Глава 1 Итан

Глава 1 Итан Мне снятся недавние воспоминания. Мы сидели на берегу маленького пруда, и я спросил наконец отца, почему все ненавидят, почему стремятся убить нас? И... Он ответил: – Они убеждены, что мы низшие создания, потому что мы похожи на животных и живем только для того, чтобы быть рабами, чтобы служить им. Демоны не могут иметь свободы, и тем более собственной воли. Они веками властвовали над нами. Но сейчас мы свободны, потому они не могут с этим смириться. – А ты почему не похож на других демонов? Ты похож на меня, как и Рауль, – спросил я с любопытством, вспомнив облик людей и ангелов, которых когда-то случайно увидел, как их вели в тюрьму в подвале замка. – Мы похожи на них! Он мягко усмехнулся: – Это магия! В большом количестве она трансформирует наш животный вид в человеческий. Я не знаю, как это происходит, но сейчас, вне зависимости от моих желаний, магия сама поддерживает мое тело в этой форме. Но это было не всегда. Раньше, прежде чем я поднял бунт в столице, я был слугой королевской семьи, с несколькими «хозяевами». Я походил на огромный бык, с человеческими чертами лица, конечностями и умением ходить на двух ногах. Ахах… Ну и, конечно, речь. Так же, как наш повар Вилли! – Тогда как ты стал похож на человека? — с интересом спрашиваю. Он нежно посмотрел на меня с улыбкой, глаза его были наполнены теплом. – Я влюбился. Я не понял, как это связано с магией, и смотрел на отца, ожидая более конкретного ответа: – Итан! Трудные времена были, и нынче не легкие. Пока я не могу тебе все рассказать, но попробую объяснить: «Эм… Магия была со мной с рождения, так называемые ее «отголоски». Я не помню своих родителей, ведь меня забрали еще совсем маленьким от них. С раннего детства меня учили подчиняться и служить человеку – мне было нелегко. А после 'дрессировки' в десять лет я попал к уже покойному сыну короля. Он был на три года старше меня и славился своим вспыльчивым и жестоким характером. Хотя принадлежал к королевской семье, природа его магией не одарила, а старшего брата наоборот не обделила. Что его сильнее злило, и он свой гнев помещал на демонах. За разные мои погрешности он наказывал меня, бил палкой и вообще всем что случалось под рукой. Его бесила моя способность быстро залечивать раны – на это тоже влияла моя магия, тогда он еще не знал, что я владею ею. Я внимательно его слушал, а он продолжал: – Однажды управленец поместья приказал мне перенести огромные винные бочки. На первый взгляд это, казалось бы, простой задачей, однако эти бочки были по триста литров. Даже с силой быка в том возрасте без магии их невозможно было поднять, когда их носили несколько людей. – И принц это увидел? – спросил я, не удержавшись. – Да. Он догадался о моей магии, хотя в те времена у меня ее было совсем мало — я мог лишь на короткое время использовать духовную силу, для поднятия чего-то тяжелого, например. Той ярости, как у второго принца, не было предела — он издевался надо мной как хотел и где хотел. Никто не мог помешать ему, да и никто и не желал этого делать, ради демона. С каждым годом его издевательства становились более жестокими… Я пропущу эти детали. Ты еще мал чтобы тебе это рассказывать! – Хорошо, – сказал я, хотя хотел услышать, но согласился с отцом. – Чем больше он издевался, тем быстрее росла моя духовная сила. Как «кровь, просачивавшаяся из ран, которые заживая, оставляли шрамы на сердце». – Ты его убил? — спросил я с тревогой, не желая кому-то смерти даже за страшные поступки. – Нет, но я страстно этого хотел! Не знаю, что с ним произошло, но среди слуг ходили слухи, что он занялся изучением запрещенной магии, хотя на сколько мне известно, он магией вообще не владел. – Запретной магией? — впервые слышу такое. – Да, и я советую не лезть туда... Стало холодно, поэтому расскажу в другой раз, — он начал вставать, давая понять, что разговор окончен и пора возвращаться. –Папа, подожди! Еще несколько вопросов, пожалуйста! Рауль тоже влюбился? – Нет, сынок. У него была другая история, — его лицо потемнело, отражая боль. Я не стал спрашивать «какая?». Я понял, что случилось, что-то ужасное. Он снова садится, ожидая моего вопроса: – Почему я выгляжу как человек? Если у демонов человеческая внешность может быть только при большом количестве магии, поэтому почему я не похож на других демонов? У меня вообще нет духовной силы. – Итан, ты, исключение. Я и твоя мать тоже выглядели так, поэтому ты родился похожим на нас. Наличие магии сделало бы тебя несчастным. Благодаря своему облику ты можешь избежать издевательств. Ну и еще это тебе пригодится, когда ты станешь взрослым, – он улыбнулся. – Из-за ее отсутствия мне даже не страшны издевательства, ведь из-за легкой простуды я могу умереть. И какая польза от человеческого облика может быть, если я повзрослею? – Сын! Несмотря на отсутствие духовной силы, я приложу все усилия, чтобы тебя уберечь... Когда повзрослеешь, узнаешь! – он поднялся, протягивая руку и помогая мне встать. Держа руку отца, мы шагаем по тропинке, извивающейся между могучими дубами и нежными березами, устланной мягким зеленым мхом, впитывающей последние лучи солнца. Ветер шепчет, тихо покачивая верхушки деревьев, словно природа затаила дыхание, ожидая, пока день уступит место ночи. – Папа, почему я не такой как все? – идя обдумывая его рассказ, снова спросил я, нарушая тишину. – В каком смысле? – Я не только внешностью отличаюсь от своих сверстников, но и внутренне. Они смелые, бесстрашные, а я как загнанный щенок. – Откуда ты вообще это взял? – Мои сверстники, никогда мне прямо в глаза не говорили, что я слаб как телом, так и духом, так как я твой сын, но однажды я услышал их разговор, когда сидел на ветке дерева. А они не заметили меня обсуждали: что я, никогда не смогу стать настоящим демоном… Отец действительно ли я так бессилен? Я не верю, что настоящая сила заключалась в желании