается от предыдущей. – Жертв мучали одинаково, пусть так, – сказал стражник. – но что нам это дает? – Не много, в контексте поимки преступника, но достаточно в контексте его личности. Он или она действует наверняка, применяя одинаковые техники продления жизни и пыток. А также у убийцы какие-то особые претензии к глазам своих жертв. Вот это уже интересно. Вы знали покойного, так? Вы помните, какого цвета были его глаза? – Его глаза? – на его лице появилась задумчивость, словно он понял что-то. – Его глаза святились, маг. – Светоглазый? Интересно. Так называли людей, чьи глаза светились в темноте. Светоглазые были редки, но их особенность не была болезнью. Это просто редкая генетическая черта. У многих людей, к примеру, на коже были люминесцентные узоры. Но глаза светоглазых всегда были ярче любого узора. К ним относились не хуже, чем к любым другим людям. Многие даже верили, что в жилах светоглазых течет кровь самого Единого Бога, хотя это и было не более, чем суеверием. Но так дела обстояли только в Храме. Шпиль был огромен, и Храм Единого Бога не был единственным поселением людей в нем. Насколько знал Лорикария, были и места, где людей чьи глаза светятся в темноте, презирали. Но стало ли именно это причиной того, что убийца отнял глаза у стражника? Храм не принимал в свои стены чужаков. Никто за его пределами не мог просто прийти в гости и уж тем более остаться здесь жить. Да что там, никто даже не знал о самом существовании Храма. Если и были люди, плюющие себе под ноги при виде светоглазого – жили они далеко от Храма Единого Бога. – Вы установили личность предыдущей жертвы? – спросил Лорикария. – Да. – Почему мне не сообщили? – Не успел. – храмовник закрыл глаза. – убитым был уборщик. Простой послушник. Подметал залы и коридоры в тренировочных площадках. – И он случаем не был ли… – Светоглазым. Именно так, бладкин. – Багрус посмотрел на мага. – Думаешь, это наша зацепка? – Более чем уверен в этом, ваша несгибаемость. Лорикария позволил себе сдержанную улыбку. Это весьма значимая улика. Какая жалость, что еще одному ни в чем не повинному человеку пришлось отдать ради этого жизнь. Да примет его Единый Бог с распростертыми объятиями. Теперь было ясно, что объединяет жертв. Но это лишь физиологическая особенность. Почему убийца нападает именно на светоглазых? Может, у всех людей со светящимися глазами есть какой-то тайный заговор, свидетелем которого случайно или специально стал убийца, после чего решил нарушить планы культа? Глупая детская мысль, но она позабавила Лорикарию. Но никогда не было все так весело. Истинная причина должна лежать либо еще глубже, либо напротив – на поверхности. Сейчас же пришло время подрезать хвосты и опросить тех, кто нашел тела. Мысли о сне и том, как уже поздно, покинули разум бладкина. Он начал получать странное удовольствие от процесса. И правда, это было неплохим разбавлением его рутины. Впервые за весь долгий день он подумал, что отчасти благодарен епископам за то, что они свалили на него эту работу. – Я хочу поговорить с людьми, которые нашли тела. – сказал он. … – Бриль. Сорок два года. – зачитывал информацию о свидетеле Лорикария. – Старший садовник, закреплен за садом в восточном крыле тренировочных площадок. Обнаружил тело этим утром. Все верно? Маленькая комната, целиком выложенная из плотного камня с тяжелым столом по центру и двумя не менее тяжелыми стульями с каждой стороны от него. Допросная комната. Бриль сидел на одном из стульев, прикованный цепями к выпирающему штырю в полу. Бедный садовник, должно быть, не понимал ничего. Он обнаружил зверски убитого человека на территории Храма. Да, он не был виновен, это было видно по глазам, наполненным ужаса, но он уже никогда не вернется к привычной жизни. То, что он обнаружил, не должен был обнаружить никто, потому что таких происшествий не случается в Храме Единого Бога. Скорее всего Бриль проведет остаток своих дней в почти полной изоляции от людей в самом отдаленном уголке Храма, выгребая отходы из сточных ям. Но он еще этого не знал, а значит можно было поговорить с ним как свободный человек со свободным человеком. – Прошу, ответьте на вопрос. – настоял бладкин, не дождавшись хоть каких-то звуков от садовника. – А, я… Я… Да, все верно, господин старший бладкин. Но меня уже спрашивали обо всем этом и спрашивали о том… – он осекся. – О том, что я обнаружил… В комнате также присутствовало еще два человека: Багрус и парень, которого командир представил именем Каллихт. Храмовник сказал, что этот молодой человек – его протеже, и командир посвящает его во все свои дела. Каллихт со слов Багруса – юное дарование. К своим двадцати трем годам он уже дослужился до старшего стражника. Обычно люди вступают в эту должность к тридцати с лишним. Лорикарии не понравилось, что в их чрезвычайно секретное расследование вступил еще один игрок, в то время как самому бладкину настрого запретили распространяться об этом деле. Должно быть, у командира храмовой стражи больше привилегий, чем у старшего бладкина. Лорикария подумал, что это не очень справедливо – когда Багрус родился, старший бладкин уже лет двадцать пять как закончил храмовую академию и практиковал прикладную магию. Зато Лорикария в свои сто два года выглядел на двадцать восемь, а командиру стражи, едва перешагнувшему полсотни прожитых лет, на вид не дашь меньше шестидесяти. Кровь Ядра странная штука. Волшебная материя позволяет тем, кто окажется достаточно терпеливым, чтобы с ней совладать, прожить удивительно долгую жизнь. Вдобавок – сверхъестественные способности. Лорикария никогда не мог понять каково живется людям, не склонным с рождения к магическим манипуляциям. Должно быть ужасно – в свои семьдесят уже просить помощи, чтобы встать утром с кровати. – Да, да. – прервал бладкин как свои размышления, так и трепет садовника. – Ну а я хочу, чтобы вы рассказали мне все еще раз. – Р-разумеется, господин. – мужчина нервно сглотнул. Его взгляд метался от одного человека в комнате к другому. – Как я и рассказывал… не вам еще… э-э-э… – Ну же. – Да, да… Я шел значит на свою смену сегодняшним утром. – наконец садовник сфокусировал взгляд на Лорикарии. – Проходил я тем коридором, хотя обычно им не хожу. – Почему сегодня изменили привычный маршрут? – Я хотел по пути заскочить к дочке, давно с ней не виделся, думал утром выпить с ней чаю, да и внука потискать, сами понимаете… Мужчина осекся, осознав, что допускает излишнюю фамильярность по отношении к вышестоящему. – Простите, – продолжил он. – слегка забылся, все это просто… – Не отвлекайтесь, господин садовник. Говорите по делу. – перебил его Лорикария. Ему не хотелось вникать в личные переживания этого человека. – Р-разумеется. Так вот, я шел тем коридором, когда вдруг почуял странный запах. Противный – жуть. Ну, мне интересно стало, что же это, откуда такое. Я пошел куда нос повел и наткнулся, стало быть, на эту комнату. А там… – Мне известно, что было там, можете не продолжать. Что вы сделали потом? – Как же что? Сразу я побежал назад, к сторожке, мимо которой ранее прошел. А там уж и сообщил. Сторожке? Лорикария обернулся к командиру. – Значит, о случившемся знает еще как минимум один стражник? – спросил он у Багруса. – Нет. Нам повезло, господин бладкин, сегодня было мое дежурство на том посту. – Вы несете дежурство на простом посту? – Лорикария недоверчиво выгнул бровь. – Лидер не должен забывать свои корни, маг. Я стою в одном ряду со своими стражниками. – Похвальная инициатива. – маг потер подбородок. – Сыгравшая нам на руку в этот раз. Он снова посмотрел на садовника, дергавшегося на своем стуле. Цепи на его руках неприятно позвякивали. – Вы как-либо взаимодействовали с обнаруженным телом? – спросил бладкин. – Что вы! Разумеется нет! – глаза садовника округлились. Бедняга, он ведь действительно надеялся, что сможет выйти отсюда так, словно ничего не произошло. – Хорошо. За это вам зачтется. – успокаивающим тоном произнес бладкин. Перед Единым Богом, разве что. Епископы же не будут столь милосердны. Лорикария встал с неудобного стула. Здесь больше ловить нечего, никакой полезной информации. Нужно переходить к следующему свидетелю. – Мы закончили. – сказал бладкин, обращаясь к новому члену «следственного комитета». – Каллихт, верно? – Да, господин. – живым голосом ответил парень. – Будь добр, приведи следующего свидетеля. – В этом нет необходимости. – встрял в разговор командир стражи. – Второе тело обнаружил сам Каллихт. … – Господин старший бладкин, я считаю, в этом нет необходимости… Начал было Багрус, но Лорикария поднял руку в призывающем замолчать жесте. Храмовник не поддержал желание мага допросить Каллихта. Он считал, что всю необходимую информацию у своего подчиненного уже выяснил сам. Но Лорикария не был с ним согласен. Молодой стражник мог быть предвзят в диалоге со своим наставником. Он мог рассказать не все или же представить события несколько искаженно. Бладкин хотел получить четкую картину. – Я хотел бы попросить вас выйти из допросной комнаты, ваша несгибаемость. – сказал он, не отводя взгляда от Каллихта. – Я… – Я настаиваю. Командир стражи едва заметно рыкнул, после чего резко развернулся и вышел, громко захлопнув за собой тяжелую дверь. Каллихт не проводил его взглядом, как предполагал Лорикария. Вместо этого молодой человек уставился на бладкина, поддерживая беспрерывный зрительный контакт. Что-то было в его глазах, что Лорикария не мог описать словами. Жесткость, необычная для столь молодого стражника. Этот парень не просто так имел репутацию юного дарования. По его манере держаться и исходящей от него уверенности можно было сказать, что у него имеются далеко идущие амбиции. – Ты желаешь заменить его несгибаемость однажды, не так ли? – начал допрос бладкин. – Нет, господин. – Правда? – Лорикария уронил голову на скрещенные пальцы. – Тогда какова твоя цель? Зачем ты служишь в храмовой страже? – Я думал, мы будем говорить о теле, господин старший бладкин. Я не имею намерения обсуждать свои планы и мотивы. – О, это связано с убийством, будь уверен. – Я не вижу никакой связи. – Я вижу куда больше тебя, парень. – Вы обвиняете меня? Какое внезапное предположение. До этой минуты Лорикария даже не думал об этом, но теперь Каллихт попал в список подозреваемых. Иначе с чего бы ему предполагать, что бладкин может обвинять его? – Нет. Разумеется. У меня нет для этого никаких оснований. – сказал маг. – Я просто хочу понять с кем имею дело. – Меня зовут Каллихт, господин. Я поступил в академию в возрасте семи лет. Окончил раньше срока с отличием и сразу пошел в храмовую стражу. Я проявлял инициативу, и его несгибаемость заметил меня. Под его началом я сперва служил простым храмовым стражником, но позже меня назначили на особую должность, на которой я пребываю до сих пор. Этого должно быть достаточно для вашего запроса. Теперь вы желаете перейти к обсуждению найденного мной тела? – Какого рода особую должность ты занимаешь? – Это информация, предназначенная только для храмового корпуса стражи. Я не имею права разглашать ее людям, не состоящим в этом корпусе. – Ну, хоть намекни. – Лорикария улыбнулся. – Господин, при всем уважении – я не стану этого делать. – Жаль. – маг откинулся на спинку стула, слегка ударившись при этом спиной. Он опять забыл, что это не мягкое кресло в его кабинете. – В таком случае, мне придется выведать это у твоего наставника. – Господин Багрус вам этого не скажет. – Ему придется. Но ты прав – перейдем к телу. – Что вы хотите узнать? – Все. Начнем с того, как ты его обнаружил. Каллихт, казалось, слегка расслабился. Теперь допрос шел так, как он ожидал. – Меня вызвали в кабинет господина Багруса, и я немедленно отправился. Я не знал причины вызова. Пока я шел, услышал крик, исходящий из одного из коридоров. – Крик? – Верно. Крик боли, господин. Я направился