Возвращение

На вокзале, как и всегда, было шумно. То был закон, укоренившийся с… Когда там первый паровоз придумали? Впрочем, неважно. Из всего обилия здешнего народа выделялась одна рыжая макушка, которую ещё два года назад закрывала зелёная шапка. Наоми щурилась и вставала на цыпочки, но Чеса не наблюдала. «Повезло же Лиф, — подумала девушка. — Приехали с Ди ещё неделю назад, теперь сидят вон, в ус себе не дуют…». Тут она почувствовала на своём плече что-то знакомое и пернатое. Голубь наклонил голову и приветственно клюнул Наоми в ухо. Та, хихикнув, протянула ему кусок сухарика — там, где она училась, уличные птицы только таким и питались. Голубь удовлетворённо курлыкнул и, схватив лакомство в клюв, взлетел. Не слишком высоко — хотел, чтобы Наоми за ним поспевала. Чес стоял чуть поодаль от толпы, высматривая знакомый силуэт. Даже не подозревая, что обладательница этого силуэта в ту же секунду наблюдает за ним со спины. Дав голубю ещё одну вкусняшку, Наоми как бы невзначай, чтобы не вызвать ни у кого, в том числе у Чеса, подозрений, сделала пару шагов к нему. — Здравствуйте, это компания «Орифлейм», — выпалила она, закрыв приёмному отцу глаза со спины. — Не интересует студент-второкурсник?! — Спасибо, один есть, — усмехнулся Чес так, будто ждал этих слов. — Я тебя тоже рад видеть, Наоми. За эти два года Чес практически не изменился. Разве что волосы чуть подлиннее, а над бровью появился небольшой шрам (о его происхождении Наоми догадывалась — приёмный отец часто забывал закрыть дверцу шкафа). Девушка, впрочем, тоже не шибко поменялась — только ростом стала чуть повыше, а на ушах заблестели серёжки. Зато город, кажется, всё тот же. Действительно, с чего бы меняться домам, стоявшим здесь с незапамятных времён, когда даже во-он тот дуб — наверняка очень старый! — был едва проклюнувшимся саженцем? В одном из таких домов находилась местная кофейня. Пусть вафли там были никудышные — Наоми всегда брала из дома — но горячий шоколад там просто великолепен. Находилась она близко к школе, и местные старшеклассники часто оккупировали её. Однако, похоже, летом, когда одна треть разъехалась по морям-дачам, вторая сдаёт экзамены, а третья выполняет квесты в танчиках, отрываясь за весь год, заведение было не столь популярно. Так что вопрос о том, где встретятся бывшие недосталкеры плюс Диана (они, кстати, свой чат так и обозвали), решился сам собой. — … За выживание! Чокнувшись стаканчиками с кофе, они рассмеялись. Отчасти из-за того, что только сейчас стало заметно, что имя Ди на стаканчике было написано как «Умри». — В целом, угадали, — хмыкнул Ди, оглянувшись на баристу — девушку примерно их возраста, которая всем своим видом показывала, что на всё, кроме телефона с каким-то турецким сериалом, ей фиолетово. — По крайней мере, одна преподша говорила, что я её однажды убью — если не постригусь нормально. — А у самой сын под горшок, — со смехом вставил Гвоздь, учившийся с этим самым сыном в одном колледже. — И на пары является в рубашках в полоску. Снова смех. Спустя пару секунд снова стало тихо. — Забавно, — усмехнулась Лиф. — Быстро же время прошло… — Точно, — улыбнулась Наоми. —Только мы выросли, а город всё тот же. Машина времени, не иначе! — А вот будь у вас машина времени, — спросил вдруг Гвоздь. — Вы бы куда отправились? Я бы во второй класс. — А я, — подала голос Диана. — В лето между четвёртым и пятым, когда мы с тётей во Вьетнаме отдыхали. — Вообще, зависит от того, какая машина, — Ди пожал плечами. — Разница между условными механикой маховика из «Гарри Поттера» и простым отматыванием времени назад весьма различается… — Хорош уже, Ди! — фыркнул Денис. — Представь тот вариант, который тебе нравится, и… — Да я бы при любом варианте не переносился никуда. Не вижу смысла. Сейчас какая-никакая свобода, родители не так опекают, да и брат не лезет как раньше. — А я… — тут Наоми задумалась. — Наверное, после того, как меня забрали из детдома, но до того, как пересеклась с Лейфом… За соседним столиком кто-то — конкретнее, некто, чью голову и лицо закрывал капюшон на пару размеров больший того, что требовался бы. — подавился какао. Друзья на секунду обратили на него внимание, но быстро потеряли интерес, вернувшись к разговору: — Это, получается, какой класс, десятый? — Вроде да… Но странное поведение со стороны незнакомца не прекратилось. Он пару раз обернулся на них — стало заметно, что глаза у того карие. «Как у Лейфа», — невольно подумалось Наоми, но та быстро отогнала ненужные воспоминания. Кариеглазых людей в мире большинство, если каждого сравнивать с ним — с ума сойти можно. Потом незнакомец пошарил по карманам. Наконец достал вырезку из газеты, начал смотреть то на неё, то на Наоми. — Извините, у вас всё в порядке? — наконец спросила Лиф, не выдержав. — Если да, то хватит пялиться на мою подругу как на марсианина, ладно?! — Да, простите… — голос неожиданно оказался… Не то, чтобы детским, скорее, ломающимся. Он встал с места — ростом тоже оказался на подростка. — Просто хочу кое-о чем спросить у вашей подруги… — Валяй, — Наоми махнула рукой, оценив, что мальчишка вряд ли способен как-то навредить. — Вы случайно не знаете Лейфа Гайнса? Молчание. Слишком много Лейфа для дня, который ожидался радостным и весёлым. — К сожалению, — вздохнула девушка, опустив взгляд. В поле зрения попал протез — ещё одно напоминание о неудачном происхождении. Незнакомец проследил за её взглядом, тоже уставившись на протез. Снова достал вырезку. Посмотрел. Наоми наконец узнала газету — то был выпуск нескольколетней давности, вышедший спустя пару дней после того, как она попала в больницу — опять-таки, из-за Лейфа. И откуда только эти журналюги достали её фотографию?! Узнав наконец в Наоми героя статьи, незнакомец вдруг выпрямился. Взгляд его засветился… Радостью? Удивлением? — Ты бы в чужие дела поменьше лез, малыш, — хмыкнула Диана. — Ты хоть одну книгу из списка на лето прочитал? Других дел, что ли… Договорить Диана не успела — её прервал радостный крик мальчишки, который в ту же секунду бросился к Наоми на шею: — СЕСТРЁНКА!!