нанести вред. И Мартин, сидевший рядом с деревом, засмеялся и сказал: «Сын Владыки? Сын страха и неуверенности! Который таскает изуродованных животных из леса, чтобы спасти им жизнь» — и в его голосе звучало пренебрежение. И к его словам подключился другой: «Его в тюрьму даже не подпускают, потому что бросится помогать тем, кто нас желает убить, из-за своего благодушия.» В тот момент меня охватила безнадежность. Я спустился с дерева, когда они ушли как тень, надеясь, что никто не заметит моей слабости. Меня обуяло чувство гнева и обиды, - мне было неприятно это рассказывать отцу, но я хотел с ним этим поделиться. Он остановился и присел передо мной. – Итан, я и хочу, чтобы ты был таким. Добродушный милый мальчик, к которому чья-то жизнь важна, даже не смотря кого. Сила сыну может быть не только в мести и убийстве, но и в прощении и милосердии, даже если это кажется невозможным. Я и сам такой, только я вынужден убивать ради освобождения нас от ужасного участия сыну. Это не слабость Итан, и никогда так не считай. Когда ты, заменишь меня, и надеюсь к тому времени я смогу изменить нашу жизнь, – теплые и ласковые слова отца меня успокоили, но как мне править демонами, если у меня все равно нет сил для этого. – Папа, научи меня, драться! – Итан, мы уже говорили об этом! Мне жаль, но я не могу сейчас тебя научить, твое тело слабо и тебе лучше не переутомляться вообще. Я думаю, что со временем ты станешь сильнее, и я научу тебя, обещаю! -я понимал, что этому никогда не быть и что отец говорит, что я его заменю когда-то, тоже вряд ли произойдет. Я уже несколько раз мог умереть от постоянных лихорадок. Однажды даже мое сердце остановилось, и они успели его заставить снова сразиться. После этого мне вообще не позволяют долго гулять, выходить в холодную погоду, большую часть времени я провожу в постели, и моим одним развлечением являются книги. Хнык… Хнык… Шмыг. – Сын! Не плачь, ты не будешь всегда слабым, просто ты еще совсем мал, надо еще немного подождать, он присел обнимал меня утешая. Подняв меня на руки, прижимая к себе он усмехнулся, и в моих заплаканных глазах заиграла тепленькая надежда. – Я забрал этот замок у герцога! Он далеко от столицы. Хотя мы и были рабами, люди нас боятся, особенно когда нас не сдерживают цепи. Я предоставил бесам безопасность и создал дом для нашего рода… К сожалению, твоей матери уже нет с нами… Я пообещал ей тебя защитить. Поэтому не расстраивайся, я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Я всегда буду рядом – отец ласково погладил мне волосы. – Я знаю, папа, – прошептал я, пытаясь сдержать слезы. – Я буду слушать тебя и стараться быть сильным, как ты. Он кивнул, а в его глазах светилась несокрушимая решительность. – Сила не всегда измеряется силой тела, – сказал он, – Иногда самая большая сила – это умение держаться на плаву, даже когда вокруг все разваливается. Мы пройдем через это вместе, поймешь? -я обнял его крепче, чувствуя тепло его поддержки. Я понимал, что могу полагаться на него и что его надежда станет моим маяком. – Но что будет дальше? – спросил я, снова глядя на его лицо. – Мы построим новую жизнь, - улыбнулся он, - Найдется немало демонов, нуждающихся в нашей помощи, и мы будем рядом друг с другом. Наш дом будет местом силы, где все будут чувствовать себя в безопасности. Это только начало, сын. Нагнув голову вниз к его плечу, почти шепотом: – Мама тоже обладала большой духовной силой? – Да, - он замолчал на мгновение, продолжая идти, и, достигнув замка, добавил: – Ты очень похож на нее.       Находясь глубоко в воспоминаниях, я все больше чувствую, как меня кто-то будит, мой разум постепенно возвращается к сознанию. Собрав все силы, я открываю глаза и осознаю, что в комнате царит тьма, а ночь за окном все еще глубока, как бездна.  Меня будит няня.               – Молодой Владыка, разбудите себя! — говорит, чистосердечно тревожным голосом, свино-человеческое лицо наполнено беспокойством. Лора всегда так реагировала, когда меня ночью начинало лихорадить, готовя лекарства для моего облегчения. Сев и потерев рукой глаза, я спрашиваю: – Что произошло? У меня снова жар?      До уха доходят приглушенные крики из другой части замка. Мой еще затуманенный разум не способен постичь происходящее. Напряжение вокруг нарастает, и чувство тревоги начинает заполнять пространство, унося последние остатки покоя. За стеной раздаются снова крики.  Что-то или кто-то угрожает всем, что мне дорого. Я должен встать, понять, что происходит, и не позволить страху парализовать меня.               – Поднимайтесь! – раздается, тревожный голос Лоры, в то время как крики все нарастают, ставая все ближе, – Нет времени объяснять! Надо бежать!      Няни голос дрожит, а эмоции на лице меняются, серо-розовая кожа, с каплями пота, становится еще бледнее. Я вижу ужас в ее глазах. Не дождавшись моего ответа, она с силой хватает меня за руку и вытаскивает из теплой кровати.     Она тянет меня к окну, слегка открывая его, и холодный воздух мгновенно наполняет комнату. Я чувствую, как моя кожа вспотела, а мозг кружится от переживаний. Ее глаза продолжают сверкать страхом, и я понимаю – что-то произошло, что-то, что я не могу вообразить.             – Смотрите! – кричит она, ее голос громкий и пронзительный, словно пытается пробить стену безысходности.      За окном, в темноте, я вижу тени незнакомцев. Они как будто для шутки превращаются в ужасные силуэты, которые повсеместно бродят, рыскают в поисках жертвы. Я чувствую, как меня охватывает паника, но рука няни не испускает мою. Она вздрогнула, и под ритмичный стук моего сердца слышу, – Мы должны покинуть замок, как можно скорее.      Прежде чем я успел что-то сказать, она вытаскивает меня за собой к двери. Она знает, что время на выход ограничено. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но ее страх мгновенно переходит на меня. Холодное прикосновение ее руки крепко сжимает мою.     