прямиком туда, откуда шел звук. – Ты прервал ради этого свое поручение явиться в кабинет наставника? – Да, господин. Будучи представителем порядка в Храме, я не мог не откликнуться. Я иду туда, где моя помощь нужнее. – Похвально. Истинный верующий. – Я не просил слов благодарности. Вернемся к делу. Я поспешил на звук, но пока я бежал, он прекратился. Я остановился, как мне показалось, недалеко от источника, так что я стал осматривать помещения. Это заняло какое-то время, но в конце концов я почуял неприятный запах. – Запах железа, я полагаю? – Запах крови. Да, господин. – Ты хорошо знаком с этим запахом, так ведь? – Я предпочел бы не отвечать на этот вопрос. – лицо Каллихта не отражало никаких эмоций. Он был сосредоточен, напоминая своего наставника. Интересно, он всегда таким был, или научился этому у Багруса? – Хорошо. Продолжай. – Да. Я пошел на запах и обнаружил приоткрытую дверь. Я зашел внутрь и тело было там. – Как выглядела комната? И само тело? – Ужасно, господин старший бладкин. Кровь была повсюду. Я поспешил к привязанному мужчине, но он уже был мертв. – Ты знал покойного? – Нет, господин. – Багрус сказал, что он был стражником. – Не все храмовые стражи знают друг друга. Я никогда не пересекался с Брицинусом ранее. – Я не называл имени жертвы. Повисла пауза. Всего на пару секунд, но Каллихт замешкался. Лорикарии показалось, что до этого момента весь допрос шел по тщательно отрепетированному с Багрусом сценарию. Каллихт отвечал на вопросы не задумываясь. Может ли быть, что командир стражи посвятил своего подчиненного во все детали расследования еще до того, как парень познакомился с Лорикарией? – Должно быть господин Багрус произнес имя покойного стражника, пока мы шли сюда, господин, и я его запомнил, не отдавая себе в этом отчет. – нашел оправдание молодой страж. – Так ли это на самом деле? – Лорикария сдержанно улыбнулся. – Вы обвиняете меня во лжи, господин? – Разумеется, нет. Ведь в таком случае мне бы пришлось заполнить кучу официальных бумажек и отправить их в канцелярию, чтобы тебя проверили и наказали по всей строгости закона. А я уже бывал в этой обители пыльных документов, парень, и не имею желания возвращаться туда столь скоро. Снова пауза. Каллихт изучал мага глазами, словно пытаясь понять – шутит тот или угрожает. Лорикария подумал, что делал и то и другое. – Но вернемся к нашему делу. – прервал тишину бладкин. – Что случилось после того, как ты обнаружил тело? – Я отправился на поиски ближайшего храмового лекаря или бладкина-целителя. – Каллихт вернулся к зачитыванию теоретического сценария. – Но на полпути до меня дошло, что это не обычная смерть. – Убийство, очевидно. – Верно. – А убийств в Храме не случается. Ведь это было бы ересью. – Верно. – И широкой публике не стоит знать о таких вещах. – Верно. Так что я остановился и изменил свой маршрут, направившись в кабинет господина Багруса. Дальнейшая история была уже известна Лорикарии. Маг закрыл глаза и задумался. Ничего нового он вновь не выяснил. Он знал и раньше, что последнее убийство еретик совершил в спешке. Просто теперь стало ясно, что это произошло позже, чем предполагал бладкин. Больше его интересовала личность Каллихта. Многовато секретов для простого протеже командира храмовой стражи. Но эти вопросом можно было заняться после того, как еретик будет пойман. Сейчас нужно было сконцентрироваться на сужении круга подозреваемых. Прошло не так много времени, но Лорикария надеялся, что Багрус не сидел сложа руки. Из тех пяти листов необходимо было вычеркнуть лишние имена. Маг открыл глаза. Каллихт так и сидел, уставившись на бладкина. Казалось, он даже не моргал. – Мы закончили. – сказал маг. – Значит я могу быть свободен? – Да. Пойдем, – вставая, бладкин незаметно махнул рукой под столом, потянувшись к Крови Ядра. – я хочу поговорить с твоим наставником. … Исключительно долгий дневной цикл Шпиля плавно перетекал в ночной, обещавший стать еще длиннее. Лорикария бегал глазами по бумагам с именами. Большая часть теперь была зачеркнута, спасибо Багрусу и его «инструментам». Командир стражи очень оперативно привлек свою сеть информаторов и кротов, о которой Лорикарии не было положено знать, чтобы сократить список подозреваемых. Но даже так убийцей мог оказаться кто угодно из десятков человек, на чьи имена сейчас смотрел старший бладкин. И это при условии, что маг нигде не ошибся и правильно обработал имевшиеся у него улики. Он откинулся в кресле своего кабинета, наслаждаясь привычной мягкостью спинки. Ему больше не хотелось возвращаться в допросную комнату. Но он понимал, что рано или поздно ему все же придется это сделать. Мысль о сне уже не закрадывалась в его разум. Пару часов назад маг взял из своих запасов склянку с эссенцией Крови и напитал с ее помощью свое тело, получив запас бодрости. Теперь он смог бы продуктивно работать еще как минимум до конца ночного цикла. Эту энергию нужно было использовать с умом, так что Лорикария решил не сидеть на месте. Имело смысл вернуться в тренировочные площадки и прогуляться по ним. Но просто так вышагивать по тихим коридорам не имело смысла, так что Лорикария решил навестить своего старого знакомого бладкина, который специализировался на боевой магии. Он как раз жил в том лабиринте коридоров, в котором были обнаружены оба тела. Но, что было гораздо более интересной деталью – он был светоглазым. … Дверь распахнулась. Люди в Храме нечасто ждут гостей посреди ночного цикла. Дасцилл – бладкин, знакомый Лорикарии – не был исключением. Мужчина стоял в пижамной рубашке и простых штанах, натянутых, как догадался маг-следователь, только что. Дасцилл уставился на Лорикарию злыми и заспанными глазами. Вернее, маг предположил, что взгляд у его друга был именно таким. Глаза Дасцилла светились ярким фиолетовым цветом, зрачок практически полностью сливался со склерой и радужной оболочкой, так что определить выражение этих глаз было практически невозможно. А вот весь остальной вид старого знакомого выдавал Лорикарии куда больше информации. Мужчина выглядел ужасно. Последний раз они виделись лет семь назад, когда вместе работали над одним проектом. После успешного завершения их пути разошлись, и Лорикария так ни разу и не удосужился навестить старого партнера по экспериментам. Дасцилл сильно сутулился, некогда роскошная шевелюра поседела и превратилась в жалкое подобие себя прежней. Огромные мешки под глазами выдавали усталость. Неутешительную картину дополняли многочисленные морщины и облезлая кожа. Мужчине шел тридцать первый год. Но выглядел он на все семьдесят. И тем не менее Лорикария обрадовался, когда застал своего знакомого еще живым. Дело было в том, что Кровь Ядра влияла на долголетие того, кто ее использует, но делала это по-разному в зависимости от того, как человек применяет полученную силу. Лорикария практиковал созидательную магию – создание материи, поддержание жизненной силы и прочие мелкие трюки. Дасцилл же был представителем другой школы – он применял магию разрушения. Она влияла на человека противоположно – не продлевала его жизнь, а сокращала ее. И делала это бескомпромиссно. Дасциллу, ставшему бладкином разрушителем больше десяти лет назад, сильно повезло, что он до сих пор способен самостоятельно передвигаться. Можно подумать, что никто по своей воле не захотел бы увянуть уже к тридцати, но не стоило недооценивать рьяность веры жителей Храма в Единого Бога. С раннего детства в школе всех учили, что живут они только ради их творца, и у каждого будет свое призвание, свой способ отдать жизнь во благо Храма. Быть бладкином разрушителем – очень почетно. Эти люди быстро взбираются по социальной и карьерной лестницам, перескакивая за раз по несколько ступенек. Да, их жизни скоротечны, но зато насыщенны. – Лорикария? Старый знакомый выглядел ошарашенным. Эту эмоцию можно было считать по взметнувшимся вверх бровям. Он был удивлен увидеть старшего бладкина у своего порога, что неудивительно. – Здравствуй, Дасцилл. – улыбнулся Лорикария, протягивая руку. – Давно не виделись. – Да уж, не то слово. Зачем ты пришел? – казалось, мужчина был не очень рад старому другу. – Что, даже не спросишь – как у меня дела? – Ты за эти семь лет ни разу не удосужился. С чего бы мне вдруг нарушать такую замечательную традицию? – Дасцилл пробурчал что-то неразборчивое и отступил на шаг, жестом приглашая Лорикарию войти. – Благодарю. Старший бладкин перешагнул порог дома и огляделся. Апартаменты его старого знакомого выглядели дорого. Картины на стенах, хороший ковер, виднелось несколько дверей в другие комнаты, значит хибарой дом точно было не назвать. Да, богато жили разрушители. Жаль – недолго. Маги перешли в гостиную, где Дасцилл предложил гостю выпить чаю или чего покрепче. Лорикария согласился на бокальчик корневой настойки – спиртного напитка средней крепости, который изготавливали монахи в отдаленной секции Храма. Этот напиток был дорогим и сложным в производстве – его делали из корней Древа Ядра – чрезвычайно редкого представителя флоры Шпиля, обладавшего магическими свойствами. На людей, регулярно взаимодействующих с Кровью, это варево действовало особенно сильно. Несколько лет назад его запретили к употреблению бладкинам, но любой запрет можно было обойти, если у тебя были деньги и связи. Когда Дасцилл вернулся с бутылкой, старший бладкин уже развалился на хорошем кожаном диване. Он подумал, что нечасто окунается в роскошь, несмотря на свое положение, так что можно было дать себе немного насладиться моментом. Бывшие коллеги подняли бокалы и после первого же глотка настрой Дасцилла смягчился. Где-то между делом он успел переодеться в подобающую домашнюю одежду и больше не выглядел как человек, чей прекрасный сон так бесцеремонно прервали. – Итак, – сказал он, покручивая бокал в пальцах. – тебе что-то от меня нужно. – Острый ум и наблюдательность, как и в былые времена. – с улыбкой ответил Лорикария. – Былые времена? Ты говоришь так, словно для тебя это действительно было давно. Сколько тебе лет? Больше сотни уже, правильно я посчитал? Для тебя прошли лишь мгновения с нашей последней встречи. Это я здесь успел прожить треть жизни. – Ты сам выбрал этот путь, старый друг. – И не жалею об этом. – он сделал такой глоток, что пришлось наполнить бокал заново. – Я прожил хорошую жизнь, полную свершений и женщин. Короткую, не спорю, но хорошую. И вот, похоже мои таланты снова найдут себе применение на старости лет. – он усмехнулся собственной шутке. – Боюсь, что это не совсем так. Скорее, мне понадобятся не твои навыки, а твое естество. – Чего? Мне не нравится, как это звучит, друг. Если ты вдруг вздумал удариться в ересь, то не мог бы ты меня в это не впутывать? Лорикария нахмурился. Но его недоумение быстро сменилось смехом. Должно быть, Дасцилл подумал, что старший бладкин решил попробовать себя в нетрадиционных отношениях. Однополые браки были запрещены в Шпиле испокон веков, их всегда приравнивали к ереси. – Брось, неужели ты думаешь, что если бы я вдруг решил заняться чем-то подобным, то не нашел бы кого-нибудь посимпатичнее? – смеясь ответил Лорикария. – Кто тебя знает? – расслабившись, ответил стареющий маг. – Я себя знаю, и этого достаточно. Нет, я имел в виду совсем не это. – Лорикария нагнулся над столиком. – мне нужны твои глаза. Дасцилл уставился на него с еще большим непониманием. – Что это значит? Я не позволю их у меня забрать, Солнце тебя раздери и обрати в пепел. Я еще не умер, знаешь ли! – Да нет же. Как объяснить непосвященному в секретные дела человеку, чего от него хочет старший бладкин? Нельзя же рассказывать ему об убийце. С другой стороны… Запрет на лишнюю болтовню не остановил командира стражи от посвящения своего ученика в детали расследования. Чем Лорикария хуже? Тем паче, что Дасцилл вот-вот отдаст Единому Богу душу. На той стороне ему предоставится