Торжественное принятие!

Я никогда не любил выезд на природу. Нет, периодически отойти от города, скажем, на майские, или иногда съездить на реку — такой опыт всегда оставляет приятные воспоминания, или почти всегда, но дача.. для меня копать грядки, садить туда что-нибудь, ну поливать ещё куда ни шло, если из шланга, тем более если из шланга. Но на это лето все действительно иначе. Не просто 2 километра от города, а целых несколько десятков, ещё и 2-3 часа пути.. это изматывает. Наш малый семейный совет в виде матери, отца и бабушки решили отправить меня в деревню. Практически без электричества, без интернета и без сотовой связи. Я нагрянул на порог как гром среди ясного неба, так же неожиданно и впечатляюще. Мой прадед стоял напротив: с морщинами, какой-то древней водолазке и старых, почти синих брюках. Господь один знает, сколько ему лет, "точно больше 70" подсказывало мне сердце, но его черные, как смоль, волосы и малая небритость уж очень сильно выбивались из его старческого образа. — тебе чего, малой? Соли отсыпать? — дедок спросил меня, чуть прищурив глаза. Руку держал на ручке двери, как бы готовый закрыть ее сразу же. Я собираюсь с духом и достаю какую-то хреновину из кармана. — здрасте, — отвечаю я, ещё не понимая, как же именно к нему обращаться, прощупывая границы дозволенного. — я Марк.. Ройд. — фамилия по привычному неуклюжая. Как говорила мне мать, семья всегда мучилась с подбором имени, чтоб было звучно. Мой собеседник взял видимо ценный артефакт, и одной рукой сломал его. Его взгляд метнулся на меня, затем снова на две половинки предмета из какого-то дерева. — тут.. трещина. Была. — говорит он невзначай, затем читает записку и снова смотрит на меня. Затем перечитывает и снова смотрит на меня. Что за записка? Какого хрена она была внутри фигурки и что сейчас в целом произошло? Я продолжал в неловкости стоять, когда он с каким-то ворчанием отворил дверь, как бы приглашая меня внутрь. Сейчас я просто надеялся, что попал в нужную дверь к нужному человеку. На вид он типичный педофил, как в фильмах показывают. — уютненько у вас, ээ.. — я снял обувь в прихожей и прошел дальше. На моих плечах висел тяжёлый рюкзак с вещами, который я поспешил снять и поставить в укромный уголок. Изнутри дом явно отличался от внешности своей чистотой. Дом совсем небольшой: кухонька возле прихожей, прямо рядом с ней гостиная, в которой стояла печь, а у стены, что разделяла два последних сказанных места, дверь. Ручка уже пообтёрлась, дыры в ней неаккуратно забиты досками, видимо сам забивал. Чтобы ее открыть понадобился бы ключ, но я и даже пробовать не стал. — да, раз уж приехал надолго, будь как дома. Только не разгроми здесь ничего, — ответил дед, проходя следом и закрыв за собой дверь. — можно просто "Алекс". Непривычное имя для моего слуха. Наверняка Алексей или Александр. Все же, он вроде не настолько древний, чтобы быть каким-нибудь "Алексеполком" или на крайний случай "Алексашей". —вам тут, должно быть, одиноко. Одному то столько лет.. — я говорил совершенно нейтральными фразами, чтобы просто завязать диалог. Тот лишь пожал плечами. —нет. Мне в самый раз. Но пару тройку человек на короткий срок я могу вытерпеть, — сколько ж он тут живёт, раз 3 месяца для него это "короткий срок"? Я решил не заострять на это внимание. —вы, случаем, не знаете, почему я так неожиданно к вам в гости наведался? —знаю. А ты? Вопрос повис в воздухе. Может за то, что я окончил год на одни лишь тройки? Или оттого, что плохо сдал ВПР в этом году? Что же будет, если в следующем, 9 классе, я тоже облажаюсь? Распятие, наверное, но я только тоже пожимаю плечами, когда сажусь за небольшой обеденный стол, просто потому, что устал идти с конца деревни до сюда. Самый отдаленный дом от всех, почти в лесу. — нет, не знаю. Он сам тоже резко замялся, не зная что сказать, или вернее, как сказать. — будем считать, что ты отличился. Гораздо проще будет думать, что ты аутист. Совершенно бестактно, резко и дерзко. Я только  не понимающе свёл брови и сузил глаза.