Мы оказываемся в длинных и высоких коридорах замка, я только в ночной рубашке и босиком, почти бегу за ней, ведь мои ноги не успевают за ее шагами. Звуки криков, борьбы, отдаются уже совсем близко и отчетливо. Я еще не совсем взрослый, меня всегда держали подальше от лазарета и пленных, хотя несколько раз я пытался пробраться к тренировочным майданам. Меня охраняли от опасности, от мест, где царят боль и страдание. И все же, я понимаю – это крики отчаяния! Она тянет меня к главной лестнице, где к нам подбегает старшая горничная Аманта. – Мисс Лора, там выхода больше нет, люди поднимаются по лестнице. Надо прятаться. Лора останавливается, ее глаза расширяются от ужаса. Кажется, каждая секундная пауза наполнена страхом, сжимающим мне горло. Я бросаю взгляд назад, слыша, как тени приближаются, громче звучат крики, а где-то далеко раздается звук разбитого стекла. Не зная, куда прятаться и что нам делать, я лишь чувствую, как паника охватывает нас.        – Спрячемся в библиотеке! –  шепчет Лора. Мы бежим по коридору, стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг. Я чувствую, как мое сердце бьётся в груди, мои ноги устают, но адреналин толкает вперед.           Аманта бегущая спереди резко замирает, падая с перерезанным горлом. Открывая моему взору человека с мечом.            В тот же миг я чувствую, как холодная и потная рука, сжимает мою лишь сильнее. Лора резко тянет меня за собой, назад. Человек бежит за нами, но его в стену отбрасывает демон, который появляется из коридора в нашу защиту. Я успеваю в панике заметить, как по лестнице бегут, еще люди, бросаясь на нашего защитника, пронзая его несколькими мечами, одновременно.          Мы мчимся по коридору, сердце стучит, как бешеное. Я слышу за нашими спинами громкие шаги и борьбу, пытаясь успевать и держаться ближе к Лоре. У нее есть план, и я должен идти за ней, куда бы это ни вело. Она ведет нас к маленькой двери, которая, казалось, всегда была заперта, но в ее руках ключ. Я вижу, как ее пальцы дрожат, когда она пытается их отпереть. Мы заходим снова в длинный темный коридор, освещаемый только лунным светом из маленьких окон.  Мое дыхание ускоряется, сердце словно хочет вырваться из груди. Инстинктивно стремлюсь к защите, стремлюсь к отцу. Дрожащим голосом спрашиваю:  - Лора, где отец? Я хочу к папе! – умоляю ее. Она молчит, только ускоряет шаг, удаляясь от источника устрашающих звуков, раздающегося уже по всему замку. – Я хочу к папе! – едва сдерживая слезы, прошу. Нам осталось всего несколько метров до двери. Лора останавливается на мгновение, оборачивается ко мне. Ее глаза блестят, в них считается самый настоящий страх, она не говорит, где он, лишь произносит снова:  – Нужно бежать, – шёпотом, и я чувствую, как снова мокрая и дрожащая рука крепко сжимает мою. Я качаю головой, спутанные чувства переполняют меня. Отец всегда был моей опорой и сейчас мне так его не хватает.   Позади нас раздастся звон мечей, расплывающийся по коридору, отражаясь от голых кирпичных стен. Обернувшись, мой взгляд останавливается на знакомой фигуре: – Папа! – крик вырывается из моей груди. Мое тело внезапно замирает, и я становлюсь как вкопанный. Няня, пытается открыть дверь, но она не поддается, мы в ловушке. Она вынуждена ждать, хотя она тоже застыла на месте, поняв наше положение. Я вижу, как отец вместе со своим лучшим другом, генералом Раулем, пытаются остановить нападающих, не позволяя им продвигаться дальше в коридор, где в конце находимся мы. Время словно остановилось, я наблюдаю, как они борются с тенями, заполонившими коридор. Мечи блистали в свете луны, отражаясь от старых каменных стен, а колебание воздуха от ударов наводило ужас. Я чувствовал, как сердце в груди забилось еще быстрее, но никак не мог сдвинуться с места. Отец, молниеносно реагируя на каждое нападение, демонстрировал несомненное мастерство. Я знал, что он никогда не подведет. Он вместе с Раулем сражались против трех человек, я заметил среди них девушку. Она, в отличие от своих спутников, была в серебряных доспехах, сверкавших в бою. В руках она держала большой двуручный меч, длина которого почти соответствовала ее росту. На первый взгляд, трудно было угадать, что он тяжел, ведь она легко и грациозно отклоняла удары и нападала несмотря на то, что была на целую голову ниже моего отца и генерала. Сражение развернулось во всей своей беспощадности. Раздавались громкие звуки боя – звон мечей, крики и шорох металла. Движения девушки были настолько изощренными, будто она танцевала в ветре, вздымающемся вокруг. Каждый удар меча был сильным, а каждый маневр продуманным. Глядя на нее, я не мог избавиться от ощущения, что она объединяет в себе силу и грацию, как сверкающая звезда, освещающая тьму боя. Противники разделились, сражаясь вдвоем против Рауля, который без труда избегал их атак. Отводя удар меча с правой стороны, почти одновременно блокирует удар черноволосого с другой стороны. Когда мечи перекрестились, Рауль высвободил левую руку от рукоятки, сдерживая напор мечей противников лишь одной. Сильный удар рукой генерала в грудь черноволосого, откинул его назад, предоставляя Раулю возможность вынуть из футляра на ноге кинжал и стрелой вонзить в сердце беловолосого парня. Когда беловолосый упал на землю, капли крови забрызгали лицо Рауля, как будто красные пятна на белом полотне. – Твоя очередь, - сказал генерал, вытирая кинжал об обмякшее тело. Генерал повернулся лицом к черноволосому противнику, который, согнувшись, готовился к очередному удару. В его глазах считалось смущение и страх – он сознавал, что остался один на поле боя, без надежного товарища. Кроме девушки, которая дралась с моим отцом. Рауль сосредоточился, наблюдая за движениями противника, словно выжидающий подходящего момента - орел, чтобы нанести смертельный удар. Черноволосый, очевидно, пытался