возможность разболтать секретную информацию хоть последнему поваренку. Старший бладкин решил все же совершить смертный грех во благо – пойти наперекор воле епископов. Он заговорщически нагнулся к старому другу и вполголоса начал пересказывать события минувшего дня во всех подробностях. … – Так значит… От идеи с заговором светоглазых ты отказался? Дасцилл развалился в огромном кресле и с ухмылкой глядел на друга. Казалось, новости о появившемся в Храме еретике-убийце никак его не тронули. Даже та вероятность, что сам бладкин разрушения мог оказаться следующей жертвой, его нисколько не волновала. – Из нас двоих ты – светоглазый. Вот и скажи мне, существует ли нечто подобное? Дасцилл рассмеялся. Бутылка корневой настойки стояла на столе почти пустая, а Лорикария до сих пор не допил даже свой первый бокал. – Если заговор и существует, мой старый друг, то меня ни на какие тайные встречи не приглашали. – Должно быть – обидно? – Очень. Они оба посмеялись еще немного. Но старый во всех смыслах знакомый Лорикарии резко прервал их общее веселье, переключившись на серьезный тон. – Так ты хочешь, чтобы я стал приманкой? – Только, если ты не против. – О, что ты, я обеими руками за! – Дасцилл вскинул руки, расплескав содержимое своего бокала на дорогой на вид ковер и еще более дорогое кресло. – Знаешь, я ведь ушел в отставку пару лет назад. Да, и Кровь с того времени совсем не использовал. Так что, скажу тебе, мне было Солнце как скучно последнее время. Было бы неплохо поучаствовать в заварушке на старости лет. – Ты знаешь, я слышал о бладкинах разрушения, которые переключались на магию сотворения и продлевали тем самым себе жизнь. – сказал Лорикария, сам не зная, почему. – Нет, друг. – Дасцилл попытался отпить еще настойки, но обнаружил, что бокал пуст. – Я свой выбор сделал много лет назад, и менять его теперь не стану. Вот ты бы выбросил все те годы, которые еще сможешь прожить, ради пары лет кровавого буйства? – Боюсь, что на такую сделку я бы не пошел. – Вот и со мной также. Я умру очень скоро, я это чувствую. И это случится на моих условиях. Играться с Ядром – дело последнее. Выбрал стезю – иди до конца. А там уж Бог рассудит. – Тогда предлагаю выпить за Ядро, и те блага, что оно нам дало. – Лорикария поднял свой полупустой бокал. – И за те, что отняло. Обжигающая жидкость устремилась туда, где ей было самое место. Опустошив бокал, старший бладкин потянулся за бутылкой – на самом дне еще что-то плескалось. Лорикария подумал, что за тот век, что он прожил, Дасцилл, пожалуй, был его единственным другом. Не навещать его все эти семь лет – было единственным, о чем действительно жалел маг. Печально, что он осознал это только теперь, когда его бывшему коллеге осталось жить, быть может, несколько дней. – Ну так что, какой у нас план? – спросил Дасцилл, поставив наконец пустой бокал на стол. … Лорикария сидел, согнувшись в три погибели. Он спрятался за большим цветочным горшком. Прятаться в тенях было не так-то просто в мире, где все люди неплохо видят в темноте. Маг использовал немного эссенции Крови, чтобы замаскировать себя. Сейчас никто не смог бы отличить его от куска стены. Сложная техника, доказавшая свою пользу только теперь, спустя несколько десятилетий после того, как бладкин ее изучил. Если он не будет двигаться, иллюзия не спадет до самого утра. Он сидел так уже несколько часов, и тело сильно затекло. Лорикария боялся, что, если план сработает, и настанет время действовать, он не сможет даже разогнуть спину. Серьезный просчет, но теперь было уже слишком поздно что-то менять – новую иллюзию он наложить уже не сможет, потому что те запасы эссенции, которые у него остались, пригодятся в бою. Или в погоне. Маг старался не думать об этом, предпочитая концентрацию на деле. Они с Дасциллом устроили весьма простую ловушку для еретика. В нескольких метрах от Лорикарии полулежал, оперившись на стену, его старый друг. Он весьма убедительно изображал мертвецки пьяного человека и время от времени горланил песни. Чтобы на крики не сбежалась стража, старший бладкин применил на ближайшей казарме ту же технику, что всегда была наложена на его собственный кабинет, только вывернутую наизнанку – все те, кто находился внутри, не могли слышать ничего, что происходило снаружи. Командир Багрус, не одобрил бы такой трюк, ведь Лорикария оставил целый район без защиты на целый ночной цикл. Но магу было куда важнее поймать убийцу. Услышать утром о том, что в тренировочных площадках произошел пьяный дебош, который никто не прибежал останавливать – небольшая цена за теоретический триумф. Епископы должны будут это понять. Они всегда были прагматичными людьми, несмотря на их очевидную религиозность. План был таков – Дасцилл, изображая непристойное поведение и светя во все стороны своими необычными глазами, должен был привлечь убийцу. Когда тот появится, бладкины нападут на него и схватят. По возможности этого человека нужно было взять живым, чтобы позже допросить. Но вот уже несколько часов как Дасцилл орал во всю глотку и приставал к каждому случайному ночному прохожему. И все безрезультатно. Голос старого бладкина уже начинал пропадать, в его криках проступала хрипотца. Но это было не так ужасно. План состоял не в том, чтобы поймать еретика немедленно. Маги договорились проворачивать свой спектакль каждую ночь, чтобы наверняка привлечь внимание убийцы. Лорикария запомнил всех, кто прошел через их избранный коридор этим ночным циклом. Одним из этих людей могла оказаться их цель. Еретик не стал бы нападать бездумно, не подготовившись. Это было очевидно, ведь иначе он не смог бы неделями пытать и после – убить двух человек так, чтобы никто ничего не заметил. И эти две жертвы – только те, о которых известно следствию. Лорикария не исключал вероятности того, что убийца орудовал в Храме куда более продолжительное время, просто только теперь допустил оплошность и случайно позволил обнаружить тело. Когда вдалеке послышался гомон просыпающегося района, Лорикария понял, что на сегодня они закончили. Он снял маскировку и с трудом встал на ноги. Дасцилл заметил его и тоже поднялся, отряхивая свой специально для этого дела порванный наряд. – Похоже, придется нам еще одну такую ночку провести. – сказал почти шепотом маг разрушитель, когда друзья поравнялись. – Да. Только и смог выдавить из себя Лорикария. Он старел значительно медленнее обычных людей, но даже молодое тело придет в негодность после нескольких часов неподвижного нахождения в столь неудобной позе. Маги пожали друг другу руки и разошлись. Лорикария решил, что поспать хоть пару часов – достойная награда за его труды, так что он направился прямиком в свои апартаменты. … Бладкина разбудил стук в дверь. Лорикария с трудом открыл глаза и глянул на шпилевые часы. Они показывали восемь часов утра. Маг не знал, во сколько он лег спать – когда он пришел домой, то сразу упал на кровать, даже не переодевшись. Большая редкость для него так грубо нарушать вечернюю рутину. Но отругать себя за это он еще успеет, сейчас нужно узнать – кто посмел его беспокоить в столь ранний час. У человека его профессии и тем более – его уровня не было нормированного рабочего дня. Он просыпался когда хотел, приступал к работе, когда хотел и заканчивал свои дела тогда, когда хотел. Что-то требовать от него могли только четыре человека во всем Храме, нет, во всем Шпиле – три епископа и магистр бладкин Дуссумиерия. Последний, однако, был лишь временным неудобством. Очень скоро Лорикария займет его место, в этом маг не сомневался. Магистру было уже больше двухсот лет, и даже для бладкина он был староват. Но пока еще рано было списывать его со счетов. Он был чрезвычайно могущественным человеком, потому что за всю жизнь ни разу не вел себя, как послушная ласка. За его жизнь сменилось не одно поколение правителей Храма, и при каждом Дуссумиерия показывал свой скользкий характер. Он не перечил епископам напрямую, но применял те же методики, что и сам Лорикария – изворотливость, находчивость и красноречие. Лорикария же знал, что его время еще придет, и потому не торопился выдвигать свою кандидатуру на пост магистра бладкина. Но сейчас нужно было открыть дверь. Маг подошел ко входу и махнул рукой, чтобы снять защитные чары с двери. По всему его дому были расставлены спрятанные склянки с эссенцией Крови, чтобы он мог колдовать в любой удобный момент. Но также это был стратегический запас на случай, если бладкину придется защитить себя от угрозы любого рода. Однажды к нему в дом вломились грабители. Они тогда решили, что он всего лишь бладкин, зарывшись в книги занимающийся изучением одному ему понятных вещей. Им предстояло сильно удивиться, когда они столкнулись с разрушительной мощью эссенции Крови. Лорикария не использовал боевую магию, но научился применять известные ему техники так, что любой бладкин разрушитель мог бы позавидовать. В дом тогда вошло три грабителя. Обратно их тела вынесла стража. Но грабители и другие представляющие опасность личности не стучат, прежде чем войти. Так что Лорикария смело распахнул дверь, уже готовясь доходчиво объяснить потревожившему его человеку, что ломиться к старшему бладкину Храма в восемь часов утра – не самое мудрое решение. – Доброе утро. Человек, стоявший у порога, опередил Лорикарию, чему последний был несказанно рад. Не стоит кричать на глашатая епископов. Высокий худощавый мужчина был одет в иссиня-черный костюм, украшенный золотыми нитями и выдающимся воротником. Его лицо выражало властность, он говорил уверенно и громко, его глаза не бегали туда-сюда, но смотрели прямо на казавшегося крохотным рядом с этим мужчиной мага. И эти глаза не моргали. Пять. В Шпиле было пять человек, которые могли указывать старшему бладкину Лорикарии, что ему делать. Глашатай был голосом епископов и вестником их воли. Через него доставлялась большая часть их приказов и именно его видела большая часть населения Храма, когда проводились важные собрания и выступления на Площади Ораторов в самом центре Храма. Среди простых людей, насколько было известно Лорикарии, ходили слухи, что епископов и вовсе не существует, и именно глашатай являет собой абсолютную власть. Беспрецедентная ересь, да, но люди все же иногда осмеливались озвучивать эти мысли, когда надирались в храмовых трактирах. Удостоится личной аудиенции с этим человеком – большая честь. Чтобы он пришел на порог вашего дома и пожелал вам доброго утра – небылица. Если бы Лорикария рассказал об этом кому-нибудь – ему бы никто не поверил. В голову бладкина сразу закрался страх. Большая редкость для него, между прочим. Зачем этот человек явился к нему? Что такого важного могло произойти, что епископы посчитали нужным прислать своего глашатая к дому бладкина-следователя? – Доброе утро, ваша неотвратимость. – дрогнувшим голосом сказал маг. – Не желаете ли войти? – Благодарю. Глашатай критически оглядел Лорикарию. Бладкин знал, что выглядел не лучшим образом. Его одежда была мятой и грязной, сам маг наверняка выглядел потрепанным и невыспавшимся. И еще от него уж точно не пахло цветами и фруктами. Старший бладкин отступил на шаг, жестом приглашая гостя войти. Дом Лорикарии был не так роскошен, как дом Дасцилла, но выглядел все же достойно. Прихожая была украшена хорошим ковром, в гостиной стояла неплохая софа и два мягких кресла. Никаких изысков, и уютными эти помещения было назвать сложно. Но Лорикарию все устраивало. Он нечасто принимал гостей, да и сам дома бывал редко. В основном он пребывал в храмовом университете, где были сосредоточены все интересующие его места и активности. Дома же маг разве что ночевал. – Могу предложить вам выпить чаю. – сказал бладкин, закрывая за глашатаем дверь. – Я бы предпочел перейти сразу к делу. – В таком случае, давайте пройдем в мой кабинет и обсудим… То, что вас привело