Глава 4 "Когда всё пошло не по плану"

С самого утра всё будто шло по плану. Юля проснулась пораньше, вымыла голову, долго выбирала, какой свитер надеть — красный или белый. В итоге остановилась на белом, с мелким вышитым сердечком у воротника. Волосы, губы, духи — всё должно было быть идеально. Сегодня ведь школьный фестиваль. Сегодня она должна была стоять на сцене, открывать номер их класса. И сегодня, она надеялась, всё между ней и Ромой станет немного… официальнее. Но перед этим — больница. Как бы сильно она ни хотела быть с Ромой и своими одноклассниками, папа был важнее. Он уже неделю лежал под капельницами — после операции, осунувшийся, но всё такой же добрый. — Ты же не обязана быть здесь каждый день, — пробормотал он, когда она вошла в палату с пакетом. — Иди уже, развлекайся. — Я пять минут, честно. Просто... мне так легче. Они посидели, поговорили. Юля положила ему яблоко на тумбочку, поправила одеяло, улыбнулась. Когда выбежала из больницы, часы показывали 11:47. Фестиваль должен был начаться в 12:30. Она даже купила по дороге латте — позволила себе. Всё будет хорошо. Но когда она подошла к школе, услышала громкую музыку. Двери были распахнуты, и на сцене кто-то уже говорил в микрофон. Юля замерла. Это не могла быть репетиция. — ЮЛЯ! — Настя налетела на неё, как ураган. — Где ты была?! Фестиваль начался час назад! — Чего? Как начался?! Он же в полпервого! — Юля похолодела. — Перенесли. Учительница сказала, что у неё дела, и всё началось в 11. Мы тебя звали, писали, звонили! Почему ты не ответила?! Юля дрожащими пальцами достала телефон. Экран мигнул десятками уведомлений. Вибрация была отключена. Она выключила звук, когда вошла к папе — не хотела мешать. — Я не знала… Я была в больнице. У папы… — Блин, ну хоть бы предупредила, — Настя выдохнула и провела рукой по волосам. — Мы не знали, что делать. Все психовали. Твой номер открывал программу. — Я правда не знала, — голос дрогнул. И тут появилась она — Маша. В идеальном сценическом наряде: волосы уложены, стрелки безупречны, губы яркие. Она смотрела на Юлю с насмешкой. — Ну что, с возвращением, звезда, — бросила она, скрестив руки. — Ты знаешь, сколько из-за тебя пришлось менять? Я чуть не учила твою часть за десять минут до выступления. — Прости. Я не знала, — повторила Юля, чувствуя, как её голос становится всё тише. — Да всем плевать, знала ты или нет. Просто безответственно. Нам всем пришлось выкручиваться. Рома тоже. Он, между прочим, классно сыграл. Даже убедительно держал меня за руку. Кажется, зрителям понравилось. Может, и ему тоже. Кто знает? Настя шагнула вперёд: — Маша, хватит. — Я просто констатирую факты, — мило улыбнулась та и удалилась в коридор, оставив за собой шлейф парфюма и яда. Юля стояла как вкопанная. Всё внутри неё трещало, как хрупкое стекло. Хотелось спрятаться. Уйти. Провалиться. И как назло — Рома. Он вышел из класса, в костюме, с растрёпанными волосами. Его взгляд упал на неё. Не тёплый. Не обеспокоенный. Злой. Он подошёл быстро, не оборачиваясь на Настю. — Ты вообще где была? — Я… у папы. В больнице. Я не видела, что время поменяли… — Ты могла хотя бы написать. Хоть кому-нибудь. — Я выключила звук, когда вошла. Я правда думала, что всё по плану… — План? — он усмехнулся. — Мы полчаса стояли за сценой и ждали тебя, как дураки. Тебя назначили на первую речь не просто так. Ты должна была быть. Юля чувствовала, как слёзы подступают. — Прости. Я правда не хотела всех подводить. — Знаешь, иногда «не хотела» — недостаточно, — он отступил назад. — Нам всем было тяжело, но мы пришли. А ты исчезла. Без предупреждения. — Я просто хотела побыть с папой. Он лежит под капельницами, Ром. Прости, если это не вписывается в ваш сценарий. Он сжал губы. На миг в его глазах мелькнула вина, но он отвёл взгляд. — Просто… больше так не делай. Он развернулся и ушёл. Юля осталась одна. В шумном, ярком, сверкающем фестивале, который уже не имел к ней никакого отношения. Рядом шли одноклассники, кто-то смеялся, кто-то ел ватную сладкую вату. А она стояла и чувствовала, как внутри всё опускается. Она подвела всех. И, кажется, потеряла самое важное.