найти в себе силы для последней атаки, но было ясно, что отчаянная попытка лишь ускорит конец. Рауль с непоколебимым спокойствием сделал несколько шагов вперед, заставляя его отступить. – Зачем бороться, если твоя гибель уже написана? – спросил он, пытаясь пробить защитные барьеры страха в глазах противника. Когда как темноволосая девушка, ободренная, демонстрировала свои намерения наступления. На ее лице застыла улыбка, превращавшаяся в издевательство, в то время как мой отец пытался контратаковать ее. Она не торопилась, она как будто ожидала его ошибки. Мы стоим с Лорой у дверей. Понимаю, что с момента их появления в моем поле зрения прошло всего несколько минут. Крик черноволосого парня, прижатого к стене, прозвучал в моем сознании: – Мойра… помоги… – он звал, но девушка осталась равнодушной. – Ах… помо…. – одним резким движение меча, Рауль, отрезает пальцы, которые мгновенно разлетаются в сторону, открывая беззащитную шею парня. – Помо…. – Рауль, молниеносно перекрутив меч, оставляет глубокий след в каменной стене.  Мгновение и отделенная голова покатилась и уже безголовое тело падает с громким звучанием. Наблюдая за ужасами, которые мне раньше не приходилось видеть, мой семилетний разум не в силах воспринимать эту реальность. Я хватаюсь за надежду, чтобы это скорее кончилось. Я оцепенении, няня пытается вернуть меня в чувство, но мое тело не подчиняется. Эмоции ищут выход и находят его через слезы. Я снова зову отца: – Папа! – он обернулся на мой крик, его лицо переполнено решительностью. Я не выдерживаю и начинаю рыдать. В коридоре раздается смех. – Это твой безобразный ребенок? Я даже не знала, что у тебя он есть. Это хорошая новость… – обрадовалась девушка, – Я вырву сердце твоего чада, на твоих глазах! – угрожающи провозгласила она. – Ты не коснешься его и пальцем! – отец встает в боевую стойку, сосредоточенный на противнице, демонстрируя свою непреклонность. Рауль обходит ее и становится рядом с отцом вместе готовы к бою. Она бросается в бой, легко маневрируя между ними, нанося простые, но непрерывные атаки, не давая ни мгновения перевести дух. В суматохе коридора все казалось исполненным энергии, словно ярость боя наполняла воздух. Девушка, прыгая, с одной, стороны на другую, как пчела, непрерывно атаковала, и ее смех разносился, как эхо. Ее глаза сверкали от радости, но в каждом движении чувствовалась опасность. Отец и Рауль держались вместе, но сила противницы поражала даже самых выдающихся бойцов. Рауль, выжидая момент, пытается провести точный ответный удар. Но девушка, как молния, уклоняется, и его рука только касается части волос, свисающих с ее плеча. Она смеется еще громче, словно издеваясь над их усилиями. – Почему вы, жалкие существа в человеческом облике? Неужели вам самим противно от себя? Во всяком случае вы сгниёте в земле! Может, так от вас будет больше пользы! Отец бросает взгляд в мою сторону и продолжает блокировать ее удары. Обходя Рауля, она еще больше давила на отца. – Гори в аду, ангельская тварь, – отозвался отец, отпрыгивая назад. Она останавливается и громко смеется: – Гореть будете вы – я обещаю! Вместе с твоим жалким выблюдком, после того как я вырву ему сердце и всуну его свинорылой в горло, – ее безумные, синие глаза, словно зеркала её души, завладели мной, чувство ужаса переполнило меня. Ее смех звучал, как дикий крик в ночи. – Неужели ты не видишь, насколько он ничтожен, что под ним появилась не маленькая лужа? – она рассмеялась еще громче. Отец и генерал, в ярости, продолжали пытаться обуздать ее. Я слышал их крики, но они слились в шум, что не мог пробить занавес моих собственных мыслей. Неужели эта девушка действительно способна на то, о чем говорит? В ее голосе звучала настоящая ярость. Она ловко уклонялась от их нападений. И вдруг, увидев просвет между ними, бросилась ко мне, приближаясь все ближе. Закрывая глаза от слез, я только успел заметить ее искривленное, исполненное бешенством лицо, переполненное злобы. Её рука тянулась ко мне… Я почувствовал, как холод пробежал по спине, зажимая сердце в полном безумии ее глаз. Она беззастенчиво улыбалась, словно в этом кошмаре была главной героиней. Я хотел убежать, но мой ум застрял в этом болезненном моменте, ее безумия. «Почему ты не бежишь?» – прошептал я себе, однако ноги казалось, приросли к земле. – Клод! — крикнул Рауль, стремящийся догнать ее. В метре от меня отец успел схватить ее за доспехи в просвете между металлом и шеей и силой отбросить ее на начало коридора. Мойра - как назвал ее уже безголовый приятель, как стрела, пролетела весь коридор и с грохотом влетела в стену.       – Итан, убегай отсюда, быстро! — пытался перевести дух отец, но я стоял, словно вкопанный, — Лора, выведи его, немедленно!      – Владыка, дверь не открывается! – прокричала няня.       – Ублюдок! – Мойра, поднявшись, решительно снова направилась в нашу сторону. Стоявший ближе Рауль попытался ее задержать. Отец, с затемненными глазами, сжимал меч в руках, готовый к следующему шагу, в то же время во мне боролось желание остаться и бежать. Каждое сердцебиение, каждая выбегавшая из-под моего контроля тень шептали о том, что будущее неопределенно, а неотвратимо неизбежно. – Итан, возьми себя в руки! – отец перевел меня в состояние ясности и с силой выломал дверь, вывел нас к лестнице, пока генерал сдерживал ещё Мойру в конце коридора. – Прячьтесь, я скоро вас найду! – Тебе не спасти его! Ты никого больше не спасешь, демон! – закричала девушка нам в спины. Няня, используя эту возможность, схватила меня, и я больше не видел, что происходит в коридоре, но слышал, как их «баталия» становилась только громче. Отголоски их противостояния заглушали другие крики замка, не позволяя мне понять, что происходит снаружи. Моя комната на верхних этажах замка, а лестница, по которой мы спускаемся, была в критическом состоянии. Её не завершили, не достроив. Она были опасна, ведь с правой стороны не было опоры. Лунный свет лился из открытых окон, а спиралевидная лестница вела как будто в бездну. Уши наполнились гулом, пока няня, казалось, вела меня в неизвестность. Меня мучила мысль, что где-то там, за пределами них, происходит ужасное, но я не мог отвлечь свое внимание полностью от насущной опасности сверху. Лора осторожно вела меня вниз, держа ближе к стене. Я почувствовал, как мои мокрые ноги начинают замерзать, и дрожь охватила меня уже не только от страха, но и от холода. Дыхание ускорилось, вылетая паром. Мы уже были по середине нашего пути, как неожиданно раздался громкий звук, и лестница затряслась, заставив нас прижаться к стене, ведь камни с верха обрушивались вниз.   