сегодня. Домашний кабинет у Лорикарии был, хоть и использовался крайне редко. Маг настоял на добавлении этой комнаты, когда дом только проектировали, потому что знал, что она могла пригодиться. Бладкин работал здесь только тогда, когда в его университетском кабинете велись ремонтные работы или весь университет был закрыт на праздничные дни. Мужчины вошли в кабинет, и Лорикария занял свое кресло, предложив глашатаю место напротив. Однако тот предпочел остаться в стоячем положении. – Итак. – старший бладкин уже переборол первоначальный шок и постарался вернуть привычную уверенность в голосе. – Могу я узнать, что вас привело в мое скромное жилище, ваша неотвратимость? – Их преосвященство триумвират епископов Храма Единого Бога интересуется, как продвигается расследование. – О, расследование продвигается быстро, господин. – Насколько быстро? – глашатай впился в Лорикарию немигающими глазами. – Мы с его несгибаемостью командиром храмовой стражи Багрусом уже сумели сузить область поиска до тренировочных площадок. Был произведен допрос тех, кто обнаружил оба тела и… – Оба тела, господин? – глашатай сделал акцент на первом слове. – Именно, ваша неотвратимость. На основе полученных результатов я могу с уверенность сказать, что… – Оба тела. – снова перебил мага высокий мужчина. – Два тела. Не одно? У Лорикарии на секунду пропал дар речи. Багрус, сожги его Солнце, не доложил епископам о второй жертве? Впрочем, обвинять его сейчас было бы бессмысленно. Он наверняка посчитал очевидным, что именно Лорикария займется этим отчетом. Тоже самое сделал и сам бладкин. Катастрофическая недальновидность, магу должно было быть стыдно за то, что он не принял в расчет гордость храмовника. Свою же он принял. – Прошу меня простить, ваша неотвратимость, я был уверен, что Багрус доложил об этом. Глашатай хранил молчание. – Да, – продолжил бладкин. Было обнаружено второе тело. Ужасная трагедия для всего Храма, верно, но жертва этого человека позволила нам значительно продвинуться в нашем расследовании. – ответа вновь не последовало. – Мне удалось установить закономерность в методе еретика, и я думаю – причину его действий. Глашатай молчал, так что Лорикария изложил ему подробный пересказ всех событий минувших дневного и ночного циклов. Он упомянул и о Каллихте, которого командир стражи привлек к расследованию. Несмотря на отсутствие каких-либо видимых эмоций на лице своего гостя, маг все же надеялся, что информация о нарушении прямого указа епископов отразится на Багрусе. А вот о своем сообщнике Лорикария предпочел умолчать, солгав, что план по привлечению внимания еретика он провернул в одиночку. Опасно было врать такому человеку, как глашатай епископов, но маг все же принял этот риск. Его неотвратимость выслушал весь рассказ и еще какое-то время хранил молчание. Выдержать эту паузу бладкину помогло то, что его гость все же пару раз моргнул. – Правильно ли я понял, – наконец нарушил тишину посланник. – что у вас до сих пор нет ни одного подозреваемого? Всего того, что выложил Лорикария, этому человеку оказалось мало. Разумеется, как маг мог позволить себе наглость даже подумать о том, что глашатая устроит проделанная работа? Старший бладкин не был храмовником, не был следователем, никогда раньше не имел дело ни с чем подобным, и тем не менее всего за сутки смог добиться внушительных результатов. И даже так не смог удовлетворить епископов. Так было всегда, и не стоило сейчас этому удивляться. Старший бладкин подавил скапливающийся в его груди гнев и заставил себя ответить гостю: – Нет, господин. – В таком случае я прошу вас продолжить свою работу. Хочу также сказать вам, что за ваши достижения, как и за ваши грехи – вам зачтется. Перед их преосвященством триумвиратом епископов Храма, так и перед Единым Богом. За сим откланяюсь. Глашатай резко развернулся и вышел из кабинета. Лорикария едва успел подняться из кресла, когда услышал, как захлопнулась входная дверь. Его поразило, насколько быстро двигался этот человек. Могло ли быть так, что он и сам использовал эссенцию Крови? Каждый человек, способный на это, был зарегистрирован в храмовой канцелярии как бладкин. Если кого-то не из этого списка ловили за применением магии, последствия для этого несчастного оказывались катастрофическими. Однако было очевидно, что у глашатая епископов в Храме были особые привилегии. Хотя Лорикария помнил, как этот конкретный посланник епископов вступил в свою должность двадцать лет назад. За это время он заметно постарел, так что применение магии исключалось. Если только его неотвратимость специально не прибавлял себе прожитые годы с помощью тех же иллюзий, которые мастерски умел накладывать сам Лорикария. В любом случае, вопросов от этой встречи у старшего бладкина осталось больше, чем ответов. Но по-другому никогда и не бывало. … Впервые за долгое время старший бладкин Лорикария никуда не шел, не торопился, ни с кем не разговаривал и ничего не писал. Он сидел в своем кабинете и думал. Думал о том, что расследование зашло в тупик. Единственный план мага – заманить еретика в ловушку – мог быть исполнен только во время ночного цикла. Днем же было делать решительно нечего. Вернее, всегда было можно что-то сделать, но бладкин никак не мог придумать, что именно. Он ждал дальнейших отчетов от Багруса – тот должен был еще сильнее сузить круг подозреваемых. Но пока что от него не было вестей, так что Лорикарии было не за что ухватиться. Старший бладкин не привык сидеть сложа руки. Он всегда был чем-то занят. Одно исследование сменяло другое, на место которому в свою очередь приходила экспедиция или ведение семинаров в университете. Но сейчас маг не мог думать ни о чем другом, кроме убийств. Он удивлялся сам себе – никогда раньше он не думал, что то-то подобное сможет так сильно его увлечь. Ему действительно хотелось поймать еретика. Не для того, чтобы предоставить его на милость епископов и не для того, чтобы ему воздалось за его грехи. Только лишь ради удовлетворения собственного любопытства. Лорикария словно изучал новый вид древесной жабы. Никто раньше не имел с ним дело, всем было интересно, что скрывается под этой склизкой кожей и он – старший бладкин Лорикария – был тем человеком, кто это выяснит. Хотя, даже такое сравнение не совсем подходило – в этот раз маг не сможет примерить на себе лавры первооткрывателя. Более того – почти никто и никогда даже не узнает о том, что он сделал. Но менее заинтересованным в раскрытии убийств от этого бладкин не становился. Казалось, он стал частью чего-то тайного, и он должен был ключом к этому замку. Иначе ни в чем не было бы смысла. Нельзя было позволить Багрусу все сделать самостоятельно. Но никто не стучал в дверь, никто не врывался в кабинет со срочными новостями… В этот раз Лорикарии придется самому придумать, как продвинуть расследование, не опираясь почти ни на какие зацепки. Маг встал и начал ходить по небольшому кабинету кругами. С ним редко случалось так, что ничего не приходило на ум. Это тоже было своего рода открытием – он не был всеведущ. Даже могущественный и уважаемый старший бладкин Лорикария мог быть в растерянности. Маг остановился и бросил последний полный надежды взгляд на закрытую дверь. Тяжелая залакированная древесина хранила молчание. Лорикария вздохнул и открыл дверь сам. Раз уж не было ничего, что могло бы продвинуть расследование прямо сейчас, можно было заняться своими делами. … Он уже начинал ориентироваться в тренировочных площадках. Этот коридор вел к столовой, а этот – к арене номер три. А вот этот вел к казармам стражи, но сейчас мага не интересовали простые храмовники. Даже их командир сейчас мог бы найти что-то более полезное, чем болтовня с бладкином. А вот его ученик – другое дело. Взявшийся словно бы из ниоткуда Каллихт – юное дарование, вундеркинд, занявший такой высокий пост в столь раннем возрасте – вот, кто по-настоящему интересовал Лорикарию. Когда бладкин допрашивал парня, он незаметно применил магию. Особая техника, которую Лорикария изучил во время одной очень давней экспедиции. Они с его тогдашним наставником отправились на другой конец Седьмого Уровня Шпиля – того, в котором располагался Храм – чтобы выследить редкую птичку, обладавшую магическим потенциалом. Эта техника позволяла поставить метку на живое существо, чтобы впоследствии наложивший ее бладкин мог всегда знать, где находится это существо. Каллихт был неподалеку. Лорикария остановился у входа в неприметное каменное здание. Над дверью не висело никаких вывесок, так что этот домишко мог вполне оказаться местом, где Каллихт жил. Бладкин знал, что храмовники крайне редко живут в роскоши, отдавая предпочтение минимализму. Это было актом самопожертвования перед Единым Богом. Истинный верующий должен был отречься от мирских благ, чтобы целиком посвятить себя служению. Не все придерживались этой практики, но Каллихт, похоже, был одним из таких людей. Лорикария подошел к слегка покосившейся двери и прислушался. Изнутри слышался шорох и приглушенный голос. Сложно было разобрать слова, но речь напоминала молитву. Так значит Каллихт действительно из тех, кто серьезно относится к вере. Парадоксально, но в Храме Единого Бога – месте, изначально построенном исключительно ради поклонения Богу, такая рьяная вера была уделом лишь немногих. Большинство живших здесь людей еще несколько поколений назад забыло о своих религиозных корнях. Номинально все они служили Богу. Но на деле Храм был просто огромным городом-государством. Религия же отошла на второй план еще лет четыреста назад. Власть епископов все еще была абсолютной, но люди боялись лишь их, а не своего бога. Лорикария выждал, когда приглушенное бормотание из-за двери прекратится, после чего постучал. Неторопливое шуршание живущего внутри человека внезапно стихло, и эта тишина повисла в воздухе на какое-то время. Интересная реакция. Похоже, юное дарование нечасто принимал гостей. Но бладкин не любил ждать и конце концов постучал снова. В этот раз Каллихт, осознавший, что потревоживший его человек не намерен просто так уходить, все же подошел к двери. Медленные шаги, словно парень боялся того, что могло ждать его снаружи, и был осторожен. Лорикария был готов поспорить, что Каллихт держит в руках оголенный меч, будучи готовым защитить свою жизнь в любой момент. – Кто здесь? – послышался голос парня. – Каллихт? Ученик командира храмовой стражи господина Багруса, верно? Я – старший бладкин Лорикария. Мы встречались. – Что вам нужно? – Я был неподалеку и решил заглянуть, поболтать. – Нам больше не о чем разговаривать. Я рассказал все, что знал. – Да брось, я пришел говорить не о деле, а о тебе. – Что вам могло понадобиться от меня? – Открой уже эту дверь и узнаешь. Давай поговорим как порядочные люди. Да и то, что ты сейчас делаешь – проявление неуважения к вышестоящему, знаешь ли. Каллихт затих, обдумывая слова бладкина. Сам Лорикария посчитал бы такие заявления в свой адрес угрозой. Он надеялся, что молодой храмовник воспримет их также. Дверь скрипнула, послышался звук отпираемого замка. Каллихт показался в проеме. Он не выглядел ни потрепанным, ни заспанным. Утро было раннее, но храмовники всегда просыпались раньше всего остального Храма. – Говорите. – сказал он. – Не могу сказать, что вы гостеприимный человек, господин Каллихт. Неужели, даже не пригласите меня внутрь на чашечку чая? – сказал маг, улыбнувшись. На лице парня отчетливо читалось раздражение, и все же он отступил на шаг, приглашая гостя войти. Лорикария шагнул внутрь. Воздух в помещении был спертым, убранство было потертым и небогатым – стол в центре небольшой комнаты и один стул. В углу лежал расправленный спальный мешок. Всего одна комната с одной дверью, ведущей, как догадался маг, в уборную. Добрую треть помещения занимал огромный шкаф с множеством отделений, на каждом из которых висел небольшой замок. Интересно. – Уютно. – сказал маг, проводя пальцем по пыльному столу. – Теперь вы станете говорить? – Каллихт все еще стоял у двери, которую не торопился закрывать. – Чаю я вам, к сожалению, предложить не смогу. У меня его нет. – Ничего страшного, парень. Это же так – фигура речи, не более. – бладкин сел на единственный стул и уставился на храмовника. – Я пришел не чтобы запугать тебя или что-то в этом роде. Можешь расслабиться. – Тогда для чего вы пришли, господин? – Как я и сказал – поболтать. Видишь ли, меня заинтересовал твой жизненный путь, твое прошлое. Как ты стал тем, кто ты есть сейчас. Ответишь на мои вопросы, а я отвечу на твои. Как тебе такая сделка? – У меня к вам нет никаких вопросов. – Они есть у всех, парень. Большинство просто боится их задавать. Так вот я даю тебе право не бояться. Можешь спрашивать что угодно, и я отвечу честно. Но только, если ты и сам не станешь лукавить. Каллихт еще немного постоял у открытой двери размышляя, после чего все же закрыл ее и подошел к столу. – У меня только один стул. – сказал он. – Я заметил, да. Ничего страшного, тебе не привыкать к физическим нагрузкам, я полагаю. А вот я уже староват, мне полезно расслабить кости. – Сколько вам лет? – Сто два. – Не выглядите и на тридцать. – Я бы счел это комплиментом, но это закономерно для людей моей профессии. Да, бладкины, использующие магию созидания стареют значительно медленнее обычных людей. Каллихт только хмыкнул. – Как вы узнали, где я живу? – спросил он. – Я бладкин, парень. Я уже говорил тебе, что многое умею, разве нет? – Вы создаете временную материю из воздуха – вот ваш талант. Я не понимаю, как это может помочь вам в отслеживании людей. – Я умею далеко не только это. Сотворение материи – лишь одна из техник школы созидания, Каллихт. Тебе доводилось видеть, как бладкины разрушители извергают огонь? – Да. – А как они ломают кости силой мысли? – Да. Задавая эти вопросы, Лорикария не ожидал получить утвердительных ответов. Каллихту, похоже, доводилось принимать участия в заварушках. Подавление бунтов? Охота на беглецов? Кто знает… – Разве это не совершенно разные умения? – сказал маг, возвращая течение своих мыслей в нужное русло. – Также и с моей стезей. Каллихт посмотрел на бладкина с недоверием. – Задавайте свои вопросы и покончим с этим. – сказал он, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. – Хорошо. – Лорикария помолчал немного, размышляя. – Как ты стал храмовником? – Пошел учиться в академию. Закончил академию. Стал храмовником. – и снова тот же тон, что Каллихт использовал во время допроса. Словно он не отвечал на вопрос, а зачитывал заранее заученные слова. – Разумеется. Но я имел в виду не это. Что подтолкнуло тебя к этому пути? – Для чего вам это знание? – Ответь на мои вопросы, и я отвечу на твои, помнишь? – Хорошо. – Каллихт помолчал немного, изучая взглядом бладкина. Лорикарии стало интересно – что он пытается понять? – Мой отец был преступником. Он нарушал закон. Я видел это, но ничего не мог сделать. Тогда я пообещал себе, что научусь останавливать таких как он. Вот и все. – Как именно он грешил против Единого Бога? – Вопрос – ответ – вопрос – ответ, правильно? Ваш черед отвечать. – Ты настойчив и тверд. – Лорикария снова улыбнулся. – Я думаю, я начинаю понимать, что в тебе нашел Багрус. Что же до твоего вопроса… Я считаю крайне полезным знать людей, с которыми работаю. Поэтому я и пришел к тебе. Хочу убедиться, что твой господин не зря нарушил прямой приказ епископов о неразглашении деталей дела никому. – Только это? – Каллихт на мгновение вышел из роли несгибаемого стоика. Он недоверчиво хмыкнул и невесело улыбнулся. – Почему же тогда мне кажется, что за этим неожиданным визитом стоит нечто большее, господин старший бладкин? – На этот вопрос я, при всем желании, не смогу ответить. – Хм. Хорошо. Мой отец плохо относился к послушникам. Он занимал высокий пост и считал, что ему все дозволено. Он бил подчиненных, издевался над ними. Считал себя выше других, и не только из-за положения в обществе. Он был уверен, что… Каллихт осекся и закрыл глаза. Он постоял молча несколько секунд, затем снова посмотрел на Лорикарию. В его взгляд вернулась сталь. – Дальнейшее не имеет значения. – сказал он. – Мой отец был плохим человеком, но стража ничего не делала, потому что он нарушал не храмовый закон, а закон человеческий. – Так значит ты – поборник справедливости? – Называйте это, как хотите. Но теперь моя очередь. Почему делом занимаетесь именно вы? Бладкин не сдержал смешок. – Хотел бы я и сам знать ответ на этот вопрос! – сказал он. – Их преосвященство триумвират просто вызвал меня к себе и выдал мне это задание. – И вы не пытались узнать причину? Лорикария хотел было съязвить, но осекся. Он осознал, что Каллихт задал весьма хороший вопрос. А действительно, почему старший бладкин, сующий нос во все на свете, даже не попытался выяснить такую важную вещь? Нет, вместо этого он с головой ушел в работу, хотя раньше ему всегда было, что сказать, было, что изучить. Должно быть, Лорикария настолько привык действовать самостоятельно, работая над тем, над чем сам желал работать, что забыл каково это – получать приказы. Вот уже вторые сутки он носился с поручением, к которому на деле не имел никакого отношения, убедив себя в том, что ему это важно и интересно. Он, не раздумывая, принял тот факт, что это расследование – его работа, а значит ее необходимо выполнить со всей отдачей. Интересная черта характера, которую бладкин раньше за собой не замечал. Поистине, обучение длится столько же, сколько сама жизнь. Но нужно было что-то ответить молодому храмовнику, и весь этот поток размышлений не подходил. – Нет. – просто сказал Лорикария. – Я не придаю сомнению приказы епископов. Разве ты бы стал? – Нет. – Каллихт посмотрел на бладкина так, словно понял, что они оба друг другу лгут. – Разумеется нет. – Теперь мой вопрос. Какую работу ты выполняешь для Багруса? – Вы уже спрашивали, господин. И я ответил то же, что отвечу теперь – я не стану вам говорить. Вы же тогда сказали, что попытаетесь узнать это у моего учителя. Значит у вас не вышло? – Да, я помню, это «информация только для членов храмового корпуса». Что касается командира стражи, у меня попросту еще руки не дошли. Скажи, раз я все равно узнаю, разве не лучше сказать мне лично? Что там такого может быть, что это столь секретно? Ты знаешь, парень, я высоко стою и далеко гляжу. Я знаю все о Храме и о том, что в нем происходит. Если я обнаруживаю в своих знаниях пробел – я быстро его закрываю. Я узнаю о твоей работе либо от тебя в нашей милой дружеской беседе, либо от Багруса, либо от своих информаторов. Второй вариант тебе не понравится, потому что тебе же придется отчитываться перед ним. Ведь он спросит тебя, что за дела ты ведешь со мной, и почему я тобой заинтересован. Третий вариант не понравится никому, потому что в этом случае я и вовсе могу узнать что-то такое, чего ни ты ни твой учитель не сказали бы мне, даже если бы я попросил очень вежливо. Лорикария умолк на несколько секунд, внимательно наблюдая за реакцией Каллихта. Он сломается. Они всегда ломаются. К чему пытки, когда есть такой действенный метод как непрямые угрозы? У всех есть скелеты в шкафу, особенно у тех, кто обязан этих самых скелетов находить и сжигать. Наконец Каллихт заговорил: – Я делаю разную работу, господин. – сказал он, отведя глаза. – Подпольную. Если закон Храма где-то бессилен – вступаю я. – Значит, ты добился цели, которую поставил перед собой будучи еще ребенком? – Можно и так сказать. – Не будешь ли так любезен привести пример? – Это уже новый вопрос. – парень снова посмотрел на Лорикарию. – Твоя правда. Тогда спрашивай. – Вы ведь куда более могущественны, чем люди думают? И куда более влиятельны. У парня действительно не зря голова на плечах. Немногие осознавали, на что на самом деле был способен старший бладкин Лорикария. – Верно. Я предпочитаю не распространяться об этом. Да и нет такого механизма, который бы позволил измерить власть человека. Я могу сказать, что представляю из себя нечто большее, чем просто «старший бладкин Храма». – сказал Лорикария. – Дело в амбициях. Как вы говорите, как действуете… – словно позволил себе мыслить в слух Каллихт. – Вы пришли сюда не для того, чтобы узнать человека, с которым работаете. Вам нужна очередная пешка. И вы подумали, что я могу быть вам полезен. – Ну что ты, я здесь ни в коем случае не для того, чтобы тебя вербовать. Ты служишь Багрусу, и это похвально. Завидная карьера, я бы не посмел ломать ее. – Ложь. Словесные уловки. – хмыкнул храмовник. – Я оказался прав, не так ли? Попал в самую точку. Что же, позвольте дать вам ответ – я не стану на вас шпионить. Не стану стирать ваше грязное белье. Прискорбно. Однако, они все так говорят поначалу. – Я не стану ни подтверждать, ни отрицать твои слова, парень. – Лорикария поднялся. – И все же расскажешь мне о своей работе напоследок? – Я уже дал вам свой ответ. Если вы надеетесь переубедить меня, буду вынужден вас огорчить – у вас ничего не выйдет. – Да брось, мне теперь уже попросту любопытно. – бладкин примирительно улыбнулся. – Хорошо. – Каллихт подошел к двери. – Среди прочего, меня отправляют в экспедиции. На нижние Уровни. Туда, где живут другие люди. Молодой храмовник дернул ручку и открыл дверь, недвусмысленно намекая, что его гостю пора на выход. – Было приятно пообщаться, господин старший бладкин Лорикария. … – Вот список подозреваемых. Багрус стоял в своих вычищенных до блеска доспехах. Все-таки он пришел в кабинет бладкина с новый отчетом. Нужно было просто подождать еще немного. Но Лорикария не сожалел о потраченном на Каллихта времени. Он получил ту информацию, за которой пришел. Командир стражи смотрел на мага, поддерживая привычно серьезное выражение лица. Лорикария же смотрел на бумаги, которые Багрус уронил на его стол. Два листа с именами, написанными куда менее тесно друг к другу. – Двадцать шесть человек. – посчитал маг. – Это все еще достаточно много, вы так не считаете? Неужели ваш план состоит в том, чтобы допрашивать каждого из них? На это уйдет очень много времени, ваша несгибаемость, а епископы не любят ждать. – Вы недовольны? – в голосе Багруса промелькнул гнев. – Могу я в таком случае узнать, что же вы сделали для продвижения расследования? Весь ночной цикл мои люди изучали, шпионили и задавали вопросы, а чем же занимались вы, господин старший бладкин? Ставлю сто золотых, что спали в своей мягкой постели. Лорикария усмехнулся про себя, вспоминая, как болели его колени по пути домой после нескольких часов просиживания в засаде. Он бы стал на сто золотых богаче, если бы сейчас принял ставку командира стражи. – Я не сидел в этом кресле сложа руки, даже если вам в это не верится, Багрус. У меня есть и свои люди, которые шпионят, изучают и задают вопросы. Вот только в отличие от вас я не жду результатов, а присоединясь к поиску. Ночью я был занят. Утром я был занят. И вот вы здесь, обвиняете меня в бездействии. – Если вы… – Если вы пришлю сюда ругать меня и выслушивать то же в свой адрес, то мы напрасно потеряем время, господин командир стражи. – перебил мужчину бладкин. – Вместо этого я предлагаю делом. – Вы сами сказали, – Багрус сдержал вспышку гнева. Настоящий профессионал. – что допрашивать каждого из этого списка – слишком долго. Так что же вы предлагаете делать вместо этого? – У меня есть одна идея. Точнее – план. – Вот как? Не желаете ли просветить меня? – Разумеется. Бладкин жестом предложил Багрусу сесть. Храмовник поколебался несколько секунд, после чего тяжело грохнулся в кресло. Лорикария оперся на стол локтями. – Мы расставим ловушку. – сказал он. … Дасцилл был великолепен. Его игра была настолько правдоподобной, что можно было подумать, словно он всю жизнь только тем и