Ба-бах-ах! Через круглую дыру в лестнице летят огромные куски кирпича. Звон мечей пронизывает воздух. Поднимая голову верх, я замечаю спины отца и генерала, которые в едином порыве пытаются сдержать Мойру, за спиной которой раскрываются мощные белые крылья… Они поразительны, но в этой тесноте их размаху не хватает простора.   – Скорее Владыка! – прокричала Лора, и я почувствовал, как ее рука сжимает мою с необыкновенной силой. Мойра, на которую пытались наброситься отец и генерал, выглядела в то же время красиво и ужасно. Ее крылья, ловя лунный свет, пробивались через тьму, но их величие угрожало превратить лестницу, которая вела к нашему спасению в нашу смерть. – Молодой Владыка, скорее! – дрожащий голос няни подталкивает меня, призывая тело продолжить спуск.   Внезапно ниже, чуть-чуть от нас, Рауль поражает стену, поднимая облака пыли, падая на ступеньки. – Кха… кха… – от сильного удара, его дыхание становится прерывистым. По стареющему лицу стекает струя крови, а русые волосы, спутавшись, обрамляют лицо, окрашиваясь в багровый оттенок. Лежа на боку, опираясь на руку, он пытается подняться, но его усилия пока напрасны, он поднимает взгляд к нам и гневно: – Лора, уведи его отсюда, быстро! Я бегу к нему, сзади няня делает тоже, самое. Хочу помочь ему подняться, но пытается меня оттолкнуть: – Итан, мне не нужно твоя помощь, беги отсюда! Я чувствую, как нервная дрожь пробегает по моему телу. Сердце бьется безумно, ведь голос Рауля звучит как приказ. Его глаза, исполненные отчаяния и боли, заставляют меня задержать дыхание. Няня с тревогой пытается оттащить меня от него, но я не могу оторвать взгляд от мужчины, который являлся опорой для нашей семьи.             – Я не оставлю тебя, – прошептал я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но Рауль хватает меня за руку, теперь его прикосновение стало еще крепче.            – Хватит, Итан! Ты должен выжить, беги пока есть время! – его слова обрывают мою решимость, и он силой отрывает мои руки от себя.             Лора меня поднимает и тянет за собой. Мы делаем несколько шагов, как перед нами падают большие камни, разваливая часть лестницы, обрывая нам путь. Вместе с няней мы быстро отступаем назад от обрыва. – Если бы я знала заранее, что вы все здесь так беспозвоночные, я бы раньше подарила вам свободу, которой вы так горячо стремитесь, высвободив кровь каждой демонической твари! – маневрируя, насмехалась девушка, будучи еще на верхних этажах вместе с отцом. – Замолчи! Ты не отвечаешь за нашу жизнь и не тебе дарить нам свободу. Мы больше не ваши рабы, а я… больше не позволю издеваться над нами! – взглянув на меня вниз и на Рауля, отец снова яростно бросился на Мойру, нанося молниеносно сильные удары, оттеснив ее на несколько шагов назад.   – Вы всегда будете рабами. Я пришла, за тобой и уйду только с твоей головой и сердцем твоего сына! - произнесла она с легкостью, даже невинно, и ее голос, сплетенный с иронической улыбкой, зазвучал снова, - Хотя, я может милосердно все же дам выбор, твоему сыну: смерть или кандалы? – Умрешь сегодня ты! – воскликнул отец бросаясь к ней, звук мечей проносятся сквозь мои уши. Он, почти прижав ее к стене, не оставляет ей никакого шанса отклониться. Отец поднимает меч, готовясь нанести смертельный удар, однако перед ним возникает полупрозрачный щит с голубым отливом, начатый протянутой рукой улыбающейся девушки. Меч ударяется в этот невидимый барьер. Духовная волна, отбрасывает отца в стену. Энергия рассеяния заполняет помещение, развеивая мои короткие волосы. С задранной головой я наблюдаю за ними, и, заметив мой взгляд, Мойра, не теряя времени, отталкивается от краев лестницы, словно ныряет в бездну. В свободном падении она достигает нашего уровня, хватаясь руками за хрупкий край. Подтягивается, выбрасывая себя вверх. Разворачивается, и несется ко мне. В моей голове пронзительный писк, словно время останавливается... Рауль не успевает приподняться, так как рана, открывающая его живот, усложняет это дело до невозможного. Няня отталкивает меня на несколько ступенек вверх, и я спотыкаюсь. Зажмурив глаза, я чувствую боль в пояснице, упав на угол ступени. Меня словно окружила тишина… открыв глаза, я вижу, как кровь стекает с острия меча на мое лицо. Я не двигаюсь. Любая попытка подняться угрожает, что я нечаянно воткну меч в собственное лицо. – Ну наконец! Я думала, ты будешь долго прятать от меня свою безобразную рожу! – не выпуская меча, Мойра пытается протолкнуть его дальше через тело отца. – Рауль!.. кха… Выведи их отсюда… Живо! – передо мной отец, но он изменился. На его голове рога как у быка, кожа потемнела и меч торчит из его спины, зажатый в руках спереди, не давая возможности острию войти в мое лицо. – Итан, еще немного потерпи, кха… скоро все закончится! – поворачивается ко мне.  