занимался, что пьянствовал и донимал людей в подворотнях. Что, вероятно, было не столь далеко от правды. Ночной цикл только начался, так что впереди было много работы, но Лорикария смотрел в будущее с оптимизмом. В изначальный план были внесены значительные корректировки, так что маг был уверен в том, что сегодня ловушка захлопнется. Днем пришлось изрядно побегать по Храму, чтобы все организовать. Лорикария потянул за ниточки там, поспрашивал здесь… Этой ночью справедливость восторжествует, убийца получит по заслугам, Лорикария будет вознагражден, и епископы вздохнут спокойно зная, что их ненаглядный Храм в безопасности. Тем более – старший бладкин подкинет им работенки на ближайшее время, чтобы им больше не приходило в голову нагружать его лишними заботами. Первые проходимцы уже начали отбиваться от нападок Дасцилла, но никто из них не был еретиком, это было очевидно. Сейчас от Лорикарии требовалось лишь терпение. Багрус, которого посвятили в детали плана, стоял за углом с небольшим отрядом личной гвардии. Лорикария знал, что и молодой Каллихт был среди стражников. Разумеется, старший бладкин не сказал командиру стражи о своем договоре с Дасциллом. Он солгал сказав, что маг разрушения – нанятый актер, не имеющий ни малейшего понятия о том, зачем он занимается тем, чем занимается этой ночью. Тяжелый мешочек с золотом, якобы выплаченный Дасциллу, должен был стать его мотивацией и заодно отводом подозрений со стороны Багруса. Да, сегодня все сработает идеально. … – Эй! Эй ты! Да, я с т-тобой разговариваю, придурок! – закричал Дасцилл очередному прохожему. Лорикария и остальные сидели в засаде уже четвертый час. Колени предательски ныли, но бладкин убеждал себя, что скоро все закончится. Вглядевшись в одежду человека, которого прямо сейчас дергал за полы плаща Дасцилл, он в этом убедился. – Какого Солнца ты тут шляешься посреди ночи, а?! – выкрикивал, правдоподобно заикаясь, Дасцилл. – Тащишься домой с пьянки н-небось?! Глядишь, у тебя и лишнее золото в карманах завалялось, а? Прав я или… Ему не дали закончить. Мужчина в длинном плаще размашисто ударил мага по лицу тяжелым на вид кулаком. Его капюшон слетел и взгляду Лорикарии предстало испещренное шрамами лицо стареющего ветерана стражи. Только стареющие ветераны стражи корчили такую гримасу, ошибки быть не могло. Лицо Багруса зачастую выглядело точно также. Мужчина навис на развалившимся на каменных плитах Дасциллом. Маг разрушения выглядел ошеломленным, его губа была разбита, из нее сочилась кровь. Он бросил беглый взгляд на тот кусок стены, которым притворялся Лорикария, после чего широко улыбнулся и продолжил свое дело: – Ага, значит силы тебе не занимать, это видно. Не все пропил еще, так? Может тогда и… Его снова перебили. Мужчина в плаще с силой пнул его в живот, после чего поднял за грудки и пригвоздил к стене. – Таким отродьям, как ты здесь не место, старик. – сказал он угрожающим тоном. – Я знаю, откуда ты вылез. Знаю и куда ты вернешься. И вернешься очень скоро. Лорикария увидел достаточно. Он сдержанно улыбнулся и снял маскировку. Кости скрипнули, но маг не позволил ограничениям своего тела себя замедлить. Он громко свистнул – это был сигнал, после чего метнулся на помощь своему старому другу. Мужчина в плаще заметил его и отбросил Дасцилла. Он развернулся и выхватил что-то из-под плаща – ручной арбалет. Болт просвистел всего в паре сантиметров от уха старшего бладкина, вонзившись с глухим стуком в стену позади него. Филигранно. Лорикария набегу потянулся к Крови. Вокруг старого стражника возник рой острых светящихся фиолетовым цветом копий. Секунда, и они уже устремились в цель. Но мужчина оказался весьма проворным. Он нырнул, уходя от удара, перекатился и резко вскочил на ноги. Одновременно с этим маневром он умудрился еще и перезарядить арбалет, которым сейчас целился в бладкина. Лорикария вскинул руку, образуя из эссенции массивный щит под два метра в высоту. Несколько излишне для того, чтобы просто защититься от одного единственного болта, но никогда не будет лишним перестраховаться. Болт врезался в щит, выбив сноп ярких фиолетовых искр. Лорикария тут же развеял щит и увидел, как мужчина в плаще уже на добрых десять метров удалился от места стычки. В том направлении, где за углом ждал целый отряд элитных гвардейцев. Точнее, ждали они раньше. После услышанного сигнала они резво выскочили и к тому моменту, когда в бладкина летел уже третий болт, который мужчина выпустил из-за спины не глядя, отряд успел перекрыть весь коридор. Багрус стоял во главе с тяжелой секирой в руках. Не лучший выбор для сражения в узком пространстве, но таков был командир стражи. Он выглядел массивным и должен был быть массивным в любой ситуации. По правое плечо от него стоял Каллихт с коротким мечом в одной руке и ручным арбалетом – в другой. Предполагаемый еретик выхватил из ножен, скрывавшихся под плащом, кинжал и ринулся в атаку. У него не было ни шанса. Лорикария лишь надеялся, что мужчину возьмут живьем. Его же еще нужно было допросить. Однако, Лорикария недооценил своего оппонента. В следующий раз, когда он увидит перед собой седеющего мужчину, покрытого шрамами, он не будет столь беспечен. Ветеран ловко парировал выпад одного из гвардейцев, контратаковав его кинжалом. Лезвие вошло глубоко в живот, гвардеец закричал, но его противник уже переключился на другую цель. Следующий гвардеец потерял сразу три пальца на правой руке – Лорикария наблюдал, как они отлетели в другой конец коридора, разбрызгивая кровь. Еретик ушел от удара третьего гвардейца и столкнулся лицом к лицу с самим Багрусом. Огромный храмовник поплатился за свой неудачный выбор оружия – не успев принять подходящую боевую стойку, он получил резкий удар в лицо. Благо, кинжал убийца держал в другой руке, которую тем не менее уже заносил для следующего удара. Лорикария потянулся к Крови. Непокрытая шлемом голова командира стражи превратилась в сияющий фиолетовый купол. Кинжал ударился о магическую субстанцию и с резким звоном разлетелся. Осколок лезвия отлетел кому-то из гвардейцев в ногу, раздался еще один истошный крик. Единый Бог, и это – лучшие бойцы Храма? Стыд и позор. Если бы отбором войска занимался сам Лорикария, такого недоразумения бы не случилось. Блеснул еще один клинок. Каллихт сделал такой быстрый выпад, что старший бладкин сперва даже не понял, что произошло. Отсеченная по локоть рука еретика описала широкую дугу и шлепнулась на каменные плиты в нескольких метрах от места потасовки. Еще мгновение и мужчина уже стоял на коленях, а к его голове был вплотную приставлен ручной арбалет, который Каллихт держал в другой руке. В глазах парня читалась хладнокровная готовность убить этого человека на месте, но он не нажимал на спусковой крючок. Все было кончено. Лорикария улыбнулся. Он увидел достаточно. Каллихт посмотрел на своего учителя, но тот колотил окутанными в тяжелые перчатки кулаками по сфере, спасшей ему жизнь, и ругался так, что любой сапожник бы пристыженно опустил голову. Секиру храмовник выбросил, и она валялась теперь где-то неподалеку. На лице Каллихта отразилось, хоть и всего на секунду, презрение, и он перевел взгляд на старшего бладкина. Лорикария подошел ближе и махнул рукой, развеивая сферу. Багрус ошарашенно огляделся по сторонам. Взгляд его упал сперва на еретика, прижимавшего теперь оставшейся рукой кровоточащий обрубок к груди, затем на Каллихта и только потом на своих гвардейцев. Солдаты побросали оружие и кинулись на помощь раненым. Мужчина, которому пронзили живот, пронзительно кричал. Храмовник, лишившийся пальцев, ползал на четвереньках в том углу, куда они отлетели. Багрус посмотрел на Лорикарию и его глаза наполнились кровью. – Что ты со мной сделал?! – завопил он. – Спас вам жизнь, ваша несгибаемость. – с улыбкой ответил бладкин. – Не беспокойтесь. Все уже закончилось. Ваш ученик проявил себя в высшей степени профессионально. – Лорикария еще раз оглядел паникующих гвардейцев. – В отличие от остального вашего кортежа. Вон того нужно доставить в госпиталь, я полагаю. Багрус зарычал, но сдержал очередной крик. Он снова посмотрел на еретика. – Это – наш убийца? – спросил он. – Я уверен в этом, господин командир стражи. – сказал Лорикария. – Почему же это? Сомневаюсь, что вы успели допросить его в те секунды, что сражались с ним в той подворотне. И еще больше я сомневаюсь, что он выложил что-то вашему… Багрус посмотрел в переулок, где Дасциллу разбили губу, но не увидел там никого. – А где ваш актер? – удивился храмовник. – О, он был проинструктирован быстро покинуть зону боевых действий сразу после того, как выполнит свою работу. – ответил бладкин. Маг тоже обернулся. Он с грустью посмотрел на опустевший коридор. Дасциллу не выдалось возможности в последний раз применить свое искусство. Еще печальнее было то, что это был последний раз, когда бывшие коллеги видели друг друга. – Полагаю, нам следует приступить к допросу немедленно? – подал голос Каллихт. – Я бы не стал так поступать. – ответил Лорикария, вновь оглядывая еретика. – Сперва предлагаю залатать его увечье. Иначе боюсь, он будет не очень разговорчив. … Старший бладкин стоял, собираясь с духом, у массивных дверей, за которыми располагался Проповедный Зал. Через пару минут он будет громко и с выражением рассказывать епископам о результатах расследования. Ему было что выложить, это уж точно – допрос длился больше трех часов. Еретик, которого звали Калкан, выдал огромное количество информации. Сперва он не хотел говорить, но пара тяжелых ударов и убедительных просьб помогли развязать ему язык. Допрос прошел отлично, именно так, как и надеялся Лорикария. Вопросы задавал стареющий храмовник, бладкин же просто присутствовал. Для командира стражи слова убийца оказались шокирующими. Неудивительно, ведь общая картина оказалась далеко не такой однозначной, как изначально предполагалось. Более того – наиболее важный элемент рассказа Калкана перевернул все расследование вверх дном. Багрус после допроса удалился в свои покои, чтобы поразмышлять и «прийти к правильному решению» как он выразился. Лорикарию это позабавило – это самое правильное решение будут принимать только епископы, командир храмовой стражи в этом театре свою роль уже сыграл. Сейчас Лорикарии предстояло сыграть и свою. Он хорошо потрудился – помог Храму избавиться от еретика-убийцы, попутно подняв куда более тяжелый камень, тараканы из-под которого скоро разбегутся. – Пора. – сказал Багрус, стоящий рядом. Компанию дополнял и молодой Каллихт. Епископы решили, что Багрус все равно уже допустил вольность и посвятил своего ученика в детали расследования, так что парень имел право присутствовать. Высокий храмовник налег на тяжелые двери, и они со скрежетом распахнулись. Лорикария зашел в Проповедный Зал, полы его плаща развивались в такт шагам. Старший бладкин чувствовал себя просто великолепно. Епископы сидели на своих неизменных тронах, возвышаясь над остальным залом. Почетная стража в позолоченных доспехах была расставлена по всему периметру. Лорикария не мог не усмехнуться про себя при мысли о том, что эти ребята наверняка такие же тюфяки, как и личная гвардия Багруса. За все сто с небольшим лет магу никогда не доводилось видеть этих солдат в действии. Неплохая, должно быть, должность – целыми днями просто красиво стоять, дополняя собой интерьер, и получать при этом весьма солидные мешочки с золотом в конце каждой недели. С другой стороны – это должно быть было ужасно скучно. – Старший бладкин Лорикария, командир храмовой стражи Багрус, специальный агент Каллихт. – поприветствовал гостей епископ Аностомус. Лорикария отметил про себя, что раньше не слышал официального названия должности протеже Багруса. Точнее было бы сказать, что ему солгали об истинной должности. Когда маг только узнал о Каллихте, командир стражи назвал