На мгновение я испугался. Его глаза... Чисто белого теперь не существует, они черные, а зрачки огненно-красные, во тьме светящиеся. Я никогда не видел его в облике демона. Отец, двигая свое тело по лезвию, приближается к рукам, не позволяя мечу достичь меня. Безумная девушка вынуждена отступить. Он отводит одну руку от лезвия и крепко хватает ее за шею, отводя еще на несколько ступенек дальше и прижимает к стене, но вокруг ее тела, снова появляется что-то похожее на невидимую кожу, не давая возможности отцу себя придушить. Он ждет, когда Рауль встанет, чтобы вывести нас. – Я уже долго ждала. Развлеки меня! Жалкий! Ничтожный раб! – лукаво произнесла Мойра, пытаясь вытащить свой меч из груди отца. Генерал поднялся и подошел, закинув няню на плечо, обнял меня, прижимая к себе. Я наблюдал за отцом, через Рауля спину. – Папа! Папа! Пожалуйста… Ты обещал! Ты обещал быть со мной! – рыдал я, так как не хотел с ним разлучаться. Он, удерживая Мойру, сказал: – Я скоро приду. Подожди еще немного! – он переводит взгляд к другу, – Рауль! Ты знаешь, что делать! – приказал генералу и посмотрел на меня, а шевелящимися губами тихо произнес: «Я люблю тебя.» – Я люблю тебя, папа! – ответил я, вытянув руку пытаясь как будто к нему дотянуться. Рауль мгновенно вместе с нами перепрыгнул обвал лестницы и побежал по ней вниз. Я тихо шепчу в плечо Рауля, «Я буду ждать тебя!» Наблюдая, как силуэт моего отца исчезает за поворотом лестницы. За окнами звучали звуки от борьбы и криков, которые напоминали мне об окружавшей нас опасности. Я попытался успокоить сердце, но каждое слово, произнесенное отцом, оставалось в моей памяти, как печать, которая никогда не исчезнет.      Мы вышли из замка, и то, что предстало передо мной, поразило до глубины души. Задний двор был переполнен телами знакомых и друзей.  Ночь окутала замок черным плащом, а грозная буря нарастала, грохот грома и молнии лишь больше наполняли атмосферу тревогой. Ветер приносил с собой горький запах крови и смерти, в воздухе царило напряжение. Мой дом заполнялся отчаянными криками. Лишь недавно была тихая спокойная ночь, а уже вокруг лежали неодушевленные тела, смешанные с обломками оружия и доспехов. На фоне древних стен, поросших мхом и трещинками, развернулась кровавая сцена, поглощавшая все в своем ужасном вихре. Ангелы с величественными крыльями спускались с небес, как молнии, неся разрушение и смерть. Удары мечей, взрывы магии и пронзительные вопли рвали тишину, наполняя двор неземным хаосом. – Молодой Владыка, пожалуйста, закройте глаза, - плача, уговаривала меня няня. Но я не мог, мою душу разрывало от боли. К нам бросились несколько человек, с желанием убить, но перед ними представали демоны, продолжавшие защищать замок. Вдруг я увидел среди них своего учителя Дорина, пытавшегося подняться, опираясь на оружие. Его лицо было уставшим, а рука – запачканная кровью. Он походил на барана, с закрученными рогами. Когда я встретил взгляд Дорина, сердце мое сжалось от ужаса и сострадания. Он был одним из наших щитов, но теперь казалось, что его время истекает. Так как людей больше, и они убивают одним за другим моих защитников. – Владыка не смотрите! — закричал он, с усилием поднимаясь с колен, — Генерал, забирайте его отсюда, пока есть... — но он не успел договорить, как один из нападающих перерезал ему шею. И он в конвульсиях, истекая кровью, упал на землю. Вырвавшийся из моих уст крик переплелся с последним стоном Дорина, заглушив окружающий хаос. Я чувствовал, как воздух дрожит, словно сама природа протестует против этих зверств. В ушах начало гудеть, а сознание затуманилось, когда я попытался закрыть глаза, чтобы убежать подальше от этого ужасного зрелища. Но невозможно убежать от реальности, которая снова и снова избивала меня по лицу. Со всех сторон поднимались крики, страх и гнев переплетались в иррациональный калейдоскоп. Я чувствовал, как сердце мое сжимается, как в ловушке, разрывая на части остатки моей прежней жизни. Генерал бросился в бег, одной рукой поддерживая меня под ягодицы, а другой поддерживая Лору на своем плече. Из-за магии, которой владел Пауль, его раны заживали быстро.  Заметив коня, который бросался в разные стороны от страха, он ринулся к нему, маневрируя между лежащими телами и убегающими от гибели демонов, уклоняясь от мечей – людей. Он снял нас с себя, быстро достал кинжал, начал убивать им людей, которые прорывались через демонов. Он словит коня и быстро подвел к нам. Посадив меня впереди, а сам занял место посредине, а няню позади. Схватив коня за гриву, выкрикнул: – Пошёл!     Конь мчался к воротам, вернее, к тому, что когда-то было воротами, теперь там только большая дыра. Переступая через тела и сбивая грудью людей, конь пытался прорваться вперед, чувствуя угрозу. Пыль и куски старых камней поднимались в воздухе, создавая атмосферу хаоса и неизбежной смерти, царившей в остатках когда-то спокойного моего дома. Демоны вокруг, испуганные и растерянные, пытаясь спасти свою жизнь и детей, убегали в разные стороны, спотыкаясь друг о друга. Конь, спасая нас, несся через площадь, где когда-то звучали детский смех и радость. Теперь же здесь только эхо паники и трупы. С каждым новым прыжком я чувствовал, как сама земля сжимается под давлением угрозы. Пробираясь сквозь руины, лошадь с новой силой бежит вперед. Я слышу, как впереди раздается грохот, а в воздухе витал запах дыма от горящих частей замка. Он вынес нас за ворота, и Рауль направил его по склону вниз. Отдаляясь от замка, раздались сильные взрывы, потрясшие землю. И это был не гром. Я повернулся, вытягивая голову из-за Рауля, держась за его руки. То, что когда-то было крышей, украшенное черепицей, теперь там осталась пустота. Части ее разлетелись, падая с грохотом на землю. А в этой пустоте стоит мой отец и ангел – Мойра, полностью расправив крылья. Их настоящее сражение только начинается.      Небо разрывалось грохотом грома. Вот-вот начнется дождь. Отпустив коня, мы зашли в густой лес. Сплошная тьма окутывала нас, и только молнии пробивались сквозь гущу деревьев, хоть немного освещая нам путь. Воздух наполнялся запахом влажной почвы и прелых листьев, а каждый вдох звал в легкие холодное дыхание природы. Под ногами земля была влажная и скользкая, мороз проникал в мои ноги. Пробираясь сквозь чащу и колючие ветки, я чувствовал, как на теле остаются царапины. Мы все больше погружались в лесную пучину. Рауль шел впереди, расчищая мечом и руками тропу, Лора держала мою руку, чувствуя, как ужасная атмосфера всё ещё преследует нас. Мы шли в молчании, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из отдаленного замка. Холод все больше пронзал меня, и я пытался одной рукой согреть свое тело. – Генерал! Он замерзает, нужно как можно быстрее найти хотя бы какое-нибудь укрытие. Рауль остановился и снял с себя мундир, надевая его на меня, он был большим и свешивался с моих плеч, почти достигая земли. Няня помогла мне подвернуть рукава, и стало хоть немного теплее. – Я знаю Лора, но надо зайти как можно дальше в лес… Я не могу сейчас принять свою форму демона, ангелы меня заметят и догонят в воздухе. Надеюсь, Клод сможет справиться с той проклятой девушкой, она действительно очень сильна.     Не знаю, сколько времени мы идём. Ливень перебил какие-либо звуки, и я потерял ощущение своих ног, однако не перестаю шагать. Мое тело охватывает марево. В каждом шагу тьмы я вижу отца и тянусь к нему рукой, тьма бесследно поглощает его.  Меня начало лихорадить час назад, я делаю еще несколько шагов, и чувствую, как теряю сознание, падая на землю.    Из-за затуманивания от лихорадки я слышу отголосок знакомого женского голоса, она что-то умоляет, но слово ее сталкивается с моей неспособностью понять смысл. На фоне ее голоса возникают другие – чужие. Я не способен выяснить, что это за марево. Жар охватывает мое тело, а сознание стремится покинуть меня, запутавшись в хаосе. Я борюсь, стремясь найти тропу во тьме, и, несмотря на все трудности, я замечаю теплое сияние, проникающее сквозь веки, создавая яркие образы, полные жизненной энергии. Пламя дрожит, издает шорох, похожий на шепот — то тихий, то громкий. Дождь утихал, его капли стали редкими и легкими. Они медленно падают, словно прощаются с небом. Я при открываю веки. Мои глаза не спеша осматриваются. Надо мной серая каменная стена, горит небольшое пламя, танцующее, бросая молчаливые тени на стены. Оглянувшись еще раз, привыкнув к свету огня, я нахожусь в небольшой пещере. Через, щель, пробивается утренний свет. – Няня? – без ответа, я снова зову, – Рауль? — за пределами пещеры гулко что-то прошуршало, но отклика не было.  И кажется, я уловил отдаленный смех.  Страх охватывает мое тело, и я зву снова, громко: – Няня! Рауль! — затихаю, ожидая ответа. В душе я умоляю, чтобы они откликнулись, пожалуйста, вернитесь ко мне. Меня пугает мысль о выходе из пещеры, так что я еще немного жду, утешая себя мыслью, что, может, они отошли за дровами, прислушиваясь к звукам извне. Внезапный крик няни, словно лезвие меча, пронизывает тишину: – Итан, беги!!! Ммм… Мммм… – Заткнись, проклятый демон! Я тебя предупреждал, сама виновата!! — раздается мужской голос, незнакомый и грозный. – Ммм...МММмм...- я слышу звуки сопротивления и боли. Паника окутывает меня, я не знаю, что делать, крепко прижимаюсь к стене, словно она может защитить меня. Я стараюсь успокоиться, придумать план, но мысли путаются, разлетаясь в разные стороны. – Вылезай из своей норки, ничтожество. Живо! Обещаю, я буду милосердна, я покончу с тобой быстро… Я сидел как ошеломленный. Голос, словно режущий нож, проникает в глубины души. Кажется, окружающий мир остановился, и я горячо надеюсь, что так и останется. В этой ужасной тишине каждый миг превращается в вечность, и я отдаю себе отчет: защиты нет. Лишь слабые проблески надежды в темноте, обещающие спасти меня из этого ада. Но в ожидании реальность становится самым страшным сном, из которого невозможно проснуться. Время словно туго вьется вокруг, каждый звуковой импульс становится криком в бездне. Я хочу убежать, но мое тело не слушается и некуда больше бежать. Я зажат в ловушке отчаяния и только мгновение взвешивания выбора, ведет меня к безысходности. – Я сказала: вылезай!!! Или я перережу горло свинорылой! Мой крик вырвался из груди, когда я бросился наружу: – Стой!!!     На узкой лужайке, спрятанной густыми деревьями среди папоротника и хвощей, на поваленном от старости дубе сидела она — та, которую я меньше всего хотел встретить снова. На миловидном лице не румянец красовался, а кровь! Светящиеся злорадной искоркой глаза и искривленные губы в ужасной гримасе производили настолько ненавистное впечатление, что ее пронзительный взгляд вызывал во мне отвращение. Она здесь! В багровых от крови доспехах, у ног в мокрой земле — большой закрытый мешок, скрывающий свою тайну. В нескольких метрах от нее стоит мужчина, держа Лору, прислонив ее к дереву, ладонью закрыв ей рот. На груди виднеются большие раны, из которых просачивается кровь, все больше окрашивая ее, льняное серое платье в ярко красный цвет. Увидев Рауля, что в метре от меня, я бросился к нему, садясь, разводя колени в стороны. Он лежал лицом к земле, влажной от дождя и окрашенной кровью. Его спина изредка и слабо поднималась. Я пытался его разбудить, но чувствовал, как мои руки покрываются кровью. В сердце пульсировала паника, но я знал, что должен сражаться. Только бы он выжил, услышал мое прикосновение. – Рауль, проснись. Пожалуйста, не оставляй меня! — прошу его, но он не приходит в себя. Мое сердце пылает, оплетенное отчаянием. Вспоминаются слова отца: «Ты родился свободным и можешь сам выбирать нить своей судьбы» — ложь! Я не выбирал такую ​​судьбу, я не желал этих ужасов. Ты обещал защитить, обещал быть рядом — а где ты теперь? – Папа, помоги нам, умоляю!! – кричу я с отчаянием в голосе, не сдерживая слез. – Где еще, я могла бы увидеть такую ​​душевную картину, что, как магнит, завораживает взгляд? Ой, я не могу! Как любуется глаз.   Эмоции переполняли меня, в их глубине расцветала ненависть. – Отпусти их. Умоляю! Меня ты можешь убить, но пощади других! - обращаюсь к ней с трепетным голосом. – Ахах… Моли лучше! На коленях. Ты начал забывать, какое твое место, ничтожество?! Разворачиваясь от Рауля, я отказываюсь от гордости в пользу надежды, становлюсь на колени: – Молю тебя! Оставь им жизнь. Делай со мной все, что хочешь, но их отпусти!!! — всматриваясь ей в душу, надеясь увидеть хоть каплю жалости. Вместо этого, ее истерический смех раздается снова, громче, чем когда-либо. Она, словно не может дышать, хватается за живот от радости. Я чувствовал, как внутреннее напряжение растет, но не мог остановиться. Я знал, что это последний шанс. Каждое слово, исходившее из уст моих, было преисполнено мольбы и отчаяния. – Моли! Быть моим рабом до конца твоей ничтожной жизни! – Умоляю... Умоляю сделай меня рабом, кем угодно, я выполню, все что ты пожелаешь, я буду тем, кем ты скажешь, прошу позволь им только жить! - я чувствую, как что-то раскалывается в душе... Это мои последние капли гордости и уважения к себе бесследно исчезают. Я слаб и жалок, во мне нет ни капли силы. Пусть делает со мной все что угодно, мне все равно не жить, по крайней мере, может кого-то удастся спасти, ценой своей ничтожной жизни. Стараясь обуздать смех, она кичится: – Ахаха… Ой, я не могу! Какой ты жалкий! Видел бы твой отец тебя... - с улыбкой, - Ты действительно думал, что можешь вымолить им жизнь? Ты забыл мое обещание твоему отцу? – Умоляю! – Эта свинья нужна мне, чтобы всадить в ее отвратительную пасть твое сердце! — дрожа, чувствую ее истинность, и, опустив голову, жду чуда. Она идет ко мне, доставая кинжал. Подходит поближе и беря меня за лицо, поднимает острие лезвия к моим глазам, но я не отвожу взгляда от нее. Я чувствую, как она режет мою щеку, не спеша давая мне почувствовать каждый сантиметр рассечения и боли. Я сдерживаю крик, зажимая зубы и руки. Я слышу, как Лора стонет без возможности мне помочь. – Мойра, покончи уже с ним. Нам нужно, возвращаться! – говорит тот, кто держит няню у дерева, но ответа он не услышал, она была занята мной. Она улыбается. Дорезав мое лицо, отбрасывает меня с силой в сторону. Я падаю на землю, но не успеваю подняться, как она бьет меня ногой, заставляя еще отлететь дальше. Я почувствовал, как мое дыхание останавливается из-за боли, мои нижние ребра хрустнули, принося мне еще больших мучений. Мойра снова подходит, и поднимая меня за волосы погружает в живот кинжал оставляя его там. Отпускает и я без сил падаю на колени, упираясь на руки, делая все же, невыносимый вдох.  Она стоит надо мной, я поднимаю голову – улыбка наслаждения, она довольна своим достижением. Я чувствую, как тьма начинает накрывать меня, когда ее образ размывается, а вокруг раздается глухой звук, как от удара волны о скалы. – Ты думал, что можешь уйти от своей судьбы? — спрашивает, наклоняясь, а ее голубые глаза пылают безумием. Я пытаюсь ответить, но чувствую, как слезы выступают на глазах. Мое тело — это всего лишь объект ее жестокости, и я, израненный и бессильный, истекая кровью, пытаюсь найти остатки сил. –Где он? Где отец мой? Что ты с ним сделала? Она снова хихикает, вытаскивая кинжал из моего живота, а я, чувствуя, как кровь приливает к моим пальцам, которые я сразу подвожу к ране, садясь от резкой боли. Я пытаюсь подняться, но быстро понимаю, что мое время подходит к концу. Это мгновение – только пауза перед смертью. – А ты действительно не догадываешься? — улыбаясь, она возвращается к поваленному дереву, протягивая руку к грязному большому мешку, увлекая его ко мне. Меня охватывает ужас, что вызывает невыносимые мучения. Та надежда, которая полыхала в душе, бесследно угасает. – Это цена неповиновения, - раздался ее холодный, безжалостный голос. В горле появился клубок тошноты, когда я увидел, что в нем. Головы! Головы демонов, с глазами, открытыми в немом крике. Ужас пронзил меня, парализуя любую попытку сопротивления. Она начинает медленно доставать по одной, улыбаясь, демонстрируя мне каждого, кого убила. Это мои родные, мои друзья – мои демоны! Последняя голова, которую она вытащила из мешка – отца! Его глаза были широко открыты, застыли в вечном ужасе. Мой крик застрял в горле, превратившись в неразборчивый стон. Боль в теле слилась с нестерпимой болью утраты. Она наблюдала за моей реакцией с большим удовольствием. – Я думала, что она останется демонической, какой я ее и отрезала, но она, к сожалению, стала человеческой, – прошипела она, бросая голову отца мне под ноги, – Теперь твоя очередь! Голубые глаза больше не пылали, а светились триумфом. Она уничтожила все, что я любил, превратив мою жизнь в сплошную агонию. – Папа… – подняв и обняв голову, слезы катились по моему лицу, смешиваясь с кровью, которая еще сочилась с отрезанной шеи. Я прижимал голову отца к себе, как котёнка, пытаясь согреть теплом, которого никогда не почувствую, родного голоса, которого не услышу и мягкого взгляда, которого больше не увижу. Объятия были невыносимы, прижимая его последний раз к своему сердцу, которое болело от невыносимых страданий, разрывая мою душу. Я знал, что жизнь покидает и меня, но боль утраты омрачала физические мучения. Я смотрел на лицо отца, на застывший ужас в его глазах, которые еще сегодня, были так живы и исполнены любви, и чувствовал, как последний кусочек меня, еще держащийся за жизнь, обрывается. Тьма начала поглощать меня. Последняя искра сознания угасала, когда она подняла кинжал, готовый нанести последний удар. А я остаюсь безразличным, почти не вижу ее, почти не слышу, только один пронзительный смех… Меня словно выбрасывает из реальности. Черный занавес спускается на глаза, я утопаю в его глубине. Меня разъедает изнутри. Все ниже. Я иду ко дну. Темнота меня поглощает. Чувство безысходности, как бездонная пропасть, затягивает все глубже в свои объятия. Каждый удар сердца раздается в тишине, погружаясь в мрачную бездну. НЕНАВИСТЬ меня поедает…