парня старшим стражником. Вся троица учтиво поклонилась восседавшим на тронах людям и едва заметному глашатаю, который стоял подле них. Когда взгляды Лорикарии и глашатая встретились, бладкин прочитал в глазах этого человека одобрение. Удивительно – маг-то думал, что ничто уже не было способно сделать этот день еще лучше. – Вы явились с докладом о проделанной работе, я полагаю? – спросил епископ. Его собратья как обычно хранили молчание. Лорикарии всегда казалось, что они спали. – Именно так, ваше преосвященство. – громко сказал Багрус. – Но думаю, что простым докладом мы сегодня не ограничимся, ведь то, что нам удалось выяснить, повергнет вас в шок, господа епископы. – Вот как? – удивления в голосе Аностомуса не послышалось. – Что же, тогда приступайте. – Я начну, с вашего позволения, с самого убийцы. – сказал Багрус. – Мы поймали его благодаря тщательно спланированной и филигранно проведенной операции. Которую целиком и полностью придумал Лорикария, но Багрус решил этого не упоминать. Да и «филигранной» ее было не назвать. – Еретиком оказался ветеран храмовой стражи, служивший некогда в почетном карауле здесь, в этом самом зале. Калкан – его имя. Он признался в содеянном, после чего поведал нам куда больше. – Так значит дело закрыто? – уточнил епископ. – В таком случае – не вижу смысла тратить еще больше времени. Казните еретика и пусть бумаги о деле попадут на стол нашего глашатая к вечеру. Интересно, куда так торопился Аностомус? Должно быть – не хотел опоздать к третьему обеду. Лорикария с трудом подавил улыбку. Еще не время смеяться. – Ваше преосвященство, – перечить епископу опрометчиво, но обстоятельства подразумевали это. Багрус продолжил. – как я и сказал – все гораздо сложнее. В ходе допроса Калкан рассказал нам о некой… организации, которая… – Позвольте мне продолжить доклад с этой точки. – перебил храмовника Лорикария. Настал момент выложить все карты на стол. И это нужно было сделать красиво и убедительно. – Разумеется. – буркнул Багрус. – Благодарю вас, ваша несгибаемость. Итак, ваше преосвященство, я вынужден сообщить вам о заговоре. – Заговоре? – Аностомус, казалось, оживился. – О чем это вы говорите? – Все верно. Еретик Калкан, на мой взгляд, вовсе еретиком не является. Но позвольте мне объяснить. Нам удалось выяснить, что Калкан убил двоих человек. Оба они оказались светоглазыми. Это и стало нашей первой зацепкой. Чего мы не могли даже предположить, так это что жертвы его были выбраны не случайно. Калкан убил этих людей не потому, что он – сумасшедший еретик, а совсем наоборот – потому что истинный верующий. Образец для подражания, да будет мне позволено так выразиться. – Что это еще значит?! – Аностомус в кои-то веки оказался по-настоящему вовлечен в разговор. Отлично. – Немедленно объяснитесь, старший бладкин Лорикария, пока я не приказал бросить вас в ту же яму, что и этого убийцу! – Прошу прощения, если ввел вас в заблуждение, ваше преосвященство. Разумеется, я объясню. Я говорю о Калкане так, потому что те светоглазые, которых он лишил жизни, были членами заговора против Храма. Мы узнали от Калкана, что в этом заговоре – и мне страшно произносить эти слова вслух – задействованы все светоглазые, что живут здесь. Произошло невероятное – подали голос остальные два епископа. Они чуть не подпрыгнули на своих тронах и замотали головами в разные стороны. Вся троица начала перешептываться и взмахивать руками. Лорикария терпеливо ждал. Он посмотрел на Каллихта, и их взгляды встретились. Парень выглядел ошарашенным. Он смотрел на мага так, словно тот только что утаил от епископов что-то очень важное. Его реакция была ожидаема – до настоящего момента парень был не в курсе того, что всплыло на допросе. Об этом позаботился сам Лорикария. Если все это расследование – театр, то Каллихт, как и епископы – публика. Пресвятая троица угомонилась и все три пары глаз устремились на Лорикарию. – Поясните. – приказал Аностомус. – Разумеется. – позволил себе наконец легкую улыбку бладкин. – Видите ли, прямо у нас под носом расцветал заговор. Все люди со светящимися глазами объединились в тайную сеть предателей. Они годами формировали свой еретический культ, готовясь ударить в самый неожиданный момент. Боюсь предположить, как далеко зашло их влияние. Наш убийца – Калкан случайно стал свидетелем богопротивных ритуалов, проводившихся в одном из залов тренировочных площадок ночью. Он, как истинный слуга божий, решил взять дело в свои руки. Наточив ножи, он отправился в свой джихад, уничтожая распространившуюся заразу в одиночку. Как он сказал – он старался сохранить свое дело в тайне, чтобы не шокировать население Храма. Однако его плану не суждено было сбыться, ведь мы ему помешали. Я считаю его порыв благородным и достойным восхищения, хоть и не могу не признать, что ему все же стоило прийти к вам, ваше преосвященство. Теперь же я считаю своим долгом организовать чистку. Мечом и Кровью пройтись по загнившим отросткам Ядра. Калкана же я хотел бы оставить в живых и вознаградить за его труд и ценные знания, что он нам предоставил. Однако, как и всегда, решение остается за вами, ваше преосвященство. Воцарилась тишина. В глазах Багруса читалось одобрение, Каллихт же выглядел еще более ошарашенным, чем раньше. Что до епископов – они погрузились в раздумья. Прекрасное выступление Лорикарии произвело на них впечатление. Больше троице сыщиков здесь делать было нечего, но нужно было дождаться, пока эта мысль проделает столь долгий путь до этих высоких тронов. – Мы выслушали вас – сказал через пару минут молчания Аностомус. – и теперь просим удалиться. Мы обсудим ситуацию и поставим вас в известность о своем решении позже. За спинами троицы следователей синхронно ударили о камень наконечники алебард почетной гвардии. Аудиенция была окончена. … Лорикария сидел в своем домашнем кабинете и ждал гостя. Он уже открыл бутылку отличного вина – нужно же было отпраздновать триумфальное завершение расследования. Хотя, расследованием это перестало быть еще в тот момент, когда они разговаривали с Каллихтом у парня дома. Все, что было дальше – планирование и шпионская работа. Кульминацией всего процесса станет диалог с человеком, который уже должен скоро явиться. О, как же это будет приятно. Послышался стук в дверь с первого этажа. Лорикария улыбнулся и потянулся к Крови. Внизу заскрежетали замки и дверь распахнулась перед гостем сама собой. Послышались шаги. Легкая поступь, если бы слух Лорикарии не был постоянно усилен магией, он бы не услышал, как двигается его гость. Еще одно доказательство того, что все это было не зря. В дверь кабинета постучали, и она также раскралась сама. Каллихт стоял в коридоре, отступив от двери на пару шагов и смотрел на Лорикарию с недоверием. – Не пугайся. – нараспев сказал бладкин. – Мне просто не хотелось вставать. Проходи, располагайся. Вина? – Спасибо, я не пью. – твердым голосом ответил парень. – Но ты сидишь в мягких креслах, так? Не знаю никого, кто отказался бы от такой возможности. Прошу. – Лорикария указал жестом на кресло по другую сторону стола. Каллихт неторопливо и с опаской вошел в кабинет и посмотрел на кресло. Он нервничал, это было очевидно. Очевидными были и причины. – Правда, там не спрятаны иглы с ядом. – усмехнулся маг. – Никакого подвоха. Я пригласил тебя не ругать и не угрожать. – Тогда для чего я здесь? – Каллихт продолжал стоять. – Я уже сказал – я не стану работать на вас. – А мне все же кажется, что я смогу тебя убедить. Пожалуйста, просто присядь, и мы сможем… – Нет. Каллихт резко развернулся и сделал несколько уверенных шагов к лестнице на первый этаж. – Это ты убил тех людей. – громко сказал Лорикария. Каллихт замер. Повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем шпилевых часов, стоящих на столе в кабинете. Ученик Багруса медленно развернулся и угрожающе посмотрел на Лорикарию. О, он был ошарашен, это так, но как же быстро он был готов перейти в наступление! – Что вы сказали? – тихо спросил он дрогнувшим голосом. – Это твоих рук дело. – Лорикария помахал кистями. – Ты – убийца, за которым мы гонялись несколько дней. Заставил ты меня попотеть, скажу тебе. Но теперь я в последний раз предложу тебе сесть в это кресло, чтобы мы смогли обсудить наши дальнейшие шаги. – А если я все же откажусь? – Тогда я загляну в гости к твоему учителю. Поверь, с ним у нас будет диалог уже совсем иного рода. Каллихт еще немного поколебался, но все же вернулся в кабинет и медленно опустился в кресло. Дверь за его спиной захлопнулась, в воздухе сверкнуло фиолетовым. – Почему вы сказали, что тех солнечноглазых убил я? Солнечноглазых. Не светоглазых. Последняя деталь пазла. Лорикария широко улыбнулся. – Ты хотел сказать светоглазых? Каллихт посмотрел на Лорикарию с недоумением, но быстро осознал свою ошибку и просто закрыл глаза. На его лице прочиталась полная и безоговорочная капитуляция. Его напряженное до предела тело в миг обмякло, и он растекся по креслу. – Светоглазых, да, разумеется. – тихо проговорил он. – Как глупо. – Досадная оплошность, согласен. Но можешь не беспокоиться, я же и без того все знал. – сказал Лорикария. – Ты убил тех светоглазых. Обоих. И убил бы еще, если бы тот садовник пошел на работу своим обычным маршрутом пару дней назад. Более того, что-то наталкивает меня на мысль, что эти двое – не первые в этой цепочке. Скольких ты приговорил? – Семерых. – Каллихт по-прежнему сидел с закрытыми глазами и запрокинутой головой. Интересно, что он не напал на мага. Должно быть понимал, что сражаться со столетним колдуном в его же особняке – самоубийство. – И еще одного в детстве. – продолжил парень. – Оу. – Это вышло случайно. Паршивый солнечноглазый оскорбил меня, и я ударил. Не рассчитал силу. Он ударился о камень и умер на месте. – Сколько тебе было? – Шесть. – Тебя не наказали? – Я спрятал тело. – Осмотрителен уже тогда. – Всегда был аккуратен. – он вскинул голову и посмотрел на мага. – Как вы узнали? Как поняли, что это был я? – О, знаешь, мои дедуктивные способности часто недооценивают. – Избавьте меня от этой чуши. Просто скажите. – Хорошо. – Лорикария откинулся на спинку кресла и начал крутить в пальцах бокал с вином. – Начнем с очевидного: ты выходил за пределы Храма. Немногим выпадает такая возможность. Ты упомянул о том, что тебя отправляют на операции в места, где живут другие люди. Единственное крупное поселение людей, за которым мы наблюдаем, находится на Четвертом Уровне Шпиля. Там живут простые обыватели. Риворо, так ведь называется тот город? Так вот, эти доходяги, в отличие от нас, презирают людей, чьи глаза светятся. Солнечноглазые – так они их называют. – Лорикария скорчил гримасу задумчивости, словно только теперь припоминал все то, о чем говорил. – О да, презирают. Плюются при виде «солнечноглазого», избивают их забавы ради. Ты ходил к ним. Ты всегда ненавидел светоглазых здесь в Храме, не так ли? Тот случай из твоего детства, к примеру. «Паршивый солнечноглазый» – так ты сказал? Но твою ненависть здесь не разделяли. Ты был одинок в своем грехе. Поэтому, когда тебя отправили в Риворо, ты впитал их культуру, словно сухая тряпка впитывает воду. Увидел, как они там внизу обращаются с ненавистным тебе народом. Это и стало толчком к действию, я полагаю. Ты решил вершить свое божье правосудие… На секунду в голове бладкина возник вопрос – а почему, собственно, Каллихт так сильно ненавидел светоглазых? Может, какая-то странная суеверная бабка вдолбила ему в голову, что эти люди – демоны? Но, в сущности, Лорикарии было совершенно наплевать на причины такой девиации. Ненависть подстегивает решимость. Если в Каллихте найдутся крупицы обиды еще к какому-нибудь типу людей – это лишь заставит его работать с большей отдачей. Если только… – Позволь мне прервать свой рассказ на мгновение. – сказал вдруг Лорикария. Каллихт вопросительно посмотрел на него. – О, я продолжу, не беспокойся. Просто мне вдруг захотелось кое-что спросить у тебя. – И что же? – безэмоционально спросил Каллихт. – Твой отец был светоглазым, не так ли? На лице парня проступило искреннее удивление. – Как вы это узнали? – воскликнул он, в раз оживившись. – Господин Багрус стер из архивов всю информацию обо мне, заменив ее на ту, что была удобна Храму. Еще одна интересная деталь о юном даровании, на которую Лорикария в этот раз наткнулся совершенно случайно. Среди всего того обилия талантов парня, все же можно было отчетливо выделить заметную слабую сторону – когда его припирали к стенке неожиданным финтом – он капитулировал и выдавал куда больше информации, чем следовало. Но это все пойдет в записную книжку, на текущий момент это было не столь важно. Лорикария угадал верно – отец Каллихта был светоглазым. Вот это уже действительно многое объясняло, особенно в сочетании с тем, что про своего отца рассказывал парень во время диалога у него дома. – Это не важно. – ответил бладкин. – Мне просто хотелось кое-что прояснить. Теперь давай лучше вернемся к рассказу о моем триумфе. Лорикария отпил вина и продолжил, жестом прерывая возражения Каллихта: – Очевидно, что на твоих стульях было привязано одновременно несколько человек. Поэтому, когда Бриль – садовник – обнаружил тело, которое ты не успел убрать, ты принялся подчищать за собой. Убил того стражника раньше, чем планировал. К слову, был ли еще кто-то? Кого ты тоже убил в спешке. Я не исключаю вероятность того, что мы кого-то не нашли. Стой, можешь не отвечать – это не важно. Так вот, ты убил того парня и пошел отмываться от крови – отсюда задержка, о которой ты говорил, между «обнаружением» тела и доносом Багрусу. «Искал врача» – умно. Но ты убил того парня и сам же о нем рассказал – отличный ход. Никто и не подумал бы, что это сделал именно ты. Зачем убийце продвигать дело о собственной поимке? Но ты оступался там и тут, недооценивая меня. А я сложил два и два и сделал свое предположение. Поставил ва-банк, так сказать. Как же я рад, что оказался в итоге прав. Потому что, буду откровенен, никаких доказательств у меня нет. Но, прежде чем ты обрадуешься, хочу, чтобы ты знал – есть у меня причины обвинять тебя в убийствах или же нет – епископы меня послушаются. Да ты и сам должен это понимать. Так вот, я принял свое решение и начал действовать. Остальное – история. Лорикария поставил бокал на стол, по-детски хлопнул в ладоши и широко улыбнулся, довольный своей речью. Прозвучала она не так шокирующе и впечатляюще, как он планировал. У него и правда было не так много причин подозревать Каллихта. Но теперь, когда он убедился в своей правоте, его это уже не волновало. Парень был у него на ладони. – Ясно. – без видимого энтузиазма произнес Каллихт. Он уже успел остыть после того, как всплыла интересная подробность о его отце. – И что же это за действия, которые вы предприняли? – А это – самая интересная часть. – Лорикария вновь взялся за бокал, опустошил его и налил себе еще. – Мне пришлось изрядно потрудиться, чтоб ты знал, чтобы все вышло так, как вышло. Сперва я установил ловушку на еретика, но она не сработала, да и я быстро понял, что мне нет смысла ловить тебя. Мне нужно было поймать кого-то другого. И я нашел героя дня – Калкана. Старый пьяница давно на меня работает, и представление в том переулке было вершиной его творчества. Хотя нет, должно быть – допрос – вот, где он проявил свои таланты. Как идеально он передал заученный текст! Я сам чуть было не поверил в его рассказ о культе светоглазых, клянусь Единым Богом! Но главное, что в него поверил Багрус. И все это после того, как ты отрубил Калкану солнечную руку! Это в план не входило, но он не сильно возражал. Для того, чтобы держать бутылку – хватит и одной пятерни. Тем более я щедро возместил ему за это недоразумение золотом. Ну а что произошло дальше – ты видел сам. – Вот как. – буркнул Каллихт. – Ко мне закрадывается мысль, что ваше участие во всем этом тоже было предопределено. Когда вы сказали, что не знаете, почему именно вас епископы выдвинули расследовать убийства – вы лгали? – О, вовсе нет. – Лорикария встал и подошел к книжной полке, ему с трудом удавалось сидеть неподвижно. – Я действительно не имел ни малейшего понятия. До какого-то момента. Позже, уже после доклада в Проповедном Зале, я все же навел справки. – И что вам удалось выяснить? – Это была чистейшая случайность! – Лорикария развел руками. –Оказалось, епископы хотели дать эту работу магистру бладкину Дуссумиерии. Но он, вот незадача, был слишком занят в своей башне. Ответил епископам отказом, ты можешь себе такое представить? Чувствую, он зарвался на старости лет. Его можно понять, но это не оправдывает его глупости. – И все же почему вы? Магистр отказался, и что, следующим по важности человеком являетесь вы? – Нет, к счастью, это не так. Многовато было бы ответственности при текущем-то правлении. Меня порекомендовал глашатай. А ведь я его еще боялся! Оказалось, он весьма высокого обо мне мнения. Должно быть следил за моими успехами с самого вступления в должность. – Вы не думали, что глашатай может подозревать о вашем скрытом от глаз влиянии? – О, разумеется, он в курсе. Ничего, ну или почти ничего не может быть сокрыто от его зорких глаз. Я думаю, он счел меня необходимым злом. Мои таланты пригодились в расследовании, значит его решение оказалось верным. – Но он может догадаться и о вашей афере. – Может. – Лорикария стиснул губы. – И тогда мне придется разобраться с ним. Мне или, что вероятнее, кому-то из моих… друзей. Повисла недолгая пауза. – Постойте… – Каллихт говорил тихо постоянно потирая виски. – Но что с солнечноглазыми? Выходит, никакого культа нет? – Разумеется нет. – Лорикария усмехнулся. – красивая сказка для епископов. Пока они будут устраивать свою охоту на ведьм, мне будет свободнее дышать. – Но если никакого культа нет… Значит все те солнечноглазые, которых казнят за измену… Они же невиновны. – А разве не этого ты сам хотел добиться? Я, можно сказать, выполнил твою работу за тебя. При чем гораздо чище и эффективнее. Каллихт снова откинулся в кресле и закрыл рот одной рукой. Вот теперь он был поражен. – Но… Как же ваш сообщник? Тот мужчина в переулке, который изображал пьяницу. Он был солнечноглазым, так? – Дасцилл… – Лорикария снова улыбнулся, но улыбка вышла невеселой. – Дасцилл здорово мне помог. Пусть и не так, как мы с ним договорились. Я сделал его приманкой, но план с «культом» родился в моей голове позже. – И вы пожертвовали своим другом? – Нет, даже я бы не стал так поступать. Дасцилл, если он сделал все в точности как я сказал, уже должен был покинуть Храм. – Покинуть? – Каллихт нахмурился. – Но куда он пойдет? – На все том же Четвертом уровне ведь стоит не только Риворо. Там есть деревеньки, где не так сильно презирают светоглазых. Я посоветовал ему укрыться там. – Но маршрут будет долгим и тяжелым. Путь через Шестой Уровень ваш бладкин еще сможет преодолеть, но на Пятом обитают опасные твари. Они разорвут его на куски. – Ему вовсе не обязательно идти такой длинной дорогой. Есть же Лифт. – Лифт? – Каллихт, конечно же, не был посвящен в тайны бладкинов Храма. Глупо было раскрывать ему такой секрет. Но Лорикария не жалел о сказанном. Если в результате этого диалога он получит то, что хочет, а маг в этом не сомневался, то Каллихт все равно узнает все, что ему полезно будет узнать. – Есть вещи, – сказал Лорикария. – о которых ты и понятия не имеешь, парень. Ты бродил во тьме с закрытыми глазами. Но это разговор о грядущих днях, а мы обсуждаем текущий. – он помедлил. – Неужели тебя заботит судьба моего бывшего коллеги? – Ну… – собирался с мыслями Каллихт. – То-есть… Разумеется, я хотел бы смерти каждому из этих отродий, но вы… Неужели вы ненавидите их также как и я? Даже того человека, который помог вам? – Разумеется нет. – сказал бладкин. – У ребят глаза светятся, ну и что? У меня вон, скажу по секрету, вены светятся, когда я колдую. Нет, я обрек их на смерть только потому, что этого хотел ты. – Лорикария вернулся в кресло, оперся о стол и сделал серьезное выражение лица. – А я хочу тебя. Хочу, чтобы ты работал на меня, понимаешь? Мне пригодится такой человек. С такой правой рукой я смогу многое поменять здесь в Храме. Даже за его пределами. У меня, знаешь, далеко идущие планы. Так что скажешь, Каллихт Ослепитель? Каллихт сидел в кресле и молчал. Мужчины сверлили друг друга взглядами несколько секунд. Наконец, парень встал, отошел к двери и открыл ее. – Идет. – сказал он, стоя в дверном проеме, после чего покинул дом старшего бладкина. Лорикария посмотрел парню вслед несколько секунд, потом поднялся из своего кресла, не забыв прихватить бокал, и подошел к окну. Его дом располагался в университетском районе Храма. С высоты второго этажа было видно не так много, но маг смотрел не глазами. Он смотрел разумом, смотрел на перспективу. Люди неторопливо ходили по своим делам. Никто из них еще не знал о предстоящей чистке. Совсем скоро в Храме не останется ни одного светоглазого, и все эти смерти лягут грузом на плечи старшего бладкина Лорикарии. Но его это нисколько не заботило. Он получил то, что хотел. И в процессе «расследования» выявил еще несколько уязвимых точек, по которым можно было ударить в будущем. Канцелярия, храмовая стража, почетная гвардия Багруса и даже сам Багрус, садовники, пьяницы в подворотнях… Лорикария поднял взгляд выше. Его окно так удачно выходило на высокую башню, украшенную фиолетовой плиткой – покои магистра Храма. Старший бладкин в сто два года? Нет, он способен на большее. Нынешнему магистру давно пора на покой. Пойти против прямого приказа епископов? Дуссимиерия совсем выжил из ума. Ему недолго оставалось, теперь это было очевидно. Разумеется, Лорикария мог бы подчинить своей воле весь Храм, мог бы управлять им, навести свои порядки. Но это был путь глупцов. Корона тяжела. Куда логичнее стоять подле трона и нашептывать советы, к которым непременно будут прислушиваться. Свои люди во всех отраслях – вот залог истинной власти. Только иллюзорный контроль, взамен – полная свобода действий и решений. Лорикария вновь задумался о Каллихте и его экспедициях. Позже маг запросит полный доступ к отчетам о них. Неужели в Риворо – поселении внизу – действительно так сильно ненавидят светоглазых? Будоражило воображение – какие еще разительные отличия в культуре были у Храма и той дыры, что эти люди называли городом? Пожалуй, когда закончится вся эта возня с «культом», Лорикария наведается туда лично. Прощупать почву, посмотреть на людей и их быт. Поставить туда своих людей. Лорикария закрыл глаза. В Шпиле восемь Уровней. Храм расположился на Седьмом. Риворо – на Четвертом. На Пятом и Шестом уровнях людей нет – пока что. Что находится ниже Четвертого уровня Храму и вовсе не было известно. Подумать только – Шпиль стоит вот уже тысячу лет, а храмовники до сих пор не удосужились спустится пониже и посмотреть, что же там. А на Восьмом Уровне жил Единый Бог. Лорикария поднял голову, уставившись в потолок. Правда ли Бог существует? Вся идеология Храма строилась на почитании этого существа, но никто его никогда даже не видел. К нему в гости точно следует заглянуть в ближайшие несколько лет. Лорикария прямо-таки ощущал грядущие перемены. Он потянулся к Крови и напитал собственное тело эссенцией. Его ноги совсем чуть-чуть оторвались от пола, маг повис в нескольких сантиметрах над дощатым покрытием, раскинув руки в стороны. Все вокруг осветилось фиолетовым цветом. Книги на полках задрожали, бутылка вина упала со стола, но не разбилась, застыв в паре миллиметров от пола. Бладкин ощущал энергию Ядра, чувствовал, как центр их мира потворствует ему, поддерживает его дела и его мысли. Да. Совсем скоро все, наконец